Ключ в крови Пустого

— Он знал многое, — возразила Хранительница Порога. Молодая, но совершенно седая женщина нервно теребила край рукава. Её глаза беспокойно метались по лицам коллег. — Если перед смертью он говорил с убийцей, его знание могло уйти на сторону. А если это действительно была Мор...

— Его знание было опасной ересью, — отрезал Хранитель Тишины. — Мы не тратим ресурсы Ордена на расследование смерти еретика, чтобы не давать этой ереси лишнего веса.

— И тем не менее, — мягко произнёс Хранитель Памяти. Старейший из присутствующих, слепой на оба глаза, он поворачивал голову ровно туда, откуда доносился звук. На коленях у него лежали пустые ладони, но пальцы подрагивали, ощупывая невидимый пергамент. — Он украл три рукописи. Мы так и не вернули их. Если он успел их расшифровать…

— Если он их расшифровал, это ничего не меняет, — Хранитель Тишины тяжело откинулся на спинку кресла. — Он был сумасшедшим. Его теории о других мирах — сказки.

— А кто должен? — спросила Хранительница Жертвы. Она говорила редко, но каждое её слово падало, как камень в воду. — Кто, если не мы? Стража? Корона? Твари?

Повисло молчание.

Лисса стояла у стены и слушала. Она знала, что спор этот — не об убитом. Спор был о том, что делать с информацией. Если Грегор успел что-то рассказать убийце — даже самую малость, — это могло стать проблемой.

— Мы можем поговорить с убийцей? — спросил кто-то из Четвёртого круга.

— С Мор? — Хранитель Тишины усмехнулся. — Попробуйте. Говорят, она не оставляет свидетелей.

— Она некромантка, — сказала Верис, и все обернулись к ней. Наставница шагнула чуть вперёд, выходя из тени своих подопечных. — Если верить слухам, Грегор не просто мёртв. Его душа — у неё. А душа бывшего Хранителя, пусть и безумного, — это ходячий архив. Всё, что он знал, теперь знает она.

— Именно, — кивнул Хранитель Долга. — Поэтому мы должны решить, как действовать.

— Я предлагаю найти её, — сказала Хранительница Порога. — И допросить.

— Допросить некромантку с армией призраков? — Хранитель Тишины покачал головой. — Самоубийство.

— Вы забываете о главном, — тихо произнёс Хранитель Памяти. Слепец наклонил голову, словно принюхиваясь к воздуху. — Мор — Пустая. Изгнанница. Она не проходила ритуал. Или прошла неудачно. Это значит, что она видит тварей. И твари видят её.

Лисса почувствовала, как между лопаток возникло липкое, холодное покалывание.

— Если мы начнём охоту на Мор, — продолжал Хранитель Памяти, — твари заметят. Они заинтересуются. Возможно, они уже заинтересованы. Нам не нужна лишняя активность в разломах.

— Значит, мы будем сидеть и ждать? — спросила Хранительница Порога.

— Мы будем наблюдать, — сказал Хранитель Долга. — Пока что — наблюдать. У нас есть более важные проблемы. Истощение субстанции. Разломы на востоке. Давление короны.

Совет продолжился. Лисса слушала, запоминала, но мысли её возвращались к одному образу: женщина-изгнанница, идущая сквозь ночь, а за спиной у неё — армия мёртвых, и среди них — бывший Хранитель Слов.

После заседания Лисса поднялась в наземную часть Архива.

В читальном зале было пусто — только молодой библиотекарь перебирал карточки каталога да какой-то парень принёс подставку для гроссбухов.

Она думала о том, что сказал Хранитель Памяти. О том, что твари видят Пустых. О том, что Мор — где-то там, в ночи, с душой Грегора в кармане.

«Если она знает то, что знал он, — думала Лисса, — она может стать либо союзником, либо угрозой. Но она определённо не останется просто убийцей».

Лисса подошла к окну и посмотрела на город.

Где-то там шла женщина по имени Мор. Шла, не зная, что Орден уже обсуждает её судьбу. Шла, не зная, что её имя прозвучало в зале Совета.

Лисса смотрела в окно и думала: «Я должна найти её первой. Раньше, чем твари. Раньше, чем те, кто хочет её убить».

Она ещё не знала, как. Не знала, где искать. Не знала, что скажет, когда найдёт.

Но она знала, что больше не может сидеть и ждать.

Вечером, в своей келье, Лисса достала карту города и окрестностей. Отметила трактир, где убили Грегора. Отметила квартал Пустых. Отметила разломы.

Где-то там, в пересечении этих линий, была Мор.

Лисса провела пальцем по карте и тихо сказала вслух:

— Найду.

Свеча на столе мигнула и погасла. В темноте руны на её запястьях засветились тусклым серебром — знак того, что резерв активен и готов к действию.

Она не знала, что её поиски приведут её совсем не туда, куда она думает. Не знала, что настоящая встреча ждёт её не в тёмном переулке, а рядом с человеком, которого она сегодня не заметила.

Но это будет потом.

А пока — ночь, карта, рунный свет на запястьях и женщина, которая решила действовать.

Глава 6. Мёртвые не лгут

Призраки, привязанные к некроманту ритуалом крови, не просто тени. Они — живые воспоминания. И иногда память убитого оказывается опаснее, чем его меч.

— Из запрещённого трактата «О природе посмертной привязки», автор неизвестен

Через неделю после того, как Грегор перестал дышать, Кира сидела на пустом складе у восточной стены и разговаривала с мертвецом.

Склад был заброшенным — из тех, что остались после Торговой гильдии, переехавшей в новый квартал лет двадцать назад. Крыша протекала. Окна забиты досками. Пол устлан соломой, мышиным помётом и пылью, которую никто не тревожил годами. Сюда не заходили патрули, сюда не совались воры — потому что знали: восточный склад облюбовала Мор, а с Мор лучше не связываться.

Пятеро из дюжины, составлявшей её армию. Остальные ждали снаружи, растворённые в тенях, — на страже. Эти пятеро были здесь.

Аркос стоял у дальней стены — бывший стратег, убитый ею два года назад. При жизни он вёл армии на верную смерть и считал солдат расходным материалом. Теперь он был спокоен, аналитичен и безупречно логичен. Его призрачная фигура — высокая, прямая, с руками, сцепленными за спиной, — напоминала статую, забытую в углу музея. Он молчал. Он всегда молчал, пока его не спрашивали.

Рядом с ним, на перевёрнутом ящике, сидела Лив — бывшая воровка, которую Кира убила полтора года назад. Лив была молодой, дерзкой и при жизни попыталась обокрасть не того заказчика. Кира получила контракт на её устранение и выполнила его без колебаний, но после смерти оставила воровку при себе. Та стала тихой, преданной и всё ещё иногда улыбалась краешком рта, когда вспоминала что-то из прошлой жизни.

Ближе всех к огню сидел Грегор.

Новый. Непривычный. Ещё не освоившийся в собственном посмертии. Его призрачная фигура то и дело подрагивала, как пламя на ветру, — обычное дело для тех, кто умер недавно. Со временем это пройдёт. Со временем он станет таким же стабильным, как Аркос.

— Рассказывай, — сказала Кира.

— С чего начать?

— С порталов. Подробно.

Грегор задумался. Она видела, как в его прозрачной голове ворочаются мысли — старые, живые, цепкие, не тронутые её вмешательством.

— Порталы, — начал он, и в голосе прорезалась знакомая лекторская интонация, — это не просто двери. Это проколы в ткани реальности. Чтобы их открыть, нужно знать три вещи: координаты, ключ и цену.

— Координаты — карты. Ты говорил, что видел такие в Архиве.

— Видел. Древние карты реальностей. Их, по легенде, составили первые маги, которые ещё помнили, откуда пришла магия. — Он осёкся. — Это моя теория. Не доказанная. Но карты существуют. Ярус минус три. Секция «Космология». Я видел их.

— Нарисовать по памяти сможешь?

— Смогу. — Он улыбнулся, и улыбка вышла размытой. — Я двадцать лет изучал это, Кира. Двадцать лет. Карты реальностей, руны порталов, теории межмировых переходов. Всё здесь. — Он постучал пальцем по виску. Призрачный палец прошёл сквозь призрачный висок. Он поморщился. — Забываю, что бесплотен.

— Ключ, — напомнила Кира.

— Да. Ключ — это магический якорь. Нечто, связывающее два мира. Без ключа портал откроется в пустоту. Или не откроется вообще. Или откроется в такое место, откуда не возвращаются.

— Что может быть ключом?

— Всё что угодно. Предмет. Слово. Человек. Кровь. — Он помолчал. — В одной из рукописей, которые я украл, описывался эксперимент. Древний маг использовал как ключ собственного ребёнка. Мальчика пяти лет. Портал открылся и держался три удара сердца, а потом закрылся. Ребёнок исчез. Маг не смог его вернуть.

Кира молчала. Огонь в мангале потрескивал.

— Цена, — сказала она, возвращаясь к разговору. — Ты говорил, что порталы требуют плату. Что может быть ценой?

Грегор моргнул, переключаясь обратно на академический регистр.

— Самое сложное. — Грегор подался вперёд. — Каждый портал требует платы. Энергии. Огромного количества. Наш резерв не подходит — слишком мал. Маги прошлого использовали другие источники. Какие — я не знаю. Не успел узнать. Это было в третьей рукописи, которую я не расшифровал.

— Значит, без цены портал не открыть.

— Без цены ничего не открыть. — Он усмехнулся. — Это универсальный закон.

Кира откинулась спиной к стене. Фанатик. Даже после смерти его глаза горели тем же огнём, что и при жизни, — правда, теперь холодным, как рунный свет. Но он был полезен.

— Аркос, — позвала она.

Стратег оторвался от стены и шагнул вперёд.

— Да, Мор?

— Что думаешь?

Аркос помолчал — по привычке просчитывал варианты.

СПРАВКА: АРКОСПризрак-стратег в армии Киры. При жизни – военный гений, одержимый победой любой ценой. После смерти Кира убрала его жестокость, оставив аналитический ум. Теперь – мозг операций. Подробнее – см. Картотеку 7.

— Информация ценная, но неполная. Без третьего компонента — цены — практического применения не имеет. Рекомендую направить ресурсы на поиск недостающих данных.

— Где искать?

— Архив Ордена — очевидно, но слишком рискованно. Альтернатива: другие изгнанные маги. Те, кто, как Грегор, могли обладать доступом к закрытой информации до своего падения.

— Список составишь?

— Да.

Аркос замолчал. Кира перевела взгляд на Лив.

— А ты что?

— А что я? — Лив пожала плечами. — Я в этих порталах не смыслю. Но если нужно будет куда-то пробраться и что-то украсть — я готова.

СПРАВКА: ЛИВПризрак-воровка в армии Киры. При жизни – восходящая звезда воровского мира. После смерти – разведчица и диверсантка. Любит собирать сплетни и шантажировать ими врагов. Подробнее – см. Картотеку 8.

Кира кивнула.

— Хорошо. Грегор — рисуешь карты реальностей. Всё, что помнишь. До мельчайших деталей. Аркос — список изгнанных магов. Лив — разведка. Мне нужно знать обстановку в квартале аристократов. Не для убийства. Просто наблюдение.

— Зачем тебе аристократы? — спросил Грегор.

— Там мой следующий заказ, — коротко ответила она.

Она не стала уточнять. Мелкий заказ, не стоящий обсуждения: клиент хотел, чтобы она проследила за одним купцом, который слишком много болтал о делах, не предназначенных для чужих ушей. Но в квартале аристократов всегда можно узнать что-то полезное.

— На сегодня хватит.

Кира поднялась. Призраки замерли, ожидая приказов.

— Все свободны. Кроме стражи.

Аркос кивнул и растворился первым. Лив — с усмешкой. Грегор задержался на секунду дольше остальных, глядя на огонь.

— Знаешь, — сказал он тихо, — я думал, что после смерти всё закончится. Что я просто исчезну. А вместо этого сижу у костра и рассказываю о порталах.

— Жалеешь?

— Нет. — Он покачал головой. — Любопытно. У меня теперь вечность впереди, чтобы узнать то, что я не успел. Это… утешает.

Он исчез.

Кира поднялась наверх, легла на тюфяк, но спать не стала. Лежала, глядя в потолок, и думала о порталах. О других мирах. О том, что сказал Грегор: «Цена есть у всего».

Она закрыла глаза.

Завтра — наблюдение за купцом. Послезавтра — карты реальностей, нарисованные призрачными пальцами на клочке бумаги. А потом — новые заказы, новые цели и медленное, упорное движение к тому, что маячило где-то впереди и пока не имело названия.

Мёртвые стояли на страже.

Глава 7. Тени на стене

Дети видят тварей до ритуала открытия резерва. После ритуала они забывают не только то, что видели, но и сам факт своего страха. Взрослые называют это взрослением. Библиотекари называют это контролем.

— Заметка на полях Хранительницы Лиссы

За десять дней до событий на площади Отречения Кейлин впервые заметил, что за ним следят.

Это было не очевидное наблюдение — никто не прятался в подворотне и не шёл за ним по пятам, оглядываясь на каждом шагу. Скорее — ощущение. Лёгкое, как дуновение сквозняка. Будто кто-то смотрел в спину, а когда он оборачивался — никого.

Он сказал себе, что это нервы.

Он много чего говорил себе в последние дни. Что случайная встреча с Винсентом у дверей мастерской ничего не значила. Что разговор в булочной о Мор — просто городские сплетни, не имеющие к нему отношения. Что убийство Грегора — трагедия, но трагедия далёкая, чужая, не его. Что мир по-прежнему устроен просто, и если не лезешь в чужие дела, они не лезут в твои.

Врал. Сам себе врал и знал это, но продолжал — потому что правда была слишком неудобной, а менять что-то он не умел.

Утро началось как обычно — с окрика отца.

— Кей! Сегодня к Тайренам! Кресло почти готово, но лорд прислал записку: просил доставить завтра. Так что сегодня у нас день на доделки.

Кейлин замер на полпути к умывальнику.

— К Тайренам, — повторил он.

— Ну да. Я же говорил. Кресло, обивка зелёная, подлокотники — грифоны. Лучшая моя работа за последние годы. — Отец вытирал руки о фартук и смотрел на него с лёгким недоумением. — Ты что, забыл?

— Нет. Просто задумался.

Он не забыл. Он помнил. Просто надеялся, что отец передумает и пошлёт кого-нибудь другого. Но посылать было некого: курьер стоил денег, грузчики не умели общаться с аристократами, а Кейлин умел — или хотя бы не вызывал раздражения своим присутствием.

— Вот и хорошо, — сказал отец. — Займись пока полировкой. Ножки у кресла ещё нужно довести до блеска.

Кейлин кивнул и пошёл умываться.

Вода в тазу была ледяной, но он почти не заметил этого. Мысли крутились вокруг одного: «К Тайренам. Завтра. К лорду, который смотрит на меня как на пустое место».

Он плеснул водой в лицо, вытерся и спустился в мастерскую.

До полудня он работал.

Работа была простая: полировка резных ножек, проверка обивки, последние штрихи. Руки делали привычное дело, а голова была свободна — и это было плохо. Свободная голова Кейлина имела свойство заполняться мыслями, которые он не заказывал.

Он думал о Винсенте и его словах: «Ты никогда ничего не хотел». О Мор, которая где-то там, в ночи, ходит с армией мёртвых. О Грегоре, бывшем Хранителе, который, говорят, украл у Ордена какие-то рукописи.

Он вспомнил сон. Глаза во тьме. Фигуру у пещеры. Пульсирующий свет из глубины.

«Это просто сон», — сказал он себе в сотый раз.

Ткань скользила по дереву. Кресло блестело. Работа шла.

В полдень он вышел купить хлеба.

На рыночной площади было шумно. Марта, увидев его, замахала рукой — она всегда махала, — и Кейлин подошёл.

— Кей! Твой отец мне табурет починил — золотые руки! Передай ему спасибо.

— Передам, — сказал Кейлин.

— А ты чего хмурый? Опять не выспался?

— Выспался. Просто думаю.

— Ого! — Марта всплеснула руками. — Ты думаешь! Это что-то новенькое.

Кейлин невольно улыбнулся. Марта была из тех людей, с которыми даже ему было легко. Она не ждала от него подвигов, не оценивала его резерв, не смотрела как на пустое место. Она просто торговала пирожками и была рада его видеть.

— Я слышала, ты к Тайренам завтра идёшь, — сказала она, понизив голос.

— Откуда ты знаешь?

— Твой отец вчера у булочника хвастался заказом. Говорил, кресло — лучшее, что он сделал за последние годы.

Кейлин кивнул. Отец действительно гордился этим креслом.

— Ты поосторожнее там, — сказала Марта. — У Тайренов гости постоянно. И не все гости — приятные люди.

— Что ты имеешь в виду?

— Ничего конкретного. — Она пожала плечами. — Просто слухи ходят. Что лорд Тайрен… ну, ты понимаешь. Служанки у него часто меняются. И не все уходят по своей воле.

Кейлин похолодел. Он вспомнил, что слышал о Тайренах — обрывки, намёки, которые раньше не складывались в картинку.

— Я просто отнесу кресло, — сказал он.

— Вот и хорошо. — Марта улыбнулась и сунула ему в руку тёплый пирожок. — На, подкрепись. За счёт заведения.

Кейлин взял пирожок. Пошёл дальше. У моста через реку остановился и обернулся.

На том конце площади стоял человек. Тот самый — в тёмном плаще, неприметный. Он не смотрел на Кейлина, но стоял ровно на том же месте, что и вчера. Как будто ждал.

Кейлин ускорил шаг.

Весь оставшийся день он помогал отцу заканчивать кресло.

Работа была тонкая: обивка, последние штрихи резьбы, полировка подлокотников. Отец работал молча, сосредоточенно, и Кейлин не мешал ему. Он думал о том, что скажет лорду Тайрену, если тот вообще обратит на него внимание. «Доставка от Орена-краснодеревщика. Распишитесь здесь». Вот и всё. Никаких лишних слов. Никаких взглядов в сторону. Никаких случайных встреч с кем-то, кого не должен видеть.

Так он планировал.

Так должно было быть.

К вечеру кресло было готово.

Отец накрыл его холстиной и отступил на шаг, любуясь работой. Кресло действительно было хорошим — тёмно-зелёный бархат, резные подлокотники, высокая спинка. В таком сидеть — не сидеть, а восседать.

— Завтра с утра отнесёшь, — сказал отец. — Грузчиков я предупредил. Марко и Пол будут ждать у ворот Тайренов в девять.

— Хорошо, — сказал Кейлин.

Он поужинал. Поднялся в свою комнату. Лёг в кровать.

И долго лежал, глядя в потолок, прежде чем уснуть.

Ночью ему снова приснилась пещера.

На этот раз он стоял прямо у входа. Каменный свод нависал над головой, из глубины шёл свет — неровный, пульсирующий, как сердцебиение. Разлом. От одного этого слова вдоль позвоночника будто провели невидимой иглой .

Фигура была там же — высокая, закутанная в крылья-плащ, тёмно-серая, как предрассветный туман. Она стояла у самого входа и смотрела на него.

— Кто ты? — спросил Кейлин.

Она не ответила. Наклонила голову набок — медленно, как птица. А потом подняла руку — длинную, тонкую, с пальцами, которые заканчивались не ногтями, а чем-то, похожим на когти, но мягче, — и указала в темноту пещеры.

— Там? — спросил Кейлин. — Ты хочешь, чтобы я туда пошёл?

Она покачала головой. Не туда. Не сейчас. Скорее — смотри.

Он посмотрел.

И увидел: пещера была не одна. Она была частью сети — коридоры, переходы, подземные залы, которые тянулись на много миль под пустошью. А в самом сердце этой сети, там, куда не проникал даже пульсирующий свет разлома, что-то двигалось. Что-то огромное. Древнее.

Кейлин проснулся.

Сердце колотилось. За окном было темно — глубокая ночь, луна спряталась за тучами. В соседней комнате тихо дышали родители.

Он сел на кровати, обхватил колени руками и долго сидел так, глядя в темноту. Сон был слишком ярким. Слишком подробным. И главное — он чувствовал, что это не просто сон. Кто-то показывал ему это. Кто-то, кто ждал у пещеры.

«Завтра я иду к Тайренам, — подумал он. — Просто отнесу кресло и уйду. Ничего не случится».

Он лёг, закрыл глаза и пролежал так до рассвета, не в силах уснуть.

Где-то далеко, за городскими стенами, в каменной пещере у разлома, который местные называли Пастью, сидела тварь.

Она не знала, как работает её способность проникать в чужие сны. Знала только, что это возможно — иногда, с некоторыми людьми. С теми, кто ещё не до конца ослеп. С теми, в ком осталась искра.

Она показала ему пещеру. Показала разлом. Показала, что мир больше, чем он думает.

Зачем? Она сама не знала. Может быть, потому что устала быть одна. Может быть, потому что чувствовала: этот человек скоро окажется здесь, и ему нужно знать дорогу.

Или, может быть, просто потому, что ей было любопытно.

Она свернулась клубком на холодном камне, обернула крылья вокруг себя и стала ждать.

До изгнания Кейлина оставалось девять дней.

Глава 8. Кресло

Аристократические дома строятся на тайнах. Чем выше стены, тем больше секретов они скрывают. И тем опаснее случайный свидетель.

— Из пособия для слуг «Как выжить в доме знатного господина», глава 7

Утро дня, когда были запущены жернова, которые приведут к событиям на площади Отречения, началось с дождя.

Мелкого, холодного, противного. Кейлин стоял у дверей мастерской. Его пальцы сами потянулись к краю истёртого рукава. Он нащупал торчащую нитку и начал судорожно дёргать её, пока кожа на указательном пальце не покраснела. Это был его якорь, единственный способ удержать распадающийся мир в равновесии.

— Не забудь расписку, — сказал отец, вручая ему свёрнутый лист бумаги. — Лорд должен подписать.

— Я помню.

— И вот ещё что… — Отец замялся. — Если лорд предложит чай — не отказывайся. Но и не задерживайся.

— Я знаю.

Кейлин уже взялся за дверную ручку, когда отец заговорил снова — тише, почти хрипло:

— Кей.

Он обернулся. Орен стоял у верстака и не смотрел на него. Он смотрел на свои руки — шершавые, в старыхшрамах от стамесок.

— Я когда-то был молод, — сказал Орен, не поднимая глаз. — И тоже думал, что если не лезть в чужие дела, то ничего не случится. Меня едва не списали, когда мне было двадцать. Долги, кредиторы. Меня вытащил твой дед, отдал последние серебряные. Я понял: система не прощает ошибок. Она прощает только тех, кто умеет молчать. Если увидишь что-то, чего не должен видеть — не смотри. Если услышишь — не слушай. Это единственный способ выжить.

Он подошёл к верстаку, открыл ящик и достал небольшой нож для резьбы — с костяной рукояткой, лезвие заточено до зеркального блеска. Молча сунул его в карман куртки Кейлина.

— Возьми. На случай, если понадобится.

Кейлин хотел спросить «зачем», но посмотрел в глаза отца и не стал. Там была такая же мука, что и в его собственной груди. Горькое, бессильное знание.

— Иди, — сказал Орен, поворачиваясь к прессу. — И не задерживайся.

Кейлин вышел на улицу. Дождь усилился. Он шёл, сжимая в кармане рукоятку ножа, и слова отца всё ещё звучали в голове.

Грузчики — Марко и Пол — уже ждали у ворот. Оба были мрачны. Кресло, укутанное холстиной, стояло на носилках между ними.

— Долго ты, — проворчал Марко.

— Извините.

— Ладно, пошли. Чего мокнуть.

У ворот поместья Тайренов их встретил стражник. Кейлин назвал себя. Ждали минут десять. Наконец ворота открылись, вышел дворецкий — сухой, прямой, с лицом человека, который видел слишком много доставщиков.

— Заносите. В парадную залу. Осторожно — полы мраморные.

Кейлин пропустил грузчиков вперёд и вошёл последним. Поместье Тайренов было богатым, но безвкусным. Слишком много позолоты, гобеленов, всего. Пахло воском, старым деревом и чем-то сладковатым.

В парадной зале уже стояли люди. Лорд Тайрен беседовал с гостем — магом в синем плаще. Маг даже не повернул головы, лишь мазнул по лицу Кейлина пустым, оценивающим взглядом профессионального убийцы, прежде чем вернуться к огню. Рядом стоял Винсент.

— О! — сказал Винсент, заметив его. — Мышка пришла.

Кейлин внутренне сжался. Внешне поклонился.

— Доставка от Орена-краснодеревщика. Кресло.

— Ставьте вон туда, к окну, — махнул рукой лорд Тайрен.

Грузчики понесли кресло. Кейлин остался стоять у дверей с распиской в руке.

— Ты не торопишься? — спросил Винсент. — Посиди с нами.

— Мне нужно вернуться.

— Отец подождёт. — Винсент взял его под локоть. Хватка была крепкой, почти до боли. — Посиди.

Кейлин посмотрел на лорда Тайрена. Тот смотрел в ответ — без интереса, как на предмет мебели.

— Хорошо, — сказал Кейлин. — Только недолго.

Они сели в углу у маленького столика. Лорд Тайрен и маг остались у камина. Слуга принёс вино.

— Вы утверждаете, что Орден скрывает информацию? — говорил лорд Тайрен.

— Не утверждаю, — ответил маг осторожно. — Я лишь предполагаю. Вы знаете, сколько магов работает с субстанцией? Тысячи. И никто не задаётся вопросом, откуда она берётся.

— Говорят, субстанция не бесконечна, — вставил Винсент.

— Кто говорит?

— Те, кто интересуется. Вспомните Грегора. Тоже интересовался. И где он теперь?

Кейлин замер. Имя резануло слух.

— Грегора убили. Но убили не за интерес. Убили за то, что он знал.

— И что же он знал?

Маг помолчал, глядя на огонь.

— Он знал о порталах. О других мирах. О том, что наша реальность не единственная.