Круазетта не хочет умирать

– Тебя как звать то? Что-то я тебя не припомню, – старушка подслеповато прищурилась.

– Ли…– тьфу, чуть не ляпнула, – То есть Круазетта Де Солье. Я позавчера приходила.

– А, помню, помню, – старушка закивала головой, – Вроде как изменилось что-то в тебе.

Я хмыкнула. Ну да. Есть чутка.

– Стрижку новую сделала, в честь дня рождения.

– Ну и славно, ты по делу, или так, проведать меня?

– Вообще, проведать. Но если вдруг, подскажете, где искать эти книги, буду очень признательна, – из кармана появился коротенький список.

Старушка нацепила очки, до этого болтавшиеся на цепочке, и внимательно изучила листок. Пожевала губами.

– Вот эта точно в зале есть, духи тебя проводят, – она чиркнула ногтем по одному из пунктов, – Остальные придётся из архива запрашивать. А тебе они зачем?

– Да, понимаете, записалась на факультатив к профессору Хиббелу, – я замялась, не зная, соврать, что мне задали эти книги, или просто промолчать

– Ха, да Хиббел и названий этих не знает. Он больше во фляжку свою заглядывает, чем в библиотеку.

– Вот и я так подумала. А тема интересная.

– Ладно, запрошу в архиве. Но скоро не жди. Они там такие копуши.

Мы допили чай и вернулись в зал. Там ожидаемо никого не было. Духи проводили меня к нужному стеллажу. Мы так долго петляли, что я всерьёз начала опасаться, не провалились ли мы в какое-то библиотечное подпространство, из которого и дороги-то обратной нет. Но библиотека всё-таки оказалась конечной. Нужный стеллаж нашёлся, и книга сама выпала мне в руки, еле успела её поймать.

– Спасибо, – не уверена, улетели духи или крутятся поблизости, но вежливость лишней не бывает.

Возвращалась я ещё дольше. Два раза повернула не туда и уже готова была признаться в своём топографическом (ранее абсолютно мне не свойственном, не иначе наследие Круазетты) кретинизме. Но потом всё-таки вышла к людям. Точнее к бабуське, опять мирно дремлющей над книгой.

Я устроилась за столом, разложила книгу и блокнот для конспектов и приготовилась вкусить тайной мудрости.

Мудрость давалась со скрипом. Книга была написана больше ста лет назад таким мудрёным языком, что заставляла зависать буквально над каждой фразой. Глаза спотыкались на вышедших из обращения буквах. Но постепенно мозги притерпелись и дело пошло живее. К тому же, велеречивое вступление кончилось, а основной материал излагался гораздо суше.

Ведьма есть суть существо противное магу (противное это неприятное или противоположное?). Маг есть дух, тогда как ведьма есть плоть (ага, значит, всё-таки противоположное). Дар ведьмовской «ведьминой благодатью» рекомый передаётся от матери к дочери и далее по всему древу женскому (ну это я и так знала). Единение мага и ведьмы, подобно единению духа и плоти, есть абсолют (вот отсюда поподробнее).

Но поподробнее увы не вышло. Про загадочный абсолют автор то ли сам не знал, то ли считал, что это и так всем понятно, зачем бумагу тратить. Дальше шли какие-то дикие советы, как распознать в женщине ведьму. Тыкать в неё булавкой был один из самых гуманных. Ха! Да если в любую женщину ткнуть булавкой, хорошего не жди. В ведьму, может, и не превратится, но метлой огреет, ежели та под руку подвернётся.

Я пролистала примерно до середины. В очередной главе неведомый автор всерьёз размышлял над вопросом: может ли ведьма весить более пятидесяти килограмм, если максимальная грузоподъёмность метлы эти самые пятьдесят килограмм как раз и составляет. Формула вычисления грузоподъёмности почему-то не приводилась.

В конце книги особо была отмечена способность ведьм варить зелья для всего (и от всего) на свете, но рецептами, увы, с читателями автор не поделился. Зельеварение, действительно, изучали на отдельном факультете. Иногда его ещё соединяли с алхимиками. На эти специальности требовался минимальный уровень магического дара. Важнее была аккуратность и склонность к точным наукам. А ещё хорошая реакция. Чтобы в случае незапланированного протекания реакции с воплями «Ложись!» быстренько прятаться под парты. Совместные практикумы с алхимиками я буду помнить до конца своих дней!

Я с досадой захлопнула книгу. Времени потрачено пол дня, а новой информации с гулькин нос. Ладно, посмотрим, что там пришлют из архива. Уже на выходе мою тёмную голову посетила светлая мысль.

– Духи, – тихонько позвала я в пространство, – в библиотеке же есть перепись всех древних родов?

Лёгкий ветерок подтолкнул меня в спину, и настойчиво дотолкал до отдела истории. Огромный книжный том стоял на отдельной подставке.

«Магическия и прочая древния роды» красовались золотые буквы на тёмной потрескавшейся обложке. Я осторожно открыла книгу. Слава богам, оглавление было в начале, а не в конце. Быстренько нашла Де Солье, открыла нужную страницу. Ну что сказать, Де Солье практически выродились. Из обширного когда-то древа в живых осталась только Круазетта (и то сомнительно) и её дядя, брат отца. Видимо, тот самый загадочный опекун, господин Антуан Де Солье. Так, раз ведьмина благодать передаётся исключительно по женской линии, значит будем искать в родственниках матери Круазетты. В девичестве она была, разумеется, никакой не Солье, а Варрот.

Пришлось листать обратно. Это дерево цвело и пахло. Получалось, что по линии Варротов у меня наберётся с десяток дядей и тёть разной степени родства и примерно двадцать кузенов. В своём дневнике Круазетта о них никогда не упоминала, из чего я сделала вывод, что семьи особо не общаются. Быстренько нашла Линду Варрот, в девичестве (да вы издеваетесь) Хольклейм.

До Хольклеймов пришлось перелистать почти всю книгу. Просмотрев род Хольклеймов до самого конца, с прискорбием убедилась, что все его представители, к моему великому сожалению, отошли в мир иной. Хольклейм, Хольклейм, где-то это слово мне недавно попадалось. Точно. Я прищёлкнула пальцами и от них со звоном рассыпались мелкие искорки. Духи недовольно пронеслись мимо, гася чужую магию. Поместье Хольклейм мелькало в папке усатого Прево М. К. Кажется, это то, что на побережье, хотя могу и ошибаться. Надо будет попросить через управляющего отправить туда письмо, пусть вышлют мне все бумаги покойной госпожи Линды Хольклейм-Варрот.

Глава 8

Не злите ведьму

Столовая ожидаемо встретила меня тишиной. Пристроившись за первым же столом, я постучала по столешнице и замерла в ожидании. Передо мной материализовалась тарелка с непонятной зелёной бурдой. Какой подозрительно знакомый запах. Ну точно, суп-пюре из брокколи. С брокколи у меня сложились сложные отношения, описываемые короткой фразой «на дух не переношу».

– А другого ничего нет, что ли? – покричала я в пустой зал.

Тарелок с бурдой стало две. Ну всё. Вы меня разозлили.

– Прокляну, – очень тихо и проникновенно прошипела потенциальная ведьма.

Через минуту передо мной дымилась тарелка с сочной отбивной, нежным картофельным пюре и трогательными маринованными помидорками.

– Так-то лучше, – пригрозила я разболтавшейся прислуге, – Смотрите у меня.

Не знаю, чем можно проклясть домашнюю нечисть, но сама нечисть, видимо в курсе.

– Если что, на завтрак я люблю яйца.

Обед прошёл в тихой дружеской остановке. Получив на десерт стакан клюквенного киселя, мы с Круазеттой окончательно подобрели, поблагодарили духов и пошли изучать учебную часть. В комнате всё равно заняться нечем. И я опять забыла попросить у библиотекарши книгу для лёгкого чтения. Гулять вокруг замка меня тем более не тянуло. В воздухе опять висела туманная морось и ветер ласково трепал вековые дубы аллеи.

Начнём, пожалуй, от деканата. В блокнот отправилось расписание, а также номера аудиторий, где будут проходить занятия. Дальше по коридору обнаружилась доска с преподавательскими портретами в духе «Ими гордится наша академия». С профессором Хиббелом я уже была заочно знакома. Он оказался сморщенным старичком с красным носом и водянистыми глазами. Тощая тётка в стильном костюме была моим непосредственным деканом. Она преподавала теорию магии, которой в этом семестре у меня не было. Портрет загадочного Коррела отсутствовал, видимо, академия им пока не очень гордилась.

Пошатавшись призраком по коридорам и напугав до икоты деканскую секретаршу (и нечего так орать, я тоже, может, испугалась внезапно выскочившей на меня девицы), я более-менее запомнила расположение аудиторий и учебных залов. Больше здесь решительно нечего было делать, пришлось вернуться к себе.

В комнате меня терпеливо дожидалась куча старой одежды Круазетты. Надо бы побыстрее от неё избавиться. Ладно. Прогулки на свежем воздухе полезны для здоровья! Скатав пожитки в тугой бурый ком, я спустилась в холл. Всё та же тишина и полумрак. И моё одинокое пальто сиротливо поджидает в гардеробе.

Если застегнуть пальто на все пуговицы, шарф намотать до самого носа и натянуть поглубже шапку, то, в принципе, терпимо. К вечеру ветер утих, местами даже небо очистилось. Что ж, поищем местечко поукромнее. Обойдя замок почти полностью, я наткнулась на тёмный закуток между двух башен. Сюда не выходили окна, а единственная дверь была крест-накрест заколочена. Неряшливый ком, оттянувший мне все руки, упал на землю, развалился, в разные стороны расползлись чулки. На всякий случай я огляделась по сторонам. Кроме меня дураков гулять в такую погоду не было. Ну и хвала богам. Крохотная искорка отправилась в самый центр кучи. Можно было, конечно, спалить всё разом, но боюсь, тогда столб пламени будет в два моих роста. Да и как устоять перед неспешно разгорающимся костром. И погреться приятно. Даже без ветра на улице было довольно промозгло и сыро.

Тихий кашель за спиной заставил меня вздрогнуть и медленно повернуть голову. На правой руке начал формироваться щит, на левой – атакующее заклятье.

– Госпожа адептка, позвольте спросить, чем это вы тут занимаетесь? – буквально в нескольких шагах от меня стоял давешний мужик из тренировочного зала. Только теперь на нём было длинное чёрное пальто и тёплый шарф.

– Прощаюсь со старой жизнью, – я тихонько выдохнула и распустила готовое сорваться с пальцев заклятье.

– А менее драматично это нельзя сделать? – ошарашенно спросил мужик.

Пока придумывался достойный ответ, лёгкий ветерок донёс до меня запах табака.

– Господин магистр, вы что, курите? Какой пример вы подаёте адептам? – педагог во мне возмущённо поднял голову.

Магистр смутился и отступил в тень.

– Давайте сделаем вид, что мы друг друга не видели. Постарайтесь не спалить замок.

– Постарайтесь прогуляться подольше, чтобы запах точно выветрился, не у одной меня такое острое обоняние, – в том ему ответила я, намекая на длинный нос деканши.

Мужчина растворился в темноте. Тряпки Круазетты окончательно прогорели, оставив после себя жирный серый пепел.

В комнате была всё таже скука. Перечитывать дневник по третьему разу не хотелось. Читать учебники тем более. К тому же парочку из них я знала практически наизусть, так как преподавала именно по ним. Круазетта, ну не могла же ты ничем кроме учёбы не увлекаться! Хоть бы вышивка какая-нибудь, любовный роман, спрятанный под матрасом, вязание. Чем там увлекаются нормальные девушки?

Взгляд упал на комод, может, хоть там будет что-то интересное. Исписанные тетради, черновики, не поместившиеся на стол учебники, пустые тетради и блокноты, карандаши, самописные перья. Ску-у-ука! В одном из ящиков было как-то подозрительно мало места. Я долго его осматривала, потом вытащила совсем и вытряхнула содержимое. Пальцы скользили по стенкам, ощупывая каждый подозрительный выступ и вмятинку. Тихо щёлкнуло. Фальшивое дно отскочило. В глубине ящика на мягкой ткани рядком лежали пробирки-флакончики с разноцветными порошками, толстая чёрная тетрадь и мешочек с монетами. Сто два фартима, приличная сумма, между прочим.

Умоляю, Круазетта, пусть это будут не наркотики!

Я открыла одну пробирку и осторожно принюхалась. Пахло розой и пионом. Никаких бирок и надписей на пробирках не было. Ну-ка, посмотрим, что в тетради... уф, всё же не наркота! Аккуратным, округлым почерком в тетради были записаны рецепты всевозможных зелий. Явно списанные из учебника, они пестрели личными пометками Круазетты. В конце тетради был выведен прейскурант:

Любисток – 2 фартима.

Зелье красоты – 1 фартим.

Зелье удачи – 2 фартима

И так далее. Ого, Круазетта, ты начинаешь мне нравиться. Оказывается, ты вовсе не такая уж серая тихушница. Торговать зельями из-под полы, да ещё по цене столичных магазинов. Я мысленно поаплодировала. Раз набралась такая сумма, значит зелья действительно покупали.

Аккуратно сложив всё обратно, и заодно накрепко опечатав заклятьем, я перерыла весь стол в поисках Круазеттиного табеля. Так и есть. По алхимии и зельеварению у Круазетты стояли исключительно пятёрки, да ещё и с жирными восторженными плюсами. А вот по другим предметам девчонка явно не блистала. Особенно умиляла тройка с тремя минусами, по боевой магии. Неведомый Коррел так надавил на перо, что в одном месте бумага порвалась. Вот и к чему были такие мучения? Перевелась бы к зельеварам, тебя б там на руках носили с такими талантами.

Я лежала на спине и пялилась в потолок. Сон упорно не шёл. Мысли бродили табуном лошадей по лугу. То думалось о загадочном абсолюте, возникающем при соединении ведьминского и магического дара, то о булавках и мётлах. С книги о ведьмах мысли перескочили на подпольную лавочку талантливой зельеварки. Придётся её по-тихому прикрыть. По зельеварению и алхимии у меня в своё время были пятёрки, как и по остальным предметам. Но стоило только выйти из экзаменационного зала, знания тут же покинули светлую голову Линн. Там было слишком тесно от боевых заклятий. Мысли снова вернулись к библиотеке. Перед глазами встала маленькая заметка. И фраза «Габриэль Леклер числится пропавшим без вести». Тогда меня слишком ошарашила собственная гибель. А теперь строчка резанула сердце.

Габриэль. Габи. Он был моим любовником почти полгода. У младших чинов неуставные отношения строжайше запрещены, на паладинов же начальство смотрело сквозь пальцы. Чем мы с Габи беззастенчиво пользовались. При знакомстве два паладина друг-другу ужасно не понравились. Я честила его за глаза блохастым аристократишкой, он меня заносчивой стервой. Потом мы поцапались. Размазали друг друга по стеночке, ещё и кулаками добавили. Линн оказалась сильнее в магии, но ожидаемо слабее физически. Как ни тренируйся, но здоровенный мужик всё равно уложит тебя на лопатки. Дальше нас насильно мирили в таверне, а после мы уже самостоятельно продолжили в убогой комнатушке на втором этаже. Внизу молодые маги отмечали удачную вылазку, а Линн и Габи не могли оторваться друг от друга. Где ты сейчас? Ранен? В плену? А может навсегда остался в том ущелье? В ушах снова зазвучали его последние слова: «Прости, Линн» Я резко села. Какое-то воспоминание упрямо царапалось. Что-то случилось потом, после этих слов. В голове раз за разом прокручивались последние минуты. Ничего. Словно стена. Только виски заломило.

Я умылась и напилась холодной воды из-под крана. Голова не прошла, но стало чуточку легче. Что ж, воспользуюсь давним проверенным способом быстро уснуть. В нашей академии он назывался «играть в бродягу». Чтобы открыть окно, пришлось залезть на подоконник. Ветер тут же воспользовался любезным приглашением. Одна створка врезалась в стену, стёкла жалобно звякнули. Вторая чуть не снесла меня на пол. Так не пойдёт. Босая пятка упёрлась в стол. Хорошенько проморозившись, я захлопнула створки, несколько раз проверила древний шпингалет, чтобы ночью не было неприятных сюрпризов, и юркнула под одеяло. Сведённые от холода мышцы начали расслабляться. Накатила сладкая сонная одурь. Наконец-то!

Глава 9

Лягушка-путешественница

Утро встретило меня ярким солнцем и чистым, без единого облачка, небом. Ура! После зарядки я отправилась на пробежку в замковую аллею. Морозный воздух бодрил лучше кофе. От вчерашней головной боли не осталось и следа. Под такую прогулку замечательно думалось. Так. Будем рассуждать логически. До конца каникул ещё целых четыре дня, можно с ума сойти от скуки. Не наведаться ли мне в это неведомое поместье Хольклеймов и не поискать ли загадочные дневники самостоятельно?

Первым делом отправила письмо господину Прево М. К. Попросила предупредить обитателей поместья, что молодая наследница желает, так сказать, припасть к корням. А ежели поместье давно заброшено, отправить туда кого порасторопнее, чтобы подготовил дом к моему приезду. Разумеется, за мой счёт. Чтобы не терять времени, письмо отправила магическим вестником.

После завтрака (Ура! Омлет!) я рысцой направилась в библиотеку. Попросила библиотекаршу, надо будет как-нибудь аккуратно узнать, как её зовут, помочь мне найти пресловутое поместье. Перерыв с десяток карт разной степени подробности, мы его всё-таки обнаружили. Оно, действительно находилось на побережье. Ура, Круазетта, мы едем к морю! Заодно попросила какую-нибудь книжку в дорогу. Лучше всего приключенческий роман или что-то подобное.

– Вот, – старушка собственноручно вынесла мне томик в скромной коричневой обложке, – Не приключенческий роман, но, думаю, тебе понравится.

Я наугад открыла книгу, убедилась, что милая бабуся не подсунула мне какие-нибудь стихи, с поэзией у меня всегда было туго, поблагодарила и унеслась собираться. Над плечом звякнул конвертик магической почты. Господин Прево обещал всё сделать в кратчайшие сроки и прилагал счёт. Ого! Ладно, на первый раз простим за срочность.

Я покидала в сумку самые необходимые мелочи, справедливо рассудив, что менее необходимое всегда можно докупить на месте, и опечатала дверь заклятьем. Мало ли кто может вернуться в моё отсутствие. Как раз успела к одиннадцатичасовому кэбу. В этот раз компанию мне составила деканская секретарша. Мы вежливо поприветствовали друг друга и промолчали всю дорогу. Каждая упорно глядела в своё окно. На площади мы также церемонно распрощались. Дальше мой путь лежал на вокзал.

Я стояла перед кассами и мучительно размышляла. Попасть в Хольклейм, а точнее в Ятту, небольшой, но фешенебельный курортный городок, возле которого находилось моё наследство, можно было поездом или дирижаблем. Поезд шёл полтора дня и отправлялся вечером. Дирижабль летел четыре часа, но ближайшее отправление только завтра. И у того и другого способа были свои минусы и плюсы. Поезд гарантировал комфортную, но долгую дорогу, дирижаблем было быстрее. Но в мой единственный полёт на дирижабле меня нещадно укачало. Так что моим попутчикам пришлось выносить меня на своих крепких плечах. Правда, это был военный дирижабль, и на подлёте к базе нас нещадно обстреляли вражеские маги… Может, с гражданской авиацией мне больше повезёт. Пока я выбирала, над плечом замигала магическая почта. В ладони упал плотный конверт.

Это был не господин Прево, а некто Михаэль Риттер. Тот самый расторопный помощник, о котором я просила. Михаэль сообщал, что для путешествия всё готово. Воздушный коридор для моего дирижабля (У меня есть личный дирижабль?! Линн, лицо попроще, а то люди оборачиваются) будет открыт в восемнадцать ноль-ноль по местному времени. А сам господин Михаэль встретит меня в зале ожидания роял-класса.

Как хорошо быть богатой, хотя и непривычно. До вечера была ещё куча времени. Отправив обратно записку, в которой предупредила, что появлюсь не раньше пяти, я вышла из здания вокзала. Сейчас только час, есть время спокойно прогуляться и пообедать. Как правило в таких местах как зал ожидания роял-класса еда была безумно дорогая и до изумления невкусная.

Забраковав по дороге несколько едален (в одной подозрительно пахло, в другой было слишком много народу, в третьей, наоборот, никого не было, зато пафос просто зашкаливал), я набрела на маленький уютный трактирчик. В ожидании заказанной еды достала книгу, которую мне вручила бабулька-библиотекарша. «Жизнь и удивительные приключения великого мага Пендрагона, в народе Чёрным прозываемого, описанная его учеником и соратником». Ничего себе название. Биография? Пендрагон Чёрный был одним из родоначальников теоретической магии. Мы его проходили на истории, но каких-то подробностей моя девичья память не сохранила.

Мне принесли заказанную еду. Не отрываясь от книги, я машинально заработала ложкой. Пендрагон, судя по книге, магом был лихим. Огонь мужик был. В отличие от своих занудных коллег-теоретиков, корпящих в высоких башнях над мозгодробительными трактатами, он активно приключался, щедрой рукой нанося благодать и причиняя справедливость. А ещё он обладал очень своеобразным чувством юмора. Видимо, за это его и прозвали Чёрным. Свои теоретические изыскания Пендрагон активно нёс в массы и не стеснялся экспериментировать на живых и не очень людях.

Зачитавшись, я чуть не опоздала. Пришлось идти быстрым шагом, на подступах к вокзалу перейдя на бег. В зал вместо богатой наследницы ворвалась растрёпанная и запыхавшаяся девица. О том, что нормальные девушки в такой ситуации берут кэбы, как-то не подумалось. Несколько мужчин в роскошных костюмах отвлеклись от газет. В мою сторону двинулась фигуристая блондинка в строгой, но элегантной униформе: узкая красная юбка, безукоризненно-белая блузка, красный беретик кокетливо сдвинут набок. Она явно намеревалась выгнать незваную гостью, но ей наперерез уже спешил мужчина лет тридцати.

– Госпожа Де Солье? Позвольте представиться, Михаэль Риттер, я буду вашим сопровождающим, – он попытался поцеловать мне руку.

Не люблю, когда меня трогают посторонние люди, рука демонстративно отправилась в карман. Михаэль сделал вид, что ничего не случилось, и улыбнулся. На щеках проступили очаровательные ямочки. Такая открытая улыбка бывает только у отъявленных прохиндеев. Я оценила.

– Позвольте ваш багаж.

Локоть сильнее прижал сумку.

– Благодарю, я справлюсь сама.

Он проводил меня к креслу в центре зала. Сам уселся напротив. На низком столике между нами стоял бокал с коньяком, сырная тарелка и бутерброды с икрой. Хорошо мужик устроился за мой счёт. Возле кресла тут же материализовалась давешняя блондинка.

– Госпожа чего-нибудь желает? Еда, напитки, свежая пресса?

– Пожалуй, бокал шампанского, хотя нет, – я вспомнила свой печальный опыт полёта, – давайте виски. Без льда.

Если девицу и удивил мой выбор, то виду она не подала. Молча принесла наполненный на один палец рокс.

– За удачный полёт, – Михаэль слегка прикоснулся своим бокалом к моему.

Я осторожно отхлебнула. Отменный виски. Мягко, словно вода, он скользнул в горло, а уже в животе разлился приятным теплом. Пожалуй, ещё глоток и хватит. Не известно, как эта птичья тушка отреагирует на алкоголь.

Круазетта оказалась молодцом. Даже в голове не зашумело. Михаэль отчитался, что в поместье отправлен магический вестник, и даже получен ответ: в Ятте нас будет ждать экипаж, а в доме – подготовленные покои. Осторожно поинтересовался целью визита. Я отделалась невнятной фразой о том, что просто захотелось развеяться. К нам подошла блондинка и тихо сообщила, что мы можем проследовать за ней на посадку. Михаэль подскочил первым и предложил мне руку. Кресло оказалось коварно-мягким, пришлось опереться.

На взлётной полосе нас ждал небольшой дирижабль. Элегантно-белый с гербом Де Солье на боку. Герб я запомнила по книге, в которой пыталась отыскать бабушку Линду, золотой пульсар на тёмно-синем фоне.

В салоне царила всё та же элегантность. Мягкие кресла, обтянутые бежевой кожей, стены цвета кофе с молоком, низкий столик из тёмного дуба. Никакой вульгарной роскоши, всё строго и лаконично. Блондинка передала нас такой же фигуристой брюнетке. Девушка предложила располагаться, проворковала дежурную фразу про напитки, еду и прессу, и, получив отказ, удалилась.

Подъём начался настолько мягко, что я даже не заметила сначала. Только когда в круглом окошке показались огни, стало понятно, что мы уже летим. В салоне ожил динамик. Нас поприветствовал пилот, сообщил, что мы проведём в воздухе два с половиной часа, пожелал приятного полёта и отключился.

Михаэль пытался завести светскую беседу, но мне болтать не хотелось, и разговор сам собой угас. Мужчина попросил у стюардессы газету и углубился в изучение свежих новостей. Я же заворожённо смотрела в окно. В городе под нами уже начали зажигать огни, и мы как будто летели над огромным созвездием. Дирижабль прошил облако. На миг окна заволокла серая хмарь. На такой высоте ещё был виден краешек солнца, и облака казались огненной пеной.