Координаты

Это было невозможно. Просто нереально. Под карнавалом находился гигантский зал. Намного больше любого ресторана, который они когда-либо видели. Он уходил куда-то в темноту и казался бесконечным. И все люди там ели. Без остановки. Ели. Ели. Ели.

Никто не разговаривал, не смеялся, не поднимал головы. Никто даже не смотрел по сторонам. Словно весь смысл их существования зависел от поедания еды. Что еще удивляло: они сидели в полной темноте, поэтому ребята сразу их не заметили.

Мира вдруг поняла, что некоторые люди выглядят одинаково. Или ей казалось. Она не была уверена. Мозг уже начинал сопротивляться происходящему.

Столы ломились от еды. Жареное мясо, горы хлеба, пироги, колбасы, овощи, фрукты. Виднелись даже целые туши животных. Но еда не заканчивалась. Люди рвали ее руками так, что сок тек по коже, капая с локтей, отрывали куски и запихивали в рот. Это все происходило так быстро, что казалось, они ее даже не прожевывают. Но тарелки все равно оставались полными. Они не пользовались приборами и не вытирали лица. Обглоданные куски падали на столы и на пол и даже на руки соседей. Жир стекал по подбородкам, а губы были измазаны смесью жира и крошек. Руки двигались с такой жадностью, как будто они голодали всю жизнь.

— Это точно не люди... — прошептал Артем.

Он сам не понял, почему сказал это, но слова вырвались раньше. Потому что люди так не едят.

Из глубины доносились звуки. И чем внимательнее они прислушивались, тем сильнее хотелось заткнуть уши. Чавканье. Хлюпанье. Хруст. Треск. Звуки ломающихся костей. Звуки разрываемого мяса. Звук зубов, вгрызающихся в очередную порцию еды. Сотни ртов работали одновременно, и все это смешивалось в один сплошной отвратительный гул. От него хотелось блевать. Лиза закрыла рот ладонью. Мира побледнела. Даже Илья почувствовал, как внутри поднимается тошнота.

Артем лишь нахмурился:

— Вы слышите?

— Эти звуки я теперь никогда не расслышу, — ответила Мира.

— Нет. Другой звук. Там будто свиньи.

И тогда остальные тоже расслышали его. Среди этого гула послышалось другое. Почти незаметное хрюканье. Где-то среди тысяч чавкающих ртов действительно раздавалось похрюкивание. Этот звук звучал из разных концов подземного зала. Словно за столами сидели не люди, а огромное стадо свиней.

А запах... Запах добрался до них только сейчас. Смесь тяжелого, жирного, сладкого, крови, сырого мяса и запаха грязной свинарни.

Луч фонарика Ильи скользил по бесконечным рядам столов, пока вдруг не остановился на одном из сидящих. Мужчине. Толстом настолько, что его тело буквально распирало пластиковый стул под ним. Он сидел, сгорбившись над столом, и двумя руками держал огромный кусок сырого мяса. Темно-красного, блестящего от крови.

Мужчина с жадностью вгрызался в него. Зубы с хрустом входили в плоть, вырывая целые куски. Кровь брызгала во все стороны. На стол, на его лицо, на сидящих рядом людей. Но никто из них даже не реагировал.

Илья невольно задержал луч на нем дольше и именно в этот момент мужчина остановился. Его челюсти замерли, а изо рта продолжали свисать тонкие волокна мяса. А затем он медленно поднял голову, словно почувствовал на себе взгляды.

— Вот черт... — тихо сказал Илья, но фонарь не выключил.

Он смотрел прямо на них. Свет фонарика отразился в его глазах, и тогда они увидели, что глаз почти не было. Точнее, были, но внутри отсутствовало главное. Зрачки и радужка. Не было и намека на человеческий взгляд, только мутная белизна. По его подбородку стекали тонкие струйки крови. Они медленно ползли по шее, теряясь под воротом черной футболки. Капали на грудь, на руки, на пальцы. Но мужчина не обращал на это никакого внимания. Он продолжал смотреть вверх, на них. Не моргая и не двигаясь. Лишь тяжело дыша через нос, как бык, увидевший красную ткань перед собой.

Из глубины горла вырвался хрип. Почти похожий на хрюканье. А потом его челюсти снова пришли в движение. Хрясь. Хрясь. Хрясь. Он продолжил жевать, но взгляда не отводил. Скрип его зубов почему-то был слышен даже здесь, наверху.

В следующую секунду Лиза в ужасе отшатнулась от края. Ей начало казаться, что сейчас этот странный и жуткий человек протянет к ней свои толстые руки и схватит за горло, чтобы приступить к поеданию ее плоти. Сердце колотилось так сильно, что больно било по ребрам и отбивало в висках.

— Ты в порядке? — Илья тут же подошел к ней.

Лиза резко покачала головой.

— Нет, я не в порядке, — она обернулась к бездне и тут же отвела взгляд. — Как такое вообще возможно? Это же... это буквально ярус под землей. Там сотни людей. Может даже тысячи. Как? Когда это построили и зачем?

Илья осторожно сделал шаг ближе.

— Я понимаю, это жуть как странно.

— Странно? — Лиза нервно усмехнулась, — это ненормально, Илья!

Из глубины снова донесся противный хруст. В эту самую секунду сотни ртов одновременно перемалывали свою еду и от этой мысли Лиза невольно вздрогнула. Она была уверена, что если уйдет отсюда как можно дальше, то этот омерзительный хор будет периодически звучать в ее голове. Хруст и чавканье вперемешку с хрюканьем и тяжелым дыханием.

— Я и сам ничего не понимаю, — тихо сказал Илья. — И паника нам сейчас совсем не поможет, Лиза.

Он осторожно протянул руку к ее плечу и как только ладонь приблизилась, Лиза резко отступила назад. Обычно она позволяла ему такие жесты. Иногда даже сама искала поддержки рядом с ним. Но не сейчас. Словно прикосновение могло причинить ей еще большую боль.

— Не трогай меня, пожалуйста.

Илья сразу же отдернул руку. Он видел, как она была напугана, но никак не мог повлиять на ситуацию вокруг, и это огорчало его больше ее слов.

— Приветствую вас!

Голос прозвучал так неожиданно и громко, что все четверо вздрогнули. Еще секунду назад там никого не было, а теперь прямо по ту сторону трещины стоял человек. Он вышел из тени, и ребята сразу поняли, кто это.

Шут стоял неподвижно, словно старая кукла, забытая в пыльном углу детского кошмара. На нем был старомодный костюм из черной и белой ткани. Длинные рукава свисали почти до колен, а на плечах болтались потрепанные лоскуты ткани, похожие на засохшие лепестки ядовитого цветка. На голове красовался колпак с тремя длинными концами и на каждом из них висел маленький серебристый бубенец. Они не звенели от движения — они тихо позвякивали сами по себе, будто реагировали на что-то невидимое человеческому глазу.

Лицо шута скрывал толстый слой белой краски, растрескавшейся, словно фарфоровая маска. Из-под трещин проглядывала серая, почти мертвая кожа. Губы были растянуты в широкой улыбке, настолько неестественной, что казалось, будто ее растянули за обе стороны и приклеили к мочкам ушей. Но никому из стоящих по другую сторону от него не понравилась эта улыбка. Она не сочеталась с его слишком пустым взглядом. Сложилось ощущение, что его лицо собрали из разных кусков чужих эмоций. В уголках рта запеклись темные следы, напоминавшие засохшую кровь.

Но самым жутким были глаза. Огромные, блестящие, без намека на белки или зрачки. Они не отражали свет — наоборот, будто поглощали его.

Его пальцы были длинными и тонкими, настолько длинными, что напоминали лапки огромного паука.

— Добро пожаловать! Добро пожаловать! — Шут широко развел руки. В ту же секунду локти выгнулись под неестественным углом. Тихий хруст прокатился по воздуху. Так звучат сухие ветки под сапогом или кости, когда их ломают. — Четверо гостей в эту прекрасную ночь! Какая прелесть! Какая удача! Какой чудесный подарок для нашего маленького праздника!

— Кто ты такой? — первым спросил Илья. Ему пришлось повысить голос, чтобы его слова прозвучали увереннее, хотя пальцы продолжали вдавливать ногти в мягкую плоть ладоней. От этого существа, похожего на человека, исходило что-то зловещее, плохо сочетающееся с яркими огнями карнавала за его спиной.

Шут приложил руку к груди и театрально поклонился. Позвоночник выгнулся так сильно, что на мгновение показалось — сейчас он переломится пополам. Мира невольно поморщилась и по рукам сразу побежали мурашки.