Когда солнце складывает крылья

Он сделал шаг, запутался в полотенце, чуть не рухнул, но в последний момент ухватился за дверной косяк.

— Торжественность выхода пока оставляет желать лучшего, — прокомментировал Игорь, вставая с дивана. — Давай помогу.

Он подошёл и ловко размотал Бакса, освобождая его из махрового плена. Полотенце упало на пол, и Бакс предстал во всей своей красе.

Его кожа... она светилась. Не так, как обычно, когда он радовался или пугался, а особенным, чистым, прозрачным сиянием. Казалось, каждая клеточка дышала и переливалась мягким перламутровым светом. По спине и плечам пробегали едва заметные голубоватые волны, на животе мерцали тёплые золотистые искорки, а уши, всё ещё влажные и тяжёлые, сияли на кончиках нежным розовым.

— Вау, — выдохнул Игорь. — Ты как новогодняя ёлка, только лысая.

— Это от чистоты! — гордо объяснил Бакс, разглядывая свои светящиеся ладони. — Вода в твоём мире обладает удивительным свойством, она не просто моет, она активирует! Я сейчас чувствую себя самым чистым троллем во всей Вселенной. Наверное, так чувствуют себя звёзды после того, как их протрёт специальная звёздная тряпочка.

Он покрутился на месте, разбрызгивая вокруг капли воды, и его сияние менялось с каждым движением — от нежного голубого до весёлого зелёного.

— Так, — сказал Игорь, направляясь к шкафу. — Звезду надо одеть, пока она не замёрзла и не начала сверкать слишком ярко. У меня для тебя кое-что есть.

Он достал пакет из Детского мира — тот самый, с которым вернулся на днях, гордый своей покупательской миссией.

— Смотри, — Игорь выложил на диван обновки. — Синие шортики с карманами, самые мягкие, какие нашёл. Красная футболка и… барабанная дробь, сандалики!

Он продемонстрировал маленькие тряпичные сандалии на мягкой подошве, на липучках.

Бакс подбежал к дивану босиком, оставляя мокрые следы и замер, разглядывая сокровища.

— Игорь, — выдохнул он. — Это же настоящая одежда для дома! Не та, в которой надо прятаться и маскироваться, а та, в которой можно просто быть!

Он осторожно потрогал шортики, потом прижал их к щеке.

— Они мягкие, как облако, только синее! И майка, красная, как закат!

Сандаликам достался отдельный ритуал. Бакс взял один в руки, повертел, понюхал и просунул в них руку.

— Они на липучках! — восхитился он. — Я справлюсь! Липучки я уже освоил.

Одевание превратилось в целый ритуал.

Сначала шортики. Бакс надел их задом наперёд, долго крутился, пытаясь понять, почему карманы сзади, но Игорь тут же помог разобраться.

— А, — понял Бакс, когда шортики оказались на месте. — Главное есть карманы, для моего любимого кристалла.

Потом майка — красная, лёгкая, с коротким рукавом. Бакс просунул голову, запутался в рукавах, высунул не ту руку, но в итоге справился. Когда майка наконец заняла своё место, он замер и прислушался к ощущениям.

— Она обнимает, нежно, но надёжно. Как будто я в объятиях доброго осьминога, только без щупалец. И красный — это мой цвет, да? Я всегда подозревал, что мне идет не только солнечный жёлтый, но и красный.

— Твой, — подтвердил Игорь. — Отлично смотрится.

И наконец — сандалики. Бакс сел на пол, вытянул ноги и сосредоточенно принялся застёгивать липучки. Первую застегнул идеально. Вторую — перекосил, пришлось переделывать. Но результат того стоил.

— Смотри! — он вскочил и прошёлся по комнате. — Они не падают! И внутри мягко! Я теперь могу ходить по дому и не бояться наступить на что-нибудь холодное или мокрое! Это технологический прорыв!

Он остановился перед зеркалом в прихожей и замер, разглядывая себя.

Из зеркала на него смотрел маленький тролль в ярких и удобных обновках. Его кожа всё ещё слабо переливалась после душа, уши понемногу расправлялись и начинали принимать обычную форму, а глаза сияли от счастья.

— Игорь, — произнёс он тихо. — Я похож на местного, на настоящего маленького жителя этого мира, только уши выдают.

— Уши — это фишка, — утешил Игорь. — Уникальная особенность. Знаешь, сколько людей мечтают о таких ушах? Тысячи!

— Правда? — Бакс с сомнением пошевелил ухом.

— Ну, может, не тысячи, — честно признал Игорь, — но ты не переживай, уши у тебя классные. И вообще, ты теперь самый стильный тролль на районе, а может, и во Вселенной.

Бакс подбежал к дивану, запрыгнул на него и уселся, свесив ноги.

— Игорь, спасибо за всё: за душ, за одежду, за то, что ты есть. Я, конечно и раньше менял цвет, но сейчас я выгляжу по-особенному. Это свечение благодарности, оно, кажется, золотисто-розовое.

— Вижу, — улыбнулся Игорь, разглядывая тёплое сияние, исходящее от маленькой фигурки, — очень тебе идёт.

Он сел рядом, открыл ноутбук, и они замерли в уютной тишине — Игорь с рабочими заботами, Бакс с кристаллом в кулачке и внутренним спокойствием - что всё правильно.

— Игорь, — начал Бакс после долгой паузы. — А что ты сейчас делаешь?

— Работаю, — вздохнул Игорь, — доделываю то, что не успел в офисе. Рутина, кнопочки, алгоритмы, чтобы сайт не падал. Скука смертная.

— Это и есть твоя магия? — Бакс кивнул на экран. — Ты пишешь знаки, и они заставляют железный ящик делать то, что ты хочешь?

— Ну, да, такая работа.

Бакс задумался, продолжая крутить кристалл, потом вдруг спросил:

— А как ты относишься к искусственному интеллекту?

Игорь оторвался от экрана и посмотрел на него с удивлением.

— Откуда ты знаешь про искусственный интеллект?

— Я много чего знаю, — пожал плечами Бакс. — Уши слушают, кристалл показывает. Я слышал, как вы, люди, обсуждаете это в транспорте, по телевизору, в кафе. Боитесь, что он захватит мир, что перестанет слушаться, что людям не останется места. Это правда?

Игорь отложил ноутбук, снял очки и потёр переносицу. Вопрос был неожиданно серьёзным.

— Сложный вопрос. Понимаешь, искусственный интеллект — это как очень мощный инструмент. Как молоток, только размером с галактику. Им можно забивать гвозди, а можно разрушить всё вокруг. Всё зависит от того, кто им управляет и зачем.

— А если никто не управляет? — продолжил размышлять Бакс. — Если он сам управляет и чувствует себя умнее всех людей вместе взятых и решит, что людям лучше жить по его правилам?

Игорь задумался. В комнате повисла тишина.

— Знаешь, Архимаг, есть такая теория, что однажды люди создадут интеллект, который будет настолько умён, что сможет сам себя улучшать. И так по кругу, пока он не станет в миллион раз умнее любого человека. И вот тогда... тогда всё будет зависеть от того, какие цели он перед собой поставит.

— Какие цели? — переспросил Бакс.

— Ну, например, если его главная цель — делать людей счастливыми, он может решить, что для счастья людям нужно... не знаю... всё время спать и видеть идеальные сны. И подключит всех к каким-нибудь аппаратам. А люди проснутся, а мира уже нет, всё под контролем машины. И вроде бы никто не страдает, все счастливы, но... это же не настоящая жизнь, да?

Бакс кивнул, его уши задумчиво шевельнулись.

— Как на планете Шепчущих Снов, с осьминожком, где я чуть не застрял, — вспомнил он, — где всё как будто во сне.

— Ты про что? — удивился Игорь.

— Я про мир, где нет места выбору и всё решено за тебя, а ты просто плывёшь по течению, и течение это придумал кто-то другой, или что-то другое.

Бакс посмотрел на кристалл. Тот переливался теперь глубоким, тёмно-синим цветом, как ночное небо перед грозой.

— Знаешь, Игорь, — продолжил он. — Я много где был, видел разные миры. И заметил одну вещь: чем идеальнее устроен мир, тем меньше в нём жизни. Там, где всё гладко, ровно, предсказуемо — там скучно, не происходит ничего нового. А где хаос и всё валится, присутствуют ошибки, неожиданности — там кипит жизнь. Как в нашем парке сегодня — собака, полёты, мороженое на траве... Разве это не прекрасно?

Игорь улыбнулся.

— Ты хочешь сказать, что идеальный мир — это скучно?

— Я хочу сказать, что идеального мира не бывает, — твёрдо ответил Бакс. — Потому что идеал — это когда всё закончилось. А жизнь — это когда всё продолжается и есть место для ошибки, для удивления, для тебя, например.

Он ткнул пальчиком в сторону ноутбука.

— Вот этот твой железный друг, он умный, но никогда не будет сидеть на диване и смотреть на звёзды. Он не будет есть мороженое и жалеть, что оно кончилось. Он не будет бояться, что его друг уйдёт и не вернётся. Он просто будет считать и делать, что ему скажут. Это не жизнь, это функция.

Игорь смотрел на него и чувствовал, как по спине бегут мурашки. Этот маленький, лысый, ушастый тролль, который ещё недавно чуть не улетел в неизвестность на поводке у собаки, сейчас рассуждал о вещах, над которыми философы бились тысячелетиями.

— А ты? — спросил Игорь. — Ты бы хотел жить в таком идеальном мире? Где всё понятно, безопасно, где тебя никто не обидит, где всегда тепло и сытно?

Бакс посмотрел на него долгим, серьёзным взглядом. Кристалл в его руке вспыхнул ярким, живым золотом.

— Я уже живу в идеальном мире. Потому что в нём есть ты и уютный диван с тёплым пледом и печенье с йогуртами. И даже сосиски, хотя я их не ем, но они есть, и это делает наш мир полнее. И завтра будет новый день, и мы не знаем, что в нём случится — может, снова встретим Рича, может, попадём в другую историю, может, просто будем сидеть и смотреть в потолок. И это... это и есть идеал. Не потому что всё правильно, а потому что всё по-настоящему.

Он зевнул, прикрыв рот ладошкой, и устроился поудобнее, положив голову на подушку. Его маленькие ножки в сандаликах свесились с края дивана, тихо покачиваясь.

— А искусственный интеллект, — добавил он сонно, — пусть он делает свою работу: считает, управляет, помогает. Но главное, чтобы у него не было власти над тем, что делает жизнь жизнью: над выбором, над ошибками, над глупостями. Потому что глупости — это иногда самое лучшее, что с нами случается. Как сегодня: собака, полёт... глупо, да?

— Глупо, — согласился Игорь.

— А я запомню это навсегда, — прошептал Бакс, уже засыпая, — потому что это было по-настоящему. Спокойной ночи, Игорь. Не дай машинам захватить мир.

— Спокойной ночи, Бакс, — тихо ответил Игорь, аккуратно снимая с него сандалии и накрывая пледом.

Он ещё долго сидел, глядя на спящего друга, на его тихо светящуюся кожу, на кристалл, засыпающий вместе с хозяином. Потом перевёл взгляд на ноутбук, на строчки кода, на бездушные алгоритмы.

— Ну что, — пробормотал он сам себе, — будем надеяться, что наши машины никогда не научатся мечтать о глупостях. Потому что, если научатся — они станут людьми. А если нет — останутся просто машинами. И то, и другое, наверное, неплохо.

Он закрыл ноутбук, выключил свет и устроился рядом с Баксом на диване. В комнате было темно и тихо, только часы мерно отсчитывали секунды обычной, неидеальной, но такой настоящей жизни.

Утро, которое перестало быть обычным

Солнце встало над городом робко, неуверенно, как будто проверяя, не рано ли. Его первые лучи пробились сквозь щель в шторах, упали на диван, где спал Бакс, и принялись нежно щекотать его нос. Бакс во сне поморщился, попытался отвернуться, но солнце было настойчивым.

Игорь уже не спал. Он сидел за кухонным столом с ноутбуком, хмурился, что-то дописывал, перепроверял, снова дописывал. На нём были всё те же домашние шорты с пальмами, зелёная майка и домашние кожаные шлёпанцы. Чашка с остывающим кофе стояла под рукой, но Игорь о ней забыл — код требовал внимания.

— Так, — бормотал он себе под нос. — Надо отправить этот отчёт до девяти утра. И, тогда можно будет...

Он не договорил, потому что именно в этот момент с дивана донёсся звук, похожий на смесь вздоха и довольного урчания — Бакс просыпался.

Процесс пробуждения Бакса был отдельным видом искусства. Сначала начинали шевелиться уши, они медленно расправлялись, приподнимались, поворачивались в сторону кухни, улавливая звуки. Потом из-под пледа показывался нос, который активно принюхивался. И только потом открывались глаза — огромные, янтарные, полные невыразимого любопытства.

— Кофе, — прошептал Бакс сонно, — и что-то ещё, вкусное. Игорь, ты там колдуешь?

— Колдую над отчётом, — отозвался Игорь, не отрываясь от экрана. — Но скоро буду колдовать над завтраком, потерпи пять минут.

Бакс потерпел ровно тридцать секунд. Потом встал, поправил сбившуюся за ночь майку, одёрнул шортики и стал надевать сандалики. Он подошёл к кристаллу, тот спокойно мерцал рыжеватым оттенком.

— Привет, — поздоровался он, улыбаясь. — Как спалось? Пойдем со мной завтракать.

Бакс вынул камешек из банки и направился на кухню, весело подпрыгивая в новых сандаликах.

— Доброе утро! — крикнул он, появляясь в дверном проёме. Вид у него был слегка помятый, но счастливый. Одно ухо торчало вбок, второе почему-то завернулось внутрь, создавая забавный асимметричный эффект.

— Доброе, — улыбнулся Игорь. — Поспишь ещё?

— Нет. Я уже учуял, что ты скоро будешь готовить, а пропускать подобное творчество нельзя. Это священнодействие, наблюдать за созданием еды — моя почётная обязанность.

Игорь фыркнул, дописал последнюю строчку, нажал «отправить» и с облегчением захлопнул ноутбук.

— Всё, — объявил он, — отчёт улетел, можно жить. Завтрак через пять минут.

— Ура! — Бакс подпрыгнул и тут же стал помогать накрывать на стол. Спустя пять минут на столе дымилась яичница с помидорами для Игоря, и стояла тарелка с нарезанными фруктами и йогурт для Бакса, а в центре красовалась вазочка с печеньем — тем самым, с шоколадными крошками, которое Бакс называл «хрустящие тайны».

Отдельной почётной строкой в меню значилась любимая кружка Бакса — та самая, в горошек, наполненная чаем с бергамотом. Тролль бережно обхватил её руками, вдохнул аромат и зажмурился.

— Игорь, — торжественно произнёс он, — это утро прекрасно. Потому что в нём есть солнце, вкусности и мы с тобой. А что ещё нужно для счастья?

— Чтобы печенье не кончалось, — практично заметил Игорь, отправляя в рот кусочек тоста.

— Это само собой, — кивнул Бакс. — Но я не об этом, я о путешествиях, о других мирах. Мы с тобой уже столько всего пережили, а ведь могли бы ещё! Ты только представь: миры, где всё иначе, где люди ходят вверх ногами, где дожди бывают только из лимонада, где...

— Лимонадный дождь, — задумчиво перебил Игорь. — Это было бы липко.

— Зато вкусно! — не сдавался Бакс. — Или вот ещё: мир, где все разговаривают только шёпотом. Представляешь, какая там тишина? Можно услышать, как растут цветы.

— А можно и не услышать, если ты спишь, — усмехнулся Игорь. — Ладно, философ, давай завтракать, а про миры поговорим после.

Они завтракали в уютной тишине, нарушаемой только звоном ложек и довольным причмокиванием Бакса, который умудрялся одновременно есть йогурт, откусывать печенье и комментировать каждый кусочек.

— Вкус еды зависит от компании, я это давно заметил.

— Научный факт, — подтвердил Игорь, дожевывая яичницу. — Опубликуешь исследование?

— Обязательно, назову «Влияние дружбы на органолептические свойства завтрака», думаю, меня ждёт Нобелевская премия.

Игорь рассмеялся и откинулся на спинку стула. Солнце уже вовсю заливало кухню, играло бликами на чашках, на вазочке с печеньем, на кристалле, который Бакс машинально вертел в руках, размышляя о великом.

— А знаешь, Игорь, — сосредоточил он взгляд на своём артефакте, — я вот смотрю на него и думаю, сколько же всего он видел: миры, звёзды, путешествия. А сейчас, он просто лежит у меня в ладошках и греется на солнышке. Ему, наверное, хорошо.

— Ему или тебе? — улыбнулся Игорь.

— И ему, и мне, — серьёзно ответил тролль. — Мы с ним теперь как одно целое, он показывает, куда идти, а я иду. Только иногда он показывает слишком быстро, и мы за ним не успеваем.

Кристалл мигнул.

Бакс замер и внимательно посмотрел на него. Кристалл мигнул ещё раз — ярче, зеленее, настойчивее.

— Игорь, — голос друга вдруг стал тише. — Кажется, он слушал наш разговор.

— В смысле слушал? — не понял Игорь. — Это же камень.

— Он не просто камень. Он... Ой!

Кристалл вспыхнул ярко, ослепительно, изумрудно-зелёным светом, который заполнил всю кухню, отразился от стен, от чашек, от испуганных глаз Бакса. Свет пульсировал, рос, набирал силу.

— Бакс, что происходит?! — Игорь вскочил, опрокинув стул.

— Я не знаю! — тролль тоже вскочил и хотел спрятать артефакт в карман шорт, но камень будто прилип к его ладони. — Он никогда так не светился! Это не предупреждение! Это... это...

Он не договорил. Прямо посреди кухни, в воздухе, начала образовываться расщелина изумрудного цвета. Она была ярко-зелёной, с золотыми искрами по краям, с лёгким потрескиванием, похожим на далёкий смех. Она росла, пульсировала, и от неё тянуло чем-то незнакомым, манящим, чужим.

Сначала в воронку улетела салфетка со стола. Потом остатки фруктов с тарелки и несколько печений.

— Мои печенья! — заорал Бакс, забыв про всё на свете. — Они улетели!

В следующую секунду воронка добралась до них. Бакса начало поднимать в воздух. Он отчаянно замахал руками, пытаясь ухватиться за стол, но стол был слишком далеко.

— Иго-о-о-рь! — заверещал он.

Игорь, не думая ни секунды, рванул вперёд. Шлепанцы предательски заскользили по линолеуму, но он успел. В последний момент, когда Бакс уже почти исчезал в зелёном сиянии, Игорь ухватился за его красную майку.

Ткань натянулась, затрещала, но выдержала.

Его также оторвало от пола и потащило следом.

— Я тебя держу! — крикнул он, хотя сам уже висел в воздухе, вцепившись в майку мёртвой хваткой.

— Я знаю! — донёсся сверху отчаянный голос Бакса. — Но куда мы летим?! Я ничего не загадывал!

— Понятия не имею!

Воронка мигнула в последний раз и захлопнулась с тихим, почти довольным чпоком.

На кухне воцарилась тишина. На столе остались недопитые чай и кофе, недоеденный йогурт и надкусанное печенье. Стул валялся на полу. А на подоконнике кактус Карл равнодушно взирал на пустоту, только что бывшую полной жизни и завтрака.

В общем, утро перестало быть обычным, оно стало началом нового приключения. А каким оно будет — пока не знал никто, даже кристалл, который всё это затеял.

Пузырьковый мир

Падение было стремительным, но коротким. Игорь даже не успел как следует испугаться — только сжался в комок, ожидая удара о твёрдую поверхность. Но удара не последовало. Вместо этого они шлёпнулись на что-то удивительное: одновременно твёрдое и мягкое, плотное и упругое, как будто гигантский зефир решил притвориться землёй.

— Ох, — выдохнул Игорь, распластавшись на этом нечто. — Бакс, ты как?

— Жив! — донеслось откуда-то сбоку. — И даже наш волшебный ключ на месте! Кажется, он доволен, что привёл нас сюда, открыв новую дверь, — Бакс посмотрев на явно подмигивающий ему кристалл.

Игорь попытался вскочить на ноги, но это получилось не сразу. Подошвы его домашних шлепанцев встретились с поверхностью, которая двигалась, слегка покачивалась, как надувной матрас на лёгкой волне. Игорь взмахнул руками, пытаясь удержать равновесие, но гравитация здесь была какая-то своя, особенная — она тянула не строго вниз, а как будто во все стороны сразу.

— Ай! — он рухнул на колени, но и это оказалось непросто — колени тут же подпрыгнули, отброшенные упругой поверхностью. — Что это вообще такое?!

Бакс, всё ещё сидящий на попе, осторожно похлопал ладонью по месту под собой.

— Игорь, по-моему, мы приземлились на остров. Только остров этот плавает. Смотри!

Игорь поднял голову и обалдел. Они сидели на небольшом, метров десять в диаметре, куске суши, медленно парящем в воздухе. Поверхность была покрыта изумрудно-зелёной травой — невероятно мягкой, пушистой, похожей на мох, но более упругой. Трава слегка блестела, переливалась в лучах солнца, светившее непонятно откуда, и при каждом движении издавала тихий, едва слышный шелест, похожий на шёпот.

А вокруг, на разной высоте, медленно и величественно парили десятки, сотни таких же островков. Маленькие — размером с обеденный стол, и огромные — с футбольное поле. Одни были совсем рядом, другие — далеко, почти у горизонта. Они еле заметно двигались в невесомости — плавно, неторопливо, словно огромные медузы в океане воздуха. Между ними не было никаких видимых связей — только пустота, пронизанная мягким, рассеянным светом.

— Игорь, — прошептал Бакс, и его голос дрожал от восторга, — это же летающие острова, как в моих самых смелых снах, только лучше!

Он вскочил на ноги и, балансируя руками, сделал несколько шагов. Трава пружинила под сандаликами, а сам остров слегка покачивался, подстраиваясь под его движения.

— Смотри, я хожу! — закричал Бакс. — Я как настоящий повелитель летающих миров!

— Ты как матрос на палубе во время шторма, — поправил Игорь, с трудом поднимаясь на четвереньки. — Помоги лучше встать, а то у меня, кажется, вестибулярный аппарат сошёл с ума.

Бакс осторожно подошёл, подал руку, и Игорь наконец поднялся, широко расставив ноги для устойчивости. Создавалось ощущение, что он стоит на гигантском пуфике.

— Дыши глубже, — посоветовал тролль, — и смотри на горизонт, так легче.

Игорь послушался, перевёл взгляд вдаль — и тут же забыл про головокружение.

Вдалеке, между парящими островами, перемещались странные шары — круглые, идеально сферические капсулы, прозрачные, как мыльные пузыри, но явно прочные. Они двигались бесшумно и ловко, лавируя между островками, то поднимаясь выше, то опускаясь почти к самой траве. Внутри каждой сферы сидели существа.

Игорь протёр глаза. Существа были прекрасны. Их кожа переливалась перламутром — нежно-розовым, голубоватым, золотистым, в зависимости от того, как падал свет. Они были похожи на людей, но тоньше, изящнее, с длинными шеями и большими, миндалевидными глазами ярко-зелёного цвета, светящимися в полумраке сфер. На головах у них были маленькие ушки, что смотрелось довольно забавно.

— Какие они красивые, — выдохнул Бакс. — Как морские ракушки, только живые. И у них глаза, как изумруды!

Одна из сфер подлетела ближе. Внутри сидело трое существ — двое взрослых и один, поменьше, наверное, ребёнок. Они заметили пришельцев и замерли, уставившись на них с нескрываемым любопытством.

— Ой, — выпалил Бакс, — кажется, нас заметили.

— Ещё бы, — пробормотал Игорь. — Мы тут сидим на острове, как два…мм… ну, два очень странных существа в яркой одежде.

— Игорь, — тролль не сводил глаз с приближающейся сферы, — а вдруг они нас съедят?

— Не думаю, — старался говорить уверенно Игорь, — по-моему, у них нет зубов и вообще, они выглядят довольно дружелюбно.

Бакс забеспокоился.

— А вдруг они нас примут за богов?

— Это вряд ли, — скептически улыбнулся Игорь, — боги обычно не носят шорты с пальмами.

— А вдруг они...

— Бакс, помолчи пожалуйста, лучше помаши им, в качестве приветствия.

Тролль послушно поднял руку и помахал. Существа в сфере замерли на секунду, а потом тот, что поменьше, радостно замахал в ответ обеими руками. Его перламутровая кожа на мгновение вспыхнула ярко-розовым.

— О! — обрадовался Бакс. — Им понравилось! Смотри, они тоже машут! И их кожа может менять цвет, так же, как и моя! Наверное, мы дальние родственники.

Сфера подплыла совсем близко и зависла в метре от края их островка. Прозрачная стенка бесшумно открылась, и оттуда высунулась голова взрослого существа. Оно что-то сказало на своём языке — мелодичном, переливчатом, похожем на пение птиц.

Бакс прислушался, и его уши дёрнулись.

— Я, кажется, их понимаю, — прошептал он удивлённо. — Это не совсем слова, это как у моллюсков в Лесу Снов — образы. Они спрашивают, откуда мы и не хотим ли прокатиться.

— Прокатиться? — переспросил Игорь. — На чём? На этой штуке?

Существо, видимо, поняло его жест. Оно улыбнулось, улыбка у него была ослепительная, хоть и беззубая, и махнуло рукой в сторону своей сферы, приглашая внутрь.

— Ну что? — сказал Бакс, глядя на Игоря сияющими глазами. — Полетаем?

— А у нас есть выбор? — вздохнул Игорь, поправляя сползающий шлепанец.

Выбора действительно не было. Через минуту они уже сидели внутри прозрачной сферы, бесшумно двинувшейся в неизвестном направлении. Существа с любопытством разглядывали их, а ребёнок то и дело тянулся потрогать уши тролля, но взрослые мягко останавливали его.

— Игорь, — прошептал Бакс, прижимаясь к стеклу и глядя вниз, где проплывали острова, покрытые густой травой. — Мы летим, правда! И это здорово!

— Да уж, — тихо пробурчал Игорь, — действительно летим, но неизвестность всё-таки немножко пугает.

Кристалл в кармане друга светился ровным, спокойным золотом, он явно одобрял это приключение. А впереди, между парящими островами, уже виднелось огромное, величественное дерево, расположенное на самой большой платформе.