Ломая тишину

Сегодня задание не брать с собой обед, а сходить с коллегами в кафе. Я дрожащим голосом объявила начальнику, что хочу с ним.

— Отлично, сядем тогда за один столик. Завтра Виктор из отпуска выходит. Ты помнишь, что твой начинается в понедельник. Кстати, сегодня начальникам написали по корпоративному мессенджеру, что с первого числа всем сотрудникам оклад повышают. Вот, доношу до тебя радостную весть, — улыбнулся Данилов.

— Это действительно круто. Сколько мы будем получать?

— Там у всех одинаково по пять тысяч добавят. Что-то из этого съест налог, разумеется.

Я улыбнулась, смогу накопить на хорошую одежду к зиме, потом начну собирать на телевизор, телефон у меня теперь есть.

В кафе было шумно. Там работали по принципу раздачи, люди встали в очередь, чтобы получить свою порцию бизнес-ланча, кто-то брал себе блюда, не входящие в это. Я стояла рядом с начальником и ёжилась от страха. Не уйти в панику было трудно. Народ обсуждал повышение оклада, все радовались.

Данилов расплатился за свою еду и пошёл с подносом за столик. Я поспешила за ним, едва приложив карту к кассовому аппарату. Повезло, был свободный стол в дальнем углу зала, и начальник додумался занять именно его.

— Спасибо, что сели тут, — искренне поблагодарила я.

— Ты молодец, что решила выбраться сюда. Нужно постепенно приучать себя к нахождению в обществе. Я понимаю, это тяжело, но со временем станет легче. Олеся, ты уже сделала большой шаг, посетив кафе. Не сдавайся, всё будет хорошо, — подбодрил начальник. — Смотри, Ратхор сегодня здесь. Он никогда не обедал в кафе.

Я посмотрела в ту сторону, куда кивнул Данилов. Хозяин фирмы действительно кушал за одним из столиков, а рядом с ним его водитель. Ратхор глянул в нашу сторону, и я быстро отвела глаза. Мне стало понятно, почему на этот раз не потребовалось фотографий: мастер сам пришёл проверить, как я выполняю задание.

Я стала кушать, стараясь не думать о Ратхоре, но не выходило, ведь завтра у нас вторая игра. Интересно, какая она будет?

***

Я снова приехала в особняк мастера. Он, как и в прошлый раз, встретил на крыльце. Слуги сидели в своём домике или вообще уехали. Мне хотелось спросить об этом, но я постеснялась, поздоровалась с мастером и пошла в дом.

— Сначала мыть руки и лицо, потом иди в зал, переодевайся и вставай в позу подчинения, я приду через несколько минут, — скомандовал Ратхор.

Я поспешила всё выполнить и вскоре стояла посреди комнаты, глядя себе под ноги. Ратхор зашёл очень тихо, так как ходил по дому босиком, потом он обошёл меня по кругу.

— Поза неидеальная, ты горбишься. Спину выпрями, плечи шире.

Я попыталась исправиться, но получилось плохо, потому что мужчина дотронулся до меня, стал сам поправлять. Я отшатнулась. Да, мы обнимались в прошлый раз, но это было в тот момент, когда я остро нуждалась в утешении. Теперь всё по-другому, привычный страх снова поднял голову, меня затрясло.

— Ты провалила контрольную точку, — сказал Ратхор без эмоций. — Мои правила дают тебе стабильность, а ты позволила тревоге взять верх. Значит, правил недостаточно. Нужен следующий уровень.

— Какой? — едва слышно спросила я.

— Уровень, где твоё тело учится слушаться так же, как твой ум. Где физическое подчинение гасит ментальный хаос. Это решит твою проблему с паникой. Я буду прикасаться к тебе через одежду, а потом и без неё. Ты учишься не вздрагивать при каждом моём касании.

Я замерла от неожиданности, никак не ожидала такого поворота событий. В голове сразу начали роиться мысли: от «уйти и больше не возвращаться сюда никогда» до «полностью подчиниться».

— Если ты хочешь остаться в прежнем хаосе, можешь уйти. Дверь открыта, я тебя не держу, но тогда мы возвращаемся к сухим рабочим отношениям. Ты будешь справляться со своим адом сама. Если ты доверяешь моему руководству и хочешь идти дальше со мной, встань на колени.

Мысли метались в моей голове сильнее. Мне было страшно подчиниться и позволить, чтобы кто-то посторонний трогал моё тело, особенно голое, но если подумать над ситуацией, то жутко было остаться одной. Я поняла, что с контролем и приказами Ратхора легче жить. Не приходится долго думать над ситуацией, решаться сделать что-то: мастер отдаёт распоряжение, я выполняю его, скидывая с себя груз ответственности за принятие решения. Несколько раз я спрашивала совета, и мне подсказывали, как поступить. Ратхор всегда говорил, что в любой ситуации можно обратиться за помощью, и сейчас потерять эту помощь было страшнее всего.

— Ты можешь уйти, Олеся, это твоё право. Запомни, я никогда никого не держу рядом с собой насильно. Иди, двери открыты, — голос Ратхора снова был спокойным, без каких-либо ноток злости или раздражения.

Слова резали не хуже ножа по телу. Неужели мастер откажется от меня? Как же так, я не смогу жить без него, только не теперь, когда почувствовала облегчение.

Я медленно опустилась на колени, принимая свою дальнейшую судьбу.

Вирадж взял атласную красную ленту и подошёл ко мне.

— Когда у человека завязаны глаза, обостряются другие органы чувств. Я хочу, чтобы ты сосредоточилась только на моих прикосновениях и командах.

— Не надо, господин Ратхор, — снова запаниковала я.

— Если страшно, скажи стоп-слово, — Вирадж наклонился и прошептал это над моим ухом.

Я промолчала. Вирадж завязал мне глаза, потом встал сзади меня на колени. Я почувствовала, как руки Ратхора легли на мои предплечья и застыли. Мне хотелось отстраниться, но я лишь слабо дёрнулась.

— Тихо, не паникуй. Ничего плохого не происходит. Дыши ровно, медленно. Давай я буду дышать шумно, а ты повторяй за мной. Сосредоточься на дыхании, как будто это самое важное, — слова прозвучали очень близко.

Я поняла, Ратхор прямо за моей спиной, похоже, он тоже встал на колени. Волосы на макушке шевелило его дыхание. Пришлось с трудом успокаиваться, выравнивать дыхание, ориентируясь на мастера. Только когда я пришла в относительную норму, руки Ратхора поехали вниз, медленно, но верно приближаясь к ладоням.

— Давай соединим ладони в замок и посидим так немного. Почувствуй мою поддержку и тепло, Олеся. Со мной ты в безопасности, я тебе обещаю, — теперь голос был ласковый, манящий, заставляющий подчиниться на каком-то другом уровне.

Это был не приказ, а просьба, соединённая чем-то непонятным для меня. Я подчинилась, но для того чтобы осуществить задуманное, Ратхору пришлось встать вплотную ко мне. Ладони соединились, а потом мастер поднял наши руки и скрестил на груди. Получалось, он прижимает меня к себе и обнимает. Я почувствовала спиной чужое тело и начала вырываться.

— Тихо, успокойся, я не буду тебя сегодня раздевать, мы просто посидим так. Всё хорошо, дыши ровно, помни, что я не хочу тебе навредить. Дыши вместе со мной. Ты лучшая, Олеся, ты мне нужна.

Снова этот ласковый манящий голос, он словно вводил в транс. Мастер продолжал что-то говорить, а я и сама не заметила, как постепенно расслабилась. Пришло понимание, что это вовсе не страшно, наоборот, приносит некую негу. Я впервые ощутила, что кто-то хочет меня обнять, а не оттолкнуть. Я кому-то нужна, а не только самой себе. Решила плыть по течению своей судьбы, ведь будет гораздо хуже, если лишиться поддержки Ратхора. Я больше не хотела в мир хаоса и боли, жаждала тепла рук и понимания. Сама не поняла, сколько мы так просидели, прежде чем мастер произнёс:

— Ты справилась, молодец. Дальше будет легче. Идём пить чай с булочками. Я сегодня попросил Дивью испечь их для нас, — мастер отстранился.

— Спасибо, мне стало легче, — ответила я, когда мне развязали глаза.

— Со мной просто не будет. Каждое задание становится труднее. Мы попьём чай, а потом сядем и обговорим сегодняшнюю ситуацию, это очень важно.

Я кивнула и встала. Не готова рассказывать о пережитом опыте, но знала, что отказаться не могу, как не могу потерять этого прекрасного человека.

Глава 29

Вирадж

Я поинтересовался в отделе кадров, когда Олеся уходит в отпуск, посмотрел свои дела, оказалось, что у меня ничего важного не намечается, с остальным мог справиться заместитель. С тех пор как я приехал в Россию, я ни разу нормально не отдыхал. Только в майские и новогодние праздники удавалось расслабиться. Отпуск я не мог себе позволить, потому что нужно было удостовериться, что компания прочно стоит на ногах.

Теперь можно планировать отдых, я обязательно куда-нибудь уеду на пару дней или на неделю, но при этом захвачу с собой Олесю. Пока стоило подготовить её к этому, чтобы всё было хорошо.

Девушка приехала на очередную сессию в субботу. Мялась в прихожей, нервничала.

— Что-то случилось? — спросил я.

— Я просто не привела себя в порядок. Так стыдно, — Олеся потупила взор.

— Давай поговорим об этом. Расскажи, что случилось.

Олеся втиснулась в тапочки и ответила с грустью:

— Ночью крупная авария произошла возле наших новостроек. Дома остались без горячей и холодной воды. Сейчас раскопали там, где трубы прорвало, говорят, что ещё и не в одном месте утечка, поэтому чинить будут минимум два дня, если не три. У меня в чайнике было немного воды, кофе выпила с бутербродами. На обратном пути от вас куплю питьевой воды, хотя обещали подвоз на машинах.

Я обрадовался такому стечению обстоятельств, но на лице даже тени улыбки не появилось. Посмотрел на Олесю со всей серьёзностью и сказал:

— Я сейчас дам тебе полотенце, ты сходишь в душ.

— Неудобно, — Олеся округлила глаза.

— Ты помнишь, о чём мы с тобой говорили раньше? Ты рассказываешь мне о своих проблемах, я пробую их решить. Идём в ванную.

Я пошёл вперёд, Олеся потопала за мной. На полочке в душевой кабине было всё, что ей понадобится.

— Давай превратим это в маленькую сессию. Я мог бы дать тебе чистую губку для посуды, она подошла бы в качестве временной мочалки, но ты будешь мыться без неё. Твоя задача — медленно проводить мыльными руками по телу. Вот синее полотенце, оно всегда теперь будет твоим. Я сейчас принесу сюда одежду для сессии.

Я достал из шкафчика в углу чистое банное полотенце, потом повесил на свободный крючок на стене. Объяснив, как пользоваться навороченной душевой кабиной, ушёл.

Вскоре вернулся, принёс одежду для Олеси и не спешил уходить. Девушка стояла в кабинке спиной ко мне, не слышала ничего из-за журчания воды. Когда она выключила воду, то не обернулась, стала намыливать себя. Я сжал ладони в кулаки, чтобы не ринуться сейчас к ней. Мне захотелось зайти в кабинку и начать её мыть, перекатывать соски между скользкими от геля пальцами.

С тех пор как я решил забрать Олесю себе, у меня не было ни с кем секса. Ожидание близости было манящим, сладким и невыносимым одновременно.

«Успокойся, она будет твоей, осталось потерпеть немного», — приказал я себе.

Снова полилась вода, девушка стала смывать гель. Я развернулся и вышел, не хотелось, чтобы меня застали за подглядыванием. Пришлось сесть на диван в гостиной, прикрыть глаза и привести дыхание в норму, прогоняя рвущееся наружу возбуждение.

Вскоре Олеся появилась в комнате, её волосы были мокрыми и взъерошенными. Она положила телефон на стол, потом на край дивана свою одежду.

— Я не спросила, можно ли пользоваться расчёской. Своей у меня нет с собой, — нервно сказала девушка.

— Я приглажу твои волосы сам.

Подошёл к Олесе, запустил пятерню в её густую, светлую шевелюру и стал так расчёсывать, потом добавил вторую руку. Как же сладко было касаться любимого человека хотя бы так. Девушка покраснела, но не отстранилась.

— Зачем вы это делаете? — спросила она смущённо.

— Потому что мне это нравится. Позволь позаботиться о тебе, Олеся? Я делаю что-то страшное и неприятное? — спросил я.

— Да, то есть нет. Я запуталась, — промямлила девушка.

Олеся

Я на самом деле запуталась, видела, что мастер иногда смотрит на меня как-то по-особенному, это были мимолётные взгляды, и всё же я не совсем дура, чтобы не понять, что мужчина на постороннюю ему девушку так смотреть не должен. С другой стороны, ко мне не приставали. Все объятия были только в качестве утешения и поддержки.

Сейчас Ратхор касался моих волос, разглаживал их своими пальцами, и я к своему стыду, осознала, что это приятно.

— У тебя мягкие и податливые локоны. Напитавшись водой, они стали чуть темнее, но не утратили своей красоты.

— Это неправда, я не могу никому нравиться. Волосы у меня непослушные, вечно лохматые и… — я недоговорила и опустила голову.

Вирадж ухватил меня за подбородок и поднял голову.

— Ты не права, Олеся. Представь, что в картинной галерее висят красивые пейзажи, написанные маслом. Среди них затесался один жуткий абстракционизм с ломаными и непонятными линиями. Кто-то проходит мимо этой картины и презрительно фыркает, кто-то откровенно говорит, что работа мастера ужасна и вызывает отвращение, но находится человек, которому она нравится, и он её покупает. Посмотри на меня, Олеся, пожалуйста. Ты видишь в моих глазах отвращение к тебе?

Я распахнула веки и встретилась со взглядом Ратхора, в них светилось что-то похожее на обожание.

«Нет, я ошиблась, на меня не могут так смотреть. Не могут», — стало роиться в моей голове.

— Олеся, ты как та картина, которая выбивается из общей концепции выставки, но тебя просто не дорисовали, я сделаю это, обещаю.

— Зачем вы на меня так смотрите, это неправильно, — тихо произнесла я и отвела взгляд.

Сердце колотилось в груди, щёки окрасились румянцем стыда, даже уши горели. Всё же в глубине души было приятно, на меня ни один парень не смотрел так, как Ратхор сейчас.

— Я любуюсь тобой. Мне запрещено? — улыбнулся Ратхор и отстранился.

Я не знала, что ответить на это, почему-то боялась обидеть своего мастера.

— Ты сегодня остаёшься здесь и завтра тоже, это не обсуждается, — неожиданно заявил Ратхор. — Не переживай, у меня несколько гостевых спален, выберешь ту, что понравится.

— Как это остаюсь у вас? — я даже глаза выпучила от шока.

— Пока не починят трубы и не подадут воду в твою квартиру, ты будешь жить тут. Я знаю, что у тебя отпуск, тоже взял две недели выходных. Олеся, я обещал заботиться о тебе, это не моя блажь, всё прописано в контракте. После сессии позвонишь Юре и скажешь, что гостишь у меня. Не хочу, чтобы твой названый брат переживал за тебя и принялся искать. А теперь выключи, пожалуйста, телефон и встань посередине комнаты в позу подчинения, лицом к столику. Тапочки только сними.

Я выполнила приказ, постаралась взять себя в руки и не горбиться.

— Сегодня лучше, ты молодец, — Ратхор обошёл меня по кругу. — Я заметил, что ты привыкла горбиться немного. Будем потихоньку это исправлять. Твоя задача — стоять ровно и не шевелиться.

На этот раз мужчина снова поправил моё тело руками, я не дёрнулась, и сама себе удивилась.

— У меня есть книга, она не тяжёлая, но и не лёгкая. Положу тебе на голову, твоя задача — стоять так пять минут и не уронить.

— А что будет, если уроню? — спросила я нервно.

— Ничего не будет. Не получится сегодня, в следующий раз обязательно всё сделаешь.

Ратхор взял со столика книгу, положил мне на макушку, потом он достал из кармана брюк песочные часы и поставил на столик. Я смотрела на них, казалось, что песчинки сыплются очень медленно, но я старалась не шевелиться. Одновременно с этим на душе присутствовала некоторая решимость и желание угодить мастеру. Удивительно, но мне самой нравилось вот так подчиняться, слушать красивый голос мастера и выполнять всё, что он говорит.

Вирадж

Я смотрел на девушку и впервые видел живой взгляд, а не маску обученного до идеала саба. Олеся была уникальна тем, что не могла скрывать своих эмоций. Глаза лучились желанием подчиниться, было видно, что ей тоже нравится, когда отдают приказы, а она их может только исполнять, чтобы не ошибиться и угодить.

Последняя песчинка упала. Я снял книгу с головы девушки.

— Расслабься, ты сделала всё правильно. Я горжусь тобой, Олеся.

Глаза девушки вспыхнули радостью и тут же померкли. Мне стало понятно, что она сразу после радости погрузилась в самобичевание, будто её обманули и такого не может быть. Я много читал о людях с тревожным расстройством, чтобы понимать это.

— Ты действительно молодец, Олеся. Запомни одно и никогда не забывай. Что бы ни случилось, я никогда не буду тебе врать. От тебя требуется то же самое. Если тебе что-то не нравится, ты говоришь, не стоит ломать себя, угождая мне, это будет неправильно. Согласна со мной?

— Да, — Олеся улыбнулась кончиками губ.

— Отлично, тогда я сяду на диван и буду говорить тебе, в какую позу встать. Ты должна продержаться в ней пять минут, потом мы сменим положение тела. Поиграем в скульптуру, милая?

— Хорошо, — Олеся сразу согласилась, в этом не было ничего страшного.

— Сосредоточься на своём дыхании, постарайся выбросить ненужные мысли из головы. Ты моя идеальная скульптура.

Олеся

Не думать было тяжело, но всё же негативные мысли не посещали. Я выполняла задания, иногда не выдерживала и немного шевелилась, но мастер не кричал, не обзывал никчёмной. Я считала, сколько раз перевернулись песочные часы, вышло ровно десять раз. За это время я устала, но одновременно испытала некую негу.

— Иди сюда, моя хорошая, сядь рядом, откинься на спинку дивана. Расслабься. Расскажи мне, какая поза была самой сложной и почему. Не нужно оценивать себя с позиции, получилось или нет, только свои ощущения. Это твои первые шаги в моём мире, и пока всё великолепно.

«Моя хорошая», — сказал Ратхор, и это неожиданно согрело сердце, в ту же секунду паника подняла голову: я не должна радоваться таким словам от этого мужчины, это неправильно, между нами огромная социальная разница. Одновременно с этим поднялась волна протеста собственным мыслям: наконец, мне кто-то сказал приятное, я не косорукая и паршивая, как обзывала приёмная семья, я тоже имею право быть для кого-то хорошей.

— Олеся, успокойся, всё хорошо. Ты начинаешь нервничать. В моих словах нет какого-то подтекста, я просто хочу знать, что для тебя тяжелее всего и почему. Мне нужно скорректировать наши следующие шаги.

Я вздохнула и стала рассказывать. И вправду чего я так завелась? Ратхор назвал меня «моя хорошая» просто для того, чтобы приободрить. Не стоит придавать этим словам большого значения.

Глава 30

Я хотела переодеться в свою одежду, но Ратхор не разрешил.

— Вы же сами сказали, что этот костюм только для сессии? — удивилась я.

— А твои вещи уличные. В этом можно гулять и на работу. Я хотел отдать тебе позже, но раз такое дело, подарю сейчас. Заказал у друга одежду для тебя, вчера получил посылку, Дивья всё постирала. Пойдём для начала выберем спальню.

Я улыбнулась, мне очень хотелось посмотреть на другие комнаты. Ратхор провёл меня по всему дому, не показал только комнату для молитвы и библиотеку.

Я выбрала спальню, окна которой выходили на задний двор. Там была кровать, одна тумбочка и комод. Вместо платяного шкафа — стойка с вешалками. Журнальный столик и кресло у панорамного окна, одна створка которого отъезжала в сторону, можно было выйти на балкон. Ратхор спал в соседней комнате.

Пока хозяин дома отсутствовал, я повесила на плечики свою одежду и подошла к окну. Вид открывался великолепный. Оказалось, у Ратхора имеется бассейн и зона барбекю. По забору было несколько кустов с ягодами, даже яблоня. В глубине, у дальнего забора, стоял маленький гостевой домик.

Всё было таким ухоженным, красивым. Идеально подстриженный газон, чистейшая вода в бассейне, даже дорожка, выложенная тротуарным камнем. Я невольно подумала, что попала в сказку. А как иначе, ведь таких нищих, как я, могут пустить в этот дом только в качестве прислуги.

В комнату зашёл Ратхор, предварительно постучав.

— Вот твоя одежда для дома. Эти два комплекта из настоящего индийского хлопка, а пижама из кашемира.

— Спасибо. Это чудесный подарок, — я смутилась. — Костюмы как у вас, только другого цвета. Рубашка длинная, как туника.

— Всё как и положено. Это называется курта-пайджама. Её в Индии почти все носят. Дома предпочитаю ходить в этом, привычно и удобно. Переодевайся, потом приходи на кухню. Время обедать.

Ратхор ушёл, я быстро переоделась. Было непривычно: рубашка для сессии была намного короче, здесь туника доходила до колена с двумя разрезами по бокам до середины бедра. Брюки на завязках, никакой молнии и пуговиц.

Я посмотрела на себя в зеркало, висевшее на стене, подумала, что выгляжу в этом нелепо, но когда я зашла на кухню, сразу услышала:

— Ты прекрасна. Возможно, ты не понимаешь этого, но тебе очень идёт наш национальный костюм.

— Вы в нём выглядите как-то по-особенному, а я нелепо, — вздохнула я.

— Не преувеличивай, ты прекрасна. Ты же понимаешь, что гораздо чаще драматизируешь события, чем наоборот. Если хочешь, я куплю тебе чисто европейскую одежду для моего дома.

— Не надо, это подходит. Ткань очень приятная. Мне не всегда удаётся покупать такое качество. Вы опять потратились на меня.

— Я бы ещё понял, если бы ты так Юре сказала. Он не особо богат, тратиться на тебя ему было бы трудно. Воспринимай всё, что я делаю для тебя, как необходимую заботу. Поверь, Олеся, мне вовсе не трудно.

— И всё же не стоит злоупотреблять такой заботой, я уже начинаю чувствовать себя приживалкой, будто присосалась к богатенькому и выпрашиваю подарочки, — я стояла у двери и наблюдала, что делает мастер.

Удивительно, но он сам жарил лепёшки. Видеть Ратхора таким домашним было непривычно.

— Тебе неловко, я понимаю, но позволь мне немного побаловать тебя, совсем капельку, — улыбнулся Ратхор.

В моей голове неожиданно мелькнула мысль, что за мной ухаживают как своей за девушкой, но я отмела это. Такого просто не может быть, Ратхор — богатый мужчина, он не станет рассматривать простолюдинку как свою пару, такое лишь в романах бывает.

Лепёшки легли на круглые подносы с бортиками. Потом Ратхор положил что-то в маленькие чашечки.

— Бери свой тхали и пошли в зону столовой, — скомандовал мужчина.

— Тхали — это поднос?

— Да. Чашечки называются катори. Я не стану тебя мучить, поэтому положил ложку. Я дома всегда ем руками, так привычнее. В Раджастхане любят очень острую еду, но я попросил Дивью приготовить так, чтобы ты могла есть. Планировал пригласить тебя на обед.

Я кушала овощи с мясом и не могла понять, что это.

— На говядину не похоже, но очень вкусно, — сказала я задумчиво.

— Это баранина. В Индии корова считается священным животным. Молоко и молочные продукты можно, а мясо не едят, — ответил Ратхор.

— Никогда не ела баранину, — призналась я.

После обеда Ратхор предложил прогуляться. Мы бродили по двору, разговаривали, сидели в беседке. Я решила больше проникнуться миром Индии, задавала вопросы.

Мне казалось, что я начинаю лучше узнавать своего мастера, потому что он вплетал в рассказ, как жили в его семье. На миг показалось, что на душе Ратхора некая пустота из-за того, что семья далеко, но вот он снова улыбнулся, и это впечатление развеялось как дым.

Я стала замечать, что невольно любуюсь этим человеком, его манерой говорить, жестами. Заталкивала эмоции поглубже в себя, но ничего не выходило, накатывала слабая волна паники, что мне вообще не должен нравиться мужчина, который не примет меня как ровню себе.

— Я могу немного посидеть тут одна? — неожиданно спросила я.

— Разумеется. Пойду поплаваю. Ты тоже можешь.

— Я не умею, — насупилась я.

Ратхор никак это не прокомментировал и ушёл. Вернулся он в халате, встал у бассейна, скинул одежду на шезлонг и зашёл в воду, но не сразу, сначала потянулся. Я смотрела на его красивую спину с рельефами мышц и невольно сглотнула. Мастер совершенно не стеснялся появиться передо мной в одних плавках.

«Конечно, чего тут стесняться, у него такое красивое тело. Сразу видно, занимается спортом, не запускает себя. А я… Не толстею и то хорошо», — подумала я.

После мы разошлись по разным комнатам. Ратхор сказал, что будет работать в библиотеке. Я легла на кровать, стала играть на телефоне от нечего делать. Встретились только за ужином, который был почему-то в восемь часов. Потом была беседа, сидели в гостиной, и уже Ратхор задавал вопросы.

В десять часов прозвучал приказ идти спать. Я подчинилась, переоделась в пижаму и легла. Это была не моя старенькая и затёртая вещь, но я неожиданно почувствовала себя уютно. Кашемир был тонкий и, похоже, натуральный. Сравнивать было не с чем, но я не сомневалась, что мастер не купил бы ширпотреб на маркетплейсе.