Ломая тишину

Глава 40

Уже шесть дней живу в особняке Ратхора. За это время мы смотрели вместе кино, гуляли на улице. Я сидела в беседке или на шезлонге, пока мастер бегал или плавал. Мне удалось даже немного позагорать, потому что здесь было не так стыдно снять с себя одежду и остаться только в купальнике.

Ратхор не касался меня больше, чем необходимо для помощи, только ночью мог перевернуться набок и осторожно обнять. Я второй раз мылась вместе с ним и уже не стеснялась, как в первый.

Мы готовились ко сну, пошли в душ вместе в третий раз. Мастер, как и всегда, помог раздеться, но в кабинку я зашла сама, голова уже не кружилась, и синяки стали исчезать.

— Нечестно, я голая, а ты всё время моешься в плавках, — ляпнула я и только потом поняла, что сказала.

— Я сниму плавки, но с одним условием: ты позволишь мне сегодня помыть тебя голыми руками.

Решение давалось с трудом. С одной стороны, было неловко, а с другой — я уже привыкла к прикосновениям мастера и хотела их. В голове стали роиться мысли. Подсознание кричало, что так нельзя, это уже не помощь больной.

«Мастер не сделает ничего, что мне не понравится. Он, как всегда, не станет принуждать», — я осадила разбушевавшиеся нервы и кивнула.

Вирадж снял плавки, кинул на пол, потом зашёл в кабинку. Я несколько секунд пялилась на его бритый пах, а потом смутилась. Сама никогда ничего не брила, и теперь казалось, что выгляжу неряшливо.

— А это обязательно сбривать там волосы? — спросила я.

— Только если ты сама хочешь. В следующий раз можем намазать кремом для депиляции, это безболезненно удаляет волосы, — совершенно спокойно ответил Ратхор.

— Хочу, чтобы так же, как у тебя. Ты очень красивый. Ой, я не должна была этого говорить, — я зажала рот ладонью.

— Со мной ты можешь не думать о запретах. Помнишь, после подписания контракта я сказал, что у тебя не должно быть от меня секретов. Ты можешь мне рассказать всё, что у тебя на душе. Я рад, что моё тело кажется тебе красивым. Ты тоже красивая, Олеся, — Ратхор погладил мою щеку.

— Это неправда, я уродина, — насупилась я.

— Эй, когда я тебе врал? — Вирадж щёлкнул меня по носу и потянулся к полочке, чтобы взять шампунь.

Я прикрыла глаза, когда мои волосы стали аккуратно мыть. Прикосновения были настолько нежными, что я почувствовала, как впервые балдею от этого.

Ратхор переместился и теперь стоял за моей спиной, я распахнула веки в изумлении. Зачем мастер спрятался за моей спиной? В следующую секунду все мысли вылетели из головы: он начал мыльными руками гладить кожу на шее, а потом и груди.

Я не понимала, что происходит, казалось, что мастер вовсе не пытается помыть, а ласкает. Ладони несколько раз прошлись по соскам, вызывая новые ощущения, которые я никогда не испытывала.

— Я… Мне очень приятно, я не понимаю, что происходит? — решилась спросить, не в силах повернуться и глянуть на мужчину, который стоял сзади.

— Твой мозг впервые учится жить без паники. Сейчас нервные окончания посылают к нему сигналы возбуждения, — Вирадж покрутил мои соски скользкими пальцами, потом спустился к животу.

— Зачем вы это со мной делаете? — я нервно сглотнула. — Неужели я могу кому-то нравиться?

— Можешь, — Вирадж притянул меня ближе, я почувствовала в районе поясницы его увеличившийся член.

— Теперь понимаешь, как я тебя хочу. Я уже говорил, Олеся, для меня правильно всё, что я делаю. Правильно ли это для тебя, ты должна решить сама. Если ты скажешь, чтобы я остановился, я никогда больше не прикоснусь с вожделением. Это будет тяжело, но мы останемся только как мастер и его подопечная, — Ратхор продолжил гладить мою грудь и живот.

— А если я соглашусь на… Ой, возбуждаюсь… Я не хотела…

— Тише, не паникуй, всё хорошо. Я люблю тебя, моя хорошая. Если ты позволишь мне помочь тебе, буду счастлив. Только знай, потом мы перейдём на другой уровень наших отношений. Настоящего секса не будет, пока ты сама не захочешь, можно пока ограничиться ласками.

Ратхор говорил нежно, при этом принялся целовать мои голые плечи. Поняла, что возбуждаюсь ещё сильнее, и тихо простонала, не веря, что это именно я сейчас млею в руках мужчины, как в своих снах. Теперь это не страшно, ведь меня ласкают руки мастера, которому я научилась доверять.

— Согласна на помощь, — почувствовала, что краснею.

Вирадж развернул меня к себе, потом снова обнял и спросил:

— Ты разрешишь мне тебя поцеловать?

— Я никогда не целовалась. Я ещё девственница, — заявила я и зажмурилась сильнее.

— Пора потихоньку это исправлять.

Я почувствовала, как нежно моих губ касаются другие, поцелуй был почти невесомый, но через пару секунд стал настойчивее. Я раскрыла рот, позволяя больше, не знала, правильно ли делаю, но решила расслабиться и довериться опытному человеку.

Здоровая рука сама потянулась к Вираджу и обняла. Пальцы впились в кожу на его спине. Я и не предполагала, что со мной это произойдёт, но отстраняться не хотелось.

Вирадж полил на руку гель и снова полез целоваться. Потом его рука скользнула между моих ног, и он начал ласкать. Я почувствовала, что по телу лавиной течёт возбуждение, вытесняя из головы ненужные мысли.

— Ты не представляешь, как я тебя люблю. Спасибо, что доверилась мне. Я долго этого ждал, моя хорошая, — проворковал Вирадж. — Ты для меня особенная, та, с кем хочется остаться навсегда.

Эти слова добавили уверенности, что я тоже кому-то нужна на этом свете. Гель смылся водой, но Вирадж не переслал ласкать меня. Внезапно мир вокруг расплылся цветными пятнами, меня затрясло, и я протяжно застонала, кончая.

— Олеся, какая же ты сладкая, — почти пропел мастер.

— Я никому не смогу доверять как тебе, ты для меня тоже особенный, Вирадж. Спасибо, что появился в моей жизни, — решилась на откровения, ткнувшись лицом в грудь Ратхора.

— Я счастлив, моя хорошая. Теперь давай закончим мыться и в кроватку, — улыбнулся мастер.

Глава 41

Вирадж

Я, как всегда, встал раньше Олеси. Уже успел помолиться, сходить на пробежку, а теперь готовил завтрак. Субботу и воскресенье мы провели с Олесей не дома, ездили в дом отдыха у озера, где были уютные домики. Туда приезжали рыбаки, влюблённые парочки или семьи с детьми.

На нас не обращали внимания, потому что принимали за очередных влюблённых. Олеся в первые часы нервничала, но потом привыкла. Мы взяли удочки в аренду, я наловил немного рыбы, делая вид, что мы просто приехали на рыбалку. В другое время гуляли по лесу, собрали немного грибов. Даже нашли несколько кустов черники, на которых остались никем не тронутые ягоды.

Я сказал, что это сессия. Олеся должна выполнять команды. Всё было просто: указание не нервничать, посидеть на веранде дома, пройтись по берегу озера на виду у всех. Девушка заново училась жить среди людей и не бояться чужих взглядов. Она и раньше потихоньку начинала привыкать к прогулкам или походу в кафе, а тут я попросил её быть на виду практически целый день. Когда в воскресенье вечером мы отправились домой, Олеся даже уезжать не хотела.

Начинался жаркий день, я надел шорты и стоял у плиты без рубашки. Олеся подошла, обняла меня одной рукой и поздоровалась.

— Доброе утро, моя хорошая, — я наклонился и полез целоваться.

— Я долго спала, — сказала Олеся, когда я отстранился, чтобы перевернуть оладьи.

— Ничего подобного, просто я привык вставать в одно время, даже когда в отпуске. Мы вчера до часу ночи занимались любовью, поэтому ты только проснулась. А ещё у тебя за два дня было больше впечатлений, чем за последние несколько лет, мозг перетрудился и решил отдохнуть.

— Спасибо тебе за эти два дня. Я как будто учусь жить заново. С твоей поддержкой у меня всё получилось. Хотелось бы приехать туда и действительно порыбачить, ведь только ты это смог, — Олеся села за стол.

— Мы съездим, когда у тебя рука заживёт. В следующем году поедем в Таиланд.

— Ты уже на год вперёд планируешь? — удивилась Олеся.

— Почему бы и нет. Я не собираюсь с тобой расставаться, но есть одно условие, — я выключил плиту, поставил тарелку на обеденный стол и подошёл к Олесе.

— Какое условие? — нервно спросила Олеся.

— Ты переедешь жить ко мне и уволишься из моей фирмы.

— Как это уволишься? Я же не могу без работы, мне Васю кормить надо. И что ты мне предлагаешь, сидеть на твоей шее?

Я сел перед девушкой на корточки и погладил её ноги.

— Олеся, пойми, мы не можем работать вместе. Рано или поздно проколемся, и наша связь станет очевидна. Помнишь, я вчера разговаривал по телефону с Костей Ногинским, своим другом?

— Да, я помню.

— У Кости помимо оптовой торговли и клуба есть доля в одной студии разработки игр. Несколько ребят в прошлом году обратились к нему как потенциальному инвестору, и он согласился вложиться. За год студия набрала обороты. Их первая онлайн-игра вышла в топ. Костя вчера пожаловался, что парни сейчас ищут хорошего художника, у них есть, но его переманили работой за границей.

— Я умею работать в программах для художников. Хорошо обращаюсь с графическим планшетом. Мне учитель рисования подарила тайком на мой выпускной дешёвый планшет, но он в прошлом году сдох, — на последнем слове Олеся вздохнула.

— Давай покушаем, потом я тебя переодену. Надеюсь, ты умылась?

— Да, я умылась.

Я налил нам по кружке кофе и сел напротив.

— Они сейчас заканчивают работать над очередной игрой, ещё полтора месяца будут дорабатывать её. К этому времени твоя рука заживёт, и ты сможешь потихоньку её разрабатывать. В это время можно делать посильные задачи левой рукой.

— Так, они меня и взяли, ага, — насупилась Олеся.

— Прости, но я вчера вечером тайком сфотографировал твои рисунки и выслал Косте.

— Я готова попробовать, Вирадж, но мне всё же страшно, — откровенно сказала Олеся.

— Я понимаю, милая. Новые люди, новые знакомства. Тебе первое время будет тяжело, но ты быстро привыкнешь. Мы с тобой продвинулись далеко в плане твоей коммуникации с внешним миром. Ребята там работают молодые, самому старшему двадцать пять сейчас. Я уверен, вы сможете подружиться.

— Давай попробуем. Я бы хотела совмещать работу на компьютере и художку. Никогда не думала, что можно устроиться в студию разработки игр, у меня специального художественного образования нет.

— Погоди, звонят.

Я поговорил со следователем, и тут же позвонил Костя.

— Мы приедем, в два часа. У нас в двенадцать опознание. Хорошо, Костя, жди нас, — я отключился и добавил: — Вау, Олеся, сегодня ты прямо популярна.

Олеся смотрела на меня с тревогой.

— С чего я вдруг популярна?

— Ты только не волнуйся, но нам нужно на опознание. Парни, которых видели у твоего подъезда, сознались в твоём избиении. Они на днях вышли из ломки, когда увидели то, что заснял на видео свидетель, признались.

— Стоп. Они знали, что это я. Выманили меня в подъезд, кто-то им дал наводку, — возразила Олеся. — И кого я могу опознать? Я же их лиц не видела.

— Опознание будет по голосу. У следователя узнаем подробности дела, потом поедем в студию — ребята и Костя хотят с тобой познакомиться. Просили привезти все рисунки, которые у тебя есть. Придётся к тебе домой заехать.

— Альбомов у меня полно, — махнула рукой Олеся и продолжила есть.

Олеся

Мы приехали в полицию. Сначала беседовали со следователем. Валентину Игоревичу Фролову было сорок лет, и он выглядел уставшим.

— Парни говорят, что были под кайфом, искали деньги. Им предложил тебя избить какой-то парень. Фоторобот они составили я покажу. Вы должны попытаться опознать их по голосу, — сказал Фролов.

— Я попробую, — сказала я тихо.

— Ввиду вашего заболевания мы решили дать вам послушать аудио, а не приглашать преступников. Господин Ратхор, сядьте, пожалуйста, на стул в том углу и ни на что не реагируйте, это очень важно. Сейчас придут понятые и начнём.

Я осталась сидеть у стола, старалась успокоиться, чтобы всё прошло хорошо. Присутствие Вираджа очень помогало. Пришли понятые, следователь дал послушать три записи, потом ещё три. Я с уверенностью назвала голоса тех, кто меня избивал, казалось, я запомнила их на всю жизнь. Потом я знала на фотороботе Артёма и началась процедура оформления протокола.

— Прочитайте, Олеся Сергеевна. Если всё верно, подпишите, — попросил Фролов.

Я подписала, потом свои автографы, поставили понятые и ушли.

— Спасибо за сотрудничество со следствием, вы тоже можете идти.

— А я правильно угадала? — спросила, вставая со стула.

— До суда я не имею права вам об этом говорить.

Мы попрощались с Фроловым и ушли. Я вздохнула с облегчением, теперь осталось дождаться суда. Я верила, что мои обидчики будут наказаны.

Через какое-то время я уже знакомилась с ребятами в студии и Константином Михайловичем. Со всеми познакомились. Ребята оказались добродушные, улыбались, сказали, что общаются по-простому, так как команда.

Удивительно, но студия была в небольшом кирпичном складе, расположенном в черте города. Помещение было единым и поделено на условные зоны. В середине стояли столы с мониторами. В одном из углов — зона отдыха, в другом — стол и стулья вокруг, там принимались важные решения. Имелись двери в туалет и даже душевую комнату. У стен — несколько удобных диванов, на которых при желании можно было спать.

Все расположились в зоне приёма решений, я положила стопку своих блокнотов на стол. Ребята взяли по одному, стали листать.

— Вас всего пятеро тут работает? — спросила я.

— Да, но Денис доделал свою часть работы и через неделю уезжает. Если что, он поможет нам удалённо, но думаю, накладок не будет. Нам остались последние штрихи, а потом прогнать игру на последние баги, — ответил парень, который до этого представился Валерием.

Среди парней была девушка с ярко-рыжими дредами, по имени Жанна, она неожиданно воскликнула:

— Смотрите, ребята, это же монстр, которого мы искали для новой задумки. Олеся, ты нарисуешь его на графическом планшете? Умеешь им пользоваться?

— Нарисую, я знаю все программы для цифрового художника, работала с дешёвеньким планшетом. У вас тут вся техника дорогая, но изучить интерфейс недолго, я же ещё айти-специалист, чиню баги и прочее. Могу несложные программы делать, потому что монументальное не доводилось ещё. У меня образование по компьютерам и программам, а художник — это хобби.

— Ничего себе хобби! Трёхмерный рисунок Ратхора. Он же тут будто на чёрно-белом фото.

Ребята начали быстро обсуждать, потом смеялись. Я начала думать, что ржут надо мной, но Валера, который был лидером группы, сказал весело:

— Общим решением принято: брать тебя в команду. Константин Михайлович, что скажете?

— Решили и славно. Простите, но я в этом не смыслю, сами знаете. Моё дело — финансировать ваши идеи и получать с них дивиденды. Прибыль распространяется так: пятьдесят процентов — мне, остальное парни делят поровну. Это справедливо, потому что я отремонтировал свой склад и дал им крышу над головой.

— Поправляйся скорей, Олеся, ты нам нужна, правда. Кого попало мы брать боялись, но тебя наш инвестор рекомендует, значит, ты девушка ответственная, — Валера подошёл и хлопнул меня по плечу.

— Я постараюсь оправдать доверие, — улыбнулась я.

— А я заказал много пиццы. Посидите, пообщайтесь. У нас с Константином Михайловичем свои дела. Тут недалеко есть кафе, посидим там. Олеся, всё будет хорошо, не переживай, я скоро тебя заберу.

Я кивнула: было немного страшно оставаться одной с малознакомыми людьми, но уже не до такой степени, как раньше.

— Он же явно твой любовник. Не родственник же, — хохотнул Захар и хлопнул меня по плечу.

Я выпучила глаза, не зная, что сказать, паника подняла голову. Я хотела вскочить и бежать за Ратхором, но меня будто к стулу приклеили.

— Ратхор так на тебя смотрел иногда, что трудно не понять. Мы с Жанкой тоже пара, недавно решили жить вместе, скоро поженимся, — Захар обнял Жанну, которая сидела рядом.

— Я бы не хотела это обсуждать, но… — замялась я.

— Не говори, если не хочешь. Не вздумай сбегать, нам твой монстр нужен. Нарисуешь других персонажей в этом стиле? — перехватил инициативу в разговоре Валера.

— Сделаю, если будет техническое задание, что именно нужно, — я с облегчением выдохнула.

— Пиццу привезли, — заорала Жанна и ринулась к двери, где стоял курьер. — Тут ещё сока полно. Круто, давайте отметим принятие нового члена коллектива в нашу компанию.

— Тебе не кажется, что слово «член» звучит как-то пошло? — заметил Захар.

Все дружно засмеялись. Я удивилась, что подхватила этот смех. Неужели у меня появятся новые друзья, новые интересы и будет совсем другая жизнь?

Глава 42

Олеся

В гостиной пахло воском и тонким ароматом натуральных благовоний. За плотными портьерами, скрывающими окна, угасал вечер, но здесь, в этом убежище, царил особый мир Вираджа.

Да, именно в убежище, потому что я привыкла считать дом таковым за тот месяц, который я тут жила с того момента, когда меня избили. Рука зажила, неделю назад сняли лонгету и разрешили потихоньку разрабатывать. Сегодня Ратхор решил сделать шибари. Мы практиковали лёгкие игры из-за сломанной руки, но я ждала именно этого, когда буду связана.

Я сделала последний глубокий вдох, чувствуя, как прохладный паркет холодит босые ступни. Я была полностью обнажена. Кожа покрылась мурашками, но это был не холод и не страх, а предвкушение блаженства. Отошла на середину комнаты, туда, где на полу лежал мягкий коврик с длинным ворсом, встала на него и замерла.

Руки скользнули за спину, запястье в запястье. Плечи расправились, но голова слегка наклонилась вперёд, открывая загривок. Взгляд упал на пляшущие огоньки свечей, расставленных на полу. Расслабляющая музыка тихо лилась из колонок, обволакивая сознание.

Теперь я научилась ценить момент перед сессией, когда душа наполняется чем-то особенным и мозг уже не кричит в панике, что нужно бежать. Сзади послышались лёгкие шаги, Вирадж ходил почти бесшумно, но я научилась узнавать присутствие любимого. Я не подняла головы, но дыхание на мгновение сбилось, тут же выровняла его, возвращаясь в состояние покорной неподвижности. Мастер встал вплотную за моей спиной.

— Хорошо, — тихо произнёс Вирадж, — Поза идеальная.

Он протянул руку и медленно, едва касаясь, провёл кончиками пальцев вдоль моего позвоночника от основания шеи до копчика. Моё тело едва заметно вздрогнуло, выдох стал чуть глубже.

— Сделай три шага вперёд и сядь на пуфик лицом ко мне, — голос был ровным, но не терпящим возражений. — Руки держи сзади.

Я повиновалась, опустилась на обитый бархатом пуфик. Мягкий свет падал на лицо Вираджа, вырезая резкие тени на его скулах, делая его похожим на древнее индийское божество, отстранённое, могущественное и бесконечно прекрасное. Тёмные глаза мастера были спокойны как омут.

— Ты готов? — спросил Вирадж.

— Да, мастер.

— Напомни мне, что ты должна сделать?

— Немедленно сказать «красный», если будет больно или начнёт неметь тело под верёвками.

— Хорошо, тогда приступим.

Вирадж наклонился вперёд, и я ощутила прикосновение верёвки к своей груди. Первые витки легли вокруг моего торса, прямо под грудью. Вирадж работал уверенно, но без спешки. Каждое движение было выверено.

— Вдох, — скомандовал Вирадж, затягивая узел на спине. Я послушно набрала полную грудь воздуха, чувствуя, как верёвка фиксирует его, как она оплетает меня, создавая внешний каркас.

Джут скользнул по ключицам, лёг крест-накрест на грудине.

Мастер продолжил связывать меня с методичностью паука. Вскоре я почувствовала себя заключённой в кокон, плотный и надёжный. Верёвка не причиняла боли, каждое прикосновение Вираджа, каждый узел, который он делал, напоминал мне, что я в безопасности, под контролем самого лучшего мужчины в мире. Я моргнула, чувствуя, как глаза защипало от внезапной влаги. Это было сродни чувству возвращения домой, где наконец тишина и нега, где можно снова почерпнуть силу на неделю вперёд.

Вирадж отстранился, окидывая взглядом свою работу. Я сидела на пуфике с идеально прямой спиной. Узоры верёвок на моей светлой коже были великолепны. Мне захотелось увидеть, как выглядит всё со стороны, поэтому мужчина сделал несколько снимков на свой телефон, потом положил его обратно на журнальный столик.

— Закрой глаза, — приказал Вирадж. — Теперь ты будешь просто сидеть. Слушай музыку и постепенно погружайся в себя, как я учил. Почувствуй, как из головы уходят все мысли, дыши ровно. Когда я решу, что время пришло, я тебя развяжу.

Я закрыла глаза. Сначала внутри была темнота и суета мыслей: «Удобно ли я сижу? Не затекает ли рука? Правильно ли я дышу?» Постепенно темнота начала переливаться цветами. Золотистые искры от свечей пробивались сквозь веки.

Я слышала прекрасную музыку, которая погрузила меня в другую реальность, где не было тревоги и боли, где я не страдала от постоянного осознания, что я никчёмная и никому не нужная девушка. Чувствовала каждый виток джута, обнимающий моё тело, верёвки не давили, они напоминали о моих границах. Странное, парадоксальное чувство свободы внутри жёсткой клетки.

Мысли растворились, осталось только тепло, верёвка и Вирадж. Мастер сейчас был в центре моего мира, но этот мир был надёжен и прекрасен.

Вирадж

Я сидел на диване, откинувшись на спинку, наблюдал за любимой, видел, как расслабляются её плечи, как уходит напряжение с лица, как приоткрываются губы в спокойном, умиротворённом полувздохе. Девушка ушла глубоко внутрь себя, и это было самым ценным.

Я чувствовал странное, щемящее чувство благоговения. Любимая доверяла мне настолько, что позволяла увести себя в глубины сознания. Я держал в своих руках не просто тело, а чужую душу. Это была огромная ответственность и невероятная близость.

Проверил время. Пятнадцать минут. Для медитации этого достаточно. Встал, стараясь двигаться плавно, чтобы не спугнуть атмосферу резким движением.

— Я здесь, — прошептал, подходя к Олесе сзади, положил ладони ей на плечи, чувствуя, как расслаблены мышцы. — Возвращайся. Медленно. Почувствуй моё тепло. Начинаю развязывать.

Олеся моргнула, фокус вернулся к реальности. Она ощутила тепло моих ладоней на своих плечах и лёгкое, освобождающее натяжение, когда я потянул за конец верёвки на спине. Путы ослабли, её дыхание стало ещё свободнее.

Развязывал её бережно, но уверенно, массируя кончиками пальцев покрасневшие от верёвок места. Олеся просто сидела, позволяя мне заботиться о ней. Когда последняя верёвка упала на пол, я помог ей встать. Её ноги слегка подкашивались, Олеся на мгновение прижалась спиной к моей груди. Обнял её со спины, уткнувшись носом в макушку.

— Ты молодец, — выдохнул я ей в волосы. — Ты была прекрасна.

Я развернул её к себе, потом подхватил под ягодицы и приподнял. Олеся обвила мою шею руками. Так, мы дошли до дивана, девушка оказалась у меня на коленях и прижалась щекой к груди, вдыхая аромат моей кожи.

— Как ты себя чувствуешь, милая? — спросил я, укрывая её пледом.

— Хорошо. Спасибо за сессию.

Олеся обхватила руками мою талию, а я перебирал пальцами её волосы.

— Расскажи, как это было? — попросил я.

Это была наша традиция — обсуждать сессию после её завершения.

— Сначала я волновалась. Думала, всё ли правильно делаю. А потом, когда ты пришёл и провёл рукой по спине, я успокоилась. Как будто выключатель щёлкнул, — Олеся потёрлась щекой о мягкую ткань моей домашней рубашки. — А когда ты меня связал, я перестала думать. Совсем. Был только ты и это чувство защищённости.

Я кивнул, продолжая гладить её по голове.

— Я видел, ты ушла глубоко. У тебя даже лицо изменилось, стало совсем безмятежным.

— А что чувствовал ты? — Олеся чуть приподняла голову, заглядывая в моё лицо снизу вверх.

В её взгляде было искреннее любопытство и нежность. Я задумался, подбирая слова.

— Спокойствие и ответственность. Когда я смотрел на тебя, чувствовал себя скульптором. Даже в шибари нужно найти идеальный баланс, сегодня он был. Спасибо за доверие, моя хорошая.

Олеся улыбнулась. Вчера была суббота, я помог ей собрать необходимые вещи и переехать ко мне. Олеся решила сдавать свою квартиру, а ещё она уволилась из моей компании и весь этот месяц ездила в студию, выполняла посильную работу.

Мы с Олесей занимались любовью почти каждый вечер, но сегодня она решилась на откровенный разговор. Я знал, что она не боится, но всё равно было заметно, что ей немного неловко.

— Вирадж, а можно человека обездвижить верёвками и заняться любовью? — прошептала Олеся, чувствуя, что краснеет.