Дар Предков. Спасение или проклятие?

5. Знакомство с нечистью

— Готов? — дверь распахнулась. В проёме стоял Егорыч, — Ну как? Выспался? Отдохнул? — поинтересовался он у Тимофея. И что ты не замыкаешься?— У меня к вам вопросов, дед Матвей куда больше, чем у вас ко мне. Начиная с бани и заканчивая ночными гостями.— Мы уже договорились, что никаких дедов, дядь, — напомнил ему старик. — Обращайся просто – Егорыч. И я что-то не понял, — удивился он. — Какие гости и что с баней?— Вот и я не понял. Сначала эта девушка — Тимофей осёкся. — Или женщина. Я так и не разобрался, в бане. Чуть живьём кожу с меня не содрала. Затем некий Филомей ночью меня разбудил. Что тут вообще у вас происходит?— Филомей! — вместо ответа крикнул Егорыч. — Филомей!— Думаете, он тут? Утром я встал, а его уже и след простыл. Отсыпается где-то, наверное. И ещё, — Тимофей ушёл на кухню и вернулся с чайником. — Вот. Понюхайте.Егорыч взял чайник, открыл крышку и понюхал. По его реакции Тимофей понял, что запах удивил его не так сильно, как Тимофея.— Чайник с водой был? — только спросил он.— Чаю, видите ли, захотелось вашему Филомею ночью попить, — с сарказмом пояснил Тимофей. — А потом передумал. А утром, вот.— Филомей! — снова куда-то в дом крикнул Егорыч и, не дождавшись ответа, махнул рукой. — Пошли. Моя вина, что не сразу всё рассказал, но думал, в первый день ничего не случится. Да ты бы и не понял.— А сейчас прям понял?— Сейчас тебе проще будет понять, — похлопал Егорыч по плечу. — Тяжело принять будет, но понять проще. Пошли. Люди уже собрались и ждут.Тимофей с Егорычем вышли из дома, не забыв выполнить все процедуры. Никакой воды в доме, дверь на замок.— Хотя, — Егорыч почесал затылок. — Что-то мне подсказывает, что сейчас это бесполезное занятие. Филомей уже где-то в деревне. Клуб, где проходило собрание, выглядел точно так, как Тимофей себе его и представлял. Ничем не отличающийся от других домов ещё один дом. Разве что он был не жилой и не имел двора, а соответственно и забора. Вход посередине под небольшим треугольным козырьком и после маленького предбанника общая комната, в которой стояла печка. В зале располагалась сцена с президиумомом, напротив которой были расставлены лавки. На сцене стоял стол, покрытый зелёным сукном, за столом три стула. Вопреки ожиданиям Тимофея никаких лозунгов из прошлого и красных стягов. И ни одного бюста вождя пролетариата. Даже какой-нибудь завалявшегося портрета не наблюдалось. Вот иконы в углу были. На лавках сидели жители деревни и общались друг с другом. Между ними в проходах бегали дети. Можно было бы предположить, что сейчас состоится партийное собрание, на котором начнут разбирать Тимофея. Зал гудел, как пчелиный улей. Но стоило Егорычу и Тимофею переступить порог, как гомон разом смолк. Воцарилась такая тишина, что было слышно, как за окном пролетела ворона. Даже дети замерли на полпути, словно влипшие в смолу жуки. Десяток, другой голов одновременно развернулись в их сторону, и все уставились на Тимофея. Егорыч, не говоря ни слова, подошёл к красному углу. Трижды перекрестился и что-то пробормотал про себя прося помощи у ликов на иконах.— Без помощи тут точно никак, — чуть ухмыльнулся Тимофей.Егорыч лишь исподлобья бросил на него взгляд, полный такого смысла, что всякая охота шутить тут же пропала. Указал Тимофею рукой на сцену и предложил подняться. Сам пошёл следом.Усевшись за стол, Тимофей внимательно осмотрел зал и людей, сидящих напротив них с Егорычем. Вон Клавдия с Фёдором. Мальчик помахал ему рукой, как старому другу. А может просто перед своими друзьями решил похвастаться, что уже на короткой ноге с приезжим. Тимофей пытался ещё хоть кого-нибудь признать, но все остальные были незнакомы ему. Не было видно ни того дяди Лёши, ни странной женщины из бани, ни ещё более странного Филомея. Но на самом деле Тимофей поймал себя на мысли, что неосознанно ищет глазами ту самую, рыжую девушку, которая беседовала вчера с Клавдией перед его домом. Её тоже нигде не было видно. Размышления прервал кашель Егорыча. Тот, таким образом, видимо, решил привлечь к себе внимание и начать уже собрание.— Кхе-кхе! — ещё раз обозначил он своё присутствие и встал. — Дорогие мои односельчане. Все вы уже знаете, что Тимофей, — указал он на него. — внук Никанора и вот, собственно, он со вчерашнего дня у нас в деревне.Зал заёрзал. Слова Егорыча как будто дали всем разрешение дышать и шевелиться.— Это мы видим, — выкрикнул мужичок с третьего ряда. — А что за силой он обладает?Егорыч нашёл глазами вопрошающего, который сразу спрятался за спинами впереди сидящих. Затем посмотрел на Тимофея.— С силой мы разберёмся, — махнул рукой Егорыч, заранее всех успокаивая. — Не это сейчас важно. Надобно Тимофея в жизнь деревни ввести. Рассказать, объяснить, что к чему. А то как-то неудобно вышло с первого дня. Правда, дядь Лёш? — крикнул он. — Машину доставил в деревню?Зал обернулся. Теперь все уставились на мужичка, который, как оказалось, до сих пор прятался за всеми на последнем ряду.— Да я-то по што знал? — подскочил он и с вызовом снял шапку. — Я вам это донёс от Никанора, а когда вы решились, то мне невдомёк было весточку отправить. А ежели бы турист какой? А? Что скажете? Неправ был? А как Безликих отваживать, да с пути сбивать, так все: дядь Лёш, дядь Лёш, помоги! Нашли крайнего. Да и вообще! Лес мой, что хочу, то и ворочу!Затем нахлобучил шапку обратно, уселся, и скрестив руки на груди, демонстративно сделал вид, что обиделся.— Да никто тебя не винит, — успокоил его Егорыч. — Винить тебя потом будем. Ещё спросим с тебя куда зайцев дел.— Знамо куда! — послышался чей-то голос. — Как обычно, в карты проиграл!Дядя Лёша привстал, выискивая этого всезнайку в зале взглядом.— Зайцы как и лес, тоже мои! — напомнил он.— Да иди ты к Лешему! — откликнулись собравшиеся, и зал снова загудел и зашевелился, ожив. Кто-то засмеялся такой шутке.— Я вон давеча — поднялся ещё один житель и хотел уже что-то сказать, но Егорыч его осёк.— Так! Хватит превращать всё в балаган! Леший, выйди из зала! С тобой отдельно поговорим!— Леший? — Тимофей наклонился к Егорычу, когда тот сел на стул. Тот только отмахнулся.— И Зинаиду никто не винит, — Егорыч перевёл взгляд в другую часть зала. — Тоже ведь не со зла чуть парня не задрала.Весь зал развернулся теперь в другую сторону и уставился на женщину.— Ты, Егорыч, сам круго́м виноват! — всплеснула руками Зинаида. — Предупреждать надо было! Да какой же разумный мужик в третий пар пойдёт? Это же наше, банное время! Сами напросились!Зал одобрительно загудел, кивая и полностью поддерживая Зинаиду. Затем снова переключились на свои бытовые проблемы. Кто-то встал и начал жаловаться, что Оборотень Семён нарушает ночной покой. Слишком громко воет. Огненный змей у кого-то чуть дом не спалил. Черти, которых в лес сослали, все грибы и ягоды собирают. Ничего не остаётся. Вода с душком, если Водяному подношения не носить. И так далее. Народ ругался и спорил. Тимофей наблюдал за всеми, но понять ничего не мог. Чем больше они говорили, тем больше он терял суть происходящего.— Кстати, — вдруг вспомнил Егорыч и встал, обращаясь к собранию. — Филомей развязал и сбёг. Каюсь. Виноват. Не углядел.Зал снова загудел и начал переглядываться. — Только этого нам ещё не хватало! Спасибо, Егорыч! Низкий поклон!Кто-то собрался уже идти домой, закрывать двери, которые никогда обычно не запирались. В этой суматохе Тимофей и заметил рыжую девушку. Она осторожно вошла в зал и присела с краю на самом последнем ряду. По непонятной причине сердце Тимофея вдруг стало сбоить и в животе странно закрутило. Нельзя сказать, что это было неприятное волнение. Наоборот. Ему удалось поймать взгляд девушки, но та сразу смущённо отвернулась. Тимофей больше ничего не слышал и не обращал внимания на происходящее вокруг. Весь зал и люди стали как в тумане, и только образ девушки был чётким и ясным. Но всё волшебство прервал один крик.— Хватит кудахтать!Все разом затихли и обернулись. В проёме двери, опираясь на косяк, стоял Филомей. Лицо у него было багровое, взгляд мутный, а в охапке заветный чайник. Тимофей заметил — это не тот чайник, что был у него дома. Нашёл где-то другой. Филомей отпил из носика и обвёл собравшихся мутным взором.— Долго тут петушиться будете? А я вам сразу сказал: зовите Тимку. Он всё исправит. Хорошо, что ещё неделю ждать не стали, как того Никанор наказал. Нет у нас недели.— Филомей, — Егорыч осторожно встал. — Может, ты присядешь? И давай я чайник заберу.— Изыди! — Филомей погрозил кулаком и пошёл неуверенной походкой между лавок. Затем споткнулся и с грохотом, плашмя рухнул на пол. — Со мной всё нормально! — тут же подскочил и, подвинув одного из деревенских, уселся с краю. — Пока вы по углам тёплым жмётесь, Каменный вас по брёвнышку раскатает, да в пыль истолчёт! — Филомей поднял чайник и сделал ещё один глоток. — Растопчет! Плюнет и разотрёт!На этих словах он встал и топая ногой изобразил, как это произойдёт. Затем ещё плюнул. Видимо, с намерением наглядно продемонстрировать всю картину, но попал на макушку впереди сидящего.— Извиняюсь, — начал он тереть рукавом место, куда попал. — Мокрого места не останется, — закончил вытирать и сел на лавку.Все притихли и смотрели то на Филомея, то на Егорыча. Тимофей даже про рыжую девушку забыл.— Знакомься Тимофей, — Егорыч сел на стул. — Филомей.— Да мы вроде как знакомы уже, — неуверенно ответил Тимофей.— Не совсем. Пришло время знакомиться по-настоящему. Филомей. Домовой твоего деда. Никанора. Теперь, стало быть, твой Домовой.— Домовой? ¬— переспросил Тимофей. — Типа как консьерж?— Свиной хрящик съешь, — ответил Филомей и икнул. — Сказано, Домовой! Хозяин дома, стало быть.Филомей поднёс носик чайника ко рту. Потряс. Открыл крышку, заглянул внутрь.— Ну, вы, пока тут продолжайте, — неуклюже попытался встать он. — А мне надобно отойти.— Василиса! Дверь! — подскочил Егорыч.«Василиса», — мысленно посмаковал Тимофей имя. Ему хотелось попробовать его на слух, но рыжая девушка тут же, к неописуемому удивлению Тимофея, обернувшись в кошку, рыжую, что он уже видел, опережая шатающегося Филомея, побежала к выходу. Послышался грохот, лязг металла и ругань. Затем Василиса уже в человеческом обличье вернулась, и, пройдя через зал, принесла ключ. Передавая его Егорычу, она украдкой бросила взгляд на Тимофея. Тот заметил, как она улыбнулась и сразу убежала на последнюю лавку.— Василиска, — появился Филомей. — Кошка драная. Я тебе припомню это, — погрозил он ей кулаком и скорчил рожицу, высунув язык.— Ну, теперь и продолжить можно, — Егорыч убрал ключ в карман. — А теперь по порядку То, что Филомей Домовой, было уже понятно, но принять это было ещё трудно. Дальше хуже. Тимофей убедился, что дядя Лёша это никакой ни дед, а Леший — хозяин леса. Местами шутливый, а ещё очень азартный. Часто проигрывает в карты другой нечисти свои угодья. Из-за этого случается дефицит зверья. Так же до сих пор открыт вопрос с машиной Тимофея.Зинаида. Банница. На пару с Банником Борей хозяева бани деда Никанора. Миролюбивые, но охочие до чужаков. Дай волю, задерут и кожу снимут. Тем более тем, кто ходит в третий пар. Это их время париться, пояснил Егорыч. Леший, Домовой... Всю эту нечисть можно было бы списать на сектантский бред. Но вот это... Превращение наяву. Девушка в кошку. Тимофей видел это своими глазами. Но мозг отказывался верить.— Ну вот как-то так, — закончил собрание деревни Егорыч. — Это если кратко. Далее будем смотреть.— Так, а я-то тут при чём? — напомнил о себе Тимофей, всё ещё не соглашаясь принимать эту вновь открывшуюся реальность. — Что с дедом и какое наследство мне полагается?— Наследие, а не наследство, — подал голос Филомей. — Вечно Егорыч издалека заходит. Запрягает долго.— Зато, как я понимаю, поедем быстро? — вспомнил Тимофей поговорку.— Так быстро, что картуз сдует. Надобно разобраться ещё, что за сила тебе досталась.— Филомей! — прервал его Егорыч. — Попридержи коней. И это. Сам я разберусь.Домовой ещё немного поворчал для порядка, но успокоился. Только добавил, что если ему чайник наполнить, то он враз силу Тимофея определит. Ему как раз чуть-чуть не хватило, чтобы войти в состояние. Где-то с задних рядов высказали мнение, что состояние, в которое входит Филомей, им уже давно известно. И определяет оно только одно, что в деревне начинается бардак. Скотину потом по оврагам приходится искать в лесу. Филомей только хмыкнул в ответ и сказал, что они просто шуток не понимают. А со скотиной всё в порядке, оказывается, по итогу.— На этом предлагаю закончить собрание, — Егорыч встал. — По домам. С силой Тимофея разберёмся. Не переживайте.Народ стал подниматься со своих мест и потихоньку продвигаться к выходу. Под общий гомон и Филомей попробовал затеряться в толпе.— Филомей. Я бы на твоём месте не спешил, — остановил его Егорыч. — Ты нам дома нужен.— Тьфу на вас, — обиженно плюнул в пол Домовой. — Только свободы глотнул.— Наглотался. Хватит. Полезай. С комфортом довезём, — с этими словами Егорыч вынес из соседней комнаты веник.— Может, я сам?— Так надёжнее, — возразил Егорыч.Тут же, к очередному удивлению Тимофея, Филомей куда-то исчез, буквально растворившись в воздухе.— Я, наверное, ещё в лесу сплю, — сдавленно прошептал Тимофей. — Или меня уже упекли в психушку и я под лекарствами в бреду. Третьего не дано.В доме Филомей материализовался снова, будто из воздуха. Егорыч тем временем подробно растолковал Тимофею правила сосуществования с домом и его вечным сожителем. Никакой воды в доме, потому что Филомей обращает её в алкоголь. Если дом не закрывать, то Филомей может сбежать и далее ясно, что будет происходить.— Дед твой ради шутки его научил однажды на свою голову. Сначала это казалось забавным, а потом Филомей втянулся, как любой алкоголик, — пояснил Егорыч.— А молоко? Молоко можно, получается, оставлять?— Из молока только кефир выходит, — ответил Тимофею сам Домовой и поморщился. — Гадость редкостная.— Ну, кому гадость, а кому в самый раз. Ты, кстати, — Егорыч обратился к Тимофею. — Если кефирчика захочешь, не стесняйся. Обращайся к Филомею.Домовой, в свою очередь, напомнил, что Никанор ему разрешал иногда. Раз уж вышла такая промашка, то взял на себя ответственность и в меру выдавал. Для бодрости духа. Иначе у Филомея случается плохое настроение и он тогда за себя не отвечает.— Ладно, с этим разберёмся. Сейчас не так важно.— Тебе-то почём знать, что мне сейчас важно? — огрызнулся Домовой.— А как вы меня нашли? — не дал ему договорить Тимофей. — Я же не общался с дедом давно. Да и отец, насколько я помню. Откуда адрес узнали. И что за способ такой странный — телеграмма?Егорыч достал из кармана фотографию и протянул Тимофею. Старый снимок на полароид. Уже выцветший. На фото Тимофей и Лиза. Счастливые. Они как раз закончили ремонт в своей новой квартире и решили таким образом пригласить на новоселье родителей. До последнего не рассказывали, что обзавелись своим жильём. Всё ждали, пока закончится ремонт и можно будет устроить полноценное новоселье. У Тимофея как раз тогда с деньгами всё хорошо было, и со съёмной они перебрались в собственную. Взяли в ипотеку. Тимофей перевернул карточку. На оборотной стороне был написан их адрес.— Помню, — улыбнулся Тимофей. — Приглашение на новоселье. Отец тогда не приехал.— Считай, повезло нам. Если можно так сказать. Только карточка и осталась от твоих родителей у деда. — Не знал, что они в деревню ездили.Егорыч с Филомеем переглянулись.— Было дело, — как-то неуверенно произнёс Егорыч. — Так вот. Через Лешего и передал мне эту карточку. Ну а далее уже детали. Семён-то бывал ранее часто в городе. Тот, что телеграмму тебе вручил. Кое-что помнит. Вот и сориентировался на местности. Леший должен был доставить коротким путём, но, как обычно, это бывает, в самый нужный момент загулял где-то. Дед твой, Никанор, специально для тебя проход в деревню оставил, чтобы ты смог попасть к нам. Я его как раз на карте и отметил. Кроме тебя никто не смог бы увидеть его. Ну а телеграмма? Так других способов я не знаю. Главное, что сработало. Арина, мама Василисы, ещё поколдовала над ней, чтобы тебя зацепило и не отпустило. Через интерес и любопытство.— А где, собственно, сам дед. И что с родителями.— Погоди. Давай всё по порядку, — Егорыч поёрзал на стуле, подготавливаясь к рассказу.— Шагалово испокон веков жило в ладу с нечистой силой, — начал он. — Несмотря на то, что не вся она такая добрая и дружелюбная. Но в этим-то и заслуга твоего деда и всех предыдущих поколений вашего рода. Сумели они найти с ней общий язык.— Пока вы со своими городами не полезли! — ворчливо вставил Филомей. — Леса вырубили, реки загадили... Нечисти жить негде стало!— Не знаю, чем вам город не угодил? — не согласился Тимофей. — Цивилизация и удобства. Многие же туда переехали. Квартиры получили с туалетом и ванной. Живи счастливо и радуйся.— Не в туалетах счастье, — не согласился Домовой. — Да и какая радость в бетонной коробке жить?— Филомей, можно я буду говорить? Так, да не так, — продолжил Егорыч. — Предки твои, Тимофей, из поколения в поколение, с давних времён были хранителями наследия. Им безоговорочно подчинялась вся нечисть. Но спокойному сосуществованию приближался конец. Многие деревни исчезли с лица земли. Можно сказать, что их смывало в эти ваши унитазы. Всей лесной нечисти и деревенской, как уже сказал Филомей, становилось просто-напросто негде жить. Исчезали целые династии вековые. Кто-то приспособился и тоже перебрался в города. Кого-то выловили Безликие, но мы так и не знаем для каких целей. Только Шагалово держало оборону и оберегало своих. Принимало беглых. С годами становилось всё сложнее. Молодёжь не хотела засиживаться в деревне и тоже сбега́ла в город. Как и родители твои. У нас и сейчас в деревне осталось мало обычных жителей. Шагалово, считай, что-то вроде заповедного места для лесных и деревенских духов.— Самое интересное начинается, — заёрзал Филомей. — Может, по чарочке? А? Ну нет так нет, — наткнулся он на взгляд Егорыча. — Молчу. Продолжай. Самому интересно.— Как-то приехал в деревню стройотряд, — продолжил Егорыч. — Комсомольцы-добровольцы. То ли что-то строили, то ли, наоборот, ломали. Не так важно. В то время Шагалово, в основном, было обычной деревней. Не без духов, конечно. Но простой люд ещё жил. Важно то, что была в этом стройотряде девушка Оля. Родителей нет. Сирота. И Колька, отец твой, влюбился в неё с первого взгляда. Никанор был не против. Даже рад. Добрая и отзывчивая девчушка, что никогда родительской ласки не знала. Думал, что она останется в деревне и они с Николаем народят ему внуков или внучек. Но вышло как вышло. Оля не захотела оставаться в деревне, и Николай сначала просто на свидания в город ездил. Потом в армию ушёл. Никанор думал, что за два года всё переменится, но Оля дождалась Колю. Николай поступил в институт и переехал в город, в общежитие. А спустя пару лет ты родился.— Не считаю, что это было плохим решением, — Тимофей перебил. — Как я уже и говорил, ничего плохого в городе нет. Это у вас тут — Тимофей замялся. — не скажешь, что очень уж всё хорошо. Ни связи, ни электричества. Зная отца, если бы не мама, то наверняка жил бы сейчас здесь, не зная что потерял.— Это спорное предположение, — Егорыч продолжил. — Времена как раз менялись, и деревням вообще худо стало. Прогресс стал так широко шагать, что буквально растаптывал их. Никанор звал твоих родителей к себе, сулил и дом, и хозяйство. Но молодёжь тянуло в город, к этой суете и мнимым возможностям. «Время сейчас такое, отец, — говорил Николай. — Нельзя в глуши просиживать». Помощь принимали, а вот насовсем остаться — ни в какую. Николай тогда сказал: время сейчас не то, нельзя сидеть в деревне и прятаться от прогресса. Никанор просил было тебя на воспитание ему отдать. Думал хоть тебе можно будет наследие оставить, но отец твой против сразу встал. Ты, наверное, не помнишь уже, как они поругались.— Отчего же. Я почему-то этот момент-то в основном и запомнил. А так – провал в памяти. У нас ведь тоже с отцом недопонимание вышло. Наверное, это наследственное.— Вот, — подхватил Егорыч. — А поначалу ты часто в гостях у деда бывал. Даже на лето тебя родители оставляли. Василиса потом долго ещё ждала тебя. Вы же лучшие друзья были. Не разлей вода, несмотря на все её шалости. Ох, и оторва была в детстве! Маленькая, а уже настоящая ведьмочка.— А помнишь, — оживился Филомей. — Как она тебе вместо пельменей целую тарелку жаб наколдовала? Ну, жабы-то, конечно, не настоящие были. Просто привиделись тебе, но как ты орал. Или в тот раз когда— Филомей.— Ладно. Всё, — согласился Домовой. — Потом детские воспоминания будем ворошить. Под чарочку живее выйдет.Егорыч покосился на Филомея и только с досадой вздохнул.— Василиса. Это та, что с рыжими волосами? — сообразил Тимофей. — Ведьма?— А что ты удивляешься?— Да в принципе это и не укладывается в голове. Обернуться в кошку— Так она с самого начала за тобой всё ходила, но боялась обозначиться. Думала, что не признаёшь или ещё чего хуже. Как узнала, что Леший тебя в лесу оставил, так чуть сама не побежала выручать. Еле остановил её.— Девка хорошая, — добавил Филомей. — Не вздумай обижать её, а то жабами в этот раз не отделаешься. Аха-ха-ха! Ой, не могу!— Филомей!— Да что вы такие скучные, — обиделся Домовой. — С вами не выпить, не поговорить.— Ладно. Сто грамм, — смилостивился Егорыч. — Нам ещё долго разговаривать, а ты не отстанешь ведь. Сходил он во двор и принёс стопку с водой. — На. Колдуй, самогонщик.Филомей что-то прошептал над стопкой, плюнул в неё и готов был уже опрокинуть, как его остановил Тимофей.— А можно попробовать? Просто любопытно, — сразу оправдал он свой интерес. — Как оно на вкус.Видно было, что Филомей колеблется.— Да не жмотись ты, — урезонил его Егорыч. — Не убудет.— Я, честное слово, просто пригублю, — подтвердил Тимофей.— Смотри. Должен будешь, — Домовой с неохотой протянул стопку.Тимофей осторожно взял и понюхал. Сделал маленький глоток.— А не дурно, — заключил он.— А то, — Домовой забрал стопку и махнул залпом. — На родниковой воде и чистом энтузиазме. — Продолжай, Егорыч.— Так вот. На чём я остановился?— Как отец с дедом поругался, — напомнил Тимофей.— Да. Поругались они тогда сильно. С тех пор больше и не виделись. А дед деревню закрыл, чтобы никто не смог найти её. Но каменный подступал всё ближе и ближе. Никанор уже несколько раз Шагалово перемещал. Всё дальше и дальше от города. Раньше-то мы вообще близко было, но теперь — Егорыч замолчал.— Закрыл? Каменный? Перемещал? О чём вы? — Тимофей подскочил. — Вам самим не кажется всё это каким-то средневековым бредом?— Каменный — это город, — пояснил Филомей. — Город наступает на деревню, и если не переносить её дальше от него, то он поглотит её со всеми обитателями. Нас ждёт участь других деревень. В один момент стало вдруг всё ещё хуже. Появились у нас некие Безликие. Рыскали всё по окрестностям и лесам. Никанору одному уже не по силам было справляться.— И где он? Дед, — пояснил Тимофей.— В Изнанке, — Егорыч тяжко вздохнул. — Ушёл спасать деревню. Вынудили его. Но самое главное это ключ от деревни. Никанор не мог позволить, чтобы Безликие завладели им.— Изнанка, ключ, Безликие. Вы меня совсем запутать хотите? Я ничего не понимаю! — Тимофей схватился за голову.— Тим, — Егорыч положил руку ему на плечо. — Никанор не отдал ключ. Он оставил его тебе. Это твоё наследие.— Но ключа нет, — мрачно вставил Филомей. — Обычно он в шкатулке той лежал, либо на верёвке, на шее у Никанора висел.— Да, — Егорыч смотрел прямо на Тимофея. — Твой дед его спрятал. Чтобы ты его отыскал, если не вернётся. Последняя надежда теперь на нас... и на тебя. Вот мы тебя и вызвали. Кроме тебя никто не сможет нам помочь. В тебе должна быть какая-то сила могучая. Никанор говорил, что через поколение она проявляется в полной мере. Как у деда твоего. Но мы должны понять, в чём она заключается. Только времени у нас мало. Завтра пойдём к камню-вещуну. Может покажет что.Егорыч ушёл, оставив Тимофея с Филомеем одних.— Может это — Домовой постоял у окна и, дождавшись, когда Егорыч точно уйдёт, задёрнув занавески, вернулся за стол. — За приезд?Затем он взял полотенце и набросил на ходики. Тимофею показалось, что они недовольно затикали, а потом затихли.— Нечего подглядывать, — буркнул он им. – Будешь знать, как друзьям двери перед носом закрывать.— Это — до Тимофея вдруг дошло. — Кто-то может подсматривать через них. Как камера видеонаблюдения?— Угадай кто? — Домовой взял стопку и покрутил её в руках. — Без штанов, надеюсь, не ходил по дому?— Кто?— Василиска твоя ненаглядная. Прям чую, как затылок буравит взглядом.Тимофею стало как-то неловко. Он попытался вспомнить, что делал в доме. Вроде ничего такого, за что могло быть потом стыдно перед девушкой.— Ты забыл уже, а сам жениться на ней собирался. А она вот помнит. Сколько лет прошло, а всё надеялась, что приедешь. Даром что детьми были.— С чего ты взял? Одно дело в детстве, а сейчас, действительно, сколько лет уже прошло. Да и наверняка у такой красавицы жених есть.— Есть один. Только не отвечает она ему взаимностью. Ну так что? — Филомей поднял стопку.— Сказано же, нельзя, — напомнил ему Тимофей. — С меня потом спросят. Это с тебя, как с гуся вода. Кстати. Может, кефирчику сделаешь? Раз уж такое дело. Чувствую несварение от всех этих новостей. Надеюсь, кефир успокоит желудок. Мне как-то до сих пор не верится во все эти сказки. Больно уж странно всё звучит. Если бы сам не видел, как Василиса в кошку превратилась. И как ты в веник залез. С дедом ещё эта история И что с родителями?— Не было их здесь, — как-то резко ответил Филомей. — Давно уже.— Ты мне не врёшь?Филомей тяжко вздохнул и отрицательно мотнул головой. Затем придвинул к себе ближе кувшин с остатками молока и начала шептать на него. Затем плюнул.— Обязательно это было делать?Тимофей поморщился и взял из рук Домового кувшин. Немного подумал и отставил в сторону. Пить из посуды, куда только что плюнул какой-то старик...— На водку так не морщился, — напомнил ему Филомей. — Пей.— Да что-то передумал. Ты мне лучше про деда расскажи, — Тимофей решил перевести тему. — Столько лет вместе. Может, он говорил что перед исчезновением?Филомей задумчиво покрутил стопку на столе и наконец-то отставил её в сторону. Встал и подошёл к серванту, из которого достал те самые фотографии.— Вот, – вернулся он за стол и передал их Тимофею. — Смотри. Видишь? У деда твоего на шее ключ на верёвке висит. И у его деда. И у деда его деда. Семейное наследие. Ключ от деревни и пространства. Его то тебе и надобно будет отыскать. Прав Егорыч. Спрятал Никанор его где-то. Вопрос только где? Леший видел твоего деда последним и тот ему кое-что сказал. Но просил только тебе лично передать.— Ты-то откуда знаешь, если дед велел Лешему только мне лично передать?— Я, доверенное лицо Никанора, — Домовой поднял указательный палец. — Мне всё можно. Но вот что именно передать, Леший мне не рассказал. Только про то, как Никанор исчез поведал и про наказ этот. А я ведь с самого начала твердил: зовите Тимку. Он разберётся. Нет же. Всё чуда ждали.— Всё это звучит так, будто я в чужом сне, — Тимофей сжал виски. — Дед, Безликие... ключ... Мне нужно время, чтобы всё это переварить. Понятия не имею, как я могу помочь вам. Я, конечно, беспокоюсь о деде, но — развёл он руками. — Очень дико всё это выглядит. Не к такому меня жизнь готовила и не на это я учился. Тут вам какой-нибудь демонолог нужен, что разбирается во всём этом. Я-то как? И зачем мне ключ?— Видать, не у тех ты учился. — Филомей поднял стопку. — Всё ещё нет? Тимофей только тяжело вздохнул в ответ. Поступившая информация не укладывалась в голове.Тимофей так и не смог заснуть. Почти полночи просидел за столом и пытался всё это уложить в голове. За какие-то сутки его представление о мире перевернулось. Домовой же так и уснул, не вставая, не выпуская из рук стопки.— Филомей, — Тимофей тронул его за плечо. — Филомей!— Кто? Что? — Домовой подскочил.— Идём к Лешему, — решительно заявил Тимофей. — Фраза, конечно, дико и двусмысленно звучит, но других вариантов я не вижу. Не даёт мне покоя эта информация, которую он должен только мне передать. Ну и он был последним, кто видел деда. Кстати, он ещё и машину должен вернуть.