Когда солнце складывает крылья

— Держись, — Игорь положил руку на плечо друга, — нас ждёт экскурсия.

— Отлично! — обрадовался тот. — Я всегда готов к экскурсиям, особенно летающим!

Наконец они остановились у подножья дерева, оно было единственным во всём этом пузырьковом мире.

Ствол был таким огромным, что терялся в вышине. Кора переливалась серебром с золотыми прожилками, пульсирующими слабым тёплым светом — словно по дереву медленно текла жидкая драгоценность. Местами кора отслаивалась причудливыми узорами, но не опадала, а так и вилась вокруг ствола, образуя природные лестницы и переходы.

Ветви расходились в стороны мощными ярусами. Каждая ветка толщиной с наш столетний дуб, а то и толще. Они росли не хаотично, а словно по продуманному плану, создавая естественные этажи-площадки.

Но самое удивительное — листья.

Огромные, каждый размером с приличную комнату, они росли на гибких, но прочных черенках. Листовые пластины были плотными, упругими, насыщенно-зелёными с изнанки и золотисто-изумрудными сверху. По поверхности листьев разбегались тонкие светящиеся жилки — они мерцали в такт пульсации ствола, создавая ощущение, что всё дерево дышит одним ритмом.

На этих листьях и были устроены жилища.

Домики не стояли на листьях — они вырастали из них. Тонкие живые побеги переплетались между собой, образуя стены и крышу, но оставляя проёмы для окон и дверей. Крыши у домиков получались округлыми, почти шарообразными, отчего всё поселение напоминало стаю причудливых грибов, выросших на гигантском дереве. Стены домиков были полупрозрачными, чуть зеленоватыми — сквозь них угадывались очертания внутренних помещений, но рассмотреть что-то подробно мешала лёгкая дымка, исходящая от живой листвы.

Между ярусами вились мостики — не рукотворные, а тоже выращенные. Тонкие ветви переплетались, создавая надёжные перила, а снизу для крепости их подхватывали другие побеги. Кое-где мостики завивались спиралями, где-то образовывали площадки для отдыха, на которых стояли плетёные кресла-коконы.

Возле комля дерева, у самых корней, земля была утоптана — здесь проходили главные сборы. Корни частью уходили вглубь острова, частью выступали наружу, образуя естественные скамьи. Поверхность корней была гладкой, отполированной до блеска бесчисленными прикосновениями.

Чуть поодаль, на поляне, аккуратным полукругом стояли прозрачные сферы. Они слегка покачивались, касаясь травы, и в их гладких боках отражалось Великое Древо со всеми его ярусами, листьями и домиками.

Вокруг ствола вились светящиеся мотыльки — тысячи крошечных огоньков, которые то вспыхивали ярче, то гасли, создавая живое, пульсирующее сияние. Их свет смешивался с мерцанием прожилок на коре и жилок на листьях, и казалось, что всё дерево окутано тёплым золотисто-зелёным ореолом.

А над самым верхним ярусом, там, где ствол наконец утончался, распускались цветы. Огромные, размером с надувной мяч диаметром в один метр, они светились мягким розовым светом и источали сладкий аромат, опускающийся тонким шлейфом вниз, смешиваясь с запахом листвы и нагретой солнцем коры.

Листья-этажи слегка покачивались, и вместе с ними мерно покачивались домики, и мостики чуть подрагивали, и тени от ветвей медленно ползли по траве, создавая на земле причудливый кружевной узор.

Наши путешественники стояли как вкопанные.

У Игоря челюсть медленно отвисла, и он даже не пытался её закрыть. Глаза расширились до такого состояния, что, казалось, сейчас выкатятся из орбит и покатятся по траве. Шлепанцы на ногах словно приросли к месту — он не мог сделать ни шагу.

Бакс замер рядом, но его замирание было другим — он напоминал статую, которая вот-вот оживёт и пустится в пляс. Ноздри тролля раздувались, втягивая аромат, который лился сверху — сладкий, густой, чуть пряный, с нотками то ли мёда, то ли ванили, то ли ещё чего-то совершенно неземного.

— Игорь, — прошептал он, не в силах оторвать взгляд от светящихся цветов на вершине дерева. — Ты чувствуешь? Это пахнет, как будто бабушкино варенье смешали с радугой и добавили немного счастья.

Игорь только кивнул, и видимо, вообще забыл, как разговаривать.

А вокруг уже собирались обитатели этого гиганта.

Жители острова выходили из своих домиков на листьях, спускались по живым мостикам, стекались к подножию Великого Древа. Они не бежали, не суетились — двигались плавно, словно танцуя, и их перламутровая кожа переливалась спокойными, мягкими цветами: нежно-голубым, уютно-зелёным, тёплым жёлтым. Ни одного тревожного красного или фиолетового всполоха.

Они были спокойны, так как знали: эти двое не опасны.

Круг медленно смыкался. Маленькие дети жались к ногам взрослых, но выглядывали из-за них с таким любопытством, что буквально вибрировали. Один крошечный перламутровый человечек, сидевший в своём домике, высунулся из окошка так далеко, что чуть не упал, а мать аккуратно притянула его обратно за круглое ушко.

А потом появились мотыльки.

Сначала один — крупный, чуть меньше ладони, он подлетел к Игорю, покружился вокруг его головы, заглянул в глаза, потрогал усиками кончик носа. Игорь чихнул. Мотылёк удовлетворённо мигнул и позвал остальных.

Через минуту Игорь и Бакс были окружены роем. Тысячи крошечных светящихся крыльев трепетали в воздухе, создавая невесомый, мерцающий кокон. Мотыльки садились им на плечи, на головы, на вытянутые руки. Они изучали, сканировали, впитывали.

— Щекотно, — жалобно сказал Игорь, потому что один особо нахальный мотылёк забрался ему под футболку и теперь путешествовал где-то в районе поясницы.

— А мне приятно, — мечтательно отозвался Бакс. — Они такие тёпленькие. Ой, а этот в ухо полез!

Но тут случилось нечто удивительное.

Кожа Бакса, которая всегда меняла цвет в зависимости от настроения, начала переливаться особенно красиво. От его обычного розовато-серого оттенка пошли волны — сначала бледно-зелёные, потом золотистые, потом нежно-розовые. И эти волны совпадали с пульсацией Великого Древа.

Ствол дерева мягко светился — раз, и Бакс становился зеленоватым. Древо делало выдох, и по коре пробегала розовая волна — и Бакс тут же откликался таким же розовым румянцем на щеках и кончиках ушей.

— Бакс, — прошептал Игорь, забыв про мотылька под футболкой. — Ты светишься в такт с деревом.

— Я знаю, — так же шёпотом ответил Бакс. — Мы с ним общаемся, оно как будто здоровается.

Жители острова замерли. Они смотрели на Бакса с новым выражением — в их огромных зелёных глазах читалось что-то вроде благоговейного удивления. Тот самый малыш, который чуть не упал, дёрнул мать за руку и показал пальцем на Бакса.

— Смотри, мама, он как наш дом. Он тоже умеет разговаривать цветом.

Мать мягко улыбнулась и что-то ответила на своём певучем языке. Слова лились, как ручей — мелодичные, с интонациями, похожими на птичьи трели.

Уши Бакса активно поворачивались в разные стороны, улавливая и расшифровывая звуки.

— Да, — произнёс он уверенно, — я их хорошо понимаю.

— Что понимаешь? — не понял Игорь.

— Их язык. То есть не слова, а картинки. Когда они говорят, у меня в голове сразу появляются образы.

Пожилая женщина, судя по более тёмному перламутру кожи и глубоким морщинкам вокруг глаз, шагнула вперёд и заговорила, глядя прямо на Бакса. Её голос звучал, как колокольчик.

Бакс зажмурился, прислушиваясь к себе.

— Она спрашивает, откуда мы, — перевёл он тихо. — И ещё она говорит, что мы пахнем звёздной пылью и дождём. И что у меня очень красивые уши.

— Уши у него красивые, — буркнул Игорь. — А про меня что?

Женщина снова заговорила, и Бакс хихикнул.

— Она говорит, что ты похож на тех, кто строит твёрдые дома и спит на мёртвом дереве. И что у тебя очень забавная обувь. Она никогда не видела, чтобы ноги запихивали в такие маленькие пещерки с отверстиями.

Игорь посмотрел на свои шлепанцы. Жители острова тоже посмотрели на его шлепанцы. И тут же перевели удивленные взгляды на сандалии Бакса. Несколько молодых существ переглянулись, и их кожа вспыхнула весёлым оранжевым — кажется, так здесь смеялись.

— Ладно, — вздохнул Игорь. — Переводи дальше, только без комментариев про мою обувь.

Бакс кивнул и повернулся к собравшимся. Он заговорил — образами, конечно, и в ответ на его слова жители согласно закивали и заулыбались.

— Я рассказал им про Землю, — объяснил Бакс. — Сказал, что мы пришли через дверь, которую открыл наш волшебный кристалл-хулиган. Что не хотели вторгаться, просто так получилось. И что ты — настоящий человек с планеты Земля.

— А про себя? — спросил Игорь.

— А про себя сказал, что я тролль, — Бакс расправил плечи и гордо поднял подбородок, — живу у тебя дома, ем твою еду и иногда прячу твои носки, потому что они странно пахнут.

— Бакс!

— Что? Это правда! — возмутился тролль. — Я же не могу врать. Мы же послы доброй воли и честности!

Жители острова слушали этот диалог с огромным интересом. Маленькие дети подобрались поближе и теперь сидели на траве, задрав головы и разглядывая говорящих гостей. Пожилая женщина снова заговорила. На этот раз её речь была длиннее, и в ней чувствовалась торжественность.

— Она говорит, — переводил Бакс, периодически зажмуриваясь, чтобы лучше видеть образы, — что мы первые гости за тысячу лет. Что Великое Древо довольно нашему приходу — оно светится ярче обычного. И что они рады принять нас, даже если у нас необычная обувь, весёлая одежда и пахнущие носки.

— Она это серьёзно про носки? — простонал Игорь.

— Нет, это я добавил от себя, — подмигнул ему Бакс, — для настроения.

Игорь закатил глаза к небу, но ничего не сказал. В конце концов, если ты путешествуешь по летающим островам в компании говорящего тролля-хамелеона, который переводит твои слова местным жителям с комментариями про носки — значит, такова твоя судьба.

Мотыльки тем временем успокоились и теперь просто сидели на головах и плечах гостей, тихонько светясь в такт дыханию. Один особенно крупный устроился на макушке Игоря, и тот теперь напоминал странный светильник на человеческой основе.

Бакс оглядел толпу дружелюбных перламутровых существ.

— Игорь, кажется, нас приняли.

— Да, — вздохнул тот, осторожно косясь на мотылька, переместившегося ему на лоб, — вижу. Слушай, а этот с моей головы не упадёт?

— Не упадёт, ему нравится твоя энергия.

— А мне нравится, что он тёплый. Но если он решит, что моя голова — отличное место для гнезда, я тебе уши оторву.

— Не оторвёшь, — улыбнулся Бакс. — Мы же здесь с доброй миссией, хоть и не по своей воли.

Игорь только вздохнул, а жители острова, услышав от Бакса перевод этой фразы, снова дружно засветились оранжевым — смеялись.

Игорь всё смотрел наверх.

Небо здесь было странным — не привычная голубая бесконечность, и мягкий, чуть золотистый купол, светившийся ровным тёплым светом. Солнца не было, совсем. Но при этом вокруг царил ясный день, и тени от ветвей Великого Древа падали на траву чётко и аккуратно.

— Бакс, — позвал Игорь, почесывая голову там, где совсем недавно сидел мотылёк. — Спроси у неё, ну, у главной: как называется эта планета? И откуда здесь воздух? И главное — где солнце?

Бакс кивнул и повернулся к пожилой женщине. Та стояла в окружении соплеменников, и её тёмно-перламутровая кожа переливалась сейчас спокойным серебром — цветом мудрости, как объяснил Бакс.

— Она говорит, — начал переводить тролль, сосредоточенно щурясь, — что их мир называется Алури — это значит «Дыхание в пустоте». И мы сейчас находимся внутри огромного пузыря.

Игорь поднял голову и ещё раз всмотрелся в купол.

Теперь, когда старейшина сказала об этом, он действительно видел — граница неба была чуть-чуть, самую малость, искажена, как если бы смотреть сквозь идеально чистое, но всё-таки стекло. А далеко-далеко, за этой границей, угадывалась чернота. Настоящая, космическая, с редкими точками звёзд.

— Ого, — выдохнул Бакс, тоже посмотревший вверх и теперь стоял с задранной головой и открытым ртом. — Мы внутри пузыря, только очень большого и к счастью, не мыльного.

Старейшина улыбнулась беззубым ртом и продолжала говорить. Её голос лился как ручей, а Бакс переводил почти синхронно:

— Этот пузырь — не просто круглая оболочка. Он живой. Тысячи лет назад, когда случилась великая буря, наши предки нашли способ сохранить воздух. Они вырастили этот купол из того же материала, что и наши сферы, только в тысячу раз тоньше и прочнее. Он пропускает свет, но держит тепло и воздух внутри.

— А свет? — нетерпеливо спросил Игорь. — Откуда свет, если солнца нет?

Старейшина подняла руку и указала куда-то вверх и в сторону. Игорь проследил за её жестом и увидел — далеко, почти у самого края пузыря, висел огромный шар. Он был матово-белым, чуть золотистым по краям, и от него расходились волны мягкого сияния.

— Это Сердце Мира, — перевёл Бакс. — Так они называют ту штуку. Оно всегда там, никогда не двигается. Светит днём и чуть-чуть меркнет ночью, чтобы все могли спать. Она говорит, что оно старше даже их народа. Никто не знает, откуда оно взялось, но без него здесь была бы вечная тьма.

Игорь смотрел на этот огромный светящийся шар и пытался осознать масштаб. Если пузырь — это гигантская сфера, а они где-то у её стенки, то в центре, наверное, совсем темно. Хотя нет, свет рассеивается равномерно, умно придумано.

— А воздух? — напомнил он. — Ты говорила, воздух очищается деревом?

Старейшина кивнула и с любовью положила руку на кору Великого Древа. Кора под её ладонью вспыхнула ярче, и по всему стволу пробежала волна золотистого свечения.

— Великое Древо — не просто дом, — переводил Бакс, и в его голосе появились мечтательные нотки, потому что образы были особенно красивыми. — Оно — лёгкие этого мира. Каждый его лист, каждая ветка, каждый корень дышит и очищает воздух. Видишь те светящиеся жилки?

Игорь еще раз посмотрел на ствол дерева. По коре действительно бежали тонкие светящиеся линии, они ветвились, уходили вверх к листьям и вниз, глубоко в землю острова.

— По ним течёт не только сок, — продолжал Бакс, — по ним течёт жизнь всего пузыря. Древо соединено со стенками невидными нитями. Оно чувствует, если где-то воздух становится тяжёлым или грязным, то посылает туда свежий, чистый. А листья по ночам светятся особенно ярко, чтобы все видели — Древо работает, всё хорошо.

Игорь перевёл взгляд на огромные листья-этажи. Он и сначала это заметил, но теперь убедился, что снизу, с изнанки, они действительно слегка пульсируют мягким зелёным оттенком. А те мотыльки, что вились вокруг, садились на листья, что-то там делали и взлетали снова ещё более яркими.

— А мотыльки? — спросил он. — Тоже помогают?

Старейшина рассмеялась — беззвучно, но всем телом, и её кожа на несколько секунд окрасилась оранжевым.

— Она говорит, — перевёл Бакс, — что мотыльки — это дети Древа. Они рождаются из его цветов и питаются светом. А когда умирают, падают к корням и становятся удобрением, такой круг жизни.

— То есть, — медленно проговорил Игорь, стараясь уложить всё в голове, — у вас тут замкнутая экосистема. Пузырь держит воздух и пропускает свет от этого... Сердца. Древо очищает воздух и даёт жильё и еду. А мотыльки — часть этой системы.

Старейшина внимательно слушала Бакса, переводившего Игоревы слова в образы. Потом одобрительно кивнула и сказала ещё что-то.

— Она говорит, — улыбнулся Бакс, — что ты очень умный для того, кто носит обувь-пещерки и спит на мёртвом дереве. И что она рада, что волшебный ключ привёл именно таких сообразительных гостей.

Игорь фыркнул, но внутри ему было приятно. Похвала от существа, которое живёт в таком невероятном мире, стоила многого.

Он снова посмотрел вверх — туда, где за прозрачной стеной пузыря чернел космос с редкими звёздами. Там, снаружи, не было воздуха, не было тепла, не было жизни. А здесь, внутри, на парящих островах, росло одно-единственное дерево, давало кров и воздух целому народу, и мотыльки вились вокруг него, и огромное Сердце Мира лило сверху мягкий золотистый свет.

— Бакс, — тихо сказал Игорь, — а ведь мы попали в настоящее чудо.

— Я знаю, — так же тихо ответил тролль, и его кожа вспыхнула тёплым розовым — цветом счастья. — Я с самого начала это знал.

Мотылёк, сидевший всё это время на голове у Бакса, легко вспорхнул и, перелетел на плечо к Игорю. Мол, и ты мне нравишься, человек с другой планеты.

Игорь вздохнул полной грудью, втягивая аромат цветущего Древа, и с непривычной для себя мечтательностью произнёс:

— Хорошо вам тут: мир, спокойствие, никакой суеты. Ни тебе пробок, ни начальников вредных, ни соседей с дрелью в воскресенье утром. Красота! У нас на Земле, знаете ли, всё сложнее. У нас есть добро и зло. Борьба добра со злом, вечный конфликт.

Бакс согласно закивал.

Старейшина внимательно выслушала перевод Бакса, и её лицо, насколько можно было судить о мимике перламутровых существ, приняло задумчивое выражение. Кожа её потемнела до глубокого сапфирового цвета — цвета серьёзного разговора.

— О, — перевёл Бакс, слегка побледнев. — Она говорит, что это очень мило, но у них тоже есть свои сложности.

— В смысле? — Игорь насторожился. — Какие сложности? Тут же рай неземной!

Старейшина покачала головой и заговорила снова. Её речь стала быстрее, и в ней появились тревожные нотки.

— Тут не совсем рай, — Бакс сосредоточенно переводил, его уши подрагивали. — Внутри пузыря, на противоположной стороне на одном из парящих островов стоят скалы и в них живут злые существа... ну, она рассказывает: страшные такие, летучие твари с острыми зубами. Они называются, кажется, Крикуны. Они охотятся за цветами, растущими на самой верхушке Великого Древа.

— За цветами? — удивился Игорь. — А зачем им цветы?

— Потому что цветы — это источник жизни, — пояснил Бакс, вникая в образы. — Если сорвать все цветы, Древо перестанет очищать воздух и пузырь начнёт сжиматься, а без него все погибнут. Крикуны хотят, чтобы так и случилось, потому что они живут в темноте и ненавидят свет. Она говорит, это их давние враги, ещё с тех времён, когда мир только создавался.

Игорь присвистнул:

— А рай-то, оказывается, с подвохом.

— И как же вы от них защищаетесь?

Старейшина гордо указала на прозрачные сферы, стоящие на поляне.

— Ага, — оживился Бакс. — Вот эти штуки — не только транспорт. В каждую сферу встроены ну, она показывает лучи, ядовитые. Если Крикуны подлетают слишком близко, сфера выпускает такой луч и убивает врага, и они падают вниз, в пустоту.

— Ядовитые лазеры? — Игорь округлил глаза. — Ничего себе пузыри! Боевые машины оказывается!

В этот момент Бакса как подменили. Его кожа вспыхнула ярко-оранжевым азартом, глаза загорелись, уши встали торчком.

— Игорь! — завопил он. — Ты слышал? Там лазеры, в сферах! Можно я покатаюсь? Можно? Ну пожалуйста!

— Да ты что?! — Игорь поперхнулся воздухом. — Кататься? На боевой машине с ядовитыми лазерами? А если эти твои Крикуны как раз нападут?

— Тем интереснее! — Бакс подпрыгивал на месте, и его тряпичные сандалики то выскакивали наружу, то снова утопали в зелёной траве. — Я же тролль! Я должен участвовать в приключениях! Это моя троллья натура!

— Твоя троллья натура требует, чтобы я потом вытаскивал тебя из передряг! — отрезал Игорь. — Никуда ты один не поедешь. Если уж кататься, то вместе.

Бакс замер, обдумывая.

— Вместе? — переспросил он. — Ты серьёзно? Ты тоже хочешь пострелять из ядовитого лазера?

— Я хочу проследить, чтобы ты не натворил глупостей, — сурово сказал Игорь, хотя в глубине души ему было ужасно любопытно, как там всё устроено. — И вообще, старейшина сказала, что эти твари охотятся за цветами, а мы как раз рядом с цветами будем пролетать, так что безопаснее вместе.

Старейшина слушала их перепалку с явным удовольствием. Потом она что-то сказала, и Бакс радостно перевёл:

— Она говорит, что даст нам самую быструю сферу и покажет, как управлять. Это не так сложно. Она надеется, что нас не заметят вредоносные жители скал.

Друзья стояли возле сферы и внимательно её разглядывали. Вблизи она оказалась ещё интереснее — не просто большим прозрачным шаром, на котором их привезли к дереву, а настоящим летательным аппаратом с умной начинкой.

— Слушай, — почесал затылок Игорь, — мы, когда сюда летели, я как-то не обратил внимания, как эта штука управляется. Сидели себе, глазели по сторонам.

— И правда, — Бакс тоже задумался. — Мне показалось, она сама по себе летает, как птица.

Он подошёл поближе и прижался носом к прозрачной стенке. Сфера чуть заметно покачнулась, и внутри неё, на уровне пояса, вдруг проявилось что-то новое.

— Ой! — Бакс отпрыгнул. — Там светится!

Игорь тоже прильнул к стенке. Действительно, внутри сферы, там, где они раньше видели только плетёные сиденья, теперь медленно проявлялась панель. Она была почти невидимой — тонкая, прозрачная, похожая на лист идеально чистого стекла, по которому бегали едва заметные голубоватые искры.

— Это же пульт! — догадался Игорь. — Смотри, как у нас в самолётах, только прозрачный.

— А можно потрогать? — Бакс уже тянул руки.

— Стой! — Игорь перехватил его запястье. — Сначала разобраться надо. Вдруг ты там чего-нибудь взорвёшь?

— Я аккуратно, — обиженно надулся Бакс, но руку убрал.

Они залезли внутрь сферы. Сиденья были мягкими, чуть пружинящими, и сразу подстроились под их тела. А перед ними, прямо в воздухе, висела та самая прозрачная панель.

Игорь осторожно протянул палец и коснулся её. Палец не встретил сопротивления — просто прошёл сквозь изображение, но в том месте, где он коснулся, вспыхнул яркий голубой кружок и тут же погас.

— Сенсорная, — кивнул Игорь, — как большой экран, только без стекла. Умно.

На панели появились значки. Они были странные — не буквы и не цифры, а скорее символы: кружочки, треугольники, волнистые линии. Но один значок Игорь узнал сразу — домик.

— Это, наверное, возвращение к дереву, — предположил он, — как домой.

— А это? — Бакс ткнул в значок с двумя стрелочками в разные стороны.

Панель мгновенно отреагировала. Изображение сменилось, и теперь перед ними была трёхмерная карта окрестностей — все острова, Великое Древо в центре и даже маленькие движущиеся точки — наверное, другие сферы.

— Ух ты! — восхитился Бакс. — Это же навигатор!

— Тише, не тычь пока, — шикнул Игорь, — дай разобраться.

Он провёл пальцем по панели, листая виртуальные страницы. На одной из них появились изображения уже знакомых символов — глазастых летучих тварей, о которых рассказывала старейшина.

— Ага, — сказал Игорь. — Вот и враги, а это, видимо, система защиты.

Он ткнул в значок с изображением молнии. Панель послушно показала новую картинку — сферу в разрезе, и от неё в разные стороны тянулись тонкие ярко-зелёные линии.

— Смотри, — Игорь ткнул пальцем в экран, — лучи. И стреляют и вперёд, и назад. Видишь, от носа и от кормы лучики нарисованы.

— Зелёные! — обрадовался Бакс. — Я люблю зелёный!

— Погоди радоваться, — остановил его Игорь. — Тут написано... ну, не написано, но показано... что лучи включаются автоматически, если кто-то приближается слишком близко с враждебными намерениями.

— А сфера понимает, враждебные или нет? — удивился Бакс.

Игорь поводил пальцем по панели, пытаясь разобраться в иконках.

— Похоже, что да, видишь, тут есть опознавание: свои помечены зелёным, чужие — красным. А если красный подлетает ближе вот этой линии — он ткнул в шкалу на краю экрана, — то бах! Зелёный луч.

— Бах! — мечтательно повторил Бакс. — Хочу посмотреть на бах.

— Не хочу я смотреть на бах, — проворчал Игорь. — Особенно если этот бах случится рядом с нами.

Он продолжил изучать панель. Нашёл настройки яркости лучей, дальность действия, даже кнопку тестирования системы, нажимать не стал — мало ли. Потом добрался до управления движением.

— О, а вот это интересно, — оживился он. — Смотри, Бакс, тут не штурвал, не ручка, а просто экран.

На панели появилось изображение сферы и вокруг неё стрелочки — вверх, вниз, в стороны, вращение. Игорь осторожно коснулся стрелочки «вверх».

Сфера чуть заметно дрогнула и приподнялась над землёй на пару сантиметров.