Так покайся же, Анфиса!

Марк вдруг поцеловал её в веко, обнимая крепче, сковывая девушку, будто в тисках:

— Теперь ты не сможешь сбежать, — шептал он, уткнувшись носом в её волосы.

— Куда я теперь убегу, блять.

Из горла Марка вырвался хриплый смех. Он тихо сказал:

— Если бы не место, то я бы точно продолжил, — чуть отстранившись, напоследок поцеловав девушку в подбородок, Рагушев властно заявил. — Теперь ты обязана взять на себя ответственность за мою опороченную честь.

Не дав Анфисе возмутиться, Марк тут же с улыбкой добавил:

— Я в любом случае возьму ответственность, поэтому… ты теперь моя, Фиса.

— Ну что так сразу? Я тоже так заявить могу, — улыбаясь ему в ответ, Анфиса обняла Марка за талию и хлопнула по заднице.

— Хе-хе, — довольно присвистнул он. — Заявляй. Я только за.

— Вечером поговорим. Можешь задержаться?

— Могу, но что мне за это будет? — улыбаясь, сказал Рагушев, снова ловя её руки в свои и опять переплетая их пальцы вместе.

— А если подумать?

— У меня сейчас кровь отлила от мозгов, если ты успела заметить, — игриво проурчал он.

— Вообще, да. У меня тоже, — Анфиса тут же рассмеялась так, что из глаз искры посыпались. — Просто подожди меня. Я же правильно поняла, что мы теперь встречаемся?

— Правильно, — нежно ответил Марк. — Правильнее некуда.

※※※

В рабочем чате пришла общая рассылка с просьбой выполнять единые требования в отчётах и так далее, и так далее… А если кому-то трудно, то милости просим «обсудить другие способы взаимодействия с Университетом».

— О, твой отчёт привели в пример, Фис. — улыбаясь, воскликнул Марк.

— М-м-м. Значит, можно не читать, — Анфиса убрала только что разблокированный телефон обратно в карман джинсов. И, повернувшись к мужчине, быстро чмокнула его в щёку. — Пойдём на свидание.

— Как насчёт концерта при свечах? Я видел один интересный анонс…

Глава 9. Смех и грех

Шлёпая подошвами по тротуару, Марк с Анфисой брели по снежной улице. Они жили не в масляной картине, не на чёрно-белой фотографии, а в реальности, в которой по странному стечению обстоятельств решили разделить один асфальт, одно место назначения и одно светлое чувство.

— Где ты оставил мотоцикл?

— Недалеко отсюда есть парковка. А вот и наш театр, — Рагушев сравнил точку на карте с тем, что видел перед собой. Это было старое здание в серых оттенках, украшенное лепниной.

— Закрыто, — Анфиса подёргала ручку массивной деревянной двери. — Там на другой стороне кофейня, давай зайдём. До начала тридцать минут, вряд ли они будут долго тянуть с открытием.

Перебежав зебру, пара оказалась в кофейне. Внутри пахло апельсинами, сахаром и, конечно, эспрессо макиато. Вероятно, заведение являлось своеобразной «точкой притяжения» молодёжи, потому что народу в очереди стояло много. Марк, во избежание курьёза, отправил Анфису за столик — любоваться цветочками, а не прожигать бариста взглядом за то, что тот не принимает заказ сию секунду.

К тому времени, как сладкая парочка выползла на мороз, двери концертного зала уже открылись.

Внутри здание выглядело как старый антикварный магазин. Камерный зал с зелёными шторами, искусственные свечи, маленькая сцена со скрипкой, контрабасом и пианино — царила эдакая атмосфера вампирского логова. Свитская быстро увлеклась наминанием руки своего новоиспечённого парня и не обращала внимание на прочие недостатки. Она твёрдо для себя решила, ничто не сможет испортить ей настроение.

Концерт начался на пятнадцать минут позже. В основном играли Моцарта, «Времена года» Вивальди, а на бис две композиции Бетховена. Свитская слушала и ей даже нравилось. Но всё же большее удовольствие она получала от того, что рядом сидел Марк и что перед каждой композицией он наклонялся, чтобы представить автора. Тихое дыхание щекотало мочку уха, мужское плечо казалось одновременно чуждым и родным, а его голос — невероятно нежным.

Однако, в очередной раз наклонившись, вместо названия композиции Рагушев прошептал:

— Ты очень приятно пахнешь. Это… сексуально.

Она не знала, что сказать. Её просто прижали к груди. И они молчали до конца, наслаждаясь близостью друг друга.

※※※

Забрав мотоцикл после концерта, парочка направилась в «Сладкий рай». Кондитерская находилась недалеко от Пушкинской на красивом участке улицы. Так что даже у окна сидеть было приятно: есть на что посмотреть, кроме этого бесконечного трафика на дорогах.

— Скажи а-а-а! — Рагушев поднёс ложечку с тортом к губам Анфисы. Та вздрогнула, едва не подавившись собственным куском.

— Не думала, что ты такой слащавый.

— Это оскорблимент? — Марк лишь рассмеялся и вот уже собирался убрать ложку, как его руку схватили и потянули на себя. Угощение оказалось у адресата. Свитская прожевала его с явным удовольствием на лице, после чего злобно зыркнула на Марка, мол «чего пялишься?»

— Что?

— Ни-че-го.

— Мне теперь и смотреть на тебя нельзя? Но я не могу… ты такая милая…

Приступ телячьей нежности прервал громкий кашель, практически отчаянный. Мужчина за соседним столиком вдруг сложился пополам, безрезультатно хватая ртом воздух. Его спутница испуганно заверещала:

— Жень! Жень! Давай я постучу! Ты правда дышать не можешь?

Марк тяжело вздохнул, откладывая прибор в сторону и подошёл к напуганной паре:

— Позвольте помочь, — он обхватил мужчину со спины и надавил кулаками на живот, пока тот не выплюнул кусок пончика.

— Спасибо, спасибо, молодой человек! Вы врач? Как вас зовут? Если вы ещё не оплатили заказ, давайте я заплачу за вас в благодарность, — спасённый повернулся к официантке. — Принесите, принесите мне их счёт! Я заплачу. Спасибо, молодой человек.

Марк вернулся на место и, заметив, что Анфиса уже всё доела и теперь смотрит на него, схватил их куртки и шёпотом сказал:

— Пойдём, ладно?

— Что случилось? Погеройствовал и ушёл.

— Фиса, пожалуйста, — Рагушев выглядел крайне смущённым.

Когда они выходили, в спины ещё доносились слова благодарности. Анфиса заметила, что Рагушев совсем скукожился. Лицо его выглядело так, будто он тухлые яйца учуял.

— Да уж… Не понимаю, откуда такая реакция.

— Когда меня называют врачом, я… в общем, это больная тема. Родители хотели, чтобы я стал хирургом, травматологом, а ещё лучше — земским! Чтобы всё и сразу. А я выбрал менее популярное направление, чтобы заниматься в основном наукой и преподаванием. Они были разочарованы тем, что у них не будет личного врача в старости, хах.

— Понятно.

— Нет, понимаю, звучит как бредовая причина, но ты не представляешь, наско-о-олько они были разочарованы, и по сей день напоминают об этом. Особенно мама. Она говорит что-то, потом через пару минут забывает об этом и разговор начинается по новой… Ладно, не важно, просто стрессанул немного…

— Интересные факты, конечно, сейчас вскрываются.

— Это ещё не все интересные факты обо мне, — он переплёл их пальцы вместе. — Знала, что у меня дома живёт Заечка?

— Кошка?

— Ну почти.

— Котёнок, что ли?

— Нет, паук-птицеед.

— Неожиданно… а где она обычно сидит?

— В основном — в террариуме, но иногда я выпускаю её погулять.

Когда Марк окончательно отпустил ситуацию, спросил с улыбкой:

— Может, прокатимся? Смотри, ты, я, японец и закат. А? Как звучит?

— Японец будет подглядывать, получается.

— На закат мы будем смотреть, так что тут всё честно. Эдакий любовный треугольник.

Они каким-то образом добрались до мотоцикла, каким-то образом сели, а затем поехали по ночным улицам Москвы. Мимо Воробьёвых гор, мимо Цветного бульвара — ветер их лучший попутчик. Ближе к одиннадцати машин почти не осталось, дороги опустели. Марк катился со скоростью черепахи, удирающей от удава, ведь на снегу легко упасть.

— Я покатаю тебя на по-о-олной скорости, когда станет теплее! — крикнул он за спину. — Не уходи, ладно?

— С чего бы мне уходи-и-ить?! — Анфиса прислонилась к его спине, положив ладонь между лопаток мужчины.

— Не знаю. Просто не уходи, ладно?

— Да не уйду я!

Они остановились недалеко от берега Москва-реки. По другую сторону стояли небоскрёбы, и яркие огни с них как брызги краски на холсте рисовали узоры в отражении водной глади.

— Ты очень красивая.

Анфиса взглянула на себя во фронтальную камеру — лохматая, отёкшая, холодная и краснощёкая. Тогда она скептически посмотрела на Марка:

— Каким местом?

— Не знаю. Просто, — он приблизился и заключил её в объятия, утыкаясь носом в волосы девушки. — Ты такая милая, очень хочется тебя обнимать.

— Кха-кха, разд… авишь же! — прохрипела Свитская. Объятия любви оказались настолько сильными, что у неё в буквальном смысле перехватило дыхание.

— Но я так хочу тебя… — он потёрся о неё щекой.

— Прямо здесь, что ли?

— Ох, если бы, но я не могу бросить байк без присмотра на улице, — трагично вздохнул он.

— Ясно, понятно, байк для тебя важнее, чем любимая и сексуальная девушка, — игриво прошептала Анфиса ему в грудь, отталкивая Рагушева назад.

— Можешь оседлать его, а я посмотрю, — рассмеялся Марк, снова притягивая Анфису к себе для поцелуя.

— Свои родовые таланты запихни куда поглубже, я смущаюсь.

— А что я такого сказал? Кажется, это ты думаешь о чём-то испорченном, — пикапер тихо рассмеялся.

— Без комментариев, — серьёзно ответила она, но на щеках всё же расползся румянец. — А хотя, знаешь, я теперь понимаю, почему ты так любишь своего японца.

— Внезапно. Так, и?

— Отличная из него опора под спину.

Марк рассмеялся, а затем они взялись за руки и опять замолчали. Вечер прошёл так, словно таинственная дама в роскошном красном платье, вальсирующая по бальному залу среди прочих гостей в масках, в полночь объявила себя королевой. Он стал их личной мистерией.

※※※

Рагушев пришёл на работу раньше обычного — вчерашний вечер настолько окрылил его дух, что тот воспарил с кровати раньше приличного.

Ища на стеллажах клеточного инкубатора чашку Петри6[6], он случайно пнул ногой что-то под столом. Это оказалась перчатка, связанная во всех позах, явно не долетевшая до мусорки. Уже собираясь выбросить её, Марк почувствовал, что внутри лежит нечто склизкое, по форме напоминающее напальчник.

— Ну ка, ну ка… мне же кажется? — развязав товар, он на секунду застыл, а затем расползся в хитрющей улыбке. — Надо Фисе показать, она оценит.

После обеда Рагушев пришёл в ЛБП с видом вора после удачной вылазки:

— Хотите провести социальный эксперимент?

— Что ты имеешь в виду? — не сводя взгляда от своих колбочек, спросила Анфиса.

— В общем, я нашёл у нас в лабе, в упаковке перчаток презерватив. Не знаю, кто такой умный, но мы с Машей придумали, как его оприходовать.

— Кто «за» скинуть водяную бомбочку с балкона?! — вскинула руку Машенька. — Между прочим, это была моя идея, — та гордо подняла подбородок, будто не детскую шалость взрослым здоровым лбам предложила, а новую область в наукеоткрыла.

— Я за! — отозвался Марк, подняв руку с презервативом высоко над головой.

Анфиса с выражением лица «вокруг меня одни идиоты» тоже подняла руку, а затем, встретившись с насмешливой улыбкой Марка, смущённо отвернулась. — Глаза не болят так таращиться?

— Не-а, — рассмеялся он и придвинулся к Анфисе ближе, пока все обсуждали, какой водой презерватив набивать — холодной или горячей, — и когда мерять: после, когда уже с водой, или «до» тоже.

Смеясь, компашка из пяти человек вышла из лаборатории: Анфиса, Марк, Маша, а также Клара и Егор, присоединившиеся по дороге. В руках у Машеньки был пластиковый непрозрачный пакет. Странно хихикая от нелепости происходящего, они кучкой вышли на балкон и дружно начали высматривать место для чудесного трюка.

— А если на голову кому упадёт? — спросила Клара, что с самого начала лишь аккуратно подсказывала, как правильно развернуть презерватив и не порвать, и сколько воды в него может поместиться.

— Мы сделаем так, чтобы не упало. Смотри, Марк, там крыша вроде есть, — Егор указал вниз на металлический волнистый навес вроде как от аварийного выхода.

— Ничего, что в пяти метрах от этой крыши — курилка? –Анфиса отошла в сторону, усмехаясь. Лицо говорило: «Мне уже этот мир абсолютно понятен». Но Марка снимать она всё равно собиралась. Даже камеру достала. Нет, ну а что? Если уж и лезть в гущу событий, то только чтобы потом вспоминать это на пятничных попойках и ржать с друзьями, как кони с астмой.

— Кто кидать будет?

— Давайте я. Снимет кто-нибудь?

— В боевой готовности.

— Всё для эксперимента, помните.

— Конечно для эксперимента. Мы все тут серьёзные люди.

— Ну что, кидать?

— На счёт три, два, один…

И лёгким мановением руки презерватив с булькающей в нём водичкой по красивой дуге спикировал вниз, на ту самую крышу. Притом при падении раздался такой громкий шлепок, будто кто-то о железо кочергой стукнул. Группа учёных столпилась перед балконом, разрываясь от смеха, когда из курилки выскочил рассеянный инженер.

— Эй! Что это сейчас было?! — но в радиусе десяти метров вокруг никого не оказалось. — Я что, один это слышал?! — покрутив головой по сторонам, инженер чертыхнулся на месте, нервно затушил сигарету об землю и, засунув руки в карманы, по быстренькому свалил обратно в здание.

— Аха-ха-ха! Бо-о-оже!.. Я в последний раз в младшей школе такой ерундой занимался, — рассмеялся коллега Марка.

— Не ты один, — добавили почти синхронно коллеги Анфисы и дружно рассмеялись.

— Валим отсюда, пока никто не заметил подозрительное столпотворение на балконе.

Они разбежались и договорились оставить в тайне эту детскую шалость. Но спустя время инженер написал в общий чат.

Иван Зайцев: [Кажется, у курилки что-то от влаги лопнуло. Никто больше не слышал?]

Ребята повалились на пол от смеха.

※※※

После тяжёлого рабочего дня Клара возвращалась домой уставшей и голодной. Она задержалась у автоматов с едой. В этот момент там стоял инженер, молодой коренастый парень с пышной рыжей гривой. Тот самый несчастный свидетель.

— Здравствуйте.

— Здрасте, — он неловко почесал за ухом. — Уходите?

— Да. А Вы?

— Я пока нет. Надо трубы проверить.

— А что такое?

— Да будто лопнуло что-то. Вот в чате спрашивал, но никто не ответил.

Клара вздрогнула:

— Н-не стоит, я думаю… это прилётное. Птичка там, самолётик, мало ли что? У нас школа через дорогу.

— Вы так думаете или знаете? — схватив шоколадку, выпавшую из автомата, лукаво спросил он и потянулся к кофемашине напротив.

— А вы как думаете? — Миланова отвернулась, скрывая то, как уголки её губ ползут вверх с каждой секундой. Её цветные пряди разбросало по плечам, отчего она выглядела невероятно мягкой, красивой и игривой, как тигрёнок на бархатных подушках, отчего у инженера возникло сильное желание её обнять.

— Вот уже десять тысяч лет Император восседает на своём золотом троне…

— Аха-ха… о чём Вы?

— Да так, навеял Ваш вопрос. Кхм.

— Понятно, аха-ха-ха. Это было очень неожиданно!

— Кхм, не обращайте внимание, кхм-кхм, да, а Вы… — подавшись вперёд, он расплескал кофе, которое держал в руках. Пара капель попала на белые женские сапоги. — Ё-моё, простите-ради-бога, — он сел на корточки, взволнованно доставая салфетку из кармана. Уже поднеся её к сапогам, он замер, нервно поглядывая на девушку. — Ах, простите, от салфетки станет только хуже, да и невежливо как-то… что я вот так.

Он уставился на неё таким жалобным взглядом, что Клару вдруг пробило — её это дико возбуждает. И, сама не понимая, какой там демон в ней проснулся, она властно так ответила:

— Всё в порядке, я не против.

Инженер тяжело сглотнул. Он трепетно поставил её ногу себе на колено и невесомо, почти порхая над белоснежной лодыжкой, промокнул кофейные следы.

Когда он закончил, в воздухе повисла пауза, терпкая и пьянящая, будто красное вино.

— Вы свободны? — смело выпалила Клара.

— Что? Кто? Я?

— Да. Вы. Я Клара, — она протянула ему свой телефон. — Обменяемся контактами?

— Ваня… — дрожащими руками взяв протянутое устройство, инженер нашёл свой айди в мессенджере и нажал «начать диалог».

— Отлично. Сходим на выходных куда-нибудь.

— Д-да…

Под ошарашенный взгляд новоиспечённого друга Клара ушла, гордо задрав подбородок. Нет, она точно не сбегала, пока смелость всё ещё жива. Нет… нет!

Глава 10. Миска лапши, чай и свежие лепёшки

В один из рабочих будней на Анфису свалилось составление заявки для гранта, из-за которого она стала занятой больше, чем обычно. Не зря говорят, что учёные и медики в борьбе с монстром по кличке Личная Жизнь часто проигрывают — они изменяют ей с работой направо и налево, а та в отместку отправляет их в нокаут. Во вторник за это пришлось расплатиться — Свитская забыла про встречу с Марком, поэтому он пришёл к ней в офис сам спустя тридцать минут пустого ожидания. В среду же трудоголичка не успела пообедать, а в четверг — испить водицы из святого кулера. Где-то на фоне всё время болтали коллеги, у них-то там жизнь текла, а аспирантка даже не смотрела в их сторону.

— Мегерочка, ты так много строчишь… Прямо Лев Толстой, — откисал на стуле Егор с чашкой в руках. Под боком у него сидела Машенька, а напротив четыре сотрудницы из другого отдела, одна из которых в клубном платье, с глиттером и на каблуках — именинница, организовавшая этот чайно-т

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.

Примечания

1

CAM-тест (тест на хориоаллантоисной мембране, Chorioallantoic Membrane assay) — это широко используемый метод in vivo (на живом организме), основанный на использовании куриных эмбрионов для изучения биологических процессов, таких как ангиогенез (образование сосудов), рост опухолей, доставка лекарств и проверка токсичности веществ.

2

Ламинар (ламинарный бокс) — лабораторное оборудование для создания стерильной рабочей зоны.

3

Система вирусных векторов — это технология в молекулярной биологии и генной инженерии, где вирусы используют как «челноки» (векторы) для доставки генетического материала в клетки. Вирус лишают патогенности, встраивают в него нужный ген, и он заражает клетку-мишень, передавая этот ген. Применяется в генной терапии (лечение наследственных болезней), создании вакцин, онкологии.

4

Сокращение от «биостатистика»

5

Гемодиализ — процедура очистки крови при отказе почек.

6

Чашка Петри — лабораторная посуда для выращивания бактерий, грибков или клеток.