Так покайся же, Анфиса!

Так покайся же, Анфиса!

Предисловие

Все герои, места и события — выдуманы от начала и до конца. Любые совпадения с реальностью — чистая случайность, и не более того. В книге встречается нецензурная лексика. И этому есть простое объяснение: персонажи живые и разговаривают так, как им свойственно. Автор при этом не поддерживает их мнения и поступки, не оправдывает их, а сохраняет нейтральную и непредвзятую позицию. Кроме того, в тексте есть сцены жестокости и травматизации. Эта книга не ставит своей целью оскорбить чьи-либо чувства или нарушить чьи-либо права.

Глава 1. Японец

— Мерседес, Бэ-эм-вэ, Мерс, ещё Мерс… — Клара Миланова расхаживала по парковке Научно-исследовательского института, рассматривая красивые машины. — Фиса, глянь! Красный спорткар!

Анфиса Свитская — невысокая и худощавая, с копной светлых кудрей, оттеняющих карие глаза за массивной чёрной оправой. На ней висело синее худи: такое большое, что казалось, девушка тонула в нём. Она заинтересованно глянула в ту сторону, куда указала подруга:

— И о чём это говорит?

— Не знаю. Хочу их к себе в гараж.

Клара улыбнулась во все тридцать два зуба, уперев руки в боки перед Свитской. С учётом того, что в свои двадцать три Миланова выглядела как типичная девочка-карлик с радужными волосами, смотрящая ночью сериалы и фанатеющая по корейским мальчикам, рядом с Анфисой, словно сошедшей с чёрно-белых страниц комиксов, она выглядела комично.

— Мы бедные родственники, какой гараж? — резонёрка усмехнулась, похлопывая по свисающей с плеча серой сумке для ноутбука. — Вся моя з/п ушла на этого красавца.

Девушки и правда жили небогато — не то, чтобы бедствовали, даже напротив, но на своё жильё средств не хватало. Так что, когда бывшие одногруппницы столкнулись в коридорах НИИ в первый рабочий день, решили скинуться и снять квартиру поближе к институту. Они понимали, что в ближайшие пару лет не смогут уволиться из-за учёбы в тамошней аспирантуре, а квартира рядышком, несомненно, упростит жизнь. Но в центре цены на съём, как жабы в масле — ухватить хорошую и мясистую ещё умудриться надо. Благо мама Клары подсуетилась и связалась со своей старой учительницей, имеющей жильё в том районе. Сейчас старушка живёт с детьми в Канаде и по старому знакомству уже подписала договор с девушками на выгодных условиях. Обе стороны пожали руки и остались довольны сделкой.

И вроде бы денег должно было остаться много, но Анфиса, как самая обыкновенная жадная, чокнутая трудоголичка, тратила всё на обучающие курсы, повышение квалификации и доставку еды в офис. И на обучение младшей сестры, которая смогла поступить только на платку — не хватило пяти баллов до бюджетного места, её обогнал олимпиадник с 305 баллами по ЕГЭ.

О да, говоря о трудоголизме. По международной классификации МКБ-10 он не проходит, но один добрый одногруппник Анфисы, поступивший в аспирантуру по психиатрии, как-то сказал: «Да ты больная, подруга. Это болезнь. У тебя вообще есть личная жизнь?!» После того разговора не менее добрая Анфиса заблокировала этого «добряка» во всех мессенджерах и отправила жалобу на страницу в соцсетях с пометкой «распространение детской порнографии». Зато одногруппник познал смысл фразы «бить ядовитую змею палкой». Хотя не так уж он и был далёк от правды: Фиса это знала, отчего злилась ещё больше. Её режим дня был довольно скудным — в свободное время аспирантка либо спала, либо училась, лишь изредка выходя на пятничные попойки с парнем-коллегой из той же лаборатории и его девушкой. Парочка жаловалась друг на друга, а потом все втроём повышали градус и болтали несколько часов кряду о жадных капиталистах.

— Фиса? — Миланова обиженно толкнула подругу кулачком по плечу. — Опять улетела в фантазии? Ты вообще слышала, что я сказала?

— Повтори, пожалуйста. Я прослушала, — Анфиса сняла запотевшие очки, энергично протирая стёкла.

— Блин, вечно ты… Ну там вот. Повернись на сорок пять градусов. Справа, справа! Он! Я рассказывала, — Клара ткнула пальцем в чёрное пятно неподалёку, потащив Анфису ближе к неопознанной тёмной массе.

Надев очки, Свитская первым делом увидела железного красавца: плавные, гибкие линии, отливающие серебром, ручки, расходящиеся в стороны, как рога быка на корриде. Рот сработал быстрее, чем мозг:

— Классный байк. Японец?

— Да, — сверху раздался приятный мужской голос. Он не был хриплым или излишне низким, а именно таким, как надо — тёплым и комфортным.

Когда мужчина в мотокостюме снял шлем, Анфиса наконец рассмотрела его — чёрные пушистые волосы, лёгкая щетина на подбородке и ярко-голубые глаза. Ослепительно яркие. «Как у хаски», — пробежала мысль, отчего Свитская улыбнулась. Анфиса догадалась, кто он, лишь взглянув на смущённую улыбку Клары — это был тот самый «сасный» коллега Марк Рагушев. Тот, который ещё добровольно преподавателем стал. На нижних этажах их НИИ располагалась кафедра биотехнологий, где в основном трудились биофизики и стоматологи. Анфиса, как аспирантка, тоже должна была преподавать — правда, в добровольно-принудительном порядке.

— Марк, ты домой? — застенчиво спросила Миланова, заправляя выбившуюся прядь за ухо. — Я сейчас пойду за яйцами, уже завтра можно будет провести CAM-тест1[1]…

— Отлично, — Марк запрыгнул на мотоцикл, широко улыбаясь. — Сколько им? Если будут из холодильника, то не бери. Они уже того.

— Хорошо, — Клара, как цыплёнок, закивала головой.

— Завтра ещё обсудим.

— Конечно!

Пока троица болтала, мимо пробегала парочка мальчишек-студентов. Держа рюкзаки перед собой, они мчались вперёд, будто от этого зависела их жизнь.

— Семь?! — лохматый парень, бежавший во главе косяка, выглядел как воплотившийся из праха голодный призрак. Причина была отнюдь не в громком урчании живота, напоминавшем рёв трактора, а в том, что он выглядел как человек, спасающийся от катастрофы.

— Д-да! Мы… ха… не.. х-х-ха… успеем! Дав… пешком… прост? — прикрикнул его коротконогий товарищ. Судя по сбившемуся дыханию, краснеющему лицу и пару, чуть ли не валившемуся из ушей, этому студентику было не лучше.

— Петрухин скорее кишки выпустит, чем пересдачу зачтёт! — сквозь стиснутые зубы проговорил лохматый. Он нёсся вперёд столь отчаянно, что даже в какой-то момент перестал смотреть на дорогу. Как говорится, вижу цель — не вижу препятствий. — Самокат ищи!

— Да тут… нет… х-ха… ни одного! — воспротивился коротконогий, на ходу проверяя карту в телефоне.

— А-а-а, найди тогда!

Тут судьба разложила карты, предсказывая один из факторов падения. Она выбирала между истёртой, скользкой обувью, высокой скоростью бега, тем, что марафонцы совсем не смотрели на дорогу… или всем вышеперечисленным сразу.

На большой скорости поменять траекторию сложновато, поэтому, когда студенты вплотную приблизились к Анфисе, то по инерции врезались прямо в девушку. Сначала рюкзак одного задел её — Свитская отпрянула. А следом второй, будто метеорит, врезался между ней и другом, сбив с ног и без того растерянную аспирантку.

— И-извините!.. — только и крикнул коротконогий опосля. Но на что Свитской их извинения, когда она изящной кляксой упала на Марка, и они поцеловались лбами. Гонщик не особо-то цеплялся за мотоцикл, равновесие поддерживал одной ногой, а потому, по закону домино, полетел на асфальт. Японец покосился в его сторону, едва ли не придавив Рагушева к земле.

— Марк! — Клара подхватила махину до того, как она успела приземлиться на байкера. Тот успешно откатился в сторону.

— Я в норме, — вытирая кровь с лица, ответил Рагушев. — Головой слегка приложился.

— Ужас какой! — Миланова прикрыла рот ладошкой. — Надо будет у охраны спросить, кто были эти двое, чтобы их наказали! Нет, ну надо же такое… — а потом она наконец-то заметила, что её соседушка валяется неподалёку на холодном бетоне и шипит от боли, не в силах пошевелиться.

— Божечки, Фиса, сломала?! — Клара тут же присела и, обхватив подругу за плечи, помогла подняться. Анфиса не решалась опереться на больную ногу, поэтому милая соседка сейчас служила чем-то вроде костыля.

— Фис, Фиса! Сильно больно? Ты как?! — на грани слёз лепетала Клара. — Вам обоим в больницу надо!

— Пиздец больно, извините за выражение. Сама не видишь, что ли? — Анфиса поджала губы, с отвращением трогая распухшую лодыжку.

Скинув ногу, застрявшую на сиденье байка, Марк, пошатываясь, поднялся и подошёл к парочке, различающейся по настроению, как инь и ян. Анфиса наконец обратила внимание на Рагушева. Она плохо видела лицо мужчины, но красное пятно на загорелом лбу ярко контрастировало с кожей. Интуитивно потянулась к собственному — и правда, под чёлкой обнаружилось нечто влажное и тёплое. Анфиса растёрла кровь между подушечками пальцев и спрятала руку в карман худи, пока никто не видел. Не хватало, чтобы она ещё прикидывалась жертвой маньяка. Марк отлично справлялся с этой ролью и без неё.

— Марк, ты как? Голова кружится?! — заботливо спросила Миланова.

— Забей, — Рагушев отмахнулся от чужих переживаний, как от жужжащей над ухом мухи. — Иди за яйцами, я вызову нам с… — Марк перевёл взгляд на Свитскую.

— Анфиса.

— Нам с Анфисой такси до больницы.

— Но… — сейчас Клара выглядела как побитый щеночек, а это, сами понимаете, не лучший образ, чтобы кого-то в чём-то убеждать. — Давай я хотя бы Фису до машины провожу…

— Ногу повредила? — Марк опустился на колени перед девушкой и, стараясь не касаться травмированной части, осмотрел ушиб.

— Чш-ш-ш-ш, — но даже от такого осторожного прикосновения лицо пострадавшей побелело от боли. Она со всей силы сжала челюсть, чтобы не скукожиться, как старый изюм.

— Держи, — тёплая мужская рука вложила очки ей в ладонь. Анфиса нервно кивнула и, надев их, захотела выругаться. По стёклам растеклась жирная трещина. На первое время она могла купить линзы или ходить, как слепая мышь, что уж. Всё равно дешевле, чем новые. Нынешние очки Фиса купила на вторую зарплату за пятьдесят тысяч — для людей с астигматизмом и дальнозоркостью в придачу это дело дорогое.

— Наше такси приехало, — Марк убрал телефон в нагрудный карман. — Семьсот шестьдесят восемь, — пока он говорил это, успел присесть на корточки, чтобы вернуть мотоцикл в устойчивое положение. — Клара, отведи подругу. Я скоро подойду.

— Д-да… хорошо, конечно, сейчас…

Клара помогла Анфисе дойти до ворот и сесть в жёлтый седан. Вскоре, как и обещал, подошёл Марк.

Когда контуженные уже сидели в такси, Миланова спросила напоследок:

— Мне точно не надо ехать с вами?

— Всё в порядке, — слабо ответил Марк.

— Но… — оставшаяся за бортом переминалась с ноги на ногу, не зная, куда податься.

— Иди уже, — Анфиса холодно посмотрела на неё, немного расстроенная, будто старый дед, заставший свою собаку за тем, как она подъедает еду из чужих рук.

Позже, уже в такси, Марк, стирая кровь со лба, сказал то ли таксисту, то ли Анфисе:

— Нам надо в сорок восьмую больницу.

Затем он достал телефон и, нерешительно покрутив его в руках, набрал-таки чей-то номер.

— Привет, Лер. Как дела? А я скоро буду у тебя. Нет, ничего такого… Что? Это не авария… Нет, просто упал, Лер. Успокойся. Да. Да. Я правда в порядке. Со мной ещё коллега, у неё либо перелом, либо растяжение лодыжки, — Марк краем глаза заметил спёкшуюся кровь в волосах девушки. — Нам двоим надо бы голову проверить. Устроишь нас вне очереди, дорогая? Спасибо. Люблю тебя, — и счастливо рассмеялся.

Анфиса не то, чтобы хотела подслушивать, но раз они сидели так близко, что, едва пошевелив рукой, могли погрузиться в объятия друг друга, растрёпанная жертва обстоятельств, волей-неволей, услышала весь разговор:«У него есть девушка… Он довольно милый мужчина, по крайней мере ласков с любимой. Но Клару придётся расстроить».

То ли из лёгкой мстительности, то ли во имя искренней помощи подруге, но Анфиса вознамерилась непременно рассказать об этом факте Кларе и добавить всякие яркие подробности о том, как миленько Марк общался со своей дамой сердца.

У входа в больницу потерпевших встретила та самая Лера — женщина с формами и миловидным кукольным личиком. На ней была голубая хирургичка, белые кроксы и бейджик на груди с надписью: «Корчагина Валерия Владимировна, врач-травматолог».

Первая мысль Анфисы была по делу: «Кажется, он у неё частый гость. Адреналинщик или просто идиот, который вечно калечится?»

Вторая же с намёком на веселье: «Ему нравится такой типаж?.. Совсем не похожа на Клару. Кажется, у неё нет шансов». Свитская не особо задумывалась, почему её так рассмешила эта новость. Она никогда не отличалась высокой эмпатией.

— Марк, ну как так? Говорила я тебе, бросай этот свой байк! — ведя их по коридорам больницы до рентген кабинета, ругалась Лера.

А Марк только слабо улыбался, его глаза искрились от счастья:

— Да, да.

Тогда Лера обернулась к Анфисе:

— Ещё и девушку с собой утащил. Паршивец!

— Она коллега. Мы встретились меньше часа назад, — неловко объяснил Рагушев, отчего-то взволнованный больше обычного.

— А разве вы не встречаетесь? — выпалила Свитская в минуту неловкого молчания.

— Что?! Конечно нет! Марк мой старый друг со школы. Потом в мед вместе пошли. И вообще… — Лера подняла правую руку, где на безымянном пальце красовалось золотое кольцо. — Так, мы пришли. Сейчас пациентов нет, поэтому давайте, идите.

— Сегодня Краевский? — спросил Марк, снимая металлические часы с запястья. На лице Анфисы так и было написано «Кто таков?», поэтому он всё же добавил… — Он в параллели учился.

— Марк, давно не виделись! — из застеклённого кабинета вышел тучный мужчина с густой бородой. Увидев засохшую кровь на волосах старого приятеля, рентгенолог хохотнул. — Чё, черепно-мозговая?

— Возможно. У меня до сих пор кружится голова.

Анфиса шокировано взглянула на компаньона. Всё это время Марк выглядел вполне нормально, без подозрения на что-то серьёзное. Свитская вначале даже подумала, что он не так уж и сильно приложился.

Лера положила ей руку на плечо:

— Подождём снаружи.

— Да… — Анфиса растерянно наблюдала, как над белой плотной дверью загорается красная лампочка.

— Что, переживаешь за него?

— Да не то чтобы. Но приложился-то он так сильно из-за меня. Я не самый добрый человек, но у меня всё ещё есть совесть.

Лера усмехнулась и перестала спрашивать.

Когда Марк вышел, пригласили и Анфису. К счастью, перелома не было, да и с головой всё было в порядке. Поэтому, сидя в кабинете Леры, Свитская уже так не переживала.

— Могу выписать тебе больничный на неделю, если нужно. С такой ногой будет сложно ходить на работу, лучше подлечись дома.

— Не надо больничный. Я уже договорилась с начальством, чтобы поработать эту неделю на удалёнке.

Лера понимающе кивнула:

— Ну да, до сих пор как страшный сон вспоминаю десятку на карте от социального фонда. Тогда всё. Вот заключение и рекомендации. Нужно объяснить подробно или ты знаешь?

— Знаю. Моя младшая сестра играет в баскетбол. Когда она растянула связки, я две недели меняла ей лёд и подушки поправляла, — Свитская скорчилась, будто перед ней тухлым яблоком потрясли.

— Вы хорошо ладите, — улыбнулась Корчагина, внося данные в компьютере. — А я вот единственный ребёнок в семье. Всегда завидовала Марку и Тёме.

— Кому?

— Ах, ну, — она неловко почесала нос. — Тёма, то есть Артём — это мой муж. Мы втроём выходцы из седьмой группы.

Закончив с обследованием, Марк присоединился к ним в кабинете. Лера заварила чай на троих и достала контейнер с едой. Всё же не просто так она слонялась туда-сюда — девушка угробила свой обеденный перерыв на проблемную парочку. Терпкий вкус чая привёл Анфису в чувства. Отставив пустую чашку в сторону, она посмотрела доктору прямо в глаза:

— Спасибо. Я очень благодарна тебе за помощь.

— Ой, ну чегой-то ты такая серьёзная? Всё нормально, все свои!

Марк прервал подругу, мягко похлопав ту по плечу:

— Нет, Анфиса права. Спасибо тебе, Лер! Ты иди спокойно обедай, а я разберусь с записями. Иди, иди.

— Но… — Леру настойчиво подтолкнули к двери с контейнером в руках, но она никак не унималась, — Вызови Анфисочке такси, хмырь ты несчастный. Кто ж так человека с больной ногой бросает?! Я ей даже костыль достала, в углу там стоит…

— Уже. Приедет через 7 минут, — Рагушев посмотрел на карту в телефоне. По ней двигался маленький зелёный огонёк комфорт плюс.

— Я провожу! — и, не дав Марку помешать ей, Корчагина подхватила костыль, Анфису и с ними в охапку поскакала к выходу из больницы. Мужчине только и оставалось, что проводить их безмолвным взглядом. Затем, тяжело вздохнув, он всё же последовал за девушками.

В течение этих семи минут Марк и Лера только и делали, что болтали. Так Анфиса, к примеру, узнала про четырёх младших сестёр Марка. А ещё ей почему-то показалось, что он влюблён в старую подругу. Бабушка всегда говорила: когда кажется, креститься надо. Но, во-первых, бабушки уже нет, а во-вторых, Анфиса в бога не верила. В церковь она ходила чисто за компанию с родственниками — ну, на иконы там посмотреть.

Когда Марк наклонился к груди Свитской, чтобы помочь ей сесть в такси, Анфиса схватила Рагушева за край пиджака и спросила так, чтобы слышали лишь они двое:

— Ты влюблён в Леру, но не хочешь рушить брак друзей?

Фису грубо швырнули на сиденье. Марк закинул костыль с другой стороны, опёрся рукой о крышу и пронзил девушку суровым взглядом:

— Знаешь, ты показалась мне милой девушкой. Но всё же иногда стоит знать меру и не лезть в личную жизнь других людей. Люблю я её или нет — не твоего ума дело. Спасибо, что хоть додумалась поинтересоваться об этом в отсутствии Леры, иначе бы она мигом вышвырнула тебя на улицу. Без костыля, усюсюканий и вот этого вот всего.

Анфиса лишь злорадно подметила:

— Не ответил — значит, любишь. И это, очевидно, не взаимно.

И быстренько села в такси.

Проводив уезжающую машину, Марк тихо фыркнул:

— Надеюсь, сгинешь где-нибудь по пути, сол-ныш-ко.

Вообще-то, он и правда раньше был влюблён в Леру. Эти чувства зародились ещё в школе, а потом прошли с ним сквозь года. Но юношеские чувства и страсть —это уже не то, что Марк назвал бы любовью к женщине. Возможно, потому что слишком хорошо её знал, а может, потому что старая подруга была рядом, когда умерла его бабушка. Именно Лера утешала его в тот период. Так или иначе, Марк видел в ней скорее вторую маму или старшую сестру. Такое сложно объяснить посторонним, поэтому Рагушев жутко злился, когда кто-то спрашивал, влюблён ли он в свою подругу. Как будто он не может просто общаться с женщиной без твёрдого стояка.

Да, было время —ходили на свидания вчетвером: Лера с Артёмом, он со своей дамой сердца. А потом, перед самым выпуском, личная жизнь Марка как-то сама собой закончилась. Судьба, расстояние —девушка собралась учиться заграницей, а он не хотел уезжать. Вот и разбежались по-хорошему, пожелав друг другу удачи.

Из раздумий Марка вывело бормотание Леры:

— О чём говорили?

— Да так, ерунда, — цыкнул он, раздражённо растрепав рукой волосы.

Лера заговорчески толкнула его в плечо:

— Она твой типаж, да? На Юлю чем-то похожа.

Оскорблённый поэт нахмурился, глядя в сторону пустой дороги:

— Не вижу сходства, одно скотство.

— Как скажешь, — Корчагина пожала плечами. — Идём в ординаторскую? Угощу тебя обедом, пока перерыв не закончился.

— Ага, — Марк слабо улыбнулся, последовав обратно в больницу за подругой. Вскоре он уже и думать забыл о такой девушке, как Анфиса, и её странных неудобных вопросах.

※※※

Оказавшись дома, Свитская позвонила начальнику. Благо, человек он понимающий, поэтому долго уговаривать его не пришлось.

— Да, конечно. Я смогу поработать на выходных, если потребуется. Да, да. Помощь не нужна… Правда, при постельном режиме я быстро приду в себя.

После разговора Анфиса заварила себе чай, взяла холодный компресс из холодильника, обернула его полотенцем, а затем села на диван с ноутбуком, уложив больную ногу на пирамиду из подушек. Попивая чай, она включила слащавое видео из жизни. И этот ролик полностью разрушил её образ холодной и неприступной красавицы.

Так и началась эта долгая неделя боли.

В первые два дня Фиса вообще не могла ходить самостоятельно — исключительно с костылем или прыгая на одной ноге. Во время прыжков она старалась не думать о соседях снизу и о том, сильно ли им слышны её потуги. На третий день о растяжении прознала её младшая сестра.

— Бог ты мой! Я просто обязана увидеть, насколько тебе там плохо! — щебетала девица в телефон. На фоне раздавался грохот посуды и шумные переговоры, так что, скорее всего, сестра звонила из университетской столовой.

— Не стоит, — цокнула Свитская. — Я без твоей медвежьей помощи быстрее поправлюсь.

— Фи-и-са! Как ты можешь быть такой жестокой?

— Я мразь по жизни, смирись с этим, — Анфиса глянула на время, измученно закатив глаза. — Если ты закончила причитать, вешаю трубку, — и тут же сбросила.

А спустя пять часов, когда девушка, ни в чём себе не отказывая, щеголяла по квартире в одних трусах, пока соседки дома не было, раздался назойливый звонок в дверь. Фисе даже думать не надо, кого могло принести сюда в такую рань. Накинув куртку поверх голой груди, она допрыгала до коридора и крикнула в закрытую дверь:

— Мелкая срань, это ты?

— Открывай, кошёлка. Медведь пришёл, — по ту сторону раздался чересчур воодушевлённый голос юной девушки, её младшей, Аньки Свитской. Анфиса заглянула в глазок как раз в тот момент, когда мелкая подняла руки вверх с двумя большими пакетами. — Я те сосисочки сделаю с омлетиком!

Анфиса быстро впихнула сестру внутрь и тут же закрыла дверь:

— Давай сюда, — она взяла из рук сестры тяжёлые сумки и понесла на кухню. — Что ты тут накупила?

Быстро скинув ботинки на коврик, Анька побежала за Анфисой:

— Эй, эй. Я не думала, что твоя дурная привычка и в самостоятельную жизнь перенеслась, — она выразительно взглянула на покачивающиеся оголённые бедра Анфисы. — Давай я тебя пофоткаю, а потом мы эти фотки на онлифанс выложим. Деньги поделим пятьдесят на пятьдесят.

Анфиса поставила сумки на кухонный стол, а затем холодно глянула на сестру. Та улыбнулась ещё ярче:

— Мало? Ладно, так уж и быть. Я согласна на семьдесят к тридцати.

Хозяйка квартиры, привыкнув к язвительности сестры, вопросительно подняла бровь и посмотрела на ту прямо в упор:

— Давай тогда твою задницу выложим. У тебя косточки понежнее.

— Блин, ну чего ты сразу… — тут же сдулась мелкая. — Я же шучу просто, — разобрав пакеты, она вытащила оттуда упаковку молочных сосисок и лоток C0 яиц. — Сиди и наслаждайся обслуживанием.

Фиса села за стол, сложив руки на груди:

— Если будет невкусно, я поставлю вашему ресторану ноль баллов.

— Да, да. Как скажете. Мнение гостя важнее всего.

Уже через пятнадцать минут перед девушками стояли две ароматные тарелки с золотистым омлетом. Анфиса сняла очки и, потрепав сестру по волосам, нежно улыбнулась:

— Спасибо, дорогая. Приятного.

— Агась, — Анька сощурила глазки, довольно ухмыльнувшись. — Кстать, как ты ногу-то потянула?

Свитская-старшая неловко кашлянула, но всё же рассказала всю историю с самого начала. Закончила она одной фразой:

— Если судьба ко мне благосклонна, то я никогда больше не встречусь с ним.

— Но вы же работаете вместе.

— А судьба была когда-либо ко мне благосклонна? — философски заключила пострадавшая, откинувшись на кухонный стул.

Анфиса, конечно, в удачу не верила, но, если подумать логически, выходило так: три месяца отсидеться в лаборатории — и шансы на неловкую встречу почти нулевые. За это время даже сами участники забудут, что там случилось.

— Ты могла проломить ему череп, но всё обошлось сотрясом!

— Точно. Я такая везучая, — хмыкнула Свитская, внутренне молясь всем богам этого мира, чтобы Рагушев поскорее забыл о ней.

В этот момент некий Марк вдруг чихнул. Проходя мимо, коллега похлопал его по плечу:

— Ты тут это, не разболейся. А то заразишь нас всех.

— Да всё окей. Вспоминает кто-то, — беспечно отозвался он, опять погрузившись в свои исследования.

Глава 2. Коллега

А-ля больничный проходил кошерно: Анфиса каждый день заказывала себе свежие салатики и заварной кофе на завтрак, преспокойно писала диссертацию параллельно с другими проектами. И никто не дёргал, не жужжал над ухом. Клара была так занята на работе, что приходила с закатом и уходила с рассветом: у них там дедлайны по сдаче отчёта горели, а другая лаборатория никак не присылала свои правки, оттягивая доклинику сначала на день, потом на три… За неделю они встретились от силы раз пять, и то в туалете, вот как сейчас. Миланова сидела на холодной плитке, не в силах вытереть лицо после вечернего умывания. Она походила на пожухлую банановую кожицу, которую весь день шпинала детвора по площадке.