И.С.Х.О.Д Глазами Стража

Атмосфера за столом была натянута, как гитарная струна. Вся группа Алисы уже кристально ясно понимала то, что первым озвучил Чёрный: перед ними сидят не зеленые саляги, а матерые, прожженные Искажением волки, искусно натянувшие на себя дешевые овечьи шкуры. Никаких больше наивных баек и пьяной бравады. Троица «новичков» — Форс, Стилет и Тихий — словно почувствовав изменение температуры за столом, замолчала. Они лишь скупо цедили дистиллят, аккуратно держа руки поверх столешницы. Ликвидаторы «Эгиды» профессионально подыгрывали им, лениво перекидываясь ничего не значащими фразами, но под композитной броней мышцы каждого бойца были напряжены до предела. Отряд был готов в любую секунду разнести этот угол бара в кровавую пыль. Они ждали лишь одного — короткого, разрешающего взгляда своего капитана.

Чёрный облокотился на стол, чувствуя, как жесткий синтетический коньяк начинает медленно разгонять кровь, притупляя пульсирующие фантомные боли в затылке после встречи с Ткачом.

— Есть куча ситуаций, когда чистые изоляты — это единственный путь к жизни, — продолжал гнуть свою линию Фотон, не замечая, как стремительно мрачнеет, наливаясь тяжелым свинцом, взгляд Чёрного. — Дорогостоящая кибернетика на Верхних Ярусах, долги Корпоратам… здесь, на крови, это можно заработать быстрее всего.

— Если знаешь, в какие фазовые узлы лезть, — вклинился Макар, криво усмехнувшись и поглаживая толстый шрам на щеке. — Иначе не выйдет у вас, господа хорошие, ничего, кроме оплавленной дырки в голове и путевки в безымянную траншею.

— Угу, — коротко согласился Умник, залпом допивая остатки спиртного.

— Ну или живой пример, — Фотон, окончательно разгоряченный спором и алкоголем, в пылу дискуссии потерял бдительность и не заметил, как с размаху ступил на тонкий, смертельно опасный лед. — Набрал Траппер кристаллов, выкупил свою жизнь, свалил с Поверхности и нашел счастье свое. А потом прошлое догнало, и из-за него вон какая жена в этот ледяной ад спустилась…

БАМ!

Звук удара тяжелого, закованного в кевлар кулака Чёрного о грубо сваренную стальную столешницу прозвучал как выстрел из магнитной винтовки в тесном бетонном бункере. Толстый металл жалобно лязгнул, помятая фляга с дистиллятом подпрыгнула, а стаканы громыхули друг о друга, расплескав янтарную синтетику.

В ту же секунду по ту сторону брезентовой ширмы, да и во всей ближайшей половине «Штольца», повисла густая, вакуумная тишина. Тертые Трапперы и наёмники за соседними столами инстинктивно вжали головы в плечи, рефлекторно опуская ладони на рукояти плазменных резаков и кобуры. Но, осознав, откуда именно пришел звук, замерли статуями, боясь спровоцировать бойню.

Фотон осекся на полуслове, словно ему невидимым лезвием перерезали голосовые связки. Его глаза за бликующими линзами тактических очков в ужасе расширились. Он медленно, почти болезненно опустил обритую голову, немигающе глядя на свои дрожащие ладони. Он всё понял. Все всё поняли. Имя Макса — Дока — невидимым, вымораживающим призраком нависло над тесным закутком, мгновенно вытеснив из легких весь кислород. Сердца бывалых ликвидаторов отряда забились реже. Троица лже-новичков, вжавшись в свои табуреты, даже перестала дышать, осознав, что случайно заглянула в самое пекло чужого горя.

Но самым страшным в этот момент была реакция Алисы. Вернее — её абсолютное, пугающее до дрожи в костях отсутствие.

Вдова не вздрогнула. Не отвела тяжелого зеленого взгляда от мутного дна своей кружки. Даже её тонкие пальцы, застывшие на металлической бензиновой зажигалке, не шелохнулись ни на миллиметр. Её лицо мгновенно превратилось в ту самую безупречную, ледяную маску, какой оно было пять минут назад при виде чужаков. Ни единая жилка не дернулась на её виске, ни один мускул не выдал той сокрушительной, рвущей на куски бури, что прямо сейчас завывала в её спрятанной под броней душе. Она просто проигнорировала этот всплеск ярости, словно Чёрный прихлопнул на столе ядовитого рад-таракана. И это могильное, неестественное спокойствие капитана Ермоловой давило на присутствующих в сто раз сильнее, чем слепой гнев самого Траппера.

— Понял, да? — голос Чёрного прозвучал глухо, с трудом продираясь сквозь намертво стиснутые челюсти, напоминая скрежет металла по стеклу.

— Прости, Чёрный… я забылся, Искажение попутало, — едва слышно, одними губами пробормотал Фотон, не смея поднять глаз на командира.

— Тогда заканчиваем наши праздничные посиделки. — Голос Алисы разрезал повисшую тишину холодной, хирургической сталью. Она произнесла это так ровно и обыденно, будто не её погибшего мужа только что вытащили из небытия в пьяном споре. — Вы мне нужны живые и с ясной головой поутру. Генерал Корчагин объявил общий брифинг для нашего отряда и Чёрного, как только этот восставший из мертвых соизволит окончательно прийти в себя.

— А не о тех ли кабинетных умниках из научного корпуса он хочет с нами поговорить? — хмуро подал голос Чёрный, разрывая зрительный контакт с Фотоном.

Троица Трапперов-шпионов и Алина тут же вопросительно уставились на Вдову. На фоне общего оцепенения и липкого страха этот сухой, рабочий вопрос прозвучал как брошенный утопающим спасательный круг.

— Раз ты уже в курсе слухов, тем лучше. Меньше времени потратим на вводные, — Алиса укоризненно, тяжело посмотрела на Чёрного, наконец нарушив свою пугающую неподвижность. — Тащи свой изломанный зад в жилой блок и высыпайся. Это приказ, а не совет.

Она не стала читать морали, не стала срываться на крик или выяснять отношения. Вдова просто встала — чётко, плавно, с идеальной военной выправкой — и вышла из-за железного стола. Её походка в сторону комнат интенданта Жорика была безукоризненно ровной и чеканящей. И только по тому, как до побелевших костяшек были сжаты её кулаки, пробивая коротко стриженными ногтями кожу ладоней, можно было догадаться, чего именно ей стоило это ледяное «никак».

— Всем отбой, — не оборачиваясь, сухо бросила она через плечо, исчезая в густой, пропахшей машинным маслом темноте коридора Оплота.

Мертвая, звенящая тишина.

Алиса ушла. Элитная группа ликвидаторов «Эгиды» во главе со своим капитаном, тяжело ступая бронированными ботинками по бетону, отправилась в жилые блоки на короткий отдых. За железным столом остались только Чёрный, Алина и троица напряженных шпионов-трапперов. Плохое, тягучее предчувствие ворочалось в груди Чёрного холодным, свинцовым комом, и по потемневшим глазам сестры он отчетливо видел — Оса чувствует абсолютно то же самое. На границе Холодильника такая густая, неестественная тишина — это всегда лишь короткий вдох перед разрушительным фазовым штормом.

Чёрный мрачно опустил взгляд на свои плечи. Его тяжелый гермокостюм — композитный панцирь, верный спутник и вторая кожа в десятках самоубийственных рейдов — превратился в жалкое, не подлежащее восстановлению рванье. Вчерашний выход в Пустоту выжал из брони абсолютный максимум: углеродный полимер на груди был глубоко иссечен пулями тех пятерых Стертых, которых Фазовый Ткач гнал на него, как безмозглый кусок мяса на убой. Левый бок защиты украшали страшные, рваные борозды от титановых когтей матерой Панцирной гончей, а внутренний термоизоляционный слой безнадежно лопнул по всем швам, пропуская ледяной сквозняк. Костюм был мертв — в таком дуршлаге можно было только сразу ложиться в промерзшую братскую траншею, а не идти в новый рейд.

«Утром к Корчагину», — подумал Траппер, и его бледные губы невольно сжались в узкую, жесткую линию. Раз генерал собирает официальный брифинг и вызывает их с Вдовой вместе, значит, дело отчетливо пахнет гарью и битым стеклом.

Корчагин никогда не любил рисковать элитными штурмовиками и лучшими проводниками без крайней, отчаянной нужды. Если в закрытом списке участников значился Чёрный, который только-только выкарабкался с того света благодаря кристаллам доктора Ригеля, и сама Алиса — значит, задача перед ними стоит такая, от которой у обычного бродяги кровь в венах заледенеет. Но в этой патовой ситуации был и свой, сухой и циничный плюс.

«Раз уж штабные крысы собираются отправить нас в самое пекло Искажения, — холодно прикинул Чёрный, — то и платить им придется щедро и авансом. Пользуясь случаем, нужно будет с корнем вытрясти из кладовых «Эгиды» новую броню. Да не просто серийный хлам с конвейера, а тяжелый экспериментальный штурмовой экзоскелет авангарда. В этих пробитых обносках я на Корчагина горбатиться не подписываюсь».

Траппер глухо поморщился и осторожно поправил разодранный рукав, чувствуя, как под жесткой кевларовой тканью неприятно и горячо тянут свежие, наскоро сшитые Ригелем рубцы. Мысль о передовой экипировке немного отвлекла его от мерзкого фантомного звона в висках. Завтра утром в бронированном штабе решится их судьба, и он совершенно не собирался выходить за внешние гермоворота без лучшей защиты, которую только может предложить Оплот.

— Ладно, — нарушил Чёрный вязкую тишину закутка, тяжело посмотрев на притихших Форса, Стилета и Тихого, которые старались лишний раз не звенеть стаканами. — Хватит с вас баек и застолий на сегодня. Переваривайте синтетику и отдыхайте, пока «Штольц» дает такую возможность.

Стоило этим словам сорваться с его губ, как реальность вокруг будто с хрустом надломилась. В баре стало невыносимо, противоестественно тихо. Засаленные столы «Штольца» стремительно пустовали, последние бродяги тенями потянулись к выходу, и лишь одна диодная лампа над их брезентовой ширмой скудно освещала пространство, лениво и беззвучно раскачиваясь на толстых проводах. Тяжелый, пулеметный стук кислотного шторма по свинцовой крыше внезапно прекратился, но вместо привычного свиста ледяного ветра в вентиляционных щелях и статического треска переговорных устройств в бункер набилась плотная, вязкая пустота самого Искажения.

Она была почти физически ощутимой. Эта вакуумная тишина безжалостно высасывала звуки, оставляя лишь нарастающий, тревожный и болезненный звон в ушах. Троица шпионов-трапперов окончательно сбросила маски простаков: они не стали задавать тупых вопросов или паниковать, а синхронно, по-волчьи притихли, вглядываясь в густеющие тени. По их расширенным зрачкам и тому, как руки Форса и Стилета плавно легли на кобуры, было кристально ясно — они тоже почувствовали этот ледяной сквозняк, мертвой хваткой потянувшийся из самых темных недр Пустоты.

Чёрный молча встал, опрокинув пустой стакан. Не тратя драгоценных секунд на объяснения, он шагнул из-за стола. Его тело, закаленное в сотнях кровавых стычек на границе Холодильника, среагировало быстрее травмированного разума. Мышечная память ревела сиреной: смерть уже здесь. Быстрым, скользящим шагом он направился к выходу, где у бронированной двери стоял напрягшийся Гвоздь, чтобы забрать свой сданный оружейный комплекс — тяжелую магнитную винтовку и разгрузку со шлаковой картечью. Алина, не проронив ни звука, тенью последовала за братом, на ходу проверяя крепления композитных щитков и досылая батарею в плазменный резак.

Они едва успели впрыгнуть в амуницию, затянуть тактические ремни и с лязгом вогнать магазины в приемники, как над всей базой Оплота заверещали главные ревуны. Динамик под сводчатым потолком захлебнулся в истошном, режущем статическом хрипе, а следом сквозь помехи прорвался сорванный голос дежурного по периметру:

— Прорыв фазовой фауны на Северном рубеже! Массовый исход! Внешнее кольцо смято! Всем свободным стволам занять оборонительные позиции! К бою!

Мирная, пропитанная коньяком передышка в «Штольце» закончилась так же резко, как и началась. Чёрный с сухим, металлическим щелчком передернул магнитный затвор, и в его впалых, пепельных глазах снова вспыхнул тот холодный, безжалостный блеск хищника, который предвещал скорую и обильную жатву.

Именно с Северного рубежа Чёрный совсем недавно приполз к ногам сестры, едва не оставив свою личность и душу в мерзких нейронных тисках Фазового Ткача. Ближайший нестабильный фазовый узел снова изрыгнул из себя очередную порцию кошмаров, словно Бездна решила лично, на прочность проверить, насколько хорошо доктор Ригель «заштопал» порванное сознание Траппера.

Времени на раздумья или поиск ушедшего спать отряда Алисы не было. Коротко махнув рукой Алине и троице примкнувших к ним трапперов, которые уже успели вооружиться у Гвоздя, Чёрный бросился к своему тайному лазу — узкому техническому проходу через полуобрушенные промышленные цеха старого завода, который выводил на стратегически важный отвал шлака.

Это место было идеальным с тактической точки зрения: на крутом, заиндевевшем пригорке они окажутся вне досягаемости Стертых и слепых Пепельных падальщиков, которые обычно шли первым, безмозглым мясным валом, давя массой. Но если в этой прорвавшейся волне окажутся скоростные Панцирные гончие или, упаси физика, те твари, что способны играючи искажать гравитацию и швыряться кусками бетона — дело дрянь. На открытом, хоть и возвышенном склоне вся их импровизированная группа станет для высших Порождений просто подсвеченными мишенями в тире.

— За мной, след в след! — рявкнул Чёрный, ныряя в кромешную тьму ржавого цеха, где единственным ориентиром служило синеватое свечение химического снега в пробитой крыше. — Держите дистанцию и не смейте стрелять, пока я не дам команду!

На ходу он выхватил ПДА и, чеканя слова по сенсорной панели, отправил короткое сообщение Алисе. Он знал, что штаб «Эгиды» сейчас превратился в растревоженный металлический улей, где офицеры лихорадочно прогревают магнитные катушки стационарных орудий и выкатывают тяжелые пулеметы на основные баррикады внутреннего периметра.

«Вдова, пока вы там разворачиваете тяжеляк и греете стволы, я выхожу на фланг. Попробую с этими залетными выиграть вам немного времени и отсечь первую волну с отвала. Не поминай лихом. Чёрный».

Он убрал устройство, чувствуя, как ледяной адреналин окончательно вымывает из вен остатки коньячного хмеля. Ему нужно было это время — не только для «Эгиды», но и для самого себя. Чтобы понять, не дрогнет ли рука, когда из химического тумана вылетят первые тени, сотканные из безумия Пустоты.

— Быстрее! — скомандовал он группе, указывая на зияющий провал цеха. — Если хотите увидеть рассвет, держитесь моей тени и не вздумайте геройствовать.

На внешних рубежах Оплота начался настоящий ад. Слева, со стороны старых промзон, глухо и часто рокотали магнитные пушки, сотрясая саму почву, справа злыми короткими вспышками расцвечивали сумерки плазменные разрядники. Из глубины Холодильника катилась волна, ведомая не инстинктом голода, а коллективным безумием расширяющейся Пустоты.

Вокруг расстилалась картина форменного апокалипсиса. Вдалеке мерцали фазовые узлы — нестабильные «петли» лениво выплескивали разряды статики, а гравитационные «бреши» искажали воздух, превращая руины в плывущий мираж. Но в этот раз они были бесполезны: ведомые волей мощного Ткача, Порождения безошибочно огибали опасные точки, не теряя ни секунды на случайные ловушки.

— Сначала крупных! Стрекотов — в первую очередь, — бросил Чёрный, перекрывая гул канонады. — Пойдут Обломы — никакой пиротехники, гранаты вернут направленным грави-ударом. Бестии — только по моей команде!

Они выскочили на позицию. Отвал шлака давал отличный обзор на изрытую когтями дорогу. В первой волне, обгоняя мясной вал мелких пакостников, неслись Стрекоты — бывшие люди, чьи тела Искажение вытянуло и перекрутило, лишив кожи и заменив её костяными наростами. Они передвигались на четырех неестественно длинных конечностях, совершая чудовищные прыжки и издавая звук, похожий на стрекот неисправного трансформатора.

Следом, окутанные мерцающим маревом искаженного воздуха, семенили Обломы. Уродливые, бочкообразные существа в лохмотьях плоти, лишенные глаз, но обладающие гипертрофированным восприятием фазовых полей. Они не бежали — они «вминали» себя в пространство, готовясь обрушить накопленную энергию на любого, кто встанет на пути.

Тяжелая ВССК дважды ощутимо толкнула Чёрного в плечо. Два глухих хлопка, и бронебойные пули 12.7-го калибра, начиненные тяжелым фазовым шлаком, с чудовищной кинетической энергией прошили плотные черепные коробки Обломов навылет. Гравитационный заслон, который те только начали выстраивать, с гулким треском схлопнулся, разметав в стороны ближайших тварей.

Это послужило сигналом. Форс и Стилет, мгновенно отбросив маски новичков, начали расчетливо поливать свинцом прыгающих Стрекотов. Тихий вместе с Алиной работали как единый механизм: их пушки выплевывали облака тяжелой картечи, пачками срезая Пепельных падальщиков — костлявых безглазых тварей, пытавшихся штурмовать склон.

Из тумана, мерцая едва заметным контуром, выскользнула Рябь — хищник-невидимка, чье тело постоянно вибрировало между фазами, из-за чего его силуэт казался дрожащим маревом. Оно передвигалось бесшумно, оставляя за собой лишь запах озона. Но прежде чем Рябь успела прыгнуть на Алину, Кот, работавший с другого края холма, всадил в марево магнитный болт, заставив тварь проявиться и рухнуть окровавленной кучей.

А затем земля вздрогнула под весом Бестии. Это было высшее порождение Пустоты — огромная, покрытая иссиня-черным хитином машина для убийства с тремя парами конечностей, каждая из которых заканчивалась лезвиями органического происхождения. Её морда представляла собой сплошной роговой щит, за которым скрывались ряды вибрирующих жвал. Бестия не рычала — она издавала ультразвуковой свист, от которого лопались зубы.

— Бестия на три часа! — рявкнул Чёрный, ловя в прицел уязвимый сочлен под хитиновым панцирем. — Всем огонь по сочленениям! Не дайте ей разогнаться!

Воздух мгновенно пропитался едким запахом паленой шерсти, пороховой гари, озона и густой, фиолетовой крови Порождений. Жатва на Северном рубеже официально была открыта.

Тяжелая, двенадцатимиллиметровая пуля ударила Бестию прямо в переднее левое сочленение, там, где толстый иссиня-черный хитин переходил в пучок жестких, пульсирующих мышц. Грохот выстрела потонул в оглушительном, режущем по нервам ультразвуковом свисте твари. Высшее порождение Пустоты споткнулось на полном ходу, взрывая когтями мерзлый шлак и оставляя в земле глубокие, дымящиеся борозды. Из пробитого сустава фонтаном брызнула густая, фосфоресцирующая фиолетовая кровь, с шипением разъедая химический снег.

Но Бестия не упала. Трехтонная машина для убийства лишь глухо зарычала, перенося вес на оставшиеся пять конечностей, и, разбрасывая вокруг себя волны статического электричества, с удвоенной яростью рванула вверх по склону, превращаясь в неудержимый бронированный таран.

— Расходимся веером! — перекрывая канонаду, рявкнул Чёрный, передергивая затвор с лязгом, от которого заложило уши. Выброшенная гильза, размером с хороший железный болт, со звоном отлетела в сторону, обжигая ледяной воздух. — Не стоять на месте, она вас в лепешку раскатает!

«Новички» действовали так, словно всю жизнь только и делали, что отражали фазовые прорывы спина к спине. Никакой паники. Форс с пугающим, звериным оскалом ушел влево, падая на колено. Его штурмовая винтовка выплевывала короткие, злые очереди по три патрона, методично вышибая куски костяной брони из прыгающих по флангам Стрекотов. Эти твари, похожие на вытянутых, освежеванных людей с шипами вместо пальцев, пытались зайти сверху, используя ржавые остовы старых экскаваторов как трамплины.

Один из Стрекотов взвился в воздух, растопырив смертоносные конечности, целясь прямо в голову Стилету. Но жилистый блондин даже не вздрогнул. Он плавным, текучим движением сместил ствол и поймал летящую тварь прямо в перекрестье. Затрещала очередь. Тяжелые экспансивные пули разорвали грудную клетку порождения еще в полете, и на мерзлый шлак у ног Траппера рухнул лишь бесполезный, изломанный кусок мяса.

— Держу правый край! — коротко бросил Тихий, работая с холодной машинной точностью. Он встал спина к спине с Алиной.

Их дробовики превратились в единую линию обороны. Оса хладнокровно, без суеты всаживала заряд за зарядом в напирающую серую массу Пепельных падальщиков. Картечь разрывала их хрупкие тела в клочья, но на место каждого убитого из багрового тумана лезли еще двое. Когда у сестры с сухим щелчком закончился магазин, Тихий, не оборачиваясь, сделал шаг в сторону, перекрывая её своим телом и снося голову очередной попытавшейся прорваться твари, давая девушке драгоценные две секунды на перезарядку.

Воздух стал густым и липким. Дышать приходилось урывками, глотая едкую смесь пороховых газов, озона и металлического запаха чужой крови.

Снизу, у самого подножия холма, пространство вдруг исказилось, пошло мутной рябью. Сразу три Ряби попытались синхронно выйти из фазового сдвига, рассчитывая материализоваться прямо в центре их группы. Но они не учли одного: холм отлично простреливался с верхних ярусов Оплота.

С глухим, низкочастотным гулом, от которого завибрировали пломбы в зубах, со стороны главной стены ударил магнитный ускоритель Кота. Снайпер ликвидаторов не спал. Ослепительно-синий трассер толщиной с палец с чудовищной скоростью прошил пространство, пробивая первую Рябь насквозь в момент её выхода из фазы. Тварь издала булькающий визг, её нестабильная структура не выдержала кинетического удара, и она буквально лопнула, разбрызгивая вокруг себя кислотную слизь. Две оставшиеся Ряби мгновенно сменили траекторию, пытаясь снова раствориться в складках физики, но Стилет уже перенес огонь, не давая им уйти в невидимость.

Чёрный поймал в оптику массивный роговой щит Бестии, которая была уже в двадцати метрах. Тварь готовилась к финальному прыжку. Её жвалы вибрировали, издавая тот самый тошнотворный ультразвук. Траппер выдохнул, задерживая дыхание, мысленно отсекая хаос боя, крики Форса и грохот дробовиков Алины. Только он, тяжелая сталь винтовки и уязвимая точка между бронеплитами монстра.

Палец плавно, с выверенным усилием дожал тугой спуск.

Грохот выстрела 12.7-го калибра прозвучал не громче хлопка ладонью по столу — массивный тактический глушитель винтовки, покрытый инеем и нагаром, честно выполнил свою работу. Но кинетический удар тяжелой, аномальной пули был подобен попаданию лома, разогнанного до сверхзвуковой скорости. Чёрный мельком, через оптику, увидел, как в сочленении между массивным лицевым щитом и тонкими пластинами шеи Бестии вспыхнула короткая, злая искра попадания.

Хитин выдержал. Пуля не прошла навылет, а сплющилась, передавая всю колоссальную энергию удара в костяную броню твари.

Бестию мотнуло в воздухе. Её ультразвуковой свист оборвался мертвой, вакуумной тишиной. Гравитационный импульс, который тварь неосознанно генерировала перед прыжком, схлопнулся, и трехтонная туша, потеряв ориентацию, рухнула на мерзлый шлак всего в пяти метрах от Чёрного. Земля под ногами Траппера содрогнулась, словно от близкого разрыва мины. Высшее порождение Пустоты, взрывая когтями землю и разбрасывая вокруг себя фонтаны фосфоресцирующей фиолетовой крови, по инерции покатилось прямо на него, превращаясь в неуправляемую гору костей и ярости.

Чёрный не стал дожидаться, пока его раздавит тушей поверженного монстра. Адреналин, выжигающий нервы, сработал быстрее разума. Он рефлекторно отбросил винтовку в сторону и перекатом, молясь, чтобы свежие швы Ригеля на боку не лопнули, ушел влево, прочь с траектории падения Бестии.

Монстр замер у самого края отвала, тяжело дыша и издавая клокочущие, булькающие звуки. Пуля Чёрного не убила её, но нанесла критические повреждения: сердечник пули смял хитин и повредил основной нейронный узел, координирующий движение. Теперь Бестия, слепая и дезориентированная, лишь беспомощно скребла когтями по шлаку, пытаясь подняться, но её конечности больше не слушались.

Чёрный, пошатываясь, поднялся на ноги. Фантомные боли в затылке после встречи с Ткачом вспыхнули с новой, ослепляющей силой, но он проигнорировал их. Он выхватил тяжелый магнитный пистолет из тактической кобуры на бедре. Времени на милосердие или изучение высшей фауны не было — Северный рубеж всё еще кипел от наплыва тварей.

Траппер подошел к Бестии почти вплотную. Тварь почуяла его присутствие, её жвалы снова задергались, пытаясь издать свист, но вместо него из пробитой шеи вырвался лишь хриплый вздох, смешанный с запахом озона и едкой химии. Чёрный безразлично посмотрел в пульсирующий фиолетовый провал под разбитым хитиновым щитом.

— Сдохни, сука, — тихо, одними губами произнес он.

Рука, удерживающая пистолет, была тверда как скала. Траппер нажал на спуск. Короткий, злой треск электромагнитного импульса, и разогнанная до предела пуля в упор вошла в поврежденный нейроузел Бестии. Огромное тело вздрогнуло в последней, смертельной конвульсии, трехметровые костяные лезвия на лапах бессильно заскрежетали по камням и замерли. Из пробитой головы твари мощным гейзером ударила фосфоресцирующая кровь, заливая сапоги Чёрного мертвенным светом Пустоты.

Короткий, злой треск электромагнитного импульса на мгновение заглушил гул канонады. Пуля, выпущенная в упор, буквально взорвала голову высшего Порождения изнутри. Осколки бронеплит, куски обугленных хрящей и фиолетовая слизь веером разлетелись по мерзлому шлаку. Огромное тело Бестии вздрогнуло в последней, титанической конвульсии: её трехметровые костяные лезвия на лапах со скрежетом вонзились в ледяную землю и тут же безвольно обмякли. Воздух вокруг туши сухо затрещал от высвободившейся пространственной статики.