Ломая тишину

— Я созвонился с клиникой, нас уже ждут, — отодвинул края разорванного платья. — Гематомы по телу пошли. Лицо руками защищала, да?

— Да, но, мне кажется, с правой рукой беда.

— Юра, где Вася?

— Он в переноске сидит. Я возьму пакеты, сумку и Васю. Донесу, не переживайте. Дверь сам закрою. Ведите Олесю к машине, — взволнованно сказал Юрий.

— Спасибо, друг. Я как только смогу, сразу тебе позвоню, — Олеся попыталась улыбнуться.

Вскоре мы с ней сидели в машине и ехали в больницу. Девушка рассказала, как на неё напали.

— О таких случаях в полицию сведения передают. Мы ещё побои зафиксируем, чтобы справку дали. Жаль, что у вас камер нет. Если нападавшие были в таких масках, как ты описываешь, то шанс их найти уменьшается. Дам своей службе безопасности задание искать преступников, я думаю, Артём их натравил на тебя.

— А вас не смущает, что вы сейчас мне помогаете, везёте к себе? Вдруг нападавшие наблюдали и видели, как вы меня из подъезда вывели, — спросила Олеся дрожащим голосом.

— Это всё глупости, моя хорошая. Ты человек небогатый, а ко мне побоятся сунуться. Даже если шантажировать начнут, у меня принцип: никому ничего не платить и разрешить службе безопасности самим всё разрулить. Тебе сейчас стоит подумать о скорейшем выздоровлении, остальное предоставь мне.

Олеся

Я не представляла, как сейчас думать о выздоровлении. Рука болела жутко, голова кружилась. Даже волосы слиплись, Юра говорил, что у меня кровь на затылке.

«Только бы не перелом. Как я буду одеваться и ухаживать за собой? Ещё и правая рука», — с грустью подумала я.

Мы приехали в частную клинику. Ратхор помог дойти до регистратуры, объяснил, кто его ждёт, достал паспорт, который Юра заранее сунул мне в карман. Девушка, увидев моё состояние, тут же сказала:

— Идите в десятый кабинет. Я пока всё оформлю. Будете оплачивать — верну документ.

Я с трудом дошла до кабинета, там принял пожилой седовласый мужчина в зелёном врачебном костюме. Он аккуратно осмотрел меня и вынес предварительный вердикт.

— Голову нужно обработать и зашить, там ничего серьёзного. Рука, похоже, сломана, сделаем снимок. Желательно девушку на томограф отправить, стоит исключить внутренние кровотечения.

— Я заплачу, Денис Валерьевич, делайте всё, что нужно, — ответил Ратхор.

Меня повели в другой кабинет на томограф, там женщина средних лет помогла лечь на специальную кушетку и ушла. Пришлось вытерпеть долгий треск и писк из штуки, под которой я проезжала. Голова и без того болела, а тут показалось, что она лопнет, словно воздушный шар.

Всё закончилось, но ведь это было только обследование. Денис Валерьевич посмотрел заключение и покачал головой.

— Хорошо, что только гематомы на теле. Кровотечения нет, но рука сломана, как я и предполагал. Предлагаю наложить специальную лангету, это лучше гипса, в ней можно мыться, но стоит дороже.

— Может, гипс тогда? — промямлила я.

— Не слушайте её, обрабатывайте, зашивайте, ставьте лангету. Вы хирург, вам виднее. Мы приедем домой, и ей нужно помыться, — спокойно произнёс Ратхор.

Медсестра стала заполнять справки и выписки. Доктор отвёл в процедурный кабинет, приступил к делу. В первую очередь вколол обезболивающее, а потом сделал остальное. Через какое-то время всё завершилось, я подумала, что прошла целая вечность.

— Таблетки пить днём при боли. На ночь, если будет сильно болеть, укол можно сделать. Мазью обрабатывайте синяки. Голову можно мыть, но осторожно, чтобы швы не разошлись, они потом сами рассосутся. Руку держите на перевязи, её в аптеке купите, — говорил врач, когда отдал рецепт.

— Хорошо, Денис Валерьевич. Уколы внутримышечно я делать умею. Спасибо вам за помощь.

Ратхор забрал всё, что отдала медсестра, мы попрощались и ушли. После укола я чувствовала себя лучше и шла бодрее.

— Тут рядом аптека. Посажу тебя в машину и куплю лекарства, — почти командным тоном сказал Ратхор.

— Я буду ждать. Куда денусь в таком состоянии. Телефон помогите в сумке достать, я позвоню Юре.

— Сейчас наберу с моего, включу громкую связь и положу на приборную панель.

Юра ответил почти мгновенно.

***

Мы приехали в дом Ратхора. Он первым делом выпустил Васю из переноски, а тот с важным видом пошёл обнюхивать комнаты, совершенно не пугаясь.

— Кот гораздо смелее тебя, наглый такой, — захохотал Ратхор, когда любимец почесал когтями стену.

— Вася, нельзя, — попыталась урезонить его я.

— Оставь, у меня же нет обоев, я их не люблю. А вот животных обожаю, просто кошку не заводил, мне собаки хватает.

Ратхор помог дойти до кухни, посадил на стул, потом он первым делом поставил миски с едой для Василия, для лотка нашлось место в холле. Я надеялась, что кот поймёт, в каком месте теперь его туалет, и не будет гадить где попало, хотя за ним такого никогда не наблюдалось.

— Сначала идём мыться, потом в кроватку, — заявил Ратхор, когда снова пришёл на кухню.

— Хорошо, доведите меня до ванной, — вздохнула я.

Я валялась на заплёванной подростками лестнице и жутко хотелось оттереть себя от грязи. Только сейчас я осознала, что предстала перед доктором в непотребном виде, с порванным платьем. Впрочем, в моём состоянии лучше переодеться один раз, чем несколько за пару часов. Ещё я расстраивалась из-за денег, которые мастер в очередной раз потратил на меня. Какая из меня саба, если я только и умею, что доставлять неприятности и тянуть с Ратхора деньги? Получалось не специально, но всё равно было стыдно.

Щёки залил румянец, Ратхор начал раздеваться при мне.

— Вы зачем?

— Ты не можешь мыться сама. Рука не работает, а ещё тебя шатает. Доктор сказал, завтра головокружение пройдёт, но всё равно я буду за тобой ухаживать.

— Я сама, как-то, — я здоровой рукой стала расстёгивать уцелевшие пуговицы на платье, но ничего не получалось.

Ратхор подошёл, взял за подбородок и поднял голову.

— Тут нечего стесняться, моя хорошая. Это просто помощь. Ты не сможешь сейчас за собой ухаживать. В туалет хочешь?

Я кивнула, и меня отвели. Мастер вышел, потом снова забрал меня в ванную и принялся раздевать. Сам он уже стоял в одних боксёрах. Я старалась не смотреть на его голое тело, но взгляд притягивало к нему как магнитом.

— Купил в аптеке мочалку-рукавицу, она мягкая, из микрофибры. Как раз тебе такая сейчас нужна. Идём, — мастер поволок меня в кабинку.

Я дала себя увести, хотя паника поднимала голову. Мы спокойно поместились в душевой, но между нами оставалось не так много места.

— Я сама, я смогу, честно. Вы можете идти, господин Ратхор, спасибо за помощь, — начала причитать я.

— Вирадж, — неожиданно сказал мастер.

Это как будто переключило мою панику, и я спросила удивлённо:

— Что?

— Я сказал, что меня зовут Вирадж. Давай без лишней церемонии и на «ты».

— А как же контракт? Там же…

— Контракт подписан, и в наших с тобой играх, как и на работе, ничего не меняется. Когда мы просто вдвоём, можешь звать по имени. Олеся, не нужно бояться, сейчас наша задача — максимально быстро помыться и лечь, потом я приготовлю ужин.

Я кивнула, не в силах ничего сказать. Ратхор полил на голову немного шампуня, стал аккуратно мыть, затем нежно прошёлся мыльной перчаткой по всему телу. Я зажмурилась сильнее, когда рука коснулась груди и живота. Хотелось исчезнуть, раствориться словно утренний туман: меня моет мужчина, и это приносило смешанные чувства — от бессилия и стыда до крошечных восторгов.

— Тебе плохо? — спросил мастер.

— Нет, но… Стыдно очень.

— Со временем пройдёт. Теперь я буду помогать, пока лангету не снимут. Не вздумай возражать, мне нетрудно. Помни всегда, что ты мне нужна, даже такая беспомощная, как сейчас. Смываем воду и идём вытираться. Я одену тебя в спальне.

Ратхор так и мылся в боксёрах, поэтому он отвернулся, стянул их с себя и надел халат, только потом принялся аккуратно вытирать полотенцем мои волосы и тело. Мы пошли в комнату, но я застыла на пороге.

— Это ваша спальня. Зачем мы тут? — удивилась я.

— Не хочу оставлять тебя ночью одну. Тебе может стать плохо, а из-за своей скромности ты не позовёшь на помощь. Не переживай, кровать большая, и мы будем спать под разными одеялами. Садись, я помогу тебе одеться. Сейчас всё принесу.

Ратхор усадил меня на край кровати и ушёл. Я ошарашенно смотрела на обстановку. Знала, что это комната мастера, но никогда тут не была.

Мы будем спать вместе, сейчас это казалось логичным. Вдруг действительно будет плохо и потребуется помощь? Я решила не отказываться от предложения, ведь его сделал мастер, а он никогда не причинял мне вреда.

Глава 38

Я проснулась одна, Ратхора уже не было в кровати. Время показывало девять утра. Я поднялась и, слегка пошатываясь, пошла в уборную. Встав рядом с унитазом, я развязала шнурок на штанах, и те спланировали на пол.

Плохо, что на них не было резинки. Вчера я легла спать не в пижаме из кашемира, а в той одежде, в которой должна была ходить днём. Ратхор ещё и трусы на меня не надел, заявив, что сейчас не нужно ничего, что будет натирать синяки на коже и приносить боль.

Сделав дела, я попыталась наклониться и поднять штаны, но голова закружилась, пришлось опереться ладонью о стену, чтобы не упасть. Мне стало стыдно, что придётся звать на помощь.

— Господин Ратхор! — крикнула я, но никто не пришёл, пришлось ещё раз позвать, но опять тишина. — Вирадж!

Я решилась назвать его по имени, и мастер появился, будто ждал за дверью.

— Что случилось?

— Я не могу штаны надеть, — краснея, промямлила я. — Доброе утро.

— Доброе утро, моя хорошая. Я тебе помогу.

Мастер поднял домашние брюки, потом встал сзади почти вплотную и принялся завязывать. Я чувствовала тепло его груди спиной и как волосы на затылке шевелит дыхание.

— Сейчас пойдём умываться, потом завтракать. Прости, но я уже поел, не встаю так поздно, даже в выходной. Тебе можно спать сколько угодно, ты должна набираться сил.

— Вы… Эм… Ты ходил в душ? От тебя пахнет гелем, — спросила я.

— Я утром был на пробежке и вспотел, пришлось мыться. Тебе не обязательно каждый день это делать. Мне нравится аромат твоей кожи, — Ратхор зачем-то отодвинул мои волосы и понюхал за ухом.

По моему телу поползли мурашки, но я не сказала бы, что было неприятно, скорее непривычно.

Ратхор аккуратно взял меня под руку, которая не была сломана, потом повёл в ванную. Тут он сам выдавил зубную пасту на новенькую щётку и подал, затем налил стакан тёплой воды и поставил на раковину.

— Умывайся, я постою рядом, потом пойдём завтракать. Сегодня на завтрак блинчики с творогом, они магазинные, но вполне съедобные.

— А тебе на работу не нужно? — спросила я.

— Ты забыла, что я в отпуске? Четыре года полноценно не отдыхал, теперь решил немного расслабиться. У меня заместитель талантливый, он не подведёт.

— Хороший отдых — ухаживать за мной, — с грустью сказала я, когда уже почистила зубы и умылась одной рукой.

— Не думай, что ты для меня обуза, Олеся. Позволь, я сам тебя расчешу. Нужно очень аккуратно, чтобы швы не повредить.

Я кивнула, давая за собой ухаживать. Сейчас я чувствовала, что получаю тепло и заботу, которой была лишена когда-то. Имею ли я право на это? Почему этот красивый мужчина так нежен со мной? Почему у него нет девушки? Если бы была, то он не проводил бы столько времени рядом, а уходил бы на свидания или приводил даму на ночь.

— Ты кусаешь губы, что-то хочешь спросить?

— Только не сердись, Вирадж. У тебя есть девушка? — решилась спросить я.

— У меня нет девушки. Идём завтракать, моя хорошая.

Пока мы шли до кухни, я размышляла над тем, может ли мужчина называть меня «моя хорошая»? Пришла мысль, что отец к дочери, безусловно, имеет право так обращаться, но мы с Вираджем даже не дальняя родня и не возлюбленные.

Тут было что-то не так, но из-за неопытности в отношениях я не могла уловить, что именно. Вирадж в прямом смысле ко мне не приставал, не требовал переспать с ним. Все эти касания, через которые я прошла, казались логичными. И всё же я к ним привыкла, научилась не бояться и не дрожать, наоборот, мне было приятно, когда Вирадж лёгким движением поправлял позу во время игры.

Вот и сейчас, после завтрака, он аккуратно смазывал мои синяки мазью. Пальцы мужчины были тёплые, а прикосновения лёгкие и нежные. Я сидела на краю кровати и чувствовала теплоту на душе. Я дура, если осмелилась влюбиться в Вираджа, ведь он может выгнать, как только узнает.

Я целый день валялась в постели, вставала только в туалет и на обед с ужином. Спасала игрушка в телефоне и дневной сон.

Мастер сказал, что он будет в библиотеке делать корабль. Я хотела бы посмотреть на это, но из-за лёгкого сотрясения мозга не могла долго сидеть.

Вечером разболелась рука. Вирадж приказал лечь на бок, потом оголил ягодицу и сделал обезболивающий укол.

— Вирадж, а ты чего-то не умеешь делать? — с улыбкой спросила я. — У меня такое впечатление, что ты можешь буквально всё, словно волшебник.

— Летать точно не умею, — захохотал мужчина. — Я помогу тебе пижаму надеть, так тебе будет комфортнее.

После того как мастер уложил меня, он выключил свет, оставив только ночник на прикроватной тумбе.

— Прости, но я ночью плохо спал. Мне не комфортно в одежде, — Ратхор отвернулся и стал снимать с себя всё.

Я пялилась круглыми глазами на идеальную спину, на красивые ягодицы. Почему-то во рту набралась слюна, будто я смотрю в витрину на кусок торта. Я шумно сглотнула.

— Я чувствую, как ты на меня смотришь, — констатировал факт Вирадж.

— Мне нельзя? — смутилась я.

— Тебе можно и чуточку больше, но не сейчас, — мастер сначала сел на кровать, потом прикрыл пах одеялом и начал ложиться.

«Интересно, какой у него… От чём ты думаешь, Олеся, ты даже не знаешь, какой он веры. Тебе не стыдно?!» — витали в голове мысли.

— А можно вопрос? Какой ты веры?

— Я последователь Рамананди.

— А это как? Я никогда о таком не слышала.

— В индуизме много богов: Шива, Вишну, Ганеша… А я из тех, кто только Раме поклоняется. Рамананди — это значит, преданный Рамы, — ответил Ратхор.

— А, то есть как бы индуист, но с конкретным богом?

— Да, типа того. У нас в индуизме каждый может выбрать, кто ему ближе. Некоторые почитают сразу всех богов. Ты сама в бога веришь?

— Не знаю, но я крещёная. Отец говорил, что мне ещё года не было, когда крестили, — вздохнула я. — Глаза слипаются. Спокойной ночи.

— Спокойной ночи.

***

Ночью мне приснился страшный сон. Я снова в горящем доме, подбегаю к родителям и зову, а они не откликаются. Внезапно меня начали легонько тормошить, и я проснулась.

— Ты кричала во сне. Опять плохой сон?

— Я видела, как родители лежат мёртвые, а вокруг всё горит, — дрожащим голосом сказала я.

Вирадж вытер мои слёзы со щёк.

— Иди ко мне, моя хорошая, рядом со мной тебе будет не страшно.

Мастер немного откинул своё одеяло, я поколебалась и всё же придвинулась ближе. Я могла лечь на бок, что и сделала. Вирадж уложил мою голову на свою грудь и обнял одной рукой. Я почему-то вздрогнула.

— Не бойся, я не кусаюсь. Спи спокойно.

Прикрыла глаза и подумала о том, как у этого человека получается прогнать мой хаос в голове. Я чувствовала себя гораздо лучше с Вираджем и спала спокойно. Иногда бывают кошмары, а у кого их нет?

Глава 39

Олеся

Я проснулась потому, что захотелось в туалет. Осторожно выбралась из кровати и пошла в уборную. Внезапно из одной комнаты, куда мне было запрещено заходить, послышался голос Вираджа.

— Шри Рам, Джай Рам, Джай, Джай Рам… — тихо повторял он.

Я невольно заслушалась. В его голосе было что-то успокаивающее, почти гипнотическое. Но вскоре всё стихло, и я продолжила путь.

Хорошо, что пижамные штаны были на резинке, не пришлось возиться и поднимать их с пола одной рукой. Я поняла, что мастер молился или проводил какой-то ритуал, и даже обрадовалась, что не стала ему мешать.

Спать уже не хотелось, поэтому я решила умыться. Никогда бы не подумала, что делать привычные вещи одной рукой настолько неудобно и долго.

Когда я уже умывала лицо, в ванной появился Ратхор.

— Подождала бы меня, я бы помог, — сказал он с улыбкой. — Доброе утро.

— Доброе утро. Я услышала, что ты молишься, и решила не отвлекать. Уже почистила зубы и умылась.

— Я сегодня недолго, потому что оставлять тебя одну пока не стоит. У тебя ещё кружится голова, но через несколько дней всё окончательно пройдёт. Если ты действительно умылась, пошли мазать твои синяки.

Я повернулась к Ратхору, посмотрела на него и ничего не сказала. Сегодня был мой день рождения, но выпрашивать поздравления не собиралась. Подарки мне всё равно были не нужны.

Самым лучшим подарком в моей жизни стало появление Ратхора. Он убрал лишний шум и постоянную панику из моей головы. Это работало не всегда, но жить стало намного легче, я хотя бы снова начала нормально спать по ночам.

Вернувшись в спальню, села на край кровати, а Вирадж принялся осторожно водить по моей коже тёплыми, влажными от геля пальцами.

Вирадж

Это было невыносимо, прикасаться к Олесе вот так и не иметь возможности позволить себе нечто большее. Мне хотелось коснуться её губ сначала осторожно, почти невесомо, чтобы не спугнуть, а потом показать всю страсть, на которую я был способен.

Я видел, как постепенно она привыкала к моим прикосновениям. Уже не смущалась по вечерам, спокойно позволяла переодевать себя ко сну и даже засыпала у меня на плече после кошмаров.

Олеся медленно, но верно, начинала понимать: мои руки могут дарить тепло и ласку, а не причинять боль. Нужно было лишь немного подождать, пока её сознание и тело окончательно придут в норму, пока нервные окончания снова начнут правильно откликаться на прикосновения.

Я замечал, как она закусывала губу, когда мои пальцы задерживались на коже слишком долго. В такие моменты я уже почти не размазывал гель — скорее ласкал её. Олеся не понимала, что это было чуточку большим, чем простая помощь больной.

А я прекрасно осознавал, что делаю, и начинал возбуждаться. После долгого воздержания рядом со мной находилось настолько желанное, обнажённое тело. Как я вообще должен был реагировать?

Олеся сидела, прикрыв пах ладонью. Её скромность поражала. В двадцать три года она всё ещё пыталась спрятаться даже от меня.

— Я тебя одену, и мы пойдём завтракать, — сказал я, отстраняясь и стараясь взять себя в руки.

Я вытер пальцы влажной салфеткой, осторожно надел на неё рубаху, затем быстро натянул штаны и завязал пояс.

— Мне нужно в туалет. Подожди здесь, хорошо?

Она кивнула, а я поспешно вышел из комнаты, надеясь, что бугор под тканью штанов остался незамеченным.

В итоге пришлось удовлетворить себя руками, как в юности. Я давно такого не делал, но сейчас не хотел даже думать о другой женщине. Мне нужна была только Олеся, и я был готов подождать ещё немного.

Когда я вернулся в спальню, она сидела с телефоном и улыбалась, читая сообщения.

— Юра пишет? — спросил спокойно.

— Он прислал голосовое. Спрашивает, как мои дела. Я уже ответила.

И тут её взгляд стал грустным. Я сразу понял, о чём она подумала. Наверное, решила, что Юра вспомнил про её день рождения, а я забыл, но это совсем не так. Подарок я приготовил давно, а торт доставили ещё вчера вечером, пока Олеся спала и ничего не видела.

Олеся

Я зашла на кухню, опираясь на Вираджа, и сразу замерла. На столе стоял торт, не магазинный, это было видно с первого взгляда. Аккуратный, красивый, явно сделанный вручную. Посередине торчали две свечи в виде цифр.

Вирадж осторожно усадил меня за стол, потом зажёг свечи. А уже через секунду обнял сзади так бережно, словно боялся причинить боль.

— С днём рождения, моя хорошая, — тихо произнёс он мне на ухо. — Загадывай желание и задувай.

Я пожелала только одно, чтобы мы с мастером не расстались. Даже если между нами ничего не будет и мне придётся любить его молча, всё равно хотелось остаться рядом. Я уже понимала, что не смогу без поддержки Вираджа, без наших игр и даже без шибари.

Когда свечи погасли, он чуть отстранился.

— А теперь мой подарок. Раньше я хотел красиво всё упаковать, но ты пока можешь пользоваться только одной рукой, поэтому решил не усложнять.

Вирадж передвинул торт на середину стола, а через пару секунд поставил передо мной красивую, большую шкатулку, сделанную в виде комода.

— Тут каждый ящик открывается. Это подарочный набор. Посмотри.

Я осторожно выдвинула верхние ящики. В одном лежали линеры разных цветов, в другом — профессиональные карандаши с серым и чёрным грифелем. Ниже оказались фломастеры и цветные карандаши для художников, а в самом нижнем большом ящике — несколько настоящих скетчбуков.

— Это же подарочный набор художника! Ты вообще понимаешь, сколько он стоит?! — вырвалось у меня.

Я посмотрела на логотип линеров и сразу узнала фирму. Германская. Я видела такие наборы на специальных сайтах — самый дешёвый стоил около шестидесяти тысяч.

— Разумеется, понимаю. Я ведь его покупал, — рассмеялся Вирадж и осторожно взъерошил мне волосы. — Не думай о деньгах, милая. Считай это вкладом в твою терапию. Я же вижу, что тебе становится легче, когда ты рисуешь.

— Спасибо, Вирадж. Ты не представляешь, как я счастлива. А когда у тебя день рождения? Я бы тоже придумала подарок.

— Пятого октября. Надеюсь, к тому моменту у тебя окончательно восстановится рука. Хочу, чтобы ты нарисовала для меня какой-нибудь пейзаж. Я повешу его на стену в спальне. Потом куплю тебе холст и краски.

— Хорошо. Если ты хочешь такой подарок, я сделаю. Знаешь, иногда я жалею, что не пошла по настоянию учителя в институт искусств. Хотя мне и на своей работе хорошо. Люблю чинить компьютеры и искать баги в программах, — сказала я с лёгкой грустью, но тут же улыбнулась. — Хочу торт.

— Сейчас будем пить чай. Нужно только воду подогреть.

Вирадж включил газ под чайником и начал нарезать торт. А я смотрела на него и снова понимала, что любуюсь.

Когда рука заживёт, я обязательно нарисую его карандашами из этого набора. Раньше мне всегда было жалко денег даже на простые материалы для художников, поэтому я рисовала детскими фломастерами и дешёвыми красками.

В этот момент на кухню притопал кот и начал тереться о ноги Вираджа.

— Вася, проголодался? Сейчас положу тебе паштет, — улыбнулся он.

Даже кот в этом доме был окружён заботой: ел дорогой корм, спал в кресле в гостиной, гулял во дворе. Мебель при этом не драл, точил когти только о свою когтеточку. Я вдруг ясно поняла, что Вирадж действительно любит животных.

— Собаку я уже покормил и собирался пойти гулять. Пойдёшь со мной? — спросил он, когда мы закончили есть.

— Конечно. Посидим в беседке. Вирадж, а мы можем потом посмотреть кино?

— Разумеется. Сегодня твой день, и я готов выполнить любое желание. В пределах разумного, конечно, — усмехнулся он. — Сейчас ещё закажу еду из ресторана на обед и ужин. Мне надоело готовить. Подожди немного, я быстро сполосну посуду. Не люблю хаос на кухне. Завтра придут из клининга. Не самому же мне полы мыть?

— А Кедар и Дивья? Когда они вернутся?

Только после вопроса я приняла таблетки, которые он протянул.

— Они звонили вчера. У Кедара дедушка совсем плох. Врачи уже больше месяца не дают. Никаких надежд на улучшение нет. Я разрешил им остаться и приехать после похорон, выслал деньги.

Я поднялась со стула, Вирадж подошёл ближе, обнял меня.

— Нам ведь хорошо вдвоём, правда? — тихо спросил он, нежно поглаживая мою щёку.

— Я… — смутилась и не знала, как реагировать на эту ласку. — Я соскучилась по нашим играм.

— Пока нельзя. Когда пройдут синяки и головокружение, даже со сломанной рукой что-нибудь придумаем. Ты сегодня такая красивая… У тебя глаза светятся от счастья. Я рад, что смог угадать с подарком.

— А это правильно, что ты меня сейчас обнимаешь? — неожиданно даже для самой себя спросила я и тут же зажмурилась от стыда.

— Посмотри на меня, Олеся, пожалуйста, — мягко попросил Вирадж, и я подчинилась. — То, что делаю я, для меня правильно. А как для тебя, ты должна решить сама. Подумай над этим.

После этих слов он отстранился и пошёл мыть посуду, а я так и осталась стоять посреди кухни, ошеломлённая. Он сказал, что для него правильно, вот так обнимать меня. Что это вообще значит?

Почему меня так тянет к нему? Почему рядом с Вираджем становится спокойно и страшно одновременно? Почему мне снились сны, в которых он прикасался ко мне совсем не так, как мастер к ученице? И самое страшное, мне это нравилось.