Эхо твоей лжи

Когда слёзы наконец утихли, а сердце немного остыло, внутри Полины разгорелось совсем другое пламя — холодное, расчетливое и беспощадное. Вся перенесённая боль, унижения и обиды прямо сейчас трансформировались в яд. И этот яд она собиралась щедро распылить на своих врагов.

Полина поднялась с земли, отряхнула пыль со старых, потёртых джинсов и посмотрела в сизоватое небо, затянутое серыми облаками.

В её голове стремительно оформлялся план. Этот день станет началом её большой войны. Она дала Стефану шанс остаться человеком, но своим скотским поведением он лишь развязал ей руки. Теперь Поля знала, что делать. За годы жизни в статусе невидимки она изучила своих обидчиков от и до: знала все их грязные секреты, знала, кто из них трусливо поддакивает лидерам, кто изменяет своим идеальным парням, а кто строит из себя святого, являясь гнилью. Полина собиралась сделать так, чтобы эти тайны услышали абсолютно все. Она создаст такие слухи, которые расползутся по школе едкой грязью и затопят эту фальшивую элиту.

Полина ощутила, как злоба и ненависть переплелись внутри в тугую, прочную косу. Она открыла чистую тетрадь, набросала на листке несколько хлестких фраз и детально продумала, как аккуратно и, главное, анонимно запустить их в школьные коридоры. Распространять откровенную ложь? Нет, она не собиралась опускаться до уровня Миланы. Поля решила поступить тоньше: замаскировать свои слова под двусмысленную «правду» — и просто наблюдать, как слухи начнут жить своей жизнью, обрастая дикими подробностями.

Внутри нарастала мрачная гордость. Полина понимала: она больше не та беззащитная девочка, об которую можно безнаказанно вытирать ноги. Теперь у неё появилось оружие — хитрость и холодный расчет, которые заставят Стефана знатно понервничать. Она едва заметно улыбнулась, чувствуя, как уверенность покрывает тело, словно непробиваемые доспехи. Пусть этот плейбой смеется сейчас. Скоро его идеальный мир даст трещину, и тогда она станцует победный танец на пепле его раздутого самолюбия.

Вдруг Полина сжалась в комок от накатившего стыда. Каждое воспоминание о субботе отзывалось глухой болью. Какой же глупой, наивной и легкомысленной она была! Как вообще могла прийти к этому подонку и на полном серьезе предложить переспать? С чего решила, что это станет её спасением и сделает «такой же, как все»? Дура! Почему она не послушала Марину? А тут еще и Милана, которая стала свидетельницей её позора... Наверняка они сейчас вместе угорают над ней.

Но ничего. Полина будет на шаг впереди. Хватит плакать. Она буквально собрала себя по частям, словно разбитый пазл. Её план должен быть идеален, а каждая деталь — просчитана до мелочей. Поля не просто отомстит. Она заставит сердце Стефана биться быстрее при виде неё, заставит его поддаться чувствам и искренне захотеть её. И вот тогда наступит её очередь выставить самого крутого парня школы полным дураком.

Полина с упоением наблюдала, как её план превращается в реальность. Действуя осторожно, словно тень, она начала аккуратно вбрасывать нужные слова в чужие разговоры. В этом мире шепота и взаимных подозрений она чувствовала себя заправским шпионом. Первые вбросы были туманными — полунамёки и недосказанные фразы, которые заставляли случайных слушателей ломать голову над тем, кем же на самом деле является этот безупречный Стефан.

Глава 3

Один слух уничтожил его. Один контракт спасет их обоих

По школе поползли зловещие слухи. Кто-то шептался, что у Лукьянова серьёзные неприятности за пределами школы, кто-то связывал его имя с какими-то тёмными делами и долгами, а девчонки в туалетах и вовсе начали передавать из уст в уста унизительные подробности его постельных похождений. Поговаривали, что Стефан — совсем «не тот, за кого себя выдает», и школьники охотно подхватывали эти мифы, щедро разбавляя их собственными домыслами. Порой обидчица нарочно бросала двусмысленную фразу в присутствии главных школьных сплетниц, и уже через час её слова эхом отскакивали от стен на всех этажах.

Ещё вчера Стефан Лукьянов был абсолютным альфой и бесспорным королём этой школы. Его безупречный внешний вид всегда говорил сам за себя: ультрастильные брендовые вещи, дорогие часы и аксессуары, кричащие о высоком статусе. Парень беззаботно путешествовал по миру, транслируя в соцсети идеальную, глянцевую жизнь: кадры из Парижа, Нью-Йорка, Мальдив… Каждый его день походил на нескончаемый праздник. Его легендарные домашние вечеринки гремели на весь район — море света, оглушительная музыка, безудержное веселье, от которого буквально ломились ленты новостей.

Вспышки камер, харизма, пьянящая энергетика — к его свету послушно тянулись все без исключения, чтобы почувствовать себя частью чего-то крутого. Его голос подчинял, уверенный взгляд гипнотизировал. Парни готовы были на всё, лишь бы вписаться в его золотую стаю и получить защиту. Любая девчонка лицея грезила о его мимолётном внимании, молясь, чтобы на очередной тусовке Стефан выделил именно её из толпы и увёл в ту самую комнату на втором этаже.

Он лениво принимал это обожание как должное. Ему нравилось упиваться своей абсолютной, безграничной властью, уничтожая чужую репутацию одной жестокой шуткой над невзрачными одноклассницами или теми, кто не вписывался в его стандарты. Он эгоистично смеялся в лицо толпе, которая тут же послушно подхватывала его смех. Лукьянов чувствовал себя непобедимым богом. Он искренне верил, что его личная вселенная соткана из золота и солнца, а сам он — неоспоримый главный герой этой истории под названием жизнь.

Но свет погас. Не в один миг, а постепенно — словно сумерки, медленно пожирающие день.

Девушка, ведомая обидой и ледяным расчётом, сплела невидимую паутину. Её ядовитые слухи начали действовать тонко и методично. Поначалу это были сущие мелочи, незаметная пыль на его короне, на которую он даже не обратил внимания. Но месть — это искусство. Время шло, и пущенная ею лавина сплетен накрыла школу с головой, превратившись в удушливый смог.

И вот теперь Стефан отчаянно пытался понять, что пошло не так. Восторженные крики сменились тяжёлым, гробовым молчанием, а его имя превратилось в пугливый шёпот. Парень лихорадочно искал ответы: подсаживался к приятелям, звонил, писал в мессенджерах — но натыкался лишь на глухую, ледяную стену. Его привычная реальность испарилась, оставив вместо себя унылую чёрно-белую картинку. Лукьянов бродил по классам как в полусне, пытаясь ухватиться хотя бы за крупицы прежнего авторитета, но становилось только хуже. Гордая улыбка превратилась в редкого гостя, бывалая уверенность уступила место липкой растерянности и подступающему страху.

Трещины пошли по всему его миру. Вчерашние друзья, с которыми он делил тачки и секреты, теперь трусливо косились по сторонам, дрожа за собственный статус. При его приближении парни демонстративно смотрели в другую сторону и прятали телефоны. Девчонки, ещё вчера готовые драться за его взгляд, теперь прижимали к себе учебники и поспешно переходили на другую сторону коридора, едва завидев его силуэт. Даже учителя, поддавшись общему психозу, начали демонстративно смотреть сквозь него на уроках. Стефан Лукьянов внезапно стал для всех прозрачным.

Изоляция следовала за ним повсюду, проникая даже в его некогда шумное убежище. Его огромный дом, где ещё неделю назад гремели лучшие тусовки района, стремительно пустел. Комнаты, прежде наполненные смехом, звоном стаканов и басами, теперь встретили его звенящей, мёртвой тишиной. Никто больше не обрывал звонками телефон, никто не напрашивался в гости. Золотые стены превратились в холодный склеп.

Стефан начал ощущать себя выброшенной на берег рыбой: по-прежнему гладкой и красивой снаружи, но задыхающейся и раненой внутри. В его груди бушевал шторм из боли и непонимания. Во взгляде поселилось глухое отчаяние, ведь он так и не смог докопаться до истины — кто или что сбило с его головы невидимую корону. Он метался в поисках выхода, пытался склеить осколки своего разрушенного королевства, но элементы этой головоломки упорно не желали складываться. Король был свергнут. Он остался в абсолютном одиночестве, с ужасающим осознанием того, что вся его яркость, казавшаяся вечной, исчезла без следа.

Это походило на мрачную, необратимую метаморфозу: из ослепительного, согревающего солнца Стефан стремительно превращался в холодную тень, медленно растворяющуюся в ночной тишине.

А она оставалась за кулисами. Красивая, ледяная, безжалостная. Из тени она наблюдала за этой агонией, смакуя пьянящую победу. В этой жестокой игре слов и шёпотов она впервые осознала, насколько безгранична её новая сила — способность переписывать чужие судьбы.

Полина со зловещей улыбкой победителя наблюдала, как стремительно рушится репутация её обидчика. Её план оказался безукоризненным. Слова имели колоссальную силу, а тот, кто умел грамотно ими распоряжаться, получал безграничную власть. Теперь в этой шахматной партии вела она. С пьянящим удовольствием Поля смотрела, как недавний альфа-самец превращается в разбитого, выброшенного на улицу котенка.

По субботам тусовки теперь переместились в дома других одноклассников, куда охотно стекались все бывшие друзья Стефана. Однажды Лукьянов попытался прийти на одну из таких встреч, но его даже не пустили на порог. Бывшие приятели лишь подняли его на смех и выставили вон, заявив, что неудачникам и обнищавшим «папенькиным сынкам» здесь не рады. Парни издевательски дразнили его, а девчонки смотрели со смесью брезгливости и подозрения. Единственным утешением для свергнутого короля стали сомнительные атрибуты взрослой жизни — электронная сигарета да проверенная временем фляжка с алкоголем.

Спустя три недели после запуска первого слуха Стефан окончательно сорвался. На уроке математики он в очередной раз завалил опрос, грубо огрызнулся учительнице и демонстративно вылетел из класса посреди занятия. Марья Ивановна прокричала ему вслед, что немедленно свяжется с его родителями.

На это Лукьянов лишь горько усмехнулся и, взявшись за ручку входной двери школы, процедил сквозь зубы:

— Ну, удачи!

Он прекрасно знал, что родителям на него давно наплевать. Каждый из них строил собственную жизнь, лишь изредка разыгрывая на публику образцовую семью. Отец исправно спонсировал школу, и директору не было никакого смысла отчислять сына столь щедрого мецената. Стефан не сомневался, что в конце года получит отличный аттестат и пачку фейковых грамот для поступления. Именно поэтому он мог позволить себе вести себя нагло и вульгарно. Ему было плевать. Всё, чего он сейчас хотел — это хоть ненадолго забыться и отгородиться от проклятого мира.

Лукьянов завернул за школьный угол, вытащил из рюкзака электронную сигарету и старую фляжку.

— Ну, за тебя, чёртов мир! — горько бросил он в пустоту.

Стефан сделал крупный глоток, а затем глубоко затянулся приторным паром. Химия обожгла легкие, на мгновение туманя сознание. Парень шумно выдохнул, прикрыл глаза и снова припал к фляжке. Вдруг резкий, насмешливый девичий голос безжалостно нарушил его уединение:

— Привет! Как сам? О тебе тут такое болтают!

Стефан резко обернулся. Его мутный, злой взгляд был полон боли и ярости — казалось, внутри у него закипает вулканическая лава. Позади стояла Полина.

— Да пошла ты! — огрызнулся он.

Снова судорожно затянувшись вейпом, Стефан демонстративно повернулся к ней спиной и уставился в глухую стену, отчаянно пытаясь скрыть, как сильно дрожат его руки.

— Всё у меня офигенно! Чего ты вообще сюда припёрлась?

Полина сделала шаг ближе. По его сгорбленной фигуре было очевидно, что он не примет ни разговоров, ни тем более помощи. Лукьянов выстроил вокруг себя глухую стену из злости и безысходности. Он невидящим взором уставился на серый асфальт под ногами, словно всё вокруг окончательно потеряло смысл. Но в следующее мгновение его прорвало.

— Жизнь — дерьмо, но лично у меня всё будет шикарно! — выплюнул он, сорвавшись на крик. — Мне плевать, что болтает это плешивое стадо! Скоро я уеду в Лондон, а они останутся гнить в своем мутном болоте! Я буду жить в роскоши. А эти придурки будут прозябать в хрущевках на двадцати квадратах, таскаться на никчемную работу и плодить свое тупое потомство! Ха-ха-ха! Я буду спать с моделями на собственной яхте! Поняла? Я чувствую себя просто охренительно! А тебе-то, Бычок, что здесь надо?

Стефан одним глотком допил содержимое фляжки, напоследок затянулся вейпом и громко расхохотался. Его смех, поначалу злорадный и вызывающий, быстро перерос в истерический, переходящий в глухую безысходность. Лукьянов со всей силы ударил кулаками по кирпичной стене и зашагал прочь.

Полина долго смотрела ему вслед. Она прекрасно понимала: парень находится на грани. Он отчаянно отвергал любое спасение, но одновременно нуждался в нем сильнее всего на свете. В этом сером полуденном мире он напоминал обиженного, брошенного ребенка, который так и не научился просить о помощи. Он мог лишь прятаться за углом в цепких объятиях отчаяния, мечтая, чтобы этот кошмар поскорее закончился.

— Постой! — тихо, с фальшивым сочувствием окликнула его Поля.

— Ха-ха! — Стефан резко затормозил и обернулся. — Кажется, теперь мы в одной лодке, Бычкова? Ну что, всё еще хочешь со мной переспать?! — его злобный смех эхом отразился от школьных стен.

— Да, — спокойно ответила Полина, сделав шаг навстречу. — И у меня есть план, как вернуть твою репутацию. Ты ведь хочешь снова блистать в лучах софитов?

— Да пошла ты к чёрту!

— Я-то могу пойти, — Поля равнодушно пожала плечами. — Моя жизнь как была дерьмом, так и осталась. А вот ты к такому явно не привык. На дне плавать — это тебе не на яхтах кататься.

— И чё?

— Ты хоть знаешь, почему всё разрушилось?

— Нет! — Стефана буквально трясло. — Какой-то ублюдок запустил про меня тонну жести! И прикинь, это стадо поверило! Будто я гей! Я — гей, понимаешь?! И еще сын какого-то вора в законе! И насильник!

— Смешно, — хладнокровно поддакнула Полина. — А еще я слышала сплетню, что в постели ты полный ноль. Якобы у тебя вообще не стоит, пока ты не примешь лошадиную дозу таблеток.

— Вот видишь! — парень схватился за голову. — И они, сука, поверили! Я пытался поговорить с девчонками, с которыми спал, так они меня посылают и смеются в лицо! Говорят, были в хлам и вообще не помнят, было у нас что-то или нет!

— Стефан, я могу тебе помочь, — Полина заглянула ему прямо в душу. — Но взамен мне тоже кое-что от тебя нужно.

Его пустые, хмельные глаза смотрели сквозь нее. Неряшливо застегнутая, помятая рубашка. Слипшиеся, грязные волосы, стянутые в тугой, неаккуратный хвостик. Землистый, тусклый цвет кожи. Всё в облике Стефана кричало о том, что он рухнул ниже плинтуса. От его былой холеной привлекательности и сексуальности не осталось и следа.

— Как?

— Ты станешь моим парнем на месяц, — твердо произнесла Полина. — Взамен я запущу о тебе правильные, положительные слухи. Мы будем вместе снимать рилсы, вести соцсети, показывать всем, как круто проводим время. Потом я невзначай расскажу девчонкам, какой ты замечательный, нежный и… что ты реально бог в постели. Поверь, это стадо сразу клюнет. К выпускному твоя репутация полностью восстановится. Мы будем играть по-настоящему: со свиданиями, кафешками, кино, поцелуями на публике.

— Ты серьезно думаешь, что спасешь меня этим?! — Стефан злобно хмыкнул. — Дура, ты же никто! Вот если бы я замутил с Миланой или другой популярной тянкой, тогда ладно. Но с тобой?! Это меня окончательно добьет. Короче, я пас.

— Ну ладно. Хочешь пари?

— Какое еще пари? — парень прищурился.

— За одну неделю я раскручу Петьку Белкина до уровня главного краша школы.

— Ты?! Белкина?! — Стефан искренне расхохотался. — Окей, валяй!

— Если у меня получится, ты безоговорочно принимаешь мои условия. По рукам?

— По рукам, — бросил он.

— Вот и отлично. Пока! И только не губи себя этой дрянью, — Полина выразительно кивнула на фляжку и вейп. — Это путь в никуда.

— Мне уже нечего терять, — буркнул Стефан и снова затянулся.

Полина лишь помахала ему рукой и направилась домой. В тот же вечер, используя фейковый аккаунт, она сделала первый вброс про Петю Белкина. Затем с помощью искусственного интеллекта сгенерировала несколько пугающе реалистичных фото, где Петька отдыхает на роскошной яхте в окружении полуголых моделей. Всю неделю Поля ювелирно дозировала новые слухи, подкрепляя их фейковыми снимками и короткими видео.

Результат превзошел все ожидания. Уже в субботу на очередной вписке к ошалевшему от собственного внезапного статуса Пете подошла Кира Громова — популярная альтушка из параллельного класса. Полина, словно невидимая тень, наблюдала за ними из угла гостиной. Белкин пребывал в легком шоке от такого напора, но быстро сориентировался, и вскоре парочка скрылась в свободной спальне на втором этаже. Минут через двадцать Петя вышел оттуда, буквально сияя от счастья. На его лице читалась та абсолютная, глуповатая уверенность, которая появляется у парней после первого, совершенно неожиданного опыта в постели.

Прошла неделя, и Петя Белкин окончательно превратился из забитого маменькиного сынка в нового альфа-самца школы. Яркий, уверенный в себе парень теперь постоянно был окружен толпой. Парни искали его дружбы, а девчонки наперебой звали на свидания. Эксперимент Полины сработал безупречно.

— Привет, — Полина уверенно подошла к Стефану, отыскав его на привычном месте за углом школы.

— Привет, — буркнул он и демонстративно выпустил ей прямо в лицо густое облако ядовитого пара.

Поля закашлялась, замахала руками, пытаясь вдохнуть свежий воздух. На лице Стефана заиграла злая, издевательская ухмылка.

— Дурак! Зачем ты себя гробишь? — возмутилась она, едва продышавшись. — От этих вейпов куча молодых парней умирает, по телеку постоянно об этом говорят!

— Да мне забить, — Стефан равнодушно пожал плечами. — На хрена мне вообще сдалась такая дерьмовая жизнь?

— Ты видел, что я сделала с Петей Белкиным? Он теперь звезда.

— И?

— Схема рабочая. Ты становишься моим парнем на месяц, я раскручиваю тебя по той же схеме, и к выпускному ты снова на коне.

— Бычкова, иди ты своей дорогой… Мне вообще на всё насрать, — абсолютно безэмоционально произнес Стефан.

Он потянулся, чтобы сделать очередную затяжку, а затем припасть к фляжке. Но Полина не выдержала. Одним резким движением она выхватила вейп из его рук, швырнула на асфальт и со всей силы наступила каблуком, с наслаждением слушая, как пластиковый корпус с хрустом разлетается на куски. Следом она вырвала у опешившего парня фляжку и спрятала её за спину.

— Эй, малая, ты вообще берега попутала?! — Стефан уставился на неё ошарашенными глазами.

В следующую секунду в нем вспыхнуло бешеное неистовство. Он грубо схватил Полину за плечи и принялся трясти:

— Ты на хрена это сделала, дура?! В себя поверила?!

— Я не хочу, чтобы мой будущий парень курил и бухал! — выкрикнула она ему прямо в лицо, упрямо вздернув подбородок. — Так что привыкай к ЗОЖу.

— Да пошла ты к черту, я не играю в твои дебильные игры! — Стефан со злостью оттолкнул её от себя, развернулся и зашагал прочь со школьного двора.

— Ты подумай! — крикнула она ему вслед. — Быть изгоем — такое себе удовольствие! У тебя есть ровно день. Завтра моё предложение самоуничтожится!

Стефан, не оборачиваясь, показал ей неприличный жест и, едва волоча ноги, побрёл вдоль улицы в никуда. Полина, расстроенная и разочарованная таким жестким отпором, поспешила к себе домой. Ей срочно нужно было запереться в четырех стенах, скинуть маску сильной мстительницы и наконец-то побыть собой.

Дома Стефан окончательно погрузился в депрессивные мысли. Отца, как обычно, не было. Мать в гостиной устроила очередную медитацию — на этот раз она осваивала новомодные практики по освобождению духа и исцелению «внутреннего ребёнка». Никому в этом доме не было дела до Стефана. Он снова остался один на один со своей бедой.

Его комната на втором этаже была забита дорогим хламом: профессиональный телескоп в углу, навороченный синтезатор, мощный игровой компьютер последней модели, эргономичное кожаное кресло. Родители годами откупались от него материальными благами, пытаясь загладить вину за свое равнодушие, но в душе парня зияла огромная черная дыра. От него осталась лишь красивая глянцевая оболочка. Стоило слегка надавить — и он, словно воздушный шарик, сдулся бы, оставив после себя лишь жалкие ошметки тонкой резины. Стефан привык к одиночеству. Прежний образ жизни — тусовки, путешествия, толпы фанаток — хоть как-то симулировал наполненность, заставлял чувствовать себя живым. А теперь не осталось ничего. Пустота. Тьма.

Внезапно накатившая ярость ослепила его. Стефан со злостью схватил синтезатор, вылетел в коридор и со всей силы швырнул инструмент через перила второго этажа прямо в гостиную.

Тяжелый пластик с грохотом приземлился в паре сантиметров от коврика матери и её личного наставника. Осколки разлетелись по всему периметру, задев медитирующих.

— Стефан! Что ты себе позволяешь?! — грозно завопила мать, вскакивая на ноги.

Парень даже не повернул головы. Он молча вернулся к себе и с силой захлопнул дверь.

— Простите, пожалуйста… Глупый мальчишка, трудный возраст, — принялась лепетать женщина, ползая на коленях и судорожно собирая обломки клавиш.

— Не стоит оправдывать его израненную душу, — благостно отозвался гуру, плавно поднимаясь с подушки. — Ему жизненно необходимо поприсутствовать на наших практиках. Поверьте, после нескольких сессий его чакры очистятся, и он обретет долгожданный покой.

— Мне пойти позвать его?

— Нет, позвольте мне самому подняться к нему в комнату. Проведу уединенную беседу.

Гуру неспешно шел по лестнице, словно плыл по воздуху. Обернувшись, он ободряюще улыбнулся испуганной женщине, показывая жестами, что всё под контролем. Напустив на себя вид великого мудреца, он вежливо постучал и вошел в комнату к Стефану.

— Слушай меня, мелкий засранец! — маска духовного учителя моментально слетела с его лица, стоило двери плотно закрыться. В глазах мужчины загорелся недобрый, чисто бандитский огонек. — Если ты еще раз выкинешь подобную глупость и сорвешь мне сеанс, я тебе лично задницу надеру. Родители, видать, тебя в детстве мало пороли, так я за них восполню этот пробел. Понял меня, щенок?

Стефан медленно повернулся к нему. На его бледных губах заиграла дерзкая, злая усмешка:

— Ха-ха… Разве великим гуру позволительно так выражаться?

Мужчина вплотную подошел к парню, бесцеремонно вздернул его за шиворот и злобно прошипел прямо в лицо:

— Твоя мать заплатила мне огромные бабки за очищение души и тела. Так что не смей мешать нашим практикам. Она — мой легальный заработок, усек?

— А если я ей или отцу скажу, что вы обычный мошенник? — Стефан попытался перехватить его руку, но хватка мужчины была мертвой.

— Попробуй… — гуру цинично ухмыльнулся. — Сейчас твоя мамаша полностью в моей власти. Мне достаточно нашептать ей пару слов про твою «темную ауру», и завтра тебя с позором вышвырнут из дома. Не тягайся, щенок, с матерым быком.

Стефан сглотнул вязкую слюну. Силы были неравны.

— Ладно, — процедил он, отводя взгляд. — Не трогайте меня. Перенесите свои сеансы в другое место. Мне плевать на ваши делишки.

— Ну вот и славненько, — мужчина брезгливо разжал пальцы.

Он вальяжно поправил воротник своей белоснежной футболки и неспешно покинул комнату. Спустившись в гостиную, гуру благостно сообщил сияющей матери, что с мальчиком нужно работать по индивидуальной программе. Женщина тут же послушно погрузилась в очередной глубокий транс, моментально позабыв обо всех семейных проблемах.

Как только внизу затихли голоса, Стефан бесшумной тенью проник в запертый кабинет отца. Пошарив в дубовом ящике стола, он выудил оттуда початую бутылку дорогого выдержанного коньяка и поспешил обратно к себе в нору. Запершись на замок, он принялся пить прямо из горла, отчаянно пытаясь заглушить удушающую реальность. И там, в полумраке комнаты, под обжигающим действием алкоголя, Лукьянова внезапно осенило. До него наконец-то дошла пугающая гениальность плана Бычка. Терять ему было абсолютно нечего. Алкогольный туман в голове нашептал единственное верное решение: он попробует сыграть в эту игру.