Полная версия
Мёртвая вода
Анастасия Собянина
Мёртвая вода
Глава 1. Кровь на папоротнике
Автомобиль дернулся в последний раз и затих, словно глубоко вздохнув перед долгой спячкой. Белый «Фольксваген» Кирилла, весь в разводах от пыли и придорожной грязи, встал как вкопанный на небольшой поляне, окруженной стеной вековых сосен. Настя, сидевшая на переднем сиденье, отстегнула ремень безопасности и потянулась, чувствуя, как затекшая спина благодарно хрустнула. В зеркале заднего вида она видела, как из машины, словно горох из перезревшего стручка, высыпа́ли их друзья. Ленка, ее лучшая подруга, сразу же закурила тонкую сигарету, выпуская дым в кристально-чистый воздух, который пах хвоей и чем-то сладким, цветочным. Ее парень, Антон, тут же начал разминать плечи, громко комментируя, как у него затекла шея. С заднего сиденья, кряхтя, выбрался Дэн — балагур и душа компании, а за ним его тихая, словно мышь, девушка Вика.
— Боже, какая красота! — выдохнула Настя, выходя из машины и поправляя легкий сарафан. Солнце, клонившееся к закату, пробивалось сквозь кроны деревьев длинными, золотыми копьями, и от этого поляна казалась сказочным, зачарованным местом. Справа, метрах в двадцати, блестела гладь реки, спокойная и темная в этот предвечерний час. Легкий ветерок гнал по воде мелкую рябь, которая разбивала отражение сосен на тысячи дрожащих осколков.
Кирилл подошел к ней сзади и положил руки на плечи. Его прикосновение было горячим и уверенным. Настя кожей почувствовала тепло его ладоней и на мгновение прикрыла глаза, наслаждаясь моментом. Они встречались уже полгода, и каждый раз от его близости у нее сладко замирало сердце. Он был спокойным, рассудительным, с этой своей вечной легкой небритостью и внимательным взглядом карих глаз. Его спутанные русые волосы слегка трепал ветер.
— Ну что, капитан, доволен экипажем? — улыбнулась она, не оборачиваясь.— Более чем, — прошептал он ей на ухо, и от его дыхания по ее коже побежали мурашки. — Смотри, мы словно на краю света. Тишина, река, никакой цивилизации. То, что доктор прописал.
Пока парни разгружали багажник, доставая тяжелые пакеты с маринованным мясом, коробки с овощами и бутылками, Настя и Ленка начали обустраивать место для пикника. Они нашли старый, почерневший от времени мангал, врытый в землю неподалеку от старого кострища. Кто-то явно уже отдыхал здесь до них, но мусора не оставил, что было удивительно и приятно.
— Насть, как думаешь, надолго мы здесь? — спросила Ленка, стряхивая пепел в пустую банку из-под газировки. Она была полной противоположностью Насти — взрывная, с короткой стрижкой, крашеная в ярко-розовый, и с неизменным скепсисом в голосе. — А то Антоша мне уже плешь проел своей рыбалкой. Говорит, здесь клев должен быть бешеный.— Да пусть рыбачит, — отмахнулась Настя, расстилая старый плед прямо на траве. — Мы не торопимся. Завтра воскресенье, на учебу только во вторник. У нас куча времени, чтобы просто выдохнуть. Забыть про этот город, про шум, про родителей— И про бывших, — ехидно добавила Ленка, подмигнув.— И про них в первую очередь, — рассмеялась Настя.
Солнце медленно спускалось за лес, окрашивая небо в фантастические оттенки розового и оранжевого. Воздух стал гуще и прохладнее. Дэн и Кирилл развели костер. Сначала робкий язычок пламени лизнул сухую бересту, а затем с треском и веселым гудением огонь охватил сложенные шалашиком ветки. Сразу стало уютнее, словно этот пылающий островок тепла обозначил центр их маленькой вселенной.
Запахло дымком и шашлыком. Антон, нацепив на себя фартук с дурацкой надписью «Шеф-повар», колдовал над мангалом, ворочая шампуры и со знанием дела проверяя готовность мяса. Шипение капающего на угли жира смешивалось с музыкой, которую Дэн включил на портативной колонке. Это было идеально. Именно то, о чем Настя мечтала всю бесконечно долгую сессию.
Она сидела на пледе, поджав под себя ноги, и смотрела на огонь. Кирилл сидел рядом, близко, касаясь своим бедром ее бедра. Вика, которая до этого сидела молча, вдруг заговорила. Ее голос был тихим, почти заглушаемым треском костра.— А вы знаете, что это за место? — спросила она, глядя не на друзей, а куда-то в темноту, за освещенный круг.
Дэн, который как раз наливал всем газировку в пластиковые стаканчики, фыркнул.— Викуля, ну ты опять со своими байками? Место как место. Красивое, глухое. Самое то, чтобы спрятаться от цивилизации.— Нет, правда, — не унималась она, и в ее больших, всегда немного испуганных глазах отражались блики пламени. — Я читала про эту реку. Ее называют Мертвая Вода. Или Черная Топь. Говорят, здесь раньше была деревня.— Ну и что? — Антон перевернул очередную порцию шашлыка. — Мало ли брошенных деревень? Дачники разъехались, спились— Она не разъехалась, — Вика обхватила себя руками за плечи, будто замерзла, хотя от костра шел ощутимый жар. — Она исчезла. Полностью. Говорят, в конце девяностых здесь жили люди, а потом в одну ночь просто пропали. Все до единого. И дома стояли пустые, с открытыми дверями, на столах еда. Как будто они все разом вышли и не вернулись.
На мгновение повисла тишина, нарушаемая только шипением углей и стрекотом цикад. Настя почувствовала, как по спине, несмотря на тепло от костра, пробежал неприятный холодок. Она невольно плотнее прижалась к Кириллу.— Вика, ну хватит, а? — Ленка закатила глаза и выбросила окурок в костер. — Мы только приехали, расслабились, а ты с кладбищенскими историями. Хочешь нас запугать?— Я не пугаю, — обиженно протянула Вика. — Я просто рассказываю. В интернете про это место много написано. Его еще называют Лысая Плешь. Видите, — она махнула рукой в сторону реки, — берега почти без растительности, одна трава, а дальше — сплошная стена леса. Говорят, деревья здесь не растут, потому что земля проклята.
— Чушь, — авторитетно заявил Кирилл, но его рука, лежавшая на колене у Насти, чуть заметно напряглась. — Обычная аномалия почвы. Может, там глина или соли тяжелых металлов. Не слушай ее. Местный фольклор для туристов.— Вот именно! — поддержал его Антон. — Шашлык готов, народ! Налетай, пока горяченькое. Сейчас мы этими байками закусим, и все страхи как рукой снимет.
Все оживились, потянулись за тарелками. Страшная история Вики была забыта так же быстро, как и появилась. Запах жареного мяса и специй перебил все остальные запахи. Еда была потрясающей. Сочное, с легкой корочкой мясо таяло во рту, овощи были свежими и хрустящими. Дэн травил анекдоты, Антон ему подыгрывал, рассказывая невероятные истории о своих рыбацких подвигах, Ленка громко смеялась, а Кирилл подкладывал Насте самые лучшие куски. Вика, немного надувшись, тоже успокоилась и улыбалась, поглядывая на своего шумного парня.
Когда с едой было покончено, а костер прогорел до крупных, пышущих жаром углей, Дэн прибавил громкость музыки. Что-то ритмичное, дерзкое.— А ну, танцевать! — скомандовал он, схватил Вику за руку и закружил ее вокруг костра. Антон и Ленка, недолго думая, присоединились.
Настя смотрела на них, чувствуя себя абсолютно, безгранично счастливой. Она подняла голову к небу. Оно было чернильно-черным, и на нем, вдали от городской засветки, высыпали звезды. Млечный Путь раскинулся широкой туманной полосой. Такого неба она не видела никогда в жизни. Оно казалось живым, дышащим, бездонным.
— Потанцуем? — Кирилл протянул ей руку.Она кивнула. Они отошли чуть в сторону от общей суеты, в полумрак, где свет костра был мягче. Он обнял ее за талию, она положила руки ему на плечи. Они медленно двигались в такт музыке, которая доносилась до них словно сквозь вату.
— Настька, — прошептал он, глядя ей прямо в глаза. В их темной глубине плясали крошечные отблески далекого костра. — У меня такое чувство, что это место особенное. Здесь все по-другому.— Я тоже это чувствую, — призналась она. — Здесь так спокойно. Как будто весь мир остался где-то там, за этим лесом.— Я люблю тебя, — сказал он просто, но так, что у нее внутри все перевернулось. Это было первое его признание. Не дежурное «люблю», брошенное впопыхах, а настоящее, весомое, сказанное именно в эту минуту и в этом месте.
Она не успела ответить. Он наклонился и поцеловал ее. Медленно, глубоко, сминая ее губы своими. Это был поцелуй, от которого подкашивались ноги. Его руки скользнули с ее талии ниже, на бедра, прижимая ее ближе. Она почувствовала жар его тела даже сквозь одежду, его напряжение. Их тела притерлись друг к другу, находя идеальный ритм. Его дыхание стало прерывистым и горячим, он целовал ее шею, ключицы, спускаясь все ниже, оттягивая край сарафана. Настя задохнулась от нахлынувшего возбуждения, такого острого и неуместного здесь, в двадцати шагах от друзей. Но ей было все равно. Весь мир сузился до его прикосновений, до его губ на ее коже. Ее пальцы зарылись в его волосы, она с силой притянула его голову обратно к своему лицу, отвечая на поцелуй со всей страстью, на которую была способна. Это было обещанием, прелюдией к чему-то большему, что обязательно случится позже, ночью, когда все утихнут.
— Ребята, вы там не уснули? — раздался громкий голос Дэна, разрушая магию момента.Они с неохотой оторвались друг от друга, тяжело дыша. Настя поправила сарафан, чувствуя, как горят щеки. Кирилл сжал ее руку, успокаивая и словно говоря: «Позже».
Они вернулись к костру, где уже началась новая фаза вечеринки. Ленка нашла в сумке зефир, и они жарили его на палочках, соревнуясь, у кого получится более румяная корочка. Антон рассказывал про огромную щуку, которая сорвалась у него с крючка прямо здесь. Вика, прислонившись спиной к бревну, дремала. Дэн, уже слегка охрипший, пел какую-то нестройную песню.
Время перевалило за полночь. Костер почти догорел, только алые угли пульсировали в темноте, словно сердце умирающего зверя. Решено было ложиться спать. Палатки ставили еще засветло, две большие, трехместные. В одной должны были спать Дэн и Вика, а в другой — они вчетвером. Но Антон с Ленкой заявили, что они останутся спать в машине, так как Антону «нужна жесткая поверхность для его проблемной спины».
Настя и Кирилл переглянулись. Это был их шанс.Они заползли в палатку. Воздух внутри был теплым и чуть спертым. Кирилл застегнул молнию на входе, отрезая их от остального мира. Слабый свет луны просачивался сквозь тонкую ткань, придавая всему призрачное, серебристое свечение.
— Наконец-то одни, — выдохнул он, притягивая ее к себе.На этот раз они не торопились. Это не было похоже на их прежние, часто поспешные ласки. Сейчас, в этой лесной тишине, каждое прикосновение было наполнено особым смыслом. Его руки изучали ее тело, как карту неизведанной земли. Он медленно снял с нее сарафан, покрывая поцелуями каждый обнаженный сантиметр кожи. От его губ исходил нестерпимый жар, контрастирующий с ночной прохладой, проникающей в палатку. Настя кусала губы, чтобы не застонать в голос, чувствуя, как волны наслаждения накатывают одна за другой. Тишина леса, казалось, усиливала каждый звук: шорох спальников, их прерывистое дыхание, тихий, рвущийся из груди шепот. Они двигались в унисон, как единый организм, и в этот момент Настя ощутила не просто физическую близость, а какое-то мистическое, абсолютное слияние с ним. Все ее существо, каждая клеточка вибрировала от остроты чувств. Это было совершенством.
Позже, когда они лежали обессиленные, но счастливые, прижавшись друг к другу, Настя начала проваливаться в сон. Засыпая, она слышала, как где-то вдалеке, за рекой, странно и тоскливо закричала ночная птица. Крик был резким, оборванным на полуноте, словно птице кто-то внезапно сдавил горло. Настя поежилась, но сил открыть глаза уже не было.
Пробуждение было тяжелым, липким. Ей снилось что-то тревожное, но она не могла вспомнить, что именно. Ее разбудил яркий солнечный свет, заливший палатку, и громкие голоса снаружи. Кирилла рядом не было, его спальник был пуст и уже остыл.
Она оделась и вылезла наружу. День был в самом разгаре. Солнце стояло уже высоко, заливая поляну ярким, почти обжигающим светом. Утро было даже лучше, чем вчерашний вечер. Антон, как и обещал, уже сидел с удочкой на берегу. Ленка и Вика, разложив полотенца, загорали прямо на траве. Дэн на кострище пытался соорудить завтрак. Пахло растворимым кофе и подгоревшей кашей. Кирилл, увидев ее, широко улыбнулся и помахал рукой.
— Доброе утро, соня! Как спалось?— Прекрасно, — ответила она, подходя к нему и целуя в щеку. — Лучшая ночь в моей жизни.— И моя, — прошептал он ей на ухо, и она снова почувствовала тот самый трепет.
Весь воскресный день пролетел как одно мгновение. Они купались в реке, которая оказалась обжигающе-холодной, несмотря на жару. Вода в ней и правда была странной, темной, почти черной, и это рождало смутное чувство тревоги. Купались недолго, только чтобы освежиться. Играли в волейбол, натянув старую сетку между соснами. Много смеялись, дурачились. Настя поймала себя на мысли, что впервые за долгое время чувствует себя по-настоящему живой и свободной.
Ближе к вечеру настроение неуловимо изменилось. Небо, такое чистое с утра, начали затягивать низкие, свинцовые тучи, наползающие из-за леса. Ветер усилился и стал порывистым, неприятным. Он трепал волосы и гнал по воде мелкую, злую волну. Пришло время собираться домой.
Сборы прошли быстро и слаженно. Все понимали, что погода портится и надо успеть выехать на трассу до ливня. Мусор тщательно собрали в пакеты и погрузили в машину — Кирилл был педантичен в этом вопросе. Настя в последний раз окинула взглядом поляну, чувствуя легкую грусть от расставания с этим местом, которое подарило им столько волшебных моментов.
Расселись так же, как и ехали сюда. Кирилл за рулем, Настя рядом. Ленка, Антон, Дэн и Вика — сзади. Двигатель чихнул и завелся. «Фольксваген», мягко покачиваясь на ухабах, выехал с поляны на грунтовую дорогу, ведущую сквозь лес к шоссе.
— Ну что, народ, всем спасибо за отличные выходные! — бодро сказал Кирилл, выруливая на более-менее ровную колею. — Сейчас доедем до заправки, зальем полный бак, и часа через три будете дома.— Отлично, — подала голос Ленка. — Я уже мечтаю о горячей ванне.— А я о пицце! — добавил Дэн.
В машине царило благодушное, немного уставшее настроение. За окном мелькали сосны, однообразный, убаюкивающий пейзаж. Настя прислонилась головой к стеклу, глядя на темнеющее небо. Кирилл включил радио, но оно шипело, ловя только обрывки помех. Он выключил его.
Прошло минут пятнадцать. Дорога петляла. Настя заметила странную, необычно изогнутую сосну, похожую на скрюченную человеческую фигуру. Ей показалось, что они уже проезжали мимо нее. «Нет, ерунда, — одернула она себя. — В лесу все деревья на одно лицо».
— Слушай, Кир, — вдруг подал голос Антон, наклонившись вперед с заднего сиденья. — Ты уверен, что мы правильно едем? Мне кажется, до шоссе было ближе. Мы уже минут двадцать петляем.— Я еду по навигатору, — ответил Кирилл, кивнув на телефон, закрепленный на панели. — Он показывает, что мы на правильном пути. Где-то через пару километров должен быть выезд на трассу.— Навигатор глючит, связи же нет, — заметила Ленка. — Ты когда его обновлял?
Кирилл нахмурился, бросив взгляд на экран телефона. Маркер их машины медленно полз по серой линии дороги, окруженной зеленым пятном леса. Но стрелка направления постоянно вращалась, не в силах зафиксироваться.— Действительно, сигнал слабый. Но дорога одна, мы никуда не сворачивали. Просто едем прямо. Не мог же я заблудиться на единственной колее.
В салоне повисла напряженная тишина. Усталость и раздражение начинали сгущать воздух. Дорога тем временем становилась все более неровной, заросшей. Ветки деревьев хлестали по кузову и стеклам машины. Дождь пока не начался, но небо стало совсем черным.А потом они выехали из леса. И мир рухнул.
Кирилл резко, до скрипа тормозов, нажал на педаль. Машина дернулась и замерла.— Что за черт — только и смог выдохнуть он.
Перед ними, в свете фар, пробивающих сгущающиеся сумерки, была та самая поляна. Их поляна. Справа блестела темная гладь реки. Прямо по курсу, у кромки леса, стояли две их палатки. И, что самое жуткое, в центре поляны, на месте старого кострища, чернела куча свежего пепла. Их пепла.
В машине на несколько секунд воцарилась гробовая, звенящая тишина. Слышно было только, как тяжело, с присвистом дышит Антон. Настя смотрела на поляну, и ледяной ужас медленно сковывал ее внутренности, поднимаясь от живота к горлу. Она не могла отвести взгляд от палаток. Вход в их с Кириллом палатку был расстегнут, и полог ткани слегка колыхался на ветру, словно приглашая внутрь.
— Это какая-то шутка? — прошептала Вика побелевшими губами. Ее голос дрожал. — Это ты пошутил, Дэн?— Я?! — взвизгнул Дэн. — Ты в своем уме? Как я мог это подстроить?! Мы же никуда не сворачивали! Кирилл, что это за хрень?!— Я не знаю, — голос Кирилла был глухим и чужим. Он смотрел на свои руки, вцепившиеся в руль, и на костяшках пальцев не было ни кровинки. — Мы ехали прямо. Навигатор показывал, что мы движемся к трассе.— Навигатор! — истерично рассмеялась Ленка. — Ты посмотри на свой гребаный навигатор!
Все взгляды устремились на экран телефона. Синяя точка, обозначающая их машину, пульсировала в самом центре зеленого пятна. Никакой серой линии дороги больше не было. Их местоположение было отмечено просто как точка в пространстве без координат. А в графе «Текущее местоположение» мигала всего одна строка: «Мертвая Вода».
— Мне это не нравится, — прошептала Настя, чувствуя, как к горлу подкатывает тошнота. Каждая деталь поляны была до жути знакомой, но теперь она видела ее по-другому. Тени, отбрасываемые деревьями, казались длинными, хищными пальцами, тянущимися к их машине.— Надо просто развернуться и поехать обратно, — решительно сказал Антон, но его голосу не хватало уверенности. — Мы просто где-то пропустили поворот в темноте. Ерунда. Кирилл, разворачивайся.
Кирилл, словно в трансе, переключил передачу и начал медленно, неуклюже разворачивать машину на узкой колее. Все молчали. Никому не хотелось выходить наружу.Через пять минут езды по лесу с Дэном, который громко матерился и давал «ценные» указания, они снова выехали на открытое пространство.Это была та же поляна.
На этот раз машина остановилась у самого берега реки. Свет фар выхватил из темноты темную, маслянистую воду, которая почти беззвучно лизала колеса.— Я выйду, — сказал Кирилл, отстегивая ремень. Его лицо было бледным, но решительным. — Надо проверить, что это за место.— Мы с тобой, — тут же сказал Антон. Дэн, сглотнув, кивнул.
Парни вышли из машины, хлопнув дверьми. Настя, Ленка и Вика остались внутри, прижавшись друг к другу. Им было слышно, как ветер завывает в кронах сосен, и этот вой казался издевательским смехом. Настя смотрела на темную стену леса за рекой. Ей вдруг показалось, что среди черных, неподвижных стволов что-то движется. Не человек, нет. Что-то гораздо более высокое, угловатое, неясное. Оно то появлялось, то исчезало, сливаясь с тенями. Она зажмурилась, потрясла головой, а когда открыла глаза — ничего не было. Только лес и ночь.
Дверь резко открылась. Кирилл сел за руль. Он весь дрожал, на лбу выступила испарина.— Там это точно наше место. Я нашел окурок Ленки, с ее розовой помадой. И остатки еды в мангале. Мы вернулись туда, откуда уехали час назад.— Что значит «вернулись»? — закричала Ленка. — Так не бывает! Ты просто плохо вел машину!— Лена, заткнись! — рявкнул Антон, садясь на заднее сиденье. Его трясло не меньше. — Мы ехали прямо. По единственной дороге. Но эта дорога привела нас обратно. Это какой-то замкнутый круг.— Может, попробуем еще раз? — робко предложила Вика. — Вдруг в этот раз получится? Надо ехать очень медленно и смотреть на одометр.— Давайте попробуем, — согласился Кирилл. Его голос звучал обреченно.
Они попробовали еще раз. И еще. И еще. Каждый раз они выезжали с поляны, ехали по лесу разное количество времени, и каждый раз, неумолимо и неотвратимо, лес расступался, и свет фар выхватывал из темноты знакомый пейзаж. Это была та же самая поляна, с теми же палатками, с тем же черным пятном кострища.
После пятой попытки Дэн начал бить кулаками по спинке переднего сиденья.— Выпустите меня! — орал он. — Я пешком пойду! Я пойду вдоль берега, я выйду к людям! Это все вы, вы меня сюда затащили!— Успокойся! — Антон пытался его удержать. — Ночью, в лесу, ты никуда не дойдешь. Свалишься в овраг или утонешь в этом болоте.— А что ты предлагаешь?! Сидеть и ждать, пока мы тут все сдохнем?!
Настя слушала их крики, и ужас внутри нее сменялся странным, ватным оцепенением. Она смотрела в окно на черную воду реки. Ей вдруг вспомнились слова Вики. «Ее называют Мертвая Вода. Она исчезла. Все до единого пропали». И тут она увидела это.
Прямо за полосой прибоя, у самой кромки воды, лежал венок. Сплетенный не из цветов, а из каких-то длинных, темных водорослей и гибких веток. Но самым страшным было то, что в этот венок были вплетены яркие, блестящие предметы. В неверном свете фар она различила синюю заколку-крабик. Точно такую же она потеряла вчера утром, когда расчесывала волосы у реки. Чуть поодаль, в мокрой траве, лежала красно-белая пачка из-под сигарет Ленки, тщательно обмотанная длинной прядью светлых волос.
Она хотела закричать, позвать остальных, но ее горло сжал спазм. Она не могла издать ни звука. Ледяной, животный страх парализовал ее. Она поняла. Это место не просто не отпускало их. Оно их принимало. Оно готовило им какую-то чудовищную, непостижимую встречу. И эти знаки, эти жуткие подношения на берегу были только началом. Ритуалом, в который их втянули помимо воли.
Кирилл заглушил двигатель. В наступившей тишине, звенящей от напряжения, стал отчетливо слышен новый звук. Тихий, доносящийся откуда-то из глубины леса, за палатками. Не плач, не вой, а тихое, монотонное пение. Словно кто-то древний, бестелесный выводил колыбельную на давно мертвом языке.
И этот звук раздавался с каждым мгновением все ближе.
Глава 2. Дыхание мёртвой воды
Тишина, наступившая после того, как Кирилл заглушил двигатель, была оглушительной. Она давила на барабанные перепонки, словно вакуум, образовавшийся после взрыва. Исчезло все: пение, шум ветра, даже привычный ночной стрекот цикад. На несколько секунд мир словно замер, затаив дыхание.
А потом тьма ожила. Не та тьма, которую можно разогнать фарами или светом телефона. Это была тьма первобытная, голодная, которая, казалось, поглощала сам свет. Настя, застывшая на пассажирском сиденье, чувствовала, как страх, до этого скручивавший внутренности, сменяется чем-то иным. Липким, апатичным ужасом, который пригвождал к месту, лишал воли, заставлял лишь смотреть широко раскрытыми глазами в непроглядную черноту за окном.
— Зачем ты выключил? — прошептала Ленка, и ее голос, обычно такой резкий и уверенный, звучал жалобно, по-детски. — Включи обратно! Включи свет!
Кирилл не ответил. Он сидел неподвижно, вцепившись в руль, и Настя кожей чувствовала волны напряжения, исходящие от него. Она медленно, словно преодолевая сопротивление воды, протянула руку и коснулась его плеча. Мышцы под ее пальцами были твердыми, как стальные тросы.
— Кир — позвала она.
Он вздрогнул, будто очнувшись от гипноза, и резко повернул ключ зажигания. Стартер заскрежетал, двигатель чихнул, но не завелся. Еще одна попытка, и еще. Тишина.
— Аккумулятор, — выдохнул Антон с заднего сиденья. — Этого еще не хватало.
— Черт, черт, черт! — Дэн начал колотить кулаком по спинке переднего сиденья. — Мы застряли! Мы, мать вашу, застряли в этом проклятом месте! Я же говорил, надо было идти пешком!
— Заткнись, Дэн! — рявкнула Ленка. — Своими истериками ты делу не поможешь.
— А что поможет?! Что?! Сидеть и ждать, пока эта хреновина из леса придет и за нами?!
Слово «хреновина» эхом повисло в воздухе. Все разом замолчали, прислушиваясь. Но пение не возобновилось. Лес молчал, и это молчание было хуже любого звука. Настя пыталась успокоить бешено колотящееся сердце. Ей нужно было мыслить здраво. Паника — их главный враг. Сейчас, больше всего на свете, ей хотелось, чтобы Кирилл обнял ее, сказал, что все будет хорошо, что это просто какая-то ошибка, и они скоро выберутся. Но, взглянув на его профиль в тусклом свете приборной панели, она поняла, что он напуган не меньше остальных. Просто лучше это скрывает.
— Нужно выйти, — сказал Кирилл, и его голос прозвучал на удивление спокойно, хотя и глухо. — Нужно осмотреть машину, понять, что с аккумулятором. Может, клемма отошла.
