Мёртвая вода

— Пошла вон! — заорал Дэн, швыряя в костер увесистый камень. Камень пролетел сквозь лицо, не причинив ему вреда, и упал где-то в темноте за костром.

Лицо рассмеялось. Это был жуткий, переливчатый смех, похожий на звон тысячи разбитых зеркал.

— Дерзкий мальчик. Ты мне нравишься. Из тебя выйдет отличный шут. Я люблю шутов. Они так забавно кричат, когда понимают, что все их шутки — это лишь попытка скрыть свой страх.

— Чего ты хочешь? — повторил Кирилл, и теперь его голос звучал спокойнее, хотя рука, сжимающая пистолет, побелела от напряжения. — Конкретно. Зачем ты нас здесь держишь? Зачем не даешь уехать?

Хозяйка вздохнула, и этот вздох был похож на шум ветра в кронах деревьев.

— Вы не можете уехать, потому что вы уже вошли в круг. Мой круг. Эта земля, эта вода, этот лес — все это часть меня. А теперь и вы — часть меня. Вы будете здесь так долго, как я пожелаю. Вы будете играть со мной в игры, которые я придумаю. Вы будете смеяться, плакать, бояться и любить — для меня. А когда вы мне надоедите

Она не договорила, но окончание фразы повисло в воздухе, тяжелое и неотвратимое, как топор палача.

— Мы не будем играть в твои игры, — процедил Кирилл сквозь зубы.

— О, будете, — улыбнулась Хозяйка. — У вас нет выбора. Смотрите.

И в этот момент пламя костра погасло. Мгновенно, словно кто-то щелкнул выключателем. Кромешная тьма окутала поляну, и только алые угли пульсировали в центре кострища, словно бьющееся сердце. А потом угли начали двигаться. Они поползли в стороны, образуя линии, фигуры, буквы. И через несколько секунд на земле, прямо в кострище, огненными письменами загорелась надпись:

«ПЕРВАЯ ИГРА: ПРАВДА ИЛИ ЛОЖЬ. ПРОИГРАВШИЙ УМРЕТ НА РАССВЕТЕ».

Настя прочитала эти слова, и мир вокруг нее покачнулся. Игра. Эта тварь хотела играть с ними. Как с игрушками. Как с марионетками. И цена за проигрыш была предельно ясна.

— Что это значит? — прошептала Ленка, вглядываясь в огненные буквы. — Что за «Правда или Ложь»?

— Это значит, что она будет задавать нам вопросы, — глухо ответил Антон. — Как в той детской игре. Только ставки здесь другие.

— Но мы можем не играть! — воскликнул Дэн. — Мы можем просто не отвечать!

— Можете, — прошелестел голос Хозяйки из темноты. — Тогда проиграют все. И я выберу того, кто умрет, сама. Это тоже вариант. Я люблю сюрпризы.

Над поляной повисла гнетущая тишина. Каждый обдумывал слова Хозяйки. Отказаться играть — значило обречь на смерть одного из них, возможно, случайного. Согласиться — вступить в дьявольскую игру, правил которой они не знали.

— Мы согласны, — вдруг сказала Настя, и ее голос прозвучал неожиданно твердо.

Все обернулись к ней. Кирилл смотрел с тревогой, остальные — с удивлением и надеждой.

— Настя, ты что — начал было Кирилл.

— Мы согласны, — повторила она, глядя прямо в темноту, туда, откуда доносился голос. — Но у нас есть условие. Ты не будешь вмешиваться в игру. Ты будешь только задавать вопросы и судить. Честно. Без своих штучек.

— Дерзкая девочка ставит условия Хозяйке? — в голосе звучала насмешка, но также и нотка уважения. — Это забавно. Хорошо. Я согласна. Я буду честным судьей. Но и вы будете играть честно. Ложь, которую я распознаю, будет стоить жизни. Правда, которая мне не понравится — тоже. Но правда, которая меня удивит

Она сделала паузу, и угли под ногами вспыхнули ярче.

— Правда, которая меня удивит, принесет вам ключ.

— Какой еще ключ? — спросил Антон.

— Ключ от дороги, — ответила Хозяйка. — Если выиграете — я покажу вам выход из моего леса. Настоящий выход. Слово Хозяйки нерушимо.

В этот момент над лесом, на востоке, небо начало светлеть. Первые, робкие лучи солнца прорезали свинцовые тучи, окрашивая верхушки сосен в бледно-розовый цвет. Рассвет приближался. Время пошло.

— Я приду, когда солнце коснется верхушек деревьев, — сказала Хозяйка. — Готовьтесь. И помните: я всегда знаю, когда вы лжете.

Голос стих, и поляна снова погрузилась в тишину. Только теперь это была тишина ожидания. Тяжелая, вязкая, наполненная страхом и надеждой.

— Что ты наделала? — прошипела Ленка, хватая Настю за руку. — Ты согласилась на ее условия! Ты втянула нас в это!

— А какие у нас были варианты? — спокойно ответила Настя, высвобождая руку. — Сидеть и ждать, пока она убьет нас всех? Это был единственный шанс. Шанс выжить и выбраться отсюда.

— Она права, — поддержал ее Кирилл. — Если есть хоть малейшая возможность переиграть эту тварь, мы должны ею воспользоваться. Мы должны держаться вместе и думать.

— Думать о чем? — истерично хохотнул Дэн. — О том, кто из нас лучший лжец? Может, проголосуем? Кто тут у нас самый скользкий тип?

— Заткнись, — оборвал его Антон. — Твои шуточки сейчас не к месту. Нам нужно выработать стратегию.

— Стратегию? — Вика подняла заплаканное лицо. — Против древней лесной ведьмы, которая читает мысли и питается эмоциями? Антон, какая, к черту, стратегия?!

— Например, мы можем договориться говорить только правду, — предложила Ленка. — Тогда она не сможет нас наказать за ложь.

— Но она может наказать за правду, которая ей не понравится, — возразил Кирилл. — Ты слышала ее условия. Правда, которая ее удивит, принесет ключ. Правда, которая не понравится — смерть. Это игра на выживание, а не на честность.

— То есть нам нужно ее удивлять, но не злить? — уточнила Настя. — Какой-то абсурд.

— Абсурд — это наша новая реальность, — мрачно резюмировал Антон.

Пока они спорили, небо на востоке становилось все светлее. Золотые лучи солнца, пробиваясь сквозь облака, медленно, неотвратимо ползли вниз по стволам сосен. Времени оставалось все меньше. Настя чувствовала, как внутри нее нарастает напряжение. Холодное, липкое, оно сковывало мысли, мешало сосредоточиться. Ей нужно было собраться. Ей нужно было быть сильной. Ради Кирилла. Ради друзей. Ради себя.

Кирилл подошел к ней и взял за руки. Его ладони были теплыми и сухими, и это прикосновение снова вернуло ее к реальности.

— Послушай меня, — сказал он тихо, чтобы слышала только она. — Чтобы ни случилось, чтобы она ни спросила — не геройствуй. Не пытайся обмануть ее в одиночку. Мы справимся вместе. Договорились?

— Договорились, — прошептала она, глядя в его глаза. В них отражался страх, но также и решимость. И любовь. Та самая любовь, которую Хозяйка назвала «маяком в темноте».

— Я люблю тебя, — сказала Настя. — Чтобы ни случилось, помни это.

— Я тоже тебя люблю, — ответил он и поцеловал ее. Быстро, но крепко, словно ставя печать на их договоре.

В этот момент первый луч солнца коснулся верхушек сосен, и по поляне пронесся порыв ледяного ветра. Костер, который почти погас, вспыхнул с новой силой, и в его пламени снова начало проявляться лицо Хозяйки.

— Время пришло, дети мои, — пропела она. — Давайте начнем. Кто хочет быть первым?

Шестеро друзей переглянулись. Никто не хотел. Но каждый знал, что выбора нет. Игра началась.

— Я буду первым, — вызвался Антон, выходя вперед. Его лицо было бледным, но решительным.

— Храбрый мальчик, — улыбнулась Хозяйка. — Тогда слушай свой вопрос. Скажи мне, Антон что ты на самом деле чувствуешь к девушке, которая стоит рядом с тобой? Это правда — любовь? Или ложь — удобство?

Все замерли. Антон побледнел еще больше и бросил быстрый, испуганный взгляд на Ленку.

Игра началась. И первый же вопрос грозил разрушить все, что они строили годами.

Глава 4. Испытание первое. Прада или ложь

Слова Хозяйки всё ещё висели в воздухе, тяжёлые и липкие, как предгрозовая духота. Антон стоял у самого костра, и пламя бросало на его лицо пляшущие, искажённые тени, отчего он сам казался неживым, вырезанным из дерева идолом какого-то забытого бога. Вопрос, заданный существом из огня, был прост и чудовищен одновременно. Он бил не в бровь, а в глаз. В самое сердце их отношений.

Ленка стояла в двух шагах позади него, скрестив руки на груди. Её лицо, обычно такое живое и дерзкое, сейчас напоминало гипсовую маску. Только глаза горели, и в них смешались воедино страх, надежда и предчувствие катастрофы. Настя видела, как побелели костяшки пальцев подруги, вцепившейся в собственные плечи.

— Антон, — голос Ленки прозвучал хрипло, надтреснуто. — Что она несёт? Какое ещё «удобство»?

— Тише, — одёрнул её Кирилл. — Не мешай ему. Это его ответ.

Антон перевёл взгляд с Ленки на пылающее лицо в костре, и на его лбу выступила испарина. Капли пота катились по вискам, смешиваясь с грязью и сажей. Он открыл рот, но не смог выдавить ни звука. Хозяйка ждала, и её улыбка становилась всё шире, всё зубастее. Ей нравилось это замешательство.

— Ты можешь соврать, мальчик, — прошелестела она. — Попробуй. Я люблю, когда мне врут. Это так забавно. Особенно когда ложь такая сладкая, такая отчаянная. Но помни: я узнаю. И тогда восход солнца ты встретишь уже не здесь.

— Я — голос Антона сорвался. Он прокашлялся и начал снова. — Я не знаю, что тебе ответить. Это сложный вопрос.

— Сложный? — Хозяйка рассмеялась, и от её смеха пламя костра взметнулось выше. — Нет ничего проще! Ты либо любишь её, либо нет. Либо она — огонь в твоём сердце, либо просто тёплое тело рядом. Что из этого правда, Антон? Поведай нам.

Настя переглянулась с Кириллом. В его глазах она прочитала ту же тревогу, что сжимала её собственное сердце. Если Антон скажет правду, и эта правда окажется жестокой, Ленка этого не переживёт. Если соврёт — умрёт. Хозяйка загнала их в ловушку, из которой не было хорошего выхода.

— Я забочусь о ней, — наконец выдавил Антон, глядя не на Хозяйку, а на Ленку. — Я всегда о ней заботился. С первого курса, когда мы только встретились. Она была такая яркая. Такая громкая. Она ворвалась в мою жизнь, как ураган, и перевернула всё вверх дном.

— Это не ответ! — прошипела Хозяйка, и в её голосе впервые прозвучали нотки раздражения. — Ты говоришь о заботе, о привычке. Но я спросила не об этом. Я спросила: ты любишь её?

Антон замолчал. Тишина над поляной сгустилась до звона в ушах. Слышно было только, как потрескивают дрова в костре да где-то вдалеке, на реке, плеснула рыба. Настя затаила дыхание. Она видела, как дрожат губы Ленки, как она вот-вот готова расплакаться или закричать, но держится из последних сил.

— Нет, — сказал Антон.

Это слово упало, как топор палача. Ленка не закричала. Она просто застыла, и её глаза, ещё секунду назад полные надежды, погасли, превратились в два тусклых, безжизненных осколка стекла. Антон повернулся к ней, и теперь он говорил быстро, сбивчиво, словно пытаясь оправдаться:

— Лена, послушай я не это имел в виду. Точнее, это, но не совсем. Я не знаю, что такое любовь, понимаешь? Я думал, что люблю тебя, когда мы начинали. Мне казалось, что это оно и есть. Но прошло два года, и и я уже не уверен. Ты мне дорога, очень дорога. Ты мой самый близкий человек. Но того огня, что был вначале, его больше нет. И я не могу сказать, что люблю тебя так, как любят в кино или в книгах. Это было бы неправдой.

— Это и есть неправда, — прошептала Ленка, и её голос был наполнен такой болью, что Настя физически её ощутила. Как нож в сердце. — Ты просто трус. Ты не можешь сказать это ей в лицо, потому что боишься.

— Кому — ей? — не понял Антон.

— Мне! — выкрикнула Ленка, и слёзы наконец брызнули из её глаз. — Два года, Антон! Два года я трахалась с тобой, готовила тебе ужины, терпела твоих друзей, твою работу, твоё вечное нытьё! И всё это время я думала, что у нас всё серьёзно! Что мы — пара! А теперь ты говоришь, что это было просто «удобно»?

— Я не говорил «удобно»! — заорал Антон в ответ. — Это она сказала! Я сказал «забочусь»! Это разные вещи! Ты передёргиваешь!

— Хватит! — рявкнул Кирилл, вставая между ними. — Вы что, не видите, что она этого и добивается? Она стравливает нас, как бойцовых петухов! Антон, ты ответил на вопрос. Теперь отойди от костра.

Но Хозяйка уже хохотала. Её смех разносился над поляной, отражаясь от стен леса многократным эхом, от которого закладывало уши.

— Какая прелесть! — воскликнула она, отсмеявшись. — Какая восхитительная, горькая, человеческая драма! «Я забочусь о тебе». «Ты меня не любишь». Это лучшее, что я слышала за последние сто лет! Можете считать, что первый раунд окончен. Ты сказал правду, Антон. Горькую, некрасивую, но правду. А правда, даже самая уродливая, всегда прекрасна на вкус.

— Тогда он в безопасности? — спросила Настя. — Ты его отпускаешь?

— Отпускаю? — Хозяйка изобразила удивление. — Я никого не держу, маленькая. Вы все свободны. Но его жизнь, на данный момент, вне опасности. Он ответил честно, и я принимаю его ответ. Но это только начало. Осталось ещё пять вопросов. По одному на каждого из вас.

— Шесть? — переспросил Дэн. — Но нас шестеро! Ты же сказала «проигравший умрёт на рассвете». Если вопросов по одному на каждого, кто тогда проигрывает?

— А это и есть часть игры, — улыбнулась Хозяйка. — Я задаю вопрос. Вы отвечаете. Если ответ меня устраивает — вы живы. Если нет — вы проиграли. Но проиграть может каждый. Или никто. Или все. В этом и прелесть. Вы не знаете правил до конца, и от этого ваша тревога такая вкусная.

С этими словами лицо в пламени начало таять, расплываться, пока не исчезло совсем, оставив после себя обычный костёр, весело потрескивающий сухими ветками. Солнце уже поднялось над лесом, и его лучи, пробиваясь сквозь кроны сосен, рисовали на земле длинные, причудливые тени. Кошмарная ночь закончилась. Но игра — только началась.

Как только присутствие Хозяйки перестало ощущаться, Ленка развернулась и быстрым шагом направилась прочь от костра. Антон бросился за ней.

— Лена! Лена, подожди! Да поговори со мной! Ты не так всё поняло!

— Не прикасайся ко мне! — закричала она, отдёргивая руку. — Я не хочу тебя видеть! Ты ты два года мне врал!

— Я не врал! Я просто не говорил всей правды! Это же разные вещи!

— Разные? — она резко остановилась и обернулась. Её заплаканное лицо исказилось гримасой злости и боли. — Ты пользовался мной, Антон! Ты трахал меня, потому что это было удобно! Потому что я была рядом, доступная и, как ты думал, безотказная!

— Это неправда! — он схватил её за плечи. — Ты мне правда дорога! Ты самый важный человек в моей жизни! Просто я не могу назвать это любовью, потому что не знаю, что это такое! Может, это она и есть, а я просто дурак, который не понимает!

Ленка вырвалась из его хватки. На мгновение она замерла, глядя ему в глаза, и Насте показалось, что она сейчас ударит его. Но вместо этого Ленка просто покачала головой.

— Знаешь, что самое обидное? — сказала она уже тише, почти шёпотом. — Я бы предпочла, чтобы ты соврал. Чтобы ты посмотрел мне в глаза и сказал: «Я люблю тебя». Даже зная, что это ложь. Я бы поверила. А теперь теперь у нас ничего не осталось. Ничего.Она повернулась и ушла к палаткам. Антон остался стоять, опустив руки, и вид у него был совершенно потерянный.

Настя смотрела на эту сцену, и сердце её сжималось от боли за подругу. Но где-то в глубине души шевелилось и другое чувство — холодное, липкое, эгоистичное облегчение. «Слава Богу, что это не мы. Слава Богу, что вопрос задали не нам с Кириллом». Она тут же устыдилась этой мысли. Это было низко, недостойно. Но страх за свою любовь, за их только-только зародившуюся, хрупкую связь, был сильнее моральных принципов.

— Ну что, поздравляю нас с первым раундом, — нарушил молчание Дэн. Он достал из пачки сигарету, закурил, жадно затягиваясь. — Один готов, пятеро на очереди. И кто следующий? Может, кинем жребий?

— Заткнись, Дэн, — устало произнесла Вика. — Твои шутки сейчас реально некстати.

— А я и не шучу, — пожал он плечами. — Нам нужно решить, кто пойдёт следующим. Потому что, как я понял, эта тварь не будет ждать, пока мы созреем. Она явится, когда ей захочется, и спросит, что ей вздумается.