Эхо твоей лжи

Класс, с которым раньше Стефан был дружелюбен, начал смотреть с подозрением. Он почувствовал, как его голос стал менее заметным, а улыбки исчезли. Встретив взгляды одноклассников — тех, кто раньше были его друзьями — он заметил холодность и отстранённость. Тот, кто раньше приветствовал его с доброй улыбкой, теперь словно старался не замечать. Даже те, кто не верил во всё услышанное, начинали избегать свиданий и разговоров.

Дни превращались в цепь нарастающего отчуждения. Люди отдалялись, словно невидимая стена между ним и окружающими. В школе — пространство, наполненное тихими разговорами, шёпотом и подозрением. И Полина, наблюдая за этим, чувствовала, как внутри разгорается что-то тёмное, словно победа над своей жертвой. Всё шло по плану: она создала атмосферу, в которой никто не хотел иметь дела с этим «загадочным» мальчиком.

А он — словно поднятый из пепла — всё больше становился изгоем. В его глазах — тень растерянности и боли, на лице — растерянность, ощущение, что остался один против мира. А Полина? Она стояла за кулисами, красиво и холодно, наблюдая, как её замысел оправдывает ожидания. В этой игре слов и слухов она почувствовала свою силу — как магию, способную менять людей и судьбы.

Когда-то Стефан был тем, кого называли душой школы. Его смех наполнял коридоры теплом солнечного утра, а уверенность и харизма словно магнитом притягивали всех вокруг. Он был словно яркий маяк — свет, к которому тянулись, чтобы освежить настроение, почувствовать себя частью чего-то большого и важного. Его слова могли поднять настроение, его присутствие — заставить поверить, что всё в этом мире возможно.

Глаза его искрились от энергии, и его голос, словно звон колокольчика, всегда был в центре внимания. Он был ключевым игроком, лидером, кем-то, кто задавал тон в школьной жизни. В его компании чувствовали себя защищёнными. Каждый парень мечтал с ним дружить, влиться в его стаю. Девочки ходили толпами, на вечеринках каждая мечтала, что именно сегодня он оценит её и уведёт в заветную комнату, где исполняются сокровенные желания.

Но всё изменилось. Не сразу, а постепенно. Словно тень, наступающая на яркий свет. Полина, озлобленная и хитрая, запустила свою игру — и её слова начали сеять семена сомнения. Вначале это были мелочи, незаметные на фоне яркости его жизни. Но время шло, и слухи превращались в бурю, словно грозовые тучи, затягивающие солнце.

Постепенно его имя стало словно шепот на ветру — звучало, но уже не в том настроении. Положительные отзывы сменялись молчанием или крадущимися взглядами. Лишь чутье говорило, что что-то изменилось. Его улыбка стала реже, глаза — чуть потускнели. Он почувствовал, что внутри нарастает ощущение безысходности. Его друзья, те, кто раньше с ним делил секреты и смех, теперь смотрели по сторонам, словно опасаясь за свою репутацию. И даже учителя, едва заметно, перестали обращать внимание на его слова — словно он был невидимым.

Его статус — как свеча, горевшая ярко и уверенно — погас окончательно, оставляя после себя лишь тёмную тень. Внутри Стефан почувствовал, как его душа начала превращаться в остывшее, опустошённое пространство, в которую заносились холод и забвение. Он оказался один среди множества серых фигур, которые больше не замечали его, словно он был невидимым призраком, бродящим по коридорам.

Стефан раньше был тем, кого все называли альфа-самцом. Его внешний вид всегда говорил сам за себя — стильные, модные вещи, дорогие часы и аксессуары, которые говорили о его статусе. Его популярность в школе была как у звезд — любая девочка мечтала о его внимании, а он сам легко мог выбирать, с кем провести вечер. Он путешествовал по миру, выкладывал фотографии из Парижа, Нью-Йорка, Мальдив, словно каждый день для него был праздником. Его вечеринки были грандиозными — свет, музыка, веселье, смех и фотографий с ярких ночных тусовок было так много, что казалось, его жизнь — сплошное сияние.

Он был настоящим альфой — уверенным, ярким, самодостаточным. Всегда в центре внимания. Стеф чувствовал себя непобедимым — будто его мир построен из золота и солнца, а все отражается в его улыбке и взгляде. В его присутствии чувствовали себя комфортно и захватывающе, потому что он — главный герой этой истории под названием жизнь.

Стефан пытался понять, что случилось. Он искал ответы, обсуждал с друзьями, звонил, писал — но только слышал глухое молчание. Его привычный мир — вечный праздник, сияние, успех — исчез, как будто его жизнь стала черно-белой картиной. Он ходил по школе, словно во сне, пытаясь ухватить хоть кусочек позиции, которая была его сутью раньше. Но всё становилось только хуже. Его улыбка — редкий гость, его уверенность — исчезла, оставляя за собой лишь растерянность и страх.

Вскоре Стефан стал ощущать себя, как рыба, выброшенная на берег: гладкая и красивая снаружи, а внутри — пустая и раненая. Внутри бушевало море боли и непонимания. В его взгляде — тень отчаяния, ведь он так и не смог понять, кто или что сломало его корону. Он пытался искать смысл, найти выход, вернуть свой прежний мир, но ответы — как недостающие части мозаики — так и не складывались. Он остался один, с ощущением, что исчезла вся его яркость, вся жизнь, которая казалась ему бесконечной.

И всё это — словно тёмная метаморфоза: из блестящего, яркого солнца он превратился в холодную тень, которая медленно исчезает в ночи.

Стефан родился в семье, где успех и материальное богатство были чуть ли не священной истиной. Его отец — успешный предприниматель, постоянно поглощённый своими делами. Он приезжал домой поздно и уходил рано — весь день был в офисе, в переговорах, в поиске новых возможностей. У него не было времени на сына, но всегда было что показать: новую машину, роскошный дом, путешествия с фотографиями в соцсетях. Он привык, что всё в жизни можно купить или организовать — и именно это он и делал для Стефана: покупал внимание, подарки, мир комфорта.

Мать — ищущая себя женщина, которая вечно в поиске смысла. Она перепробовала множество хобби, участвовала в волонтёрских проектах, пробовала найти себя в духовных практиках, но всё было словно в тумане. Время от времени она покупала дорогие вещи или устраивала для сына яркие вечеринки в надежде заполнить пустоту внутри. Но всё равно чувствовала себя чуть ли не чужой в собственной жизни, оставляя на задний план свои мечты и желания.

Однажды, словно по взмаху волшебной палочки, всё изменилось. Его отец — полностью поглощённый новым бизнес-проектом на другом конце страны — исчез из его жизни. Он стал уходить всё чаще, поздно возвращаться и даже не отвечать на звонки. Время и внимание, которые раньше он так щедро дарил, теперь казались только пустыми словами. Мать, уставшая и разочарованная, ушла в свои дела, попытки провести с сыном время стали редкостью и недосказанностью. Внутри у Стефана зазвонили тревожные колокольчики, но он не хотел их слышать.

Он долго бродил по дому и школе, пытаясь понять, почему всё разрушилось — его уверенность, его роль в этом мире. В зеркале он всё чаще видел незнакомца — чужого мальчика, потерявшего связь с собой. Его окружение стало холодным: девочки перестали замечать его, друзья — отворачиваться. Его вечеринки оказались лишь тенью прошлых шумных праздников. Он попробовал привлечь внимание, но оно не отзывалось.

Внутри он чувствовал, как исчезает его яркое солнце. Остатки прежней уверенности рассеивались, оставляя лишь холод и растерянность. Он сидел в своей комнате и думал: «Что же я сделал не так? Почему все ушли? Почему они больше не хотят со мной тусоваться?»

Он искал ответы — в мыслях, в книгах, в разговорах с собой. Но ответы не приходили. Только глухая пустота. И в этой пустоте он вдруг понял — всё, что было раньше, было лишь фасадом. За этим фасадом скрывалась пустота, которая теперь его ломает. Он остался один, пытаясь найти путь в тёмной ночи, не зная, как дальше жить, не зная, кто он есть на самом деле. Его прежний блеск потускнел, и он понял, чтобы снова светить, нужно сначала разобраться в себе.

Виновница этих слухов со зловещей улыбкой и взглядом победителя наблюдала со стороны, как рушится репутация Стефана, как постепенно все от него отворачиваются. План был безукоризненный. Слова имели силу. А кто умеет правильно распоряжаться словом, тот имеет власть. Теперь она вела в этой партии. С огромным удовольствием наблюдала со стороны, как из сильного и уверенного в себе парня, Стефан превращается в разбитого и выброшенного одинокого котёнка. Как его мир рушится. По субботам теперь вечеринки проходили у других одноклассников дома, там собирались те, кто был раньше у Стефана. Однажды он пришёл к ним, но его не пустили, посмеялись и выгнали, сказав, что тупицам и «папинким сынкам» здесь не рады. Парни дразнили его, девочки смотрели подозрительно. Единственным утешением теперь стал атрибут современности — вейп да хорошо проверенная временем фляжка.

Через три недели после появления первого слуха и подозрений Стефан нагрубил математички и сбежал демонстративно с уроков. Учительница прокричала в след, что непременно позвонит родителям. На что тот лишь усмехнулся и процедил сквозь зубы:

— Ну удачи!

Он знал, что родители давно забили на него, каждый строит свою собственную жизнь, лишь иногда играют на публике образцовую семью. Он знал, отец платит за его образование, и директору не имеет смысла выгонять такого нужного спонсора. Стефан знал, что получит хороший аттестат и рекомендации для поступления со множеством фейковых грамот и сертификатов. Так что мог вести себя вульгарно и нагло. Ему было плевать. Всё что ему требовалось — это забыть о своём существовании и этом проклятом мире. Так что Стефан зашёл за школьный угол, вытащил из рюкзака вейп и старую добрую фляжку.

— Ну за тебя, чёртов мир! — он отпил глоток, а после затянулся приторной жидкостью, что обожгла лёгкие, на короткий миг сознание затуманилось. Он сделал глубокий выдох и прикрыл глаза, затем ещё отпил. Вдруг резкий тонкий голос нарушил его уединение:

— Привет! Как сам? О тебе такое болтают!

Парень резко обернулся, будто бы даже не ожидал её здесь увидеть. Взгляд — мутный, злой, полон боли и гнева, — будто внутри у него кипела вулканическая лава.

— Да пошла ты! — бросил он, сделал очередной глубокий вздох из вейпа и повернулся лицом к стене, чтобы никто не увидел, как дрожат его руки. — Всё офигенно! Чего ты вообще сюда припёрлась?

Полина остановилась чуть ближе, но в его глазах видно было, что он не хочет ни разговоров, ни помощи. Внутри у него — стена, по которой идёт обрывочно: злость, обида, безысходность. Он бросил сгорбленный взгляд на землю, грязь и асфальт, словно всё было бессмысленно.

— Жизнь говно! Но у меня всё будет шикарно! Так что мне плевать, что болтает это плешивое стадо. Я уеду в Лондон, а они будут гнить в своём мутном болоте. Я буду жить шикарную жизнь. А они прозябать в хрущевках на двадцати квадратах, шатаясь на никчёмную работу, заботиться о своём тупом потомстве! Ха-ха-ха! А я буду трахать самых лучших девчонок на шикарной яхте! Так что я охренительно круто себя чувствую! А тебе что тут надо?

Стефан допил содержимое фляжки, затянулся и громко расхохотался. Постепенно смех от злорадного переходил на истерический и безысходный. Он ударил кулаками по стене и зашагал прочь.

Полина долго смотрела на него, понимая: он на грани — и не хочет спасения, и одновременно так сильно нуждается в нём. В этом полуденном мире он напоминал обиженного ребёнка, которого бросили, а он так и не научился просить о помощи. Только стоит — за углом, в цепких объятиях безысходности, и всё, что он хочет — чтобы всё это закончилось.

— Постой! — тихо и сочувственно произнесла девушка.

— Ха-ха! Кажется, теперь мы в одной лодке. Ну что, всё ещё хочешь со мной переспать?! — злобный смех отразился от стен школы.

— Да. И у меня есть план, как вернуть твою репутацию. Ты же хочешь вновь блистать в ярком свете софитов?

— Да пошла ты к чёрту, Бычок!

— Я-то могу. Моя жизнь, как была говно, так и осталась. А вот ты явно не привык плавать в дерьме?

— И чё?

— Ты знаешь, почему всё разрушилось?

— Нет! Какой-то урод запустил череду жести про меня, и прикинь это стадо поддалось и поверило? Типа я гей! Я — гей! И ещё сына вора в законе! А ещё насильник!

— Смешно! Ещё я слышала, что в постели ты ноль! У тебя не стоит, только если ты лошадиную дозу виагры примешь!

— Вот видишь…, и они поверили! Я гонялся за девчонка, с которыми спал, так они меня посылали и смеялись. Типа были в тряпки и не помнят было ли у нас что-то вообще.

— Стефан, я могу тебе помочь. Но мне нужно от тебя тоже кое-что.

Его пустые, пьяные глаза смотрели сквозь пространство. Рубашка застегнутая неряшливо. Слипшиеся волосы, затянутые в тугой хвостик. Тусклый цвет кожи. Всё это говорило о том, что парень пал ниже плинтуса. О былой привлекательности и сексуальности ничего не осталось.

— Как?

— Ты станешь моим парнем на месяц. Я запущу положительные слухи о тебе. Мы будем снимать видео. Вести соцсети. Показывать, как круто проводим время. Потом я расскажу о том, какой ты прикольный, замечательный, нежный, бог в постели и прочее. Поверь, эти уроды клюнут. И твоя жизнь к выпускному восстановится. Кульминацией наших отношений станет реальный секс. Мы будем играть по-настоящему. Со свиданиями, кафе, кино, поцелуями и прочей атрибутикой отношений.

— Ты серьёзно думаешь, что этим меня спасёшь?! Дура! Ты — никто! Вот если бы мне замутить с Миланой или какой-нибудь другой тянкой, тогда да! Но ты!? Это ещё больше меня убьёт! Вынужден отказаться.

— Ну ладно! Хочешь пари?

— Какое?

— За неделю я раскручу Петьку Белкина до звезды школы!

— Ты?! Окей, валяй!

— Если получится, то ты соглашаешься на моё предложение? По рукам?

— Окей!

— Ну ладно, пока! Только не губи себя этой дрянью! — Полина показала на пустую фляжку и вейп. — Это верная смерть.

— Пока что мне нечего терять. Так что… — Стефан затянулся.

Полина помахала ему рукой и направилась домой. Вечером она под фейковым именем выложила информацию о Пете Белкине. Потом сделала с ним несколько фото через искусственный интеллект, где он отдыхает на дорогой яхте рядом с девушками. Всю неделю Полина старательно добавляла новых слухов про Петю, подкрепляя это фотографиями и видео. И в субботу на вечеринки к нему подошла одна из альтушек Кира Громова, девушка из параллельного класса. Полина была рядом, словно тень, наблюдала за парочкой. Парень был явно в шоке от такого внимания, а после они удалились в комнату для наслаждения. Через двадцать минут Петя сиял и выглядел счастливым и уверенным. Так выглядят люди после первого секса, что неожиданно случается в их жизни.

Ещё неделя и Петя Белкин из маменькиного сынка превратился в альфа-самца, яркого и популярного парня, вокруг которого вились девушки и парни. Все мечтали с ним дружить, девушки звали на свидания.

— Привет! — говорит Полина Стефану, найдя его за углом школы.

— Привет! — он пускает ей в лицо ядовитый пар. Поля кашляет, отмахивается, пытается продышаться. Он ухмыляется.

— Дурак! Зачем ты себя гробишь? От этого вейпа уже пару молодых людей умерло, по телику говорили.

— Да мне болт! На хрена мне такая дерьмовая жизнь?

— Ты видел, как Петя Белкин стал крутым!

— И?

— Тема рабочая… Ты становишься моим парнем на месяц, а после я раскручиваю тебя, и вот ты снова на коне!

— Бычок, иди своей дорогой… Мне на всё насрать… — произносит безэмоционально Стефан, делает затяжку, потом глоток из фляжки.

Полина выхватывает у него вейп, бросает на землю и со всей силы наступает каблуком, потом топчет пока он не рассыпается на куски. Вырывает фляжку и прячет за спину.

— Эй, малая, совсем берега попутала! — Стефан смотрит ошарашенными глазами, в бешенстве хватает её и начинает трясти. — Ты на хрена это сделала? Дура!

— Я не хочу, чтобы мой парень курил и пил. Так что теперь ты становишься зожником.

— Иди ты к чёрту, я не играю в эти игры… — Стефан толкает Полину и идёт домой.

— Ты подумай всё-таки! Быть изгоем не айс! У тебя есть день. Потом предложение самоуничтожится…

Стефан показывает ей неприличный знак и шаркая ногами медленно бредёт в никуда. Поля грустная и разочарованная спешит в свою квартиру, где можно закрыться, скинуть маску и быть собой.

Дома Стефан погружается в собственные мысли, отец, как всегда, на работе. Мама в гостиной решила заняться медитацией и какими-то новомодными практиками об освобождении духа и внутреннего ребёнка. Никому нет до него дела, опять один. Комната наполнена разными модными вещами — телескоп, синтезатор, компьютер последней модели, мощный, удобное кресло. У него есть много материального хлама, с помощью которого родители пытаются загладить вину, но в душе огромная дыра и пустота. Есть только оболочка, но стоит надавить и он, как воздушный шарик сдуется, оставив лишь ошмётки тонкой резины. Стефан привык к своему одиночеству. Прежний образ жизни, вечеринки, путешествия — хоть как-то наполняли его, делали живым. А теперь ничего не осталось. Пустота. Мрак. Он со злостью схватил синтезатор и со всей силы швырнул его со второго этажа прямо в гостиную. Тот приземлился рядом с матерью и гуру, осколки разлетелись по комнате, зацепили медитирующих.

— Стефан, что ты себе позволяешь? — грозно провопила мать.

Парень молча удалился в свою комнату.

— Простите, пожалуйста, глупый мальчишка, трудный возраст, — начала оправдаться перед гуру женщина, попутно собирая осколки синтезатора.

— Не стоит защищать обиженную душу. Ему тоже нужно поприсутствовать на наших сеансах. Поверьте, после нескольких таких сессий его душа очистится и обретёт покой.

— Сходить его позвать?

— Давайте, я сам поднимусь к нему в комнату.

Гуру идёт по лестнице, словно плывёт, оглядывается на женщину, делает знаки, что всё нормально. Пытается быть вежливым, стучится, заходит в комнату к Стефану.

— Слушай меня мелкий засранец! — маска великого учителя моментально спадает, как только дверь в комнату закрывается. — Если ты ещё раз выдашь какую-нибудь глупость, то я тебе задницу надеру. Родители видимо не били тебя, так я за них пройдусь. Понял?

— Ха-ха, разве великим Гуру можно так говорить?

Мужчина вплотную подошёл к парню, поднял за шиворот, и злобно прошипел:

— Твоя мать заплатила мне за очищение души и тела, так что не мешай нам заниматься практиками. Она мой заработок.

— Если я ей или бате скажу, что вы мошенник?!

— Попробуй… Сейчас твоя мать в моей власти, и я могу сделать так, что завтра тебя выкинут из дома. Не тягайся, щенок, с матерым быком.

— О! Ладно, не трогайте меня, перенесите практики в какое-нибудь другое место. Мне плевать на твои делишки.

— Ну вот и славненько!

Гуру выпустил Стефана, поправил футболку и медленно покинул комнату. Внизу сказал, что с мальчиком будет работать отдельно. Женщина погрузилась в транс и благополучно забыла о проблемах и делах. А Стефан проник в отцовский кабинет, вытащил из ящика бутылку выдержанного коньяка и направился к себе в нору, где благополучно забылся. Под действием алкоголя он вдруг осознал гениальность плана Бычка и решился попробовать его в реальности.

После первого урока Стефан нашёл Полину, взял её под локоть и отвёл в сторону для разговора:

— Привет, я готов согласиться на твой план. Походу он работает. Знать бы ещё кто испоганил мою жизнь…

— Возможно какая-нибудь кинутая и обманутая тобой девушка или парень.

— Типа кто-то про меня пустил гадкие слухи?

— Всё возможно…

— Погоди, так это была ты? — Стефан поражённый отходит в сторону. Неужели эта девушка порвала его репутацию, а теперь хочет встречаться?! Бред!

— Ты о чём? Вообще-то я тебе помочь хочу.

— Всё было чудесно, а потом за несколько недель кто-то убил мою репутацию в школе. Все от меня отвернулись. И я даже не знаю за что. Девчонки, что буквально дрались за меня, теперь шушукаются и смеются. Говорят, о маленьком хрене и что я никакой. Даже те, с кем я спал, отрицают мою силу. Твою же мать! Это какой-то урод так же, как и ты про Петьку, но про меня распустил слухи? Пипец!

— Скорее всего так и было.

— Подожди, а ты им не веришь? Почему ты несмотря ни на что хочешь быть моей девушкой и переспать?

— Ну я не верю словам, верю только поступкам. И хочу на деле проверить правда это или нет. Так сказать, проведём следственный эксперимент и узнаю — говно ты пустое и в постели ноль или всё-таки Бог!

— Окей. И что дальше.

— Теперь пожмём друг другу руки и подпишем документ. Как говорил мой папа: «Без бумажки, ты букашка». Кстати, вот договор. Ознакомься.

Полина достаёт из сумки лист бумаги на котором написано ДОГОВОР.

«Данный договор заключается между Стефаном Лукьяновым и Полиной Бычковой.

Срок — месяц с даты подписания.

Детали:

Стефан Лукьянов обязуется быть парнем Полины, устраивать романтические свидания, провожать домой после школы, целовать, обнимать в школе при учениках.

Полина Бычкова обязуется после месяца отношений развеять слухи и вернуть репутацию Стефану.

В последний день договора Стефан переспит с Полиной.

Основное правило — не влюбляться!

Подписи: Полина, Стефан.»

— Супер. Давай ручку, оставлю автограф.

Полина даёт ему ручку, тот чирикает, потом возвращает и смотрит в упор.

— Что дальше? С чего начнём?

Звонок на урок прерывает их беседу.

— Ладно, пока! После уроков жди меня, по пути расскажу, что дальше.

Они разошлись, как старые приятели или заговорщики, что планировали поработить мир.

После уроков Стефан пинал камушек у крыльца, меря расстояние шагами. Он достал новый вейп, пока никто не видит, затянулся, потом отпил из новой фляжки отцовский выдержанный коньяк. Тут чья-то рука легла ему на плечо:

— Привет! Ты за старое! Стефан, так не пойдёт. Нужно завязать со плохими привычками. Нам нужно создать новый образ хорошего мальчика. Так что или сам выбрасывай, или отдавай мне. Через месяц верну.

Стефан отдаёт нехотя Полине атрибуты развязанной жизни, они убирает их в сумку. Затем протягивает её парню:

— Теперь ты носишь мою сумку до дома. Каждый день провожаешь. Запиши мой телефонный номер.

Стефан записывает в свой айфон номер Полины, затем набирает. На экране простенького китайского смартфона девушки высвечивается номер Стефа. Она вносит его под именем «Придурок». Он пишет «Бычок».

— Очень смешно! На субботу с тебя крутое свидание. Напряги мозги и придумай, что-нибудь небанальное.

— Окей, постараюсь.

Стефан провожает девушку. На лице безразличие и пустота в душе. Вечером он попытался придумать план свидания, но ничего не получалось. По сути, у него никогда не было настоящих отношений. Стефан никогда не думал об этом.

Всё что его связывало с девушками — это легкий флирт и постель. Да, он хвастался перед друзьями, что каждые выходные у него новая подружка, новая связь, но на деле всё обстояло по-другому. Часто девушки были в дым и отключались в кровати, он заботливо укрывал их пледом, имитировал секс, а после выходил довольным, нацепив маску альфа-самца. Порой она оказывалась настолько зажатой и трусихой, что, когда доходило до самого интересного, жалобно молила подыграть, и он благородно соглашался. Так что в каком-то смысле слухи приоткрыли завесу правды. За весь одиннадцатый класс он имел дело лишь с несколькими девчонками. И то всё вышло слишком быстро, коряво, Стефан не получил должного удовлетворения. Исключение было лишь с Миланой, но и она умудрилась его достать своей подозрительностью и королевскими замашками.

Стефан привык притворяться и носить маски с самого детства. Изображать радость при виде нового робота, десятого по счёту в коллекции, когда на самом деле хотелось прижаться к отцу и попросить его погулять вместе. Безразличие, когда отец обещал провести выходные вместе и сходить в поход с палатками, а вместо этого уезжал на очередную важную встречу. Никто никогда не знал настоящего Стефана. Даже это глупое имя мать придумала ему после поездки в Италию. До этого семь лет он был просто Стёпой. А потом вдруг родители стали называть на модный европейский манёвр Стефан. Якобы так благородно и аристократичнее звучит. Вскоре он привык к такой роли — милого послушного сына, сговорчивого и без собственного мнения.