Маски Таркфорджа

— Назад! — Хопкинс взмахнул тростью, со свистом рассёк воздух. Но ключники, словно волки, почуявшие кровь, сжимали круг. Провоцируя детектива на очередной взмах, то один, то второй делали выпады. Внезапно кто-то из них с ударом ринулся вперёд.

Бах!

Боковой кастетом выбил сноп искр. По инерции Хопкинса развернуло, и он дополнил хук ударом трости.

Бум!

Набалдашник влетел в голову нападавшему, оставив в ней вмятину. Тот рухнул.

Бзям!

Вылетевший из-за спины Лаки автоматон с грохотом свалился на первого, разбив бутылку в руке.

Бах! Дзинь!

Хопкинс резко развернулся, готовый встретить ещё одного из нападавших сзади. Молодой авиатор в тёмно-синем бушлате и бескозырке с надписью «Титанус», отбросил горлышко разбитой бутылки и встал в боевую стойку.

— Фред Меркури Блэйз, сэр. Я прикрою вашу корму.

Звучало по-детски. Наивно. Геройски.

Внезапно автоматоны двинулись.

Бах!

— Гад!

Удар наотмашь!

Треск!

— Ах! Болт!

Джеб!

Удар в челюсть пришёлся по касательной, но его хватило, чтобы отбросить Эдварда в толпу, уже изрядно прореженную органическими.

Анабелль подхватила падающего принца. В мгновение ока она ощупала его карманы. Пусто. Ржава. Кто-то уже его обчистил. Принц восстановил равновесие:

— Спасибо, мисс, — резко бросил он и с удвоенным рвением бросился в драку.

Бум! Звон стекла!

— У-у-у! С-с-с-ука!

Внезапно Анабелль схватила металлическая рука. Винтик. С киянкой. Анабелль подняла руки и помахала ими, словно иллюзионистка перед фокусом. «Не четвертная. Слава богу!» Винтик кивнул, отпустил её и, расталкивая наблюдающих, двинулся к дерущимся.

Ту-у-у! Резкий паровозный гудок ворвался в драку, заставив всех на мгновение замереть. В ту же секунду со сцены полился чистейший голос, который пропел а капелла:

— Осенний вечер,

воздух густой от па-ара,

Ме́хи дрем-лют,

закончив свой труд.

Шестерё-онки

спят, неслышно удара,

Малыш в тишине уснё-от!

Голос Мэллы зачаровывал, успокаивал, останавливал. Тишина. Спокойствие. Мир.

— Пусти! Я не упал! С пола подобрал!

Бах! Кряк!

— А!

Бах! Кряк!

— А!

Стук мгновенно разрушил магию наваждения. Винтик прижимал руку автоматона к полу и киянкой разбивал металл.

Бах! Крак!

— А!

Винтик достал из кармана скулящего автоматона кошелёк Эдварда и кинул его принцу. Над стойкой Пип стёр число двадцать четыре и мелом вывел «25».

Принц отсалютовал Винтику, шатаясь, подошёл к сцене, забрался на неё, встал рядом с Мэллой.

— Спасибо, мисс, — прошептал он ей. — Вы чудесно поёте. Позволите.

Певица кивнула.

Эдвард вытер рукавом разбитую губу, оставив на белом манжете красный след, поднял руку с кошельком и помахал.

— На бой! За Императора и семью! Феррумхилл помнит! Гуляем! Кровь платит!

С этими словами он кинул Кэтти кошелёк. Бросил взгляд в зал. Нет победителей. Нет побеждённых. Рыжая девушка что-то быстро писала, глядя на авиатора, который дрался рядом. Он увидел ржавого тряпичника в грязном плаще у медных труб. Винтика. Пипа. Кэтти. Хопкинса и Лаки, тяжело дышащих после драки. Джефферсона-инвалида, смотрящего куда-то в сторону. Эдвард проследил за его взглядом. Лайонелл, тот, расталкивая толпу, пробирался к принцу. В драке его оттеснили.

Эдвард спустился со сцены к нему.

— Знаете, Лайонелл. Я передумал. Я приду к вам в клуб. Найдите мне тех, кто дрался рядом. И знаете что… — Эдвард пристально смотрел на певицу. — Пригласите и её. В оперу.

Лайонелл поклонился Его Высочеству, незаметно улыбаясь краешком губ.