Ключ в крови Пустого

— Кто? — спросила она.

— Говорят, Мор.

Имяповисло в воздухе. Лисса слышала о Мор — кто не слышал? Некромантка, изгнанница, женщина с армией мёртвых. Убийца на службе у тех, кто платит. Опасная, непредсказуемая, неуловимая. И — если верить слухам — не проходившая ритуал открытия резерва.

— Это точно она?

— Нож в грудь, никаких следов взлома, и тело без души. — Верис пожала плечами. — Это её почерк.

— Грегор был из наших. Бывший, но из наших. Совет отреагировал?

— Совет собирается через час. Ты должна быть там.

Лисса кивнула. Верис ушла, оставив её допивать чай, который уже остыл.

---

Архив Ордена Хранителей Слов не был тем, чем его представляли обычные люди. Обычные люди думали, что это библиотека. Большая, старая, но всё же библиотека — с читальным залом, стойкой и пыльными полками.

На деле Архив был крепостью.

Он стоял в центре города, но не на поверхности — точнее, не только на поверхности. Над землёй возвышалось здание в три этажа, облицованное серым камнем, с колоннами и вывеской: «Архив городского округа. Открыт для всех граждан». Это была публичная часть — читальный зал, справочная, отдел городских записей. Здесь работали Чтецы, младшие переписчики и стажёры. Здесь пахло пылью и воском. Здесь любой горожанин мог взять книгу по истории магии и не узнать из неё ничего важного.

Но под землёй, на глубине четырёх ярусов, Архив продолжался. И вот там уже не пахло пылью — там пахло старым камнем, рунной магией и тишиной, которая длилась веками.

Лисса спустилась на второй подземный ярус.

Здесь коридоры были узкими, освещёнными не масляными лампами, а холодным рунным светом — бледно-голубым, без теней. Стены покрывала резьба: защитные формулы, охранные руны, древние знаки, которые никто не читал уже лет триста. Пол был выложен чёрным камнем, и шаги по нему звучали глухо, как будто сам камень гасил звуки.

Зал Совета находился на втором ярусе и представлял собой круглую комнату с куполообразным потолком. В центре стоял стол — не каменный, не деревянный, а сотканный из сгущённого света: древняя магия, которой больше никто не владел. Вокруг стола располагались семь кресел — по числу Хранителей Первого Слова.

Когда Лисса вошла, Совет уже собирался.

Первое Слово — семеро магов, стоявших на вершине Ордена, — занимали свои места. Лисса знала их всех в лицо, но не по именам: имена Первого Слова были тайной даже для Четвёртого круга. Их называли по титулам: Хранитель Света, Хранительница Порога, Хранитель Памяти, Хранитель Тишины, Хранитель Долга, Хранительница Жертвы, Хранитель Имени.

Председательствовал Хранитель Долга — сухой, как старая рукопись, старик с длинными белыми волосами и взглядом, который, казалось, смотрел сквозь собеседника в какую-то далёкую точку за пределами реальности.

— Начинаем, — сказал он.

Лисса заняла место среди представителей Четвёртого круга — у стены, за спинами Первого Слова. Таких, как она, было около дюжины. Верис стояла рядом.

— Все слышали об убийстве бывшего Хранителя Грегора, — начал Хранитель Долга. — Сегодня мы собрались, чтобы решить, как Орден будет реагировать.

— Никак, — сказал Хранитель Тишины — тучный мужчина с лицом, которое никогда не выражало эмоций. — Грегор был изгнан. Он перестал быть членом Ордена в тот день, когда украл рукописи. Его смерть — не наше дело.

— Он знал многое, — возразила Хранительница Порога — молодая, но уже совершенно седая женщина с глазами, которые видели разломы. — Если перед смертью он говорил с убийцей, его знание могло уйти на сторону.

— Его знание было опасной ересью, которая привлекает внимание Разломов, — отрезал Хранитель Тишины. — Мы не тратим ресурсы Ордена на расследование смерти еретика, чтобы не давать этой ереси лишнего веса.

— И тем не менее, — мягко произнёс Хранитель Памяти — старейший из присутствующих, слепой на оба глаза, но видящий больше, чем любой зрячий, — он украл три рукописи. Мы так и не вернули их. Если он успел их расшифровать…

— Если он их расшифровал, это ничего не меняет. — Хранитель Тишины стукнул кулаком по подлокотнику. — Он был сумасшедшим. Его теории о других мирах — сказки.

— А кто должен? — спросила Хранительница Жертвы. Она говорила редко, но каждое её слово падало, как камень в воду. — Кто, если не мы? Стража? Корона? Твари?

Повисло молчание.

Лисса стояла у стены и слушала. Она знала, что спор этот — не об убитом. Спор был о том, что делать с информацией, которая может оказаться в чужих руках. Грегор знал то, чего не следовало знать никому за пределами Ордена. Если перед смертью он успел что-то рассказать убийце — даже самую малость, даже обрывок правды, — это могло стать проблемой.

— Мы можем поговорить с убийцей? — спросил кто-то из Четвёртого круга.

— С Мор? — Хранитель Тишины усмехнулся. — Попробуйте. Говорят, она не оставляет свидетелей.

— Она некромантка, — сказала Верис, и все обернулись к ней. — Если верить слухам, Грегор не просто мёртв. Его душа — у неё. А душа бывшего Хранителя, пусть и безумного, — это ходячий архив. Всё, что он знал, теперь знает она.

— Именно. — Хранитель Долга поднял руку. — Поэтому мы должны решить, как действовать.

— Я предлагаю найти её, — сказала Хранительница Порога. — И допросить.

— Допросить некромантку с армией призраков? — Хранитель Тишины покачал головой. — Самоубийство.

— Мы — Орден Хранителей Слов. У нас есть боевые маги. Если не мы, то кто?

— Вы забываете о главном, — тихо произнёс Хранитель Памяти. — Мор — Пустая. Изгнанница. Она не проходила ритуал. Или прошла, но неудачно. Это значит, что она видит тварей. И твари видят её.

Лисса почувствовала, как между лопаток возникло липкое, холодное покалывание.

— Если мы начнём охоту на Мор, — продолжал Хранитель Памяти, — твари заметят. Они заинтересуются. Возможно, они уже заинтересованы. Нам не нужна лишняя активность в разломах.

— Значит, мы будем сидеть и ждать? — спросила Хранительница Порога.

— Мы будем наблюдать, — сказал Хранитель Долга. — Пока что — наблюдать. У нас есть более важные проблемы. Истощение субстанции. Разломы на востоке. Давление короны.

Совет продолжился. Лисса слушала, запоминала, но мысли её то и дело возвращались к одному и тому же образу: женщина-изгнанница, идущая сквозь ночь, а за спиной у неё — армия мёртвых, и среди них — бывший Хранитель Слов, который знал то, чего не следовало знать никому.

---

После заседания Лисса поднялась в наземную часть Архива.

В читальном зале было пусто — только молодой библиотекарь перебирал карточки каталога да какой-то парень принёс подставку для гроссбухов.

Она думала о том, что сказал Хранитель Памяти. О том, что твари видят Пустых. О том, что Мор — где-то там, в ночи, с душой Грегора в кармане и знанием, которое может изменить всё.

«Если она знает то, что знал он, — думала Лисса, — она может стать либо союзником, либо угрозой. Но она определённо не останется просто убийцей».

Лисса подошла к окну и посмотрела на город.

Где-то там, за крышами, за рыночной площадью, за трактиром, в котором убили Грегора, шла женщина по имени Мор. Шла, не зная, что Орден уже обсуждает её судьбу. Шла, не зная, что её имя прозвучало в зале Совета.

Лисса смотрела в окно и думала: «Я должна найти её первой. Раньше, чем твари. Раньше, чем те, кто хочет её убить».

Она ещё не знала, как. Не знала, где искать. Не знала, что скажет, когда найдёт.

Но она знала, что больше не может сидеть и ждать.

---

Вечером, в своей келье, Лисса достала карту города и окрестностей. Отметила трактир, где убили Грегора. Отметила квартал Пустых. Отметила разломы.

Где-то там, в пересечении этих линий, была Мор.

Лисса провела пальцем по карте и тихо сказала вслух:

— Найду.

Свеча на столе мигнула и погасла. В темноте руны на её запястьях засветились тусклым серебром — знак того, что резерв активен и готов к действию.

Она не знала, что её поиски приведут её совсем не туда, куда она думает. Не знала, что Мор — лишь часть большой картины. Не знала, что настоящая встреча ждёт её не в тёмном переулке, а рядом с человеком, которого она сегодня не заметила.

Но это будет потом.

А пока — ночь, карта, рунный свет на запястьях и женщина, которая решила действовать.

Глава 6. Мёртвые не лгут

Призраки, привязанные к некроманту ритуалом крови, не просто тени. Они — живые воспоминания. И иногда память убитого оказывается опаснее, чем его меч.

— Из запрещённого трактата «О природе посмертной привязки», автор неизвестен

Через неделю после того, как бывший Хранитель Слов перестал дышать, Кира сидела на пустом складе у восточной стены и разговаривала с мертвецом.

Склад был заброшенным — из тех, что остались после Торговой гильдии, переехавшей в новый квартал лет двадцать назад. Крыша протекала. Окна забиты досками. Пол устлан соломой, мышиным помётом и пылью, которую никто не тревожил годами. Сюда не заходили патрули, сюда не совались воры — потому что знали: восточный склад облюбовала Мор, а с Мор лучше не связываться.

Кира развела огонь в старом железном мангале, который нашла здесь в первый же день, и теперь сидела, скрестив ноги, спиной к стене, и смотрела на призраков.

Их было пятеро.

Пятеро из дюжины, составлявшей её армию. Остальные ждали снаружи, растворённые в тенях, — на страже. Эти пятеро были здесь.

Аркос стоял у дальней стены — бывший стратег, убитый ею два года назад. При жизни он вёл армии на верную смерть и считал солдат расходным материалом. Теперь он был спокоен, аналитичен и безупречно логичен. Его призрачная фигура — высокая, прямая, с руками, сцепленными за спиной, — напоминала статую, забытую в углу музея. Он молчал. Он всегда молчал, пока его не спрашивали.

Рядом с ним, на перевёрнутом ящике, сидела Лив — бывшая воровка, которую Кира убила полтора года назад. Лив была молодой, дерзкой и при жизни попыталась обокрасть не того заказчика. Кира получила контракт на её устранение и выполнила его без колебаний, но после смерти оставила воровку при себе. Та стала тихой, преданной и всё ещё иногда улыбалась краешком рта, когда вспоминала что-то из прошлой жизни.

Ближе всех к огню сидел Грегор.

Новый. Непривычный. Ещё не освоившийся в собственном посмертии. Его призрачная фигура то и дело подрагивала, как пламя на ветру, — обычное дело для тех, кто умер недавно. Со временем это пройдёт. Со временем он станет таким же стабильным, как Аркос.

— Рассказывай, — сказала Кира.

— С чего начать?

— С порталов. Подробно.

Грегор задумался. Она видела, как в его прозрачной голове ворочаются мысли — старые, живые, цепкие, не тронутые её вмешательством.

— Порталы, — начал он, и в голосе прорезалась знакомая лекторская интонация, — это не просто двери. Это проколы в ткани реальности. Чтобы их открыть, нужно знать три вещи: координаты, ключ и цену.

— Координаты — карты. Ты говорил, что видел такие в Архиве.

— Видел. Древние карты реальностей. Их, по легенде, составили первые маги, которые ещё помнили, откуда пришла магия. — Он осёкся. — Это моя теория. Не доказанная. Но карты существуют. Ярус минус три. Секция «Космология». Я видел их.

— Нарисовать по памяти сможешь?

— Смогу. — Он улыбнулся, и улыбка вышла размытой. — Я двадцать лет изучал это, Кира. Двадцать лет. Карты реальностей, руны порталов, теории межмировых переходов. Всё здесь. — Он постучал пальцем по виску. Призрачный палец прошёл сквозь призрачный висок. Он поморщился. — Забываю, что бесплотен.

— Ключ, — напомнила Кира.

— Да. Ключ — это магический якорь. Нечто, связывающее два мира. Без ключа портал откроется в пустоту. Или не откроется вообще. Или откроется в такое место, откуда не возвращаются.

— Что может быть ключом?

— Всё что угодно. Предмет. Слово. Человек. Кровь. — Он помолчал. — В одной из рукописей, которые я украл, описывался эксперимент. Древний маг использовал как ключ собственного ребёнка. Мальчика пяти лет. Портал открылся и держался три удара сердца, а потом закрылся. Ребёнок исчез. Маг не смог его вернуть.

Кира молчала. Огонь в мангале потрескивал.

— А твари? — спросила она после паузы. — Почему мы не видим их после ритуала? Почему они вообще есть?

Грегор поднял на неё взгляд, и в его светлых глазах мелькнуло что-то странное — смесь учёного любопытства и осторожности.

— Ты не проходила ритуал открытия резерва, да?

— Нет.

— Тогда ты видишь их. Всех. Всегда. — Он помолчал, изучая её лицо. — Как ты с этим живёшь?

Кира пожала плечами. В этом жесте не было бравады — только усталая, привычная пустота.

— Я просто перестала на них реагировать. Когда ты видишь их каждый день, они перестают быть страшными. Они становятся просто... частью пейзажа. Как камни или деревья. Ты учишься их игнорировать.

Грегор медленно кивнул, и в его взгляде появилось нечто похожее на уважение.

— Ты сильнее, чем думаешь, Мор. Большинство людей, которые не проходят ритуал, сходят с ума. Они не могут спать. Они видят Теней в каждой тени. Они начинают бояться собственного отражения. — Он помолчал. — А ты просто перестала реагировать. Это... впечатляет.

— Или я просто сломалась по-другому, — сухо ответила Кира. — Расскажи мне, почему мы перестаём их видеть. Что происходит в ритуале?

Грегор откинулся на спинку стула, и его призрачное тело на миг стало менее плотным, словно он собирался с мыслями.

— Ритуал открытия резерва — это не просто активация магии, — начал он. — Это перестройка сознания. Когда ребёнок проходит ритуал, его мозг учится блокировать то, что не может причинить физический вред. Тени — низший ранг — не могут убить. Они могут только пугать. Поэтому мозг просто... отключает их. Как ненужный шум. Ты перестаёшь их видеть, потому что твой разум решает, что они не важны.

— А как же Падальщики? Охотники?

— Они опасны. Поэтому руны на стенах блокируют их. Но если бы ты могла видеть сквозь руны, ты бы увидела их. Они есть. Они всегда там, за стенами, ждут. — Он наклонился вперёд. — Но есть одна проблема. Когда ты проходишь ритуал, ты не просто перестаёшь видеть Теней. Ты забываешь, что они вообще существуют. Ты забываешь, что боялся их в детстве. Твой разум вырезает эту часть памяти, потому что она несовместима с новой картиной мира. Ты становишься взрослым. А взрослые не верят в монстров под кроватью.

— А я? — спросила Кира. — Я не проходила ритуал. Но я помню всё. Помню, как боялась темноты. Помню, как видела их в углах. Помню, как они выглядели.

— Ты — исключение, — сказал Грегор. — Ты видишь мир таким, какой он есть. Без фильтров. Без лжи. — Он усмехнулся. — И поэтому ты сильнее их. Потому что ты знаешь правду. Ты знаешь, что они не могут причинить тебе вреда, если ты не боишься. Ты научилась не бояться.

Кира молчала, глядя на огонь. Она думала о том, что Грегор прав. В детстве она боялась Теней. Она просыпалась по ночам с криком, потому что видела их в углах. Мать говорила ей, что это просто сны. Но Кира знала, что это не сны. Это были они. Они смотрели. Они ждали. Они питались её страхом.

А потом она просто перестала бояться. Не потому, что стала храброй. А потому, что поняла: если она будет бояться, они победят. Если она будет игнорировать их, они исчезнут. Она научилась смотреть сквозь них. Она научилась жить с ними.

Теперь, когда она думала об этом, она понимала, что это был её первый урок выживания. Не магия, не клинок, не призраки. Просто способность не обращать внимания на то, что должно было сломать её.

— Цена, — сказала она, возвращаясь к разговору. — Ты говорил, что порталы требуют плату. Что может быть ценой?

Грегор моргнул, переключаясь обратно на академический регистр.

— Самое сложное. — Грегор подался вперёд. — Каждый портал требует платы. Энергии. Огромного количества. Наш резерв не подходит — слишком мал. Маги прошлого использовали другие источники. Какие — я не знаю. Не успел узнать. Это было в третьей рукописи, которую я не расшифровал.

— Значит, без цены портал не открыть.

— Без цены ничего не открыть. — Он усмехнулся. — Это универсальный закон.

Кира откинулась спиной к стене. Фанатик. Даже после смерти его глаза горели тем же огнём, что и при жизни, — правда, теперь холодным, как рунный свет. Но он был полезен.

— Аркос, — позвала она.

Стратег оторвался от стены и шагнул вперёд.

— Да, Мор?

— Что думаешь?

Аркос помолчал — по привычке просчитывал варианты.

— Информация ценная, но неполная. Без третьего компонента — цены — практического применения не имеет. Рекомендую направить ресурсы на поиск недостающих данных.

— Где искать?

— Архив Ордена — очевидно, но слишком рискованно. Альтернатива: другие изгнанные маги. Те, кто, как Грегор, могли обладать доступом к закрытой информации до своего падения.

— Список составишь?

— Да.

Аркос замолчал. Кира перевела взгляд на Лив.

— А ты что?

— А что я? — Воровка пожала плечами. — Я в этих порталах не смыслю. Но если нужно будет куда-то пробраться и что-то украсть — я готова.

Кира кивнула.

— Хорошо. Грегор — рисуешь карты реальностей. Всё, что помнишь. До мельчайших деталей. Аркос — список изгнанных магов. Лив — разведка. Мне нужно знать обстановку в квартале аристократов. Не для убийства. Просто наблюдение.

— Зачем тебе аристократы? — спросил Грегор.

— Там мой следующий заказ, — коротко ответила она.

Она не стала уточнять. Мелкий заказ, не стоящий обсуждения: клиент хотел, чтобы она проследила за одним купцом, который слишком много болтал о делах, не предназначенных для чужих ушей. Но в квартале аристократов всегда можно узнать что-то полезное.

— На сегодня хватит.

Кира поднялась. Призраки замерли, ожидая приказов.

— Все свободны. Кроме стражи.

Аркос кивнул и растворился первым. Лив — с усмешкой. Грегор задержался на секунду дольше остальных, глядя на огонь.

— Знаешь, — сказал он тихо, — я думал, что после смерти всё закончится. Что я просто исчезну. А вместо этого сижу у костра и рассказываю о порталах.

— Жалеешь?

— Нет. — Он покачал головой. — Любопытно. У меня теперь вечность впереди, чтобы узнать то, что я не успел. Это… утешает.

Он исчез.

Кира поднялась наверх, легла на тюфяк, но спать не стала. Лежала, глядя в потолок, и думала о порталах. О других мирах. О том, что сказал Грегор: «Цена есть у всего».

Она закрыла глаза.

Завтра — наблюдение за купцом. Послезавтра — карты реальностей, нарисованные призрачными пальцами на клочке бумаги. А потом — новые заказы, новые цели и медленное, упорное движение к тому, что маячило где-то впереди и пока не имело названия.

Мёртвые стояли на страже.

Глава 7. Тени на стене

Дети видят тварей до ритуала открытия резерва. После ритуала они забывают не только то, что видели, но и сам факт своего страха. Взрослые называют это взрослением. Библиотекари называют это контролем.

— Заметка на полях Хранительницы Лиссы

За десять дней до событий на площади Отречения Кейлин впервые заметил, что за ним следят.

Это было не очевидное наблюдение — никто не прятался в подворотне и не шёл за ним по пятам, оглядываясь на каждом шагу. Скорее — ощущение. Лёгкое, как дуновение сквозняка. Будто кто-то смотрел в спину, а когда он оборачивался — никого.

Он сказал себе, что это нервы.

Он много чего говорил себе в последние дни. Что случайная встреча с Винсентом у дверей мастерской ничего не значила. Что разговор в булочной о Мор — просто городские сплетни, не имеющие к нему отношения. Что убийство Грегора — трагедия, но трагедия далёкая, чужая, не его. Что мир по-прежнему устроен просто, и если не лезешь в чужие дела, они не лезут в твои.

Врал. Сам себе врал и знал это, но продолжал — потому что правда была слишком неудобной, а менять что-то он не умел.

---

Утро началось как обычно — с окрика отца.

— Кей! Сегодня к Тайренам! Кресло почти готово, но лорд прислал записку: просил доставить завтра. Так что сегодня у нас день на доделки.

Кейлин замер на полпути к умывальнику.

— К Тайренам, — повторил он.

— Ну да. Я же говорил. Кресло, обивка зелёная, подлокотники — грифоны. Лучшая моя работа за последние годы. — Отец вытирал руки о фартук и смотрел на него с лёгким недоумением. — Ты что, забыл?

— Нет. Просто задумался.

Он не забыл. Он помнил. Просто надеялся, что отец передумает и пошлёт кого-нибудь другого. Но посылать было некого: курьер стоил денег, грузчики не умели общаться с аристократами, а Кейлин умел — или хотя бы не вызывал раздражения своим присутствием.

— Вот и хорошо, — сказал отец. — Займись пока полировкой. Ножки у кресла ещё нужно довести до блеска.

Кейлин кивнул и пошёл умываться.

Вода в тазу была ледяной, но он почти не заметил этого. Мысли крутились вокруг одного: «К Тайренам. Завтра. К лорду, который смотрит на меня как на пустое место».

Он плеснул водой в лицо, вытерся и спустился в мастерскую.

---

До полудня он работал.

Работа была простая: полировка резных ножек, проверка обивки, последние штрихи. Руки делали привычное дело, а голова была свободна — и это было плохо. Свободная голова Кейлина имела свойство заполняться мыслями, которые он не заказывал.

Он думал о Винсенте и его словах: «Ты никогда ничего не хотел». О Мор, которая где-то там, в ночи, ходит с армией мёртвых. О Грегоре, бывшем Хранителе, который, говорят, украл у Ордена какие-то рукописи.

Он вспомнил сон. Глаза во тьме. Фигуру у пещеры. Пульсирующий свет из глубины.

«Это просто сон», — сказал он себе в сотый раз.

Ткань скользила по дереву. Кресло блестело. Работа шла.

---

В полдень он вышел купить хлеба.

На рыночной площади было шумно. Марта, увидев его, замахала рукой — она всегда махала, — и Кейлин подошёл.

— Кей! Твой отец мне табурет починил — золотые руки! Передай ему спасибо.

— Передам, — сказал Кейлин.

— А ты чего хмурый? Опять не выспался?

— Выспался. Просто думаю.

— Ого! — Марта всплеснула руками. — Ты думаешь! Это что-то новенькое.

Кейлин невольно улыбнулся. Марта была из тех людей, с которыми даже ему было легко. Она не ждала от него подвигов, не оценивала его резерв, не смотрела как на пустое место. Она просто торговала пирожками и была рада его видеть.

— Я слышала, ты к Тайренам завтра идёшь, — сказала она, понизив голос.

— Откуда ты знаешь?

— Твой отец вчера у булочника хвастался заказом. Говорил, кресло — лучшее, что он сделал за последние годы.

Кейлин кивнул. Отец действительно гордился этим креслом.

— Ты поосторожнее там, — сказала Марта. — У Тайренов гости постоянно. И не все гости — приятные люди.

— Что ты имеешь в виду?

— Ничего конкретного. — Она пожала плечами. — Просто слухи ходят. Что лорд Тайрен… ну, ты понимаешь. Служанки у него часто меняются. И не все уходят по своей воле.

Кейлин похолодел. Он вспомнил, что слышал о Тайренах — обрывки, намёки, которые раньше не складывались в картинку.

— Я просто отнесу кресло, — сказал он.

— Вот и хорошо. — Марта улыбнулась и сунула ему в руку тёплый пирожок. — На, подкрепись. За счёт заведения.

Кейлин взял пирожок. Пошёл дальше. У моста через реку остановился и обернулся.

На том конце площади стоял человек. Тот самый — в тёмном плаще, неприметный. Он не смотрел на Кейлина, но стоял ровно на том же месте, что и вчера. Как будто ждал.

Кейлин ускорил шаг.

---

Весь оставшийся день он помогал отцу заканчивать кресло.

Работа была тонкая: обивка, последние штрихи резьбы, полировка подлокотников. Отец работал молча, сосредоточенно, и Кейлин не мешал ему. Он думал о том, что скажет лорду Тайрену, если тот вообще обратит на него внимание. «Доставка от Орена-краснодеревщика. Распишитесь здесь». Вот и всё. Никаких лишних слов. Никаких взглядов в сторону. Никаких случайных встреч с кем-то, кого не должен видеть.

Так он планировал.

Так должно было быть.

---

К вечеру кресло было готово.

Отец накрыл его холстиной и отступил на шаг, любуясь работой. Кресло действительно было хорошим — тёмно-зелёный бархат, резные подлокотники, высокая спинка. В таком сидеть — не сидеть, а восседать.

— Завтра с утра отнесёшь, — сказал отец. — Грузчиков я предупредил. Марко и Пол будут ждать у ворот Тайренов в девять.

— Хорошо, — сказал Кейлин.

Он поужинал. Поднялся в свою комнату. Лёг в кровать.

И долго лежал, глядя в потолок, прежде чем уснуть.

---

Ночью ему снова приснилась пещера.

На этот раз он стоял прямо у входа. Каменный свод нависал над головой, из глубины шёл свет — неровный, пульсирующий, как сердцебиение. Разлом. От одного этого слова вдоль позвоночника будто провели невидимой иглой .