Круазетта не хочет умирать

Дарья Кузовкова

Круазетта не хочет умирать

Глава

Круазетта не хочет умирать

Пролог

Мы шли по лесу. В общем-то, обычный дневной перегон. До селения оставалось не больше десятка миль.

– Не расслабляемся! – рявкнула я на лопоухого новобранца, засмотревшегося на птицу в кустах.

Ущелье, по которому мы шли, заросло низкорослыми соснами и колючим барбарисом. Над головой поднимались почти отвесные скалы. Наверху ослепительно сверкало солнце, но на дне сохранялась благословенная тень. Когда я впервые здесь очутилась, для меня стало настоящим открытием, что можно одновременно получить солнечный ожог и обморожение.

– Ой, кажется, я на что-то наступил, – лопоухое чудо изумлённо смотрело себе под ноги.

В резко наступившей тишине раздался нарастающий гул артефакта.

– Щиты поднять! Ложись! – что есть мочи заорала я.

Парень изумлённо вскинул брови, и в этот момент рвануло. Тех, кто успел поднять щиты, просто отшвырнуло. Остальные превратились в кровавую кашу, густо замешанную с землёй, каменной крошкой и сосновой щепой. Меня основательно приложило виском о камень. В глазах на миг потемнело. В ушах тоненько пищало. Я с трудом поднялась и огляделась. Трое новобранцев, что шли в хвосте, отделались лёгкими ушибами, двоих, видимо, контузило. В моей части колонны условно уцелел лишь один, во всяком случае, он был целым, хоть и без сознания. Ко мне подбежал Габриэль, замыкавший колонну. Кажется, он что-то говорил. Во всяком случае рот открывал.

– Что?

– Линн, ты как? – звук проходил словно сквозь толстую вату.

Я помотала головой, в ней будто чугунные шары перекатывались.

– Помоги им, – я махнула рукой в сторону двух контуженных и обморочного, – проверю, нет ли дальше артефактов.

Проклятые фанатики! Раньше они никогда не заходили так далеко на нашу территорию. Я медленно шла вперёд, прощупывая заклятьем почву. Магия отзывалась с трудом, видимо, меня знатно приложило головушкой. Из кустов вынырнули трое. Бритые головы, просторные зелёные одежды. Явно опытные, но довольно слабые маги низшей ступени. Отлично. Мне как раз хотелось убивать, причём с особой жестокостью. На тропинку вышел ещё один человек. Проклятье! Приспешник. В переводе на наши звания – паладин четвёртой степени. Сзади раздались такие родные шаги. Правду говорят, своего мужчину не то что по шагам, по дыханию узнаешь.

– Габриэль, быстро связку!

– Прости, Линн.

А дальше была боль и тьма.

Глава 1

Кто ты, ужасное создание?

Тьма понемногу отступала. Я очнулась на холодном заблёванном полу. Тело содрогалось, пытаясь вывернуться наизнанку. Плен? Полевой госпиталь? Тогда почему на полу? С трудом села опираясь на дрожащие руки. Смахнула с лица волосы. Волосы?! Какие ещё волосы? У меня короткая стрижка уже лет двадцать, если не больше. Взгляд с трудом сфокусировался на дрожащей руке. Из мутного пятна она превратилась в тонкую бледную кисть, с обкусанными ногтями. В жизни не грызла ногти! Линнет Галэкки, во что ты превратилась? Кое-как сфокусировав зрение, я осмотрелась. Маленькая комнатка с одной кроватью. Покрывало скомкано, на спинке висят чулки и ученическая мантия. Перед высоким стрельчатым окном стол, заваленный учебниками и тетрадями. Продавленное кресло и магический светильник. На комоде рядом с креслом чашка и розовая картонная коробочка, явно от какого-то десерта, вон даже пятна от крема остались, а ещё крошечная жаровня и чайник. В стене напротив окна дверь, с торчащим из скважины ключом. По другую сторону от кровати узкий шкаф. В мутном зеркале на дверце отразилась бледная девица в сером балахоне.

– …ять! – материться долго и затейливо просто не было сил.

За шкафом обнаружилась ещё одна дверь, в полумраке комнаты её сразу и не разглядишь. За ней была крохотная уборная с клозетом, раковиной на тумбе и маленькой душевой. Скорее стянуть с себя балахон и залезть под душ. Тугие ледяные струи ударили в макушку. Я жадно глотала воду, стекающую по лицу. Стало немного лучше. Во всяком случае, рвотные спазмы утихли. Когда тело совсем закоченело, пришлось вылезти. Полотенце с ходу не нашлось, и платье пришлось натягивать прямо на мокрое тело.

Вот теперь можно посмотреть, что за второй дверью. Я осторожно выглянула. За проёмом терялся в полумраке длинный коридор с рядом таких же дверей. Любопытно, но оставим это на завтра, и замок запрём на все обороты. Не люблю незваных гостей.

В комнате по-прежнему было сумрачно. Темноту разгонял только тусклый светильник над креслом. Я прищёлкнула пальцами, над рукой послушно вспыхнул светлячок. Уф! Хотя бы моя магия при мне. На полу подсыхали неприглядные лужи. Мда-а-а…спать в таком как-то... Пришлось вернуться в уборную. Под раковиной нашлось ведро и тряпка, швабры видно не было. Ладно, мы не гордые, помоем ручками.

Я распахнула окно. Холодный ветер тут же выстудил скромную обитель, зато и мерзкий душок исчез. Голова кружилась, волнами накатывала слабость, но мне всё же удалось отмыть пол. Вот теперь можно завалиться спать.

Не открывая глаз, я потянулась. Особое удовольствие проснуться за несколько минут до подъёма и провести их в тишине. Какой жуткий сон мне приснился: сначала попала в засаду, а потом вообще превратилась в блёклую девицу, адептку или студентку. Брр. Хорошо, что экзамены никакие сдавать во сне не пришлось. Двадцать лет как закончила Академию, а до сих пор иногда снится. Я откинула одеяло и села. Проклятые боги! Так это был не сон!

Теперь в комнатушке было светло. За окном серая размазня, то ли туман, то ли мелкий дождик. При дневном свете комната показалась ещё непригляднее. Когда я была адепткой, жила примерно в такой же. Вот только у меня была соседка, и наша комната была не в пример уютнее. На стенах картинки (к концу обучения исключительно срамные), коврик на полу, разные девичьи безделушки. А тут как будто моль живёт. В общем, жилище было под стать хозяйке. Да, кстати о хозяйке. Как именно я теперь выгляжу? Тусклое зеркало с подпалинами ржавчины по краям отразило ту же унылую картину: бледная в зелень девица с жидкими, какими-то мышастыми волосами. Тонкие ручки-веточки, узкие стопы. Как ни странно, у этого чуда всё же имелись какие-никакие перед и зад, хотя в балахоне это было совсем незаметно.

Так. Попробуем сделать стандартный утренний комплекс. Пятьдесят отжиманий на кулаках, сто приседаний и сто пресс. Обычная разминка перед построением. Физическая нагрузка мне всегда помогала привести мысли и чувства в порядок. После первого же отжимания мышцы предательски затряслись. Да вы издеваетесь! Я рыкнула и исключительно из упрямства сделала ещё два. С прессом дело пошло лучше, меня хватило на целых десять раз. После десяти приседаний ноги тряслись, балахон прилип к потной спине. Какой кошмар! У семилетнего ребёнка физическая подготовка лучше, чем у этого недоразумения.

Так, с внешностью мы разобрались. Хотелось бы понять, кто я теперь такая. На письменном столе наверняка будут какие-нибудь подсказки. Среди тетрадей, книг и самописных перьев выделялся лежащий по центру белый лист. Я медленно прочитала короткую фразу. Буквы казались знакомыми, но смысл ускользал. Перечитала ещё раз вслух. Суть проступала медленно, как будто вспоминался когда-то выученный, но подзабытый язык.

Я, Круазетта Де Солье ухожу из жизни по собственной воле. В моей смерти прошу никого не винить.

Вот спасибо тебе, милое дитя. Удружила тёте. Кто, вообще, называет ребёнка Круазетта? Это как надо не любить собственное чадушко? И что мне теперь с этим всем делать? Кстати, если это учебное заведение, почему так тихо? Или все уже на занятиях? Я выглянула в окно. Понятнее не стало. В серое небо уходили тёмно-серые башни, под стенами оседали грязные ноздреватые сугробы. От замка уходила аллея, и голые деревья покачивали на ветру ветками. Как они тут живут в этой серости? Понятно, почему крошка Круазетта решила упокоиться с миром. Мне самой удавиться хочется от этого пейзажа. Ладно, это всё лирика. Надо бы раздобыть еду, от волнения мне всегда хотелось есть. Никогда не понимала подруг, которые во время сессий или расставаний с парнями переходили на кофе и корочку хлеба. Мой здоровый организм требовал калорий.

Здесь наверняка должна быть какая-то столовая. Но сначала надо найти что-то поприличнее серого балахона. Посмотрим, что в шкафу. Мда-а-а, Круазетта де что-то там. Ты одевалась как старушка. Хотя, может здесь такие строгие порядки. Ещё один серый балахон, этот хотя бы с белым воротничком. Коричневый балахон. Боги, что это, вообще, за цвет? Я даже названия для него подобрать не могу! Милая Круазетта, может у тебя хотя бы брюки есть? Перерыв весь шкаф, я обнаружила несколько пар одинаково унылых панталон, толстые шерстяные чулки, чопорные белые блузки и пару юбок невнятной длины и расцветки. Ладно, берём что есть. Серый балахон с воротничком показался мне самым приличным. Хоть какой-то светлый акцент. Волосы заплела в жидкую косицу. Косметики у девицы не нашлось, даже завалящего бальзама для губ. Может это монастырь какой-то? Очень не хотелось бы. Максимально не соответствует моему привычному образу жизни.

Упакованная в невнятные тряпки, я выскользнула в коридор. Там по-прежнему было тихо. Поисковое заклятье показало, что оба конца приводят к лестнице. Значит, без разницы, куда идти. Лестница спускалась в широкий холл, где опять-таки никого не было. Я уже устала теряться в догадках, но тут откуда-то вынырнула худая длинноносая тётка во вполне стильном и современном брючном костюме. Значит, не монастырь. Уже легче.

– Де Солье? А вы что тут делаете? Все разъехались на зимние каникулы.

И опять, как в случае с запиской, слова осмыслялись с некоторой задержкой. Зато, теперь понятно, почему так пусто.

– Добрый…эмм…день, – неуверенно поприветствовала я незнакомку, – Пришлось остаться, чтобы…э-э-э…подучить некоторые предметы.

С каждым словом говорить становилось легче. В следующую фразу даже особо вдумываться не пришлось.

– Похвально. Вам, действительно, не помешает. Особенно советую сделать упор на боевой магии. Магистр Коррел вами очень недоволен! Сказал, что в следующий раз просто не допустит вас до экзамена.

Проклятые боги. Это чахлое недоразумение ещё и на боевого мага учится? Для остальных специальностей боевая магия преподавалась исключительно факультативно, и выбирали её единицы. Об экзаменах речь даже не шла, прослушали курс и молодцы.

Тётке надоело стоять, и она бодро зацокала каблуками по каменным плитам, оставив меня одну. Что ж. Раз неизвестное мне заведение пустует, проведём разведку боем. Я решительно отправилась изучать дислокацию.

За час мне удалось найти пустующую столовую. Кормили там вполне сносно, а после нашей полевой кухни и вовсе отлично. Кроме столовой обнаружился читальный зал, медблок, сейчас запертый, и переход в учебную часть замка. Изучать её я пока не собиралась и ограничилась читальным залом.

Пожилая старушка-библиотекарь так безмерно мне удивилась и обрадовалась, что стало даже неловко. Набрав книг по истории учебного заведения (пришлось соврать, что задали эссе) и свежей прессы, я пошла в зал. В отличие от читального зала в нашей Академии, здесь помимо учебных столов были ещё и островки с мягкими креслами и небольшими диванчиками. Начать решила с учебников истории. Новости подождут. Если честно, мне было немного жутковато их читать. Вдруг меня переместило не только в пространстве, но и во времени.

Итак. Я открыла толстый бордовый фолиант с золотым обрезом. На титульном листе вычурным старинным шрифтом красовалась «Полная и точная история ТеКоМА» Серьёзно? Тессепская Королевская Магическая Академия? Чем дальше, тем легче понимался текст. ТеКоМА была старинным и уважаемым заведением. И специалистов здесь готовили хороших. Когда-то академия даже присылала адептов по обмену к нам, моя подруга была их куратором. Ладно, с местом разобрались. Я резко выдохнула, как будто собиралась махнуть рюмку крепкой полынной настойки, и развернула первую газету.

Первым делом глянула дату. Уф. Сразу полегчало. Во времени меня не перенесло. Я пролистала Вестник Тессепа. Ничего особо интересного там не было. Светские новости, короткая заметка о повышении налога на землю, узкая колонка объявлений на последней странице. Ладно, посмотрим иностранную прессу. Самой последней в стопке оказалась Халимская правда. Я начала медленно просматривать статьи. На первом развороте большое интервью с новым министром экономики. С портрета брезгливо улыбался лощёный мужик. Дальше шли новости о королевской чете, отправившейся в благотворительное турне, на третьем развороте в углу примостилась крошечная заметка.

Вести с границы. В результате столкновения был уничтожен отряд боевиков-фанатиков. Паладину третьей степени Линнет Галлэкки присвоено звание героя Халима посмертно. Паладин четвёртой степени Габриэль Леклер числится пропавшим без вести. Других жертв нет.

Строчки поплыли перед глазами. Вспомнилась кровавая каша, в которую превратился лопоухий новобранец. Конечно, паладин слишком крупная фигура, чтобы можно было замять его гибель. То ли дело какие-то новобранцы. В горле встал ком. Проклятые фанатики, захватившие власть в Икере. Проклятые генералы, пытающиеся делать хорошую мину при плохой игре. Проклятые дети, верящие патриотическим бредням. Юные маги, едва закончившие Академию, приезжают за славой и лёгкими деньгами. И отправляются домой и морозильных ларях. Если, конечно, есть что отправлять.

Рука непроизвольно скомкала лист. Успокойся, Линн. Тонкие, бледные, невозможно чужие пальцы разгладили смятую бумагу. Внезапно накатило осознание, что это больше не моя война. Награждена посмертно. Линн Галэкки больше нет. Все это время меня держала вера, что найдётся какое-нибудь хитрое заклятье, чтобы вернуться обратно. Сейчас, впервые в жизни, я не знала, что мне дальше делать.

Глава 2.

Дорогой дневник…

Распрощавшись с милой бабусей-библиотекарем, я поплелась к себе. Вокруг, по-прежнему, не было ни души. В комнате меня поджидал конверт, по-простому сунутый под дверь. Управляющий банка поздравлял меня с днём рождения. Бла-бла-бла. Меня б ещё служба погоды, присылающая ежедневный прогноз поздравила. Но второй лист заставил вчитаться внимательнее.

Уважаемая госпожа Де Солье, уведомляем Вас, что в связи с вашим совершеннолетием право распоряжаться капиталом семейства Де Солье переходит от вашего опекуна к Вам. Пожалуйста, посетите отделение нашего банка для вступления в наследство в удобное для Вас время.

С уважением управляющий Особым Королевским банком г-н Прево М. К.

Что ж. Раз Линнет больше нет, будем жить за Круазетту. Я глянула в окно. Короткий зимний день клонился к закату. Значит, на завтра вырисовываются планы. Надо выяснить, как добраться от академии до города. Пришлось вернуться в центральный холл и отправиться на поиски администрации. На втором этаже учебной части обнаружился деканат факультета боевой магии. Из-под двери выбивалась узкая полоска света. Но меня заинтересовала огромная доска объявлений. Помимо расписаний, списков отчисленных и отправленных на пересдачу студентов там нашлось небольшое объявление:

Внимание, на время каникул сокращается количество рейсов в город. Маршрутный кэб отправляется в 11:00 и в 16:00, обратные рейсы в 13:30 и 19:30 от здания Центрального почтамта.

Вот и славно. Одной проблемой меньше. Дверь приоткрылась и из деканата вышла давешняя тётка.

– Вы что-то хотели Де Солье? – изумлённо уставилась она на меня.

– Нет, благодарю. Изучала расписание кэба. Надо завтра съездить в город, – я коротко кивнула и поскорее смылась, пока ей не пришло в голову ещё о чём-нибудь спросить Круазетту.

Поужинав в гордом одиночестве, я снова поднялась к себе. Заняться было решительно нечем. От скуки разгребла бардак на столе. Разложила аккуратными стопками учебники и тетради. Проверила количество чернил в перьях. Эх, надо было хоть роман какой в библиотеке попросить. Бесцельно пошаталась по комнате и решила пораньше лечь спать.

Сон упорно не шёл. Какая ирония. Два года в приграничном аду моей самой заветной мечтой был сон. Новобранцам удавалось отоспаться в госпитале. Но до госпиталя меня так ни разу и не ухайдокали. И вот сейчас, спи – не хочу. И ведь правда не хочу. Я в который раз повернулась на другой бок. Заодно машинально перевернула подушку более прохладной стороной наверх. Дурацкая смешная привычка. Щека упёрлась во что-то твёрдое. Пальцы прищёлкнули, над головой загорелся светляк. Под плотной наволочкой проступил жёсткий прямоугольный контур. Ну-ка, Круазетта, что ты там спрятала? Эротический роман? Любовные письма? В подушке оказался дневник. Я прибавила света и приступила к познавательному чтению.

Вела его Круазетта полтора года, с того момента как поступила в академию. Записи были нерегулярные, иногда шли каждый день, иногда бывали недельные перерывы. Некоторые заметки меня особенно порадовали:

Дорогой дневник, сегодня было первое занятие по боевой магии. Это ужас и полный провал! Мне кажется, магистр Коррел невзлюбил меня с первого взгляда. Вообще, наверное, поступление на факультет боевой магии было ошибкой. Но дядя так настаивал, говорил, что это в память об отце. Со своим слабеньким даром я не могу справиться ни с одним серьёзным заклятием. Попробую уговорить дядю перевести меня на другой факультет.

Проклятые боги, чем думал этот ребёнок и его бестолковый дядя? Я надеялась, что вопреки хлипкому телу у Круазетты хотя бы дар был сильный, как она вообще полтора года продержалась?

В конце первого курса Круазетта влюбилась в некого Филлиса В., старшекурсника судя по описанию. Дальше шли страницы романтической чуши с нарастающим градусом отчаяния. Филлис то в упор не замечал бедную мышку, то открыто издевался над ней. Ближе к концу записей меня зацепила одна фраза:

Дорогой дневник, сегодня произошло что-то очень странное. Сегодня на лестнице Аманда, новая девушка Филлиса, толкнула меня. Она совершенно точно сделала это нарочно. Я пожелала ей катиться подальше. В ту же минуту она оступилась и, в прямом смысле, скатилась с лестницы. Надеюсь, что это просто совпадение, и обещаю тщательнее следить за своим языком.

Дальше опять шли страдания по Филлису и жалобы на изверга Коррела. И вот снова:

Дорогой дневник, это просто чудовищно! Сегодня я прокляла Эбигейл Григ. Она опять доставала меня на обеде, и я пожелала ей подавиться. И Эбби действительно подавилась. Она кашляла и кашляла, мне стало так страшно, что я убежала из столовой. Неужели во мне просыпается бабушкин дар?

Так, и что это за подарок неизвестной мне старушки? Дальше пришлось читать очень внимательно, чтобы не пропустить чего-то действительно важного.

Дорогой дневник, я записалась на факультатив профессора Хиббела о ведьмах. Надеялась, что это мне поможет. Но, кажется, о ведьмах он знает ещё меньше меня. Сплошное разочарование. На каникулах нужно будет остаться в академии и как следует порыться в библиотеке. Дар пробуждается всё чаще. Мне страшно.

Ведьма? Проклятые боги, помогите мне! «Духовное превыше телесного!» – говорил старенький профессор Ходженнхог на моей самой первой лекции по теории магии. Магический дар был, так сказать, свойством души, а не тела. Он проявлялся внезапно и никак не был связан с наследственностью. Вот почему магические академии всегда сквозь пальцы смотрели на происхождение абитуриентов. В противовес магическому дару «ведьмина благодать» была сугубо плотской. Передавалась строго по женской линии, да ещё и проявлялась не в каждом поколении. Ведьмы были редки и довольно малоизучены. В академиях и университетах, как правило, проходились факультативно. О специальном учебном заведении для ведьм я даже никогда не слышала. У них никогда не было сильного магического дара, он либо вовсе отсутствовал, либо был минимальным.

На всякий случай проверила резерв – он был полон и бурлил первородной магией. Я попробовала сплести что-то посложнее обычного светляка. Магия послушна отозвалась. Да, малышка Круазетта. Вот это удружили мы друг-другу. Ведьма с сильным магическим даром. Нас теперь на опыты надо в какой-нибудь Королевский магоисследовательский институт.

Записи кончились. Странно, мне казалось, что человек задумавший самоубийство, с дневником должен поделиться. Но последние записи шли исключительно об экзаменах, даже Филлис отошёл на задний план. И ни слова о том, чтобы наложить на себя руки. Наоборот, Круазетта выписала книги о ведьмах, которые собиралась отыскать. А также планировала посетить бабушкино поместье, в надежде найти какие-нибудь записи и дневники. Я достала из мусорной корзины под столом прощальную записку и тщательно сличила почерки. Они были очень похожи, но меня не оставляло смутное ощущение фальши. Кажется, маленькую мышку Круазетту убили.

Глава 3.

Наследница заводов, газет, пароходов

Утро началось с боли. Ну уж нет, дорогуша. Мы из тебя сделаем боевого мага. После зарядки (четыре отжимания, пятнадцать пресс и тринадцать позорных приседаний) я отправилась на поиски тренировочного зала. Спортивной формы у Круазетты не было, пришлось остановиться на самом коротком балахоне.

Зал был пуст, тих и жутко холоден. Отлично, есть повод бежать быстрее. Круазетта спеклась на середине первого круга. В боку кололо, дыхание сбилось, в горле жгло. Исключительно на морально-волевых мы дотянули до конца круга. Ну держись у меня, мышка-норушка. Надо только будет форму нормальную в городе купить. После тренировки захотелось есть. Быстро запихнув в себя пару яиц и кружку кофе с молоком, я резвым галопом отправилась собираться. До одиннадцати ещё предстояло найти остановку кэба.

Я снова с унынием разглядывала Круазеттин гардероб. Нет, ну как молодая, и, судя по письму, не бедная девушка могла так одеваться. Решено. Сегодня у нас с Круазеттой будет шопинг!

Натянув юбку старушечьей длинны чуть выше щиколотки и белую блузку с внезапно пышным жабо, я придирчиво осмотрела себя в зеркало. Зелень исчезла, аристократическая бледность осталась. Одежда добавляла несчастной Круазетте пяток лишних лет. Ладно. С этим мы сегодня разберёмся. Но где тёплая одежда? Не могла же Круазетта в таком виде выходить зимой на улицу.

Поиски пальто заняли почти сорок минут. Я уже серьёзно начала опасаться опоздать на кэб. Наконец в тёмном закутке холла обнаружился гардероб. На крючке сиротливо висело одинокое пальто, такого же невнятно-бурого цвета, как и весь Круазеттин гардероб. Вот ты где, родненькое. Обыскалась уже тебя. На ходу просовывая руки в рукава (в одном обнаружился скомканный капор, угадайте какого цвета), я бодрым кабанчиком понеслась во двор. Кэб уже стоял у ворот. Пришлось поднажать. Но, видимо, других пассажиров сегодня не ожидалось. Добродушный усатый возница помог запыхавшейся мне подняться по ступенькам, неспешно взобрался на козлы, и мы затряслись по ухабам.

Внутри было жутко холодно. Я натянула воротник пальто и поглубже спрятала руки в рукава. За окном проплывал подтаявший пригород. Потемневшие ноздреватые сугробы оседали вдоль дороги. Поля были заснежены, но деревья щетинились голыми ветками. В пасмурном небе кружила стая ворон. Я засмотрелась на них и чуть не слетела с лавки. Кэб подскочил на какой-то особенно выдающейся кочке. Через стенку донеслась невнятная ругань возницы.

Через час меня высадили на площади возле Центрального почтамта. Незаметно потирая отбитый зад, я отправилась на поиски банка. Хвала небесам, на конверте был указан обратный адрес. Нужная улица нашлась быстро, всего-то два квартала пришлось пройти. Здание банка впечатляло. Массивные колонны подпирали лепной фронтон. Перед ступеньками стояла статуя какого-то мужика, видимо основателя банка. И она, и брусчатка вокруг были изрядно загажены голубями. Широкая лестница вела к монументальным дверям. После пустынных залов академии мне почему-то казалось, что в банке будет такое же сонное царство. Но здесь было полно народу. За десятком столов клерки что-то бодро объясняли клиентам. На деревянных стульях поодаль собралась небольшая очередь.

Парень-распорядитель в форменной зелёной жилетке презрительно окинул невзрачную меня взглядом и кивнул на очередь. Что ж, мы не гордые, постоим, подождём.