Ломая тишину

День был насыщенный на разговоры, на эмоции. Я только легла и сразу начала засыпать. Впервые мелькнула мысль, что я хоть немного, но счастлива.

Глава 31

В воскресенье мастер снова предложил сессию, но не сказал сразу, что это будет. Я переоделась и стояла посреди комнаты, чувствуя себя нелепо сегодня. Руки заведены за спину, голова опущена. В этой позе было слишком много беззащитности. В горле стоял комок, а ладони стали влажными — типичный предвестник приступа. Я боялась того, что мог придумать мастер в качестве сессии. Вдруг это будут не безобидные команды встать в какую-то позу. Шаги Ратхора за спиной были настолько тихими, что приходилось напрягать слух. Мастер ходил дома без обуви, я тоже босиком.

— Поза хорошая, — голос Ратхора прозвучал низко, без издёвки, просто констатация факта. — У тебя сейчас правильная линия плеч, Олеся. Замри.

Ратхор обошёл меня по кругу, я почувствовала пристальный взгляд на себе, и по спине пробежал неприятный холод — не от страха, а от неизвестности.

— Сегодня я хочу попробовать шибари, — буднично сообщил Ратхор, остановившись передо мной. — Снимай рубаху.

Я застыла, не в силах пошевелиться. Снять одежду? Здесь, перед другим мужчиной, который не был врачом в белом халате? Для меня моё тело всегда было источником проблем: оно дрожало, подводило, выдавало мой страх. Обнажить его — означало сдаться окончательно. Я ни перед одним парнем не раздевалась, не говоря о большем.

— А это обязательно? Я могу остаться в одежде? — спросила я, не поднимая глаз. Пальцы судорожно вцепились друг в друга за спиной.

— Обязательно, — Ратхор не сдвинулся с места. — Ты должна чувствовать верёвку кожей, без барьеров. В чём дело? Тебе стыдно?

Я промолчала, чувствуя, как лицо заливает жар.

— Стыд — это лишний шум, — Ратхор подошёл почти вплотную. — Мы здесь, чтобы выключить твой шум. Снимай, ничего страшного не происходит, поверь мне. Бюстгальтер оставь.

Я вздохнула, было стыдно, но ещё больше я боялась разочаровать своего мастера. Вдруг Ратхор меня бросит, и тогда не станет того облегчения, которое я испытывала после сессий или бесед.

Дрожащими руками я стянула рубашку. Мне казалось, что я стою на площади под прицелом сотен глаз. Я ожидала оценки, насмешки, но Ратхор неожиданно сказал:

— Ты выглядишь хорошо. Ты не толстая, и это тоже хорошо. Отдай мне рубашку. Видишь вон тот пуфик? Садись на него.

Я подчинилась, потом услышала шаги за спиной. Мастер вернулся быстро, держа моток джутовой верёвки в одной руке, во второй был маленький поднос. Я удивилась, расширив глаза: там лежали ножницы, два пузырька, стакан с водой и стопка.

— Зачем это? В пузырьках лекарство? — мои губы задрожали.

— Шибари только на первый взгляд кажется игрушкой. Человек может впасть в панику, сильно испугавшись. Я принёс ножницы, чтобы быстро разрезать верёвку в случае ЧП. В одном пузырьке нашатырный спирт, а в другом — обычная настойка валерианы для успокоения. Тут нет ничего запрещённого, можешь сама прочитать надписи на этикетках.

Я действительно прочитала и успокоилась. И с чего я вообще взяла, что мастер способен обмануть? До сих пор всё шло хорошо.

Ратхор поставил поднос на пол, потом встал сзади на колени.

— Ты помнишь своё стоп-слово, Олеся? — последовал вопрос.

— Красный.

— Что ты скажешь, если захочешь остановки, чтобы подумать, будет продолжение или нет?

— Жёлтый.

— А если ты потом захочешь продолжить? — снова вопрос.

— Зелёный.

— Умница. А теперь начнём.

Мастер рассказал, при каких симптомах нужно немедленно кричать «красный», потом закрыл плотные шторы на окне, погружая комнату во мрак — ведь на улице и без того был вечер. На полу, на приличном расстоянии от меня, зажглись несколько свечей. Потом комнату окутал какой-то чудесный аромат и заиграла музыка.

Когда несколько петель джута легли на плечи, меня накрыло. Я связана и беспомощна. Ратхор может делать всё, что захочет. Я не смогу убежать. Дыхание стало частым и поверхностным, перед глазами поплыли серые пятна.

— Дыши размеренно, — рука Ратхора легла на моё солнечное сплетение. — Ты сейчас в своей панике, а мне нужно, чтобы ты прогнала мысли.

— Я... я не могу... — попыталась дёрнуться, но верёвка на предплечьях натянулась, возвращая меня в реальность.

— Смотри на меня, — Ратхор заставил меня поднять взгляд. — Я не буду делать всё, что мне вздумается. Ты же об этом подумала, правда? Я прекращу в тот момент, как ты скажешь стоп-слово. Ты не слушаешь музыку. Попробуй в неё погрузиться, это твой якорь против тревоги. Давай, вдохни глубоко, дыши ровнее, слушай музыку.

Ратхор начал обвязку торса. Я чувствовала, как грубый ворс немного впивается в кожу, как узлы давят на определённые точки. Было немного больно, но эта боль была понятной. Она была реальной, в отличие от воображаемых катастроф в моей голове. С каждым новым витком тревога, не находя выхода, начала трансформироваться в странную, тяжёлую усталость. Меня словно упаковывали в кокон, где было тесно, но безопасно.

Я действительно позволила себе погрузиться в прекрасную мелодию. Музыкант мастерски играл на флейте, и от этого было странное ощущение покоя и неги. Я удивилась, что никогда не слушала такую музыку, но именно она странным образом приводила мысли в порядок. Голоса в голове смолкли, был только ритм сердца, жёсткий обхват джута и чарующая мелодия флейты и оркестра.

Прошло десять минут или час, я не знала, время сейчас текло для меня иначе. Оказалось, я уже связана красивым узором до пояса и сижу так какое-то время.

— Возвращаемся, — негромко сказал мастер.

Щёлкнули ножницы, разрезая страхующую петлю, и Ратхор начал методично развязывать узлы. С каждым освобождённым участком тела на меня накатывала волна слабости. Когда верёвка упала к моим ногам, я вздохнула с облегчением.

Ратхор накинул плед на плечи и сел напротив, на корточки, заставляя меня посмотреть на него.

— Ну как? — спросил мастер, его голос стал мягким с нотками нежности.

— Тихо... — прошептала я, касаясь розовых полос на своих запястьях. — В голове стало тихо.

— Верёвка забирает лишнее, — Ратхор протянул мне стакан воды. — Твоё тело вспомнило, что оно существует отдельно от твоих мыслей. Это был тяжёлый сеанс, но ты поняла, что может быть по-другому, а не так, как ты жила последние годы.

Я пила воду, чувствуя, как по телу разливается тепло. Стыда больше не было, только странное чувство победы над самой собой.

— Идём, я провожу тебя до кровати. Сейчас тебе нужно поспать.

Я встала, положила плед на кровать, подхватила рубаху и не стала надевать, всё равно в пижаму переодеваться.

Двинулась к лестнице, но на последней ступени мир качнулся. Перед глазами поплыли тёмные круги, я неловко взмахнула руками, теряя равновесие, уже приготовилась к удару о ступени, но его не последовало. Ратхор шёл сзади и легко подхватил меня, почувствовала, как меня подняли. Одной рукой мастер держал меня под лопатками, другой — под коленями. Я была слишком слаба, чтобы протестовать или смущаться, уткнулась лбом в плечо мастера, вдыхая тонкий аромат его парфюма.

— Ноги не держат... — прошептала я виновато.

— Это нормально. Сейчас тело сбрасывает напряжение.

В спальне Ратхор опустил меня на край кровати.

— Подними руки, — скомандовал он.

Я подчинилась, Ратхор помог продеть руки в рукава мягкой пижамы, надел её, потом сменил брюки на пижамные. Я почувствовала, как пальцы мастера нежно касаются кожи, задерживаясь на пару секунд дольше, чем было бы при обычной заботе. Как ни странно, об этом не хотелось думать. В голове впервые была пустота, а глаза сами собой закрывались.

Когда Ратхор уложил меня под одеяло и поправил подушку, я нашла в себе силы заговорить:

— Почему так плохо?

— Тебе не плохо, — Ратхор задёрнул шторы, погружая комнату в полумрак. — Твой мозг впервые за долгое время не ждёт нападения. Он просто уснул раньше тебя.

После этих слов мастер пошёл на выход. Я испугалась, что паника вернётся и голоса в голове будут шептать гадости с удвоенной силой.

— Господин Ратхор, — тихо позвала я, мастер обернулся. — Вы можете посидеть со мной, пока я не усну.

Вирадж вернулся к кровати, сел на её край, накрыл мою ладонь своей. Неожиданно я сама переплела наши пальцы в замок, как будто хотела, чтобы он не исчез словно дымка.

— Я здесь, милая, всё хорошо. Я буду рядом, пока ты не уснёшь.

— Спасибо, — тихо сказала я, проваливаясь в сон.

Глава 32

Вышла к завтраку, и Вирадж заметил, что я взволнована. Мы поздоровались, я присела на свой стул.

— Что-то случилось?

— Юра сейчас написал: воду ещё не дали. Обещают, но не раньше завтрашнего вечера. Подвозят машинами, но немного. Друг говорит, чтобы я сидела у вас, если такая возможность есть. Как будто это так легко, — ответила я и в конце вздохнула.

— В чём трудность, объясни мне.

— Мне неудобно, я у вас и так уже два дня живу.

— Олеся, не забывай, что я в отпуске и мне не составит труда принимать тебя в качестве моей гостьи. Мы вчера вечером провели прекрасную сессию, а на обед жарили вместе мясо на гриле, ты имела возможность много гулять. Разве тебе плохо у меня? — совершенно спокойно произнёс Вирадж и начал есть.

— Хорошо. У вас спокойно. Если честно, я мало выхожу из дома, гуляю в основном на своём балконе. Если решаюсь пройтись по парку, Юра прыгает от радости. Здесь, за высоким забором, на меня не смотрит куча посторонних глаз. Даже ваши слуги не выходили ко мне ни разу.

— У них были свои дела. Они ездили за подарками в город, а потом собирали вещи в дорогу. Я дал им отпуск, и они решили посетить родителей. Сегодня рано утром Кедар и Дивья уехали в аэропорт, поэтому завтрак готовил я, — Вирадж слегка улыбнулся.

— Очень вкусно получилось. Я никогда бы не подумала, что вы умеете варить кашу, — удивилась я, округлив глаза.

— Я не кулинар, но если придётся всё делать самому, с голоду не помру. Что касается тебя, то ты можешь жить у меня. Так даже лучше, мне не придётся просить тебя приехать на сессию. Сегодня её не будет, и так проводили два дня подряд. Хочешь, я покажу тебе своё хобби?

— Хорошо, я очень хочу узнать, чем вы увлекаетесь. Я могла бы попросить у вас листок и карандаш, потом порисую немного.

— Я дам, доедай и пошли в библиотеку.

***

Я удивилась, я не была в библиотеке, и вдруг Ратхор решил показать там что-то. Мне было жутко интересно узнать, чем занимается мастер в свободное от работы время.

Мы сначала зашли в маленький кабинет, Ратхор положил в папку несколько листов из принтера и потом подал мне вместе с обычным карандашом.

— Сойдёт?

— Конечно, я не рисую профессиональными карандашами, у меня на это денег нет. К тому же я художник-любитель, и тратиться ни к чему.

Внезапно мне показалось, что я хитрым способом намекаю, что мне нужен ещё один подарок в виде профессиональных карандашей и фломастеров для художников. Мне стало стыдно.

— Не вешай нос, Олеся, когда-то и у тебя они будут, — весело сказал Ратхор.

— Только не надо мне это покупать в качестве очередного подарка, я ничего не прошу, — тут же затараторила я.

— Хорошо, я не буду дарить просто так то, что не является жизненно необходимым, как одежда, — мастер как-то странно улыбнулся, а потом добавил: — Пошли дальше.

Когда Ратхор открыл двери библиотеки и пропустил меня, я встала посередине комнаты, открыв рот от восторга. С одной стороны, были книжные шкафы со стеклянными дверцами, с другой — стеллажи с разными кораблями.

— Какая красота. Это же «Алые паруса»? — я подбежала к кораблю с красными парусами, он тоже стоял за стеклом, но был великолепен.

— На самом деле название корабля — «Секрет». Это трёхмачтовый галиот, тот самый, который описывал в своей книге Александр Грин. То, что каждый год выезжает в Санкт-Петербурге на праздник «Алые паруса», совсем не то.

— А я и не знала, что на празднике корабль не такой, как в книге.

— Это «Виктория», линейный корабль королевского флота, флагман адмирала Нельсона в Трафальгарской битве. Это «Санта Мария», каравелла Христофора Колумба. У меня только три корабля, потому что на сборку уходит не один месяц. А с моей загруженностью работой, сама понимаешь, — с гордостью произнёс мастер.

— Вы сами их собираете? Вот это да! Увлекаетесь моделированием, теперь я знаю ваш секрет, — улыбнулась я.

— Начал работать над трёхмачтовым галеоном «Чёрная жемчужина» из знаменитого фильма, — Ратхор указал пальцем на стол у окна.

— Вау, тут даже остов ещё не весь. Как же это круто, — я подошла к столу, но трогать ничего не стала.

— Можно, я немного поработаю?

— Мне уйти?

— Останься, сядь вон в то кресло у стеллажа, ты мне не мешаешь. Только давай помолчим, я хочу сосредоточиться. Включу музыку, — попросил Ратхор.

Я подчинилась, села в кресло и стала наблюдать за мастером. Из колонок полилась красивая индийская музыка, пела какая-то девушка. Я несколько минут смотрела на Ратхора, потом вынула лист из папки, положила его сверху и начала рисовать.

Мне было удивительно видеть мастера не со строгим выражением лица, а расслабленным и даже счастливым. Он работал с едва заметной улыбкой, и я невольно поймала себя на мысли, что любуюсь им.

«Почему вы такой красивый? Почему так притягиваете к себе? Как я могу вами любоваться? Как могу рисовать ваше прекрасное лицо снова и снова? Это выходит за рамки дозволенного, наверное, но ведь в нашем контракте не написано, что я не имею права помечтать. О чём помечтать? Глупая Олеся, ты запуталась и сама не понимаешь, чего хочешь», — сказала я про себя.

Прошло пару часов. Я дорисовала свой скетч. Ратхор сидел в кресле у стола и работал над кораблём, я нарисовала его почти законченным, чтобы было понятно, что это модель парусника. Пришлось перерисовать «Секрет», для этого я даже подходила к стеллажу, чтобы сделать первичный набросок.

Ратхор встал с места и подошёл ко мне, я тут же спрятала рисунок в папку.

— Почему ты стесняешься? Покажи, пожалуйста, — почти ласковым голосом попросил мастер.

Я подумала, что сейчас мне прилетит, но всё же подала свой рисунок.

— Потрясающе, ты рисуешь как профессионал. Я получился тут как живой.

— Это три-де-рисунок. Если делать профессиональным карандашом, было бы лучше. Вам правда нравится? — с надеждой спросила я.

— Очень нравится. Я поставлю его в рамочку и повешу на стену. Ты же позволишь мне его взять в качестве подарка?

— Конечно, — я широко улыбнулась, и глаза неожиданно увлажнились.

Ратхор положил рисунок на стол, потом подошёл и сел передо мной на корточки. Тёплые ладони коснулись моих холодных пальцев.

— Не надо думать, что если ты не особо богата, то не сможешь мне ничего подарить. Твой рисунок — самый лучший вариант для этого. Ты могла бы стать хорошим художником, Олеся. Ты вовсе не бесполезная и никчёмная, ты нормальная.

— Нормальная? — я от такого слова даже вскинула голову и посмотрела на Ратхора.

— Нормальная — это значит не плохая и не хорошая. У каждого человека есть свои недостатки и достоинства. У каждого есть то, в чём он удивительно хорош. Некоторые говорят, что я умею вести бизнес. За четыре года из почти обанкротившегося предприятия сделал процветающую компанию. Ты умеешь рисовать, несмотря на то, что нигде не училась этому как профессионал. В то же время и у тебя, и у меня есть свои недостатки, это здорово. Человек должен быть многогранным, тогда он интересен.

От этих слов на душе потеплело. Я удивлялась, как мастер может подобрать нужные слова, чтобы наступило облегчение, чтобы на сердце стало спокойнее и мир раскрасился ещё одним из цветов. До этого я жила в беспросветном сером мире словно в тумане, а сейчас всё медленно менялось.

— Если ты в порядке, поможешь мне приготовить обед?

— Конечно. Я с удовольствием помогу. Вы только говорите, что нужно сделать. Оставлю папку и карандаш в своей комнате и приду на кухню.

Ратхор встал и пошёл на выход, я последовала за ним. Так даже лучше, если я буду помогать мастеру, зато не стану чувствовать себя бесполезной.

Глава 33

Мне казалось, что я ещё никогда в своей жизни не была так спокойна. Даже после употребления нужных препаратов голоса не всегда исчезали, некоторые таблетки вызывали жуткие побочки, их отменил врач, остальное я сама перестала принимать. Зачем тратиться на то, что практически не даёт эффекта?

Я несколько лет жила в собственном аду, плохо спала, питалась кое-как, через силу ходила на работу. Сегодня всё было по-другому, казалось, что жить стало чуточку легче.

Мы вместе с Ратхором готовили обед, я помогала чистить картошку, нарезала овощи. Мастер сделал для салата нереально вкусный соус, при этом он улыбался и шутил.

Я удивлялась, что этот с виду властный человек может быть беспечным и весёлым. В то же время Ратхор проявлял заботу: стёр пальцами муку с моей щеки, когда мы вместе лепили роти. Бережно обработал и перевязал палец, когда я нечаянно уронила чашку и порезалась.

— Не переживай, это просто досадная случайность, которая может быть с каждым, — сказал Ратхор, едва я принялась извиняться. — Ты знаешь, сколько я в детстве посуды перебил? Мама называла меня маленьким неуклюжим слонёнком. Папа ворчал, что на одних кружках для чая разориться можно. Я до сих пор иногда что-то роняю, а Дивье приходится за мной убирать.

Такие слова добавили тепла и света на сердце. Я поняла, что не одна я могу быть неуклюжей, а даже такой человек, как Ратхор.

Потом мы сидели на улице, и мастер учил меня играть в нарды. Первые несколько партий я проиграла, но потом у меня получилось победить, и это было здорово.

После ужина Ратхор открыл ещё один секрет. Оказалось, у него в подвале есть собственный кинотеатр.

Я увидела стены, задрапированные плотной тканью, был натянут экран, на который с цифрового проектора транслировалось кино. Под ногами — толстый ковёр с мягким длинным ворсом. В комнате было не сыро, ещё и пол с подогревом. Валялись специальные подушки, можно было полежать или посидеть, прислонившись к стене.

— Что хочешь посмотреть? — спросил Ратхор.

— Я в последнее время сериалы смотрю.

— Сериал смотреть долго, но у меня есть парочка комедий в этом жанре. Я сам хотел посмотреть, но не было времени. Садись куда хочешь, можешь прилечь.

Я расположилась поудобнее, прислонившись спиной к подушке. На потолке была прикреплена светодиодная лента, но так, чтобы она светила вверх, таким образом, в комнате создавался полумрак. Ратхор включил фильм, а потом сел на ковёр на расстоянии вытянутой руки от меня.

Я уставилась в экран, стараясь не смотреть на мастера, но временами не выдерживала и украдкой подглядывала за ним. Ратхор смеялся искренне и так задорно, что невозможно было не подхватить этот смех. Я веселилась вместе с ним, иногда мне хотелось дотянуться до мастера и взять его руку в свою.

***

Когда я засыпала, думала об очередном дне, который провела в доме Ратхора. Раньше голоса в голове заставляло замолчать рисование, теперь не только оно. И всё же скоро придётся уехать отсюда и снова окунуться в одиночество своей квартиры. Да, есть Вася, которого сейчас подкармливает Юра, но всё же это не тепло человеческого общения.

Ночью мне приснился сон: я снова лежу в объятиях мужчины, но на этот раз образ чёткий, надо мной склонился Ратхор, а потом стал целовать. Я застонала ему в губы, но когда рука мастера коснулась моего тела, начала кричать: «Я не такая! Это неправильно! Это грязно!»

Я тяжело дышала и отбивалась во сне от Ратхора, потом вскрикнула и проснулась в холодном поту.

Неожиданно дверь распахнулась, и в спальню влетел Ратхор. Комната немного освещалась от уличного фонаря, и я смогла сразу понять, что это именно он. Хотя кто ещё, ведь мы в доме одни.

— Что случилось? Ты так громко кричала.

Мастер подошёл к кровати, и я выпучила глаза, разглядывая его и краснея до кончиков ушей.

— Вы голый, — шёпотом сказала я, прикрываясь одеялом до самого подбородка.

— Тебя это смущает? Прости, привык так спать. Услышал твои крики и не подумал одеться, — Ратхор сел на край кровати и прикрыл себя одеялом.

— Простите, я вас разбудила. Иногда кричу во сне, мне это ещё в детдоме говорили.

— Ничего страшного, если я рядом, то готов прийти на помощь в считаные секунды. Ты покраснела. Это так мило.

Ратхор протянул руку и погладил меня по щеке, потом взъерошил волосы. Я почувствовала приятные мурашки, которые пробежали по всему телу, и снова начала проклинать себя за то, что мне это нравится.

— Ты можешь рассказать мне, что тебе снилось, но это не обязательно, только если ты сама хочешь.

— Если у меня есть право выбора, то я не буду говорить, — насупилась я.

— Олеся, запомни раз и навсегда. Рядом со мной у тебя всегда есть право выбора. То, что я играю тут в крутого доминанта, вовсе не означает, что ты обязана выполнять все мои прихоти. В рамках сессии у тебя есть стоп-слово. А в обычной жизни ты имеешь возможность всегда сказать мне «нет», если тебе что-то не нравится. Отношения двоих строятся на доверии и взаимном понимании. Поэтому ты всегда можешь прийти ко мне со своими проблемами, рассказать, что тебя тревожит.

— Отношения? — я выпучила глаза от шока. — Какие у нас отношения, кроме мастер и его подопечная?

— А ты бы хотела, что бы было что-то большее?

— Зачем вы это спрашиваете?

— Позволь, я тоже воспользуюсь правом не отвечать на вопрос. Засыпай, — Ратхор улыбнулся и хотел встать, но я, сама не осознавая, что творю, схватила его за руку и остановила.

— Посидите со мной ещё немного, пожалуйста. Это прозвучит странно, но голоса в моей голове исчезают, когда вы рядом.

— Хорошо, я буду рядом.

Наши пальцы переплелись в замок, я поняла, что на душе становится чуточку спокойнее. Я прикрыла глаза и почувствовала, как под закрытыми веками скапливается влага. «А ты бы хотела, что бы было что-то большее?» — прозвучало в голове. Я знала, что запуталась. Мне начал нравиться этот человек, и в то же время мы из разных миров? Хочу ли я большего? Что в понимании Ратхора это большее? Последний вопрос хотелось задать вслух, но я не решилась.

— Всё хорошо, не надо плакать, — Ратхор нежно стёр слезинки с моих щёк. — Всем иногда снятся кошмары или такие сны, которые ими не являются, но мы так думаем. Все иногда сомневаются и не знают, что делать.

Я замерла: то, что сейчас делал Ратхор, не было похоже на обычное утешение. В пальцах мастера было столько нежности и теплоты, что не оставалось сомнения, тут что-то не так.

— Хочешь, я спою тебе колыбельную? Мне её мама в детстве пела.

— Хочу, — смущённо сказала я, не открывая глаз.

Ратхор начал петь, у него был чудесный бархатный тембр. Я почувствовала, как расслабляюсь, мама раньше тоже пела колыбельную на ломаном языке, здесь звучала индийская речь, и это странным образом приносило облегчение.

«Для меня поёт мужчина, это так странно, но в то же время…» — я не успела додумать, проваливаясь в глубокий сон.

Глава 34

среду я смогла вернуться домой. Васька бросился встречать, тёрся о ноги. Любимец соскучился по мне, было видно сразу.

Когда я зашла на кухню, из питьевого фонтанчика текла вода, а в миске лежали остатки сухого корма. У Юры были ключи от квартиры на всякий случай, и он, как преданный друг, заходил накормить Васю.

«Привет. Я дома. Спасибо, что присмотрел за Василием», — написала я в мессенджере.

«Сейчас приду», — ответил Юра.

Через пару минут друг уже примчался. Юре ещё год учиться в институте, но летом он подрабатывал курьером в доставке продуктов, ездил на своём велосипеде. Сегодня взял выходной.

Мы поздоровались, я позвала пить чай с индийскими конфетами, которые Ратхор получил посылкой от друга.

— Как провела время? — спросил Юра, когда мы расположились за столом.

Мастер разрешил рассказать о том, что не касалось сессии и личного, адрес тоже запретил называть. Я улыбнулась, отпила чаю из любимой кружки с изображением зайчика и только потом ответила.

— Ратхор живёт один в большом особняке. Вернее, не один, а со слугами, но они в гостевом домике. Это тоже индийцы, супружеская пара. Везде смешение нашего и индийского стилей, это так круто смотрится. У меня была комната с видом на бассейн.

— Хорошо, что он разрешил тебе остаться. Тут было столпотворение. Бочки с водой подъезжали, но её быстро разбирали. Люди ведь не только еду варили, нужно ещё умываться, в туалете смывать. Вика к родителям на время уехала, а мне никак вместе с ней, я своего кота оставить не мог, ещё и твоего кормил.