Круазетта не хочет умирать

Ждать пришлось почти час. Терпение уже подходило к концу, когда меня наконец пригласили к одному из столов. Сухо поприветствовав клерка, я протянула ему письмо управляющего и жетон, удостоверяющий личность. Мужчина с вежливой улыбкой прочитал. Потом перечитал ещё раз.

– Госпожа Де Солье? Одну минуту, господин управляющий примет вас лично. Вам не надо было ждать.

Клерк подозвал паренька, отправившего меня ждать в очередь, что-то шепнул ему. Тот вытаращил глаза и метнулся куда-то в недра банка. Ох как мы сразу забегали. Видимо, Де Солье небедная семья.

– Господин управляющий страшно извиняется, но сейчас он немного занят. Будьте любезны пройти в зал ожидания для особых гостей. Вам предложат напитки. Господин управляющий освободится буквально через десять минут.

Меня проводили в зал поменьше и пороскошнее. Кресла здесь были с дорогой обивкой, на окнах тяжёлые бархатные портьеры. Милая девушка принесла чашку кофе и вазочку с крошечными пироженками-безешками.

Управляющий действительно уложился в десять минут. Та же милая девушка проводила меня в кабинет и тихонько прикрыла тяжёлую дубовую дверь. Господин Прево М. К. был толст, лыс и впечатляюще усат. Роскошные, вызывающе чёрные усы воинственно топорщились.

– Здравствуйте, – поздоровалась я с усами.

– Добрый день, госпожа Де Солье. Как я счастлив, что вы так быстро нашли на нас время. Ваши бумаги сейчас принесут.

И в правду, спустя пару минут секретарша, или кто она там, неслышной тенью скользнула к столу, вложила в небрежно протянутую руку папку и испарилась.

– Вот, всё по вашему наследству.

Папа была пухлая. Я раскрыла её и начала внимательно изучать. Де Солье были не богаты. Де Солье были возмутительно богаты. Несколько счетов в разных валютах рябили в глазах бесконечными нулями. Акции крупнейших компаний. Дом в столице и несколько поместий, в том числе одно на побережье.

– Госпажа Де Солье, наверное, захочет, чтобы её делами и дальше занимался господин Антуан? – заискивающе спросил так и не представившийся Прево М. К. Видимо, предполагалось, что мы и так знакомы.

– Не захочет, – малышка Круазетта наверняка бы согласилась, но Линнэт привыкла заниматься своими финансами самостоятельно, – Отныне я и только я буду иметь доступ к этим счетам.

У управляющего дёрнулся глаз.

– Как пожелает госпожа. Какие будут распоряжения?

– Для начала хочу взять небольшую сумму наличными, на булавки, – я мило улыбнулась.

– Конечно, конечно. О какой именно сумме идёт речь?

Я задумалась.

– Давайте начнём с десяти тысяч.

– Булавки нынче не дёшевы, – управляющий мне подмигнул, – Как прикажете выдать? Чеки, облигации, золото?

– Как будет удобнее расплачиваться в магазинах? – Круазетта мило похлопала ресницами.

– Пожалуй, чековая книжка будет идеальна.

– Вот и договорились. Добавьте к этому сотню купюрами, – не буду же я с возницами рассчитываться чеками.

Управляющий кивнул и ловко выпроводил меня обратно в зал ожидания. Буквально через пару минут появилась девушка. На подносе она несла мою чековую книжку и пачку купюр, обтянутую банковской лентой.

Ну что ж, Круазетта, мы отправляемся в девчачий загул!

Глава 4

Девочкин день

Первым делом мне нужен список необходимых вещей, терпеть не могу хаотично скупать всё подряд. О, вон как раз напротив кофейня. Над головой звякнул колокольчик. Меня окружил восхитительный аромат сдобы и свежего кофе. М-м-м, какой запах! Последний раз я была в подобном месте больше двух лет назад. Ровно за месяц до того, как жареный петух клюнул меня в одном место, и на стол ректора легло прошение о переводе с должности профессора боевой магии в действующую армию. Петуха звали Джеймс Грант. Когда-то мы были однокурсниками и вечными соперниками в борьбе за высший балл. Потом пути разошлись. Линн продолжила обучение, закончила магистратуру и занялась преподаванием. Джеймс пошёл служить. Два года назад он вернулся в столицу с тяжёлым ранением. Мы случайно столкнулись на улице. Слово за слово оказались в каком-то кабаке, где и произошёл приснопамятный разговор. Кто бы мог подумать, что шило в моей заднице до сих пор колется, и я всё ещё помню значение слов «уязвлённая гордость».

Я помотала головой, разгоняя непрошенные воспоминания. Свободных мест почти не было. Большинство столиков было занято парочками или небольшими компаниями. Точно, каникулы же. Студенты торопятся запить жёсткий гранит науки приличным кофе и заесть нежным пирожным.

Столик наконец-то нашёлся, крошечный, в самом дальнем углу, зато у окна. Ко мне тут же подскочил смазливый паренёк, положил меню и выжидательно замер. Я пробежалась глазами по неожиданно длинному списку.

– Могу предложить хит сезона: лавандовый доппио на вспененном альтернативном молоке с сиропом макадамия и тонким послевкусием кленового пекана и хиддекского перца.

– Чего? – только и смогла произнести я, когда он перестал пулять непонятными словами, – Давайте просто кофе с молоком. И пироженку какую-нибудь.

– Молоко обычное, овсяное, миндальное, кокосовое, рисовое, безлактозное? – всё-таки попытались наставить меня на путь истинный.

– Просто молоко! – я потихоньку начинала терять терпение.

Молодой человек обиженно поджал губы и ушёл. Интересно, он сам это доппио пробовал? Или на доверчивых посетителях экспериментирует: выживут или загнутся?

Он вернулся довольно быстро. Аккуратно сгрузил передо мной большую кружку кофе и блюдечко с… а что, кстати, это такое? Тёмно-коричневый бугристый конус, сверху кокетливо посыпанный тонкой золотой стружкой.

– Это ещё что за кулинарный выверт?

– О, это самый модный в этом сезоне десерт. Трюфель Эвы. Он назван в честь старшей королевской дочери.

– Она умерла? – пирожное неумолимо вызывало у меня кладбищенские ассоциации.

– Что вы! Нет конечно!

– Почему оно тогда так выглядит? – я постучала ложечкой по коричневой корке, и та с громким хрустом треснула.

Парень слегка изменился в лице. Видимо, если недовольный клиент откажется брать, оплачивать десерт ему придётся из своего кармана.

– Принести что-то другое?

– Ладно, оставляйте.

Я пригубила кофе и вонзила ложку в сомнительный шедевр.

Как ни странно, это действительно было вкусно. Эдакий шоколадный шоколад в шоколаде. Мягкий, нежный крем, плотный бисквит и шоколадная корка. Горьковатый, не приторный и не слишком жирный. Даже не заметила, как съела всё до крошки. Кофе, кстати, был весьма посредственным.

Прикончив десерт, я достала из сумочки блокнот и самописное перо. Итак, давай-ка, дражайшая Круазетта исправим твой чудовищный гардероб.

После долгих размышлений список содержал следующие позиции:

Два комплекта спортивной формы.

Пять комплектов приличного белья и чулок.

Три пары брюк.

Пять блузок или рубашек.

Пару свитеров.

Удобные ботинки.

Туфли на выход.

Спортивная обувь. Бегать в Круазеттиных башмаках было чудовищно неудобно.

Новое пальто. Рядом с этим пунктом я поставила несколько восклицательных знаков. Идти от банка до кофейни минут пять, а меня продуло насквозь.

Пару юбок.

Я постучала пером по зубам. Пожалуй, сюда стоит добавить какое-нибудь приличное платье на выход. И, конечно, аксессуары. Шапки, шарфы, обязательно перчатки. Руки без них зверски мёрзли.

Список получился внушительным. Не хотелось бы по такой дивной погоде мотаться по улице. Наверняка здесь есть какой-то магазин, где можно купить всё и сразу. Я подозвала официанта. Он с готовностью метнулся к моему столику. Наверное, всё еще не терял надежду соблазнить меня какой-нибудь экзотикой.

– Милейший, подскажите, здесь поблизости есть какой-то магазин, где приличная девушка может полностью обновить гардероб?

– На соседней улице как раз недавно открылся торговый павильон Гранд. Там можно найти абсолютно что угодно. Но цены… – молодой человек замялся, глядя на мой в высшей степени скромный образ.

– Цены меня не особо волнуют. Рассчитайте меня, пожалуйста.

Передо мной положили маленькую шкатулку. Внутри лежал счёт. Нехило! За эти деньги в трактире попроще можно пообедать, ещё и на ужин останется. Ладно, Линн-Круазетта, не нам с тобой фартимы считать. Я расплатилась, даже на чаевые не поскупилась. Уточнила, как быстрее добраться до Гранда и заторопилась к выходу.

На улице показалось, что меня кто-то окликнул. Но ветер так свирепствовал, что я лишь сильнее съёжилась и ускорила шаг. Если надо – догонят.

О да! Величественный Гранд и в самом деле оказался женским раем. И, несомненно, мужским адом. Цены сначала слегка шокировали, а потом били наотмашь топором по затылку, отбивая напрочь чувство реальности. Ладно. Если что, всегда можно отправиться в место попроще.

Начнём, пожалуй, с салона баснословно дорогого и безумно красивого нижнего белья. В прошлой жизни, боги, как легко она стала прошлой, на белье я никогда не экономила. Даже два года военно-полевых скитаний не вытравили из меня страсть к чему-то призывно кружевному и нежно атласному. Стоило признать, что у малышки Круазетты была достаточно неплохая фигура. Рёбра, конечно, излишне выпирали, но правильно упакованная грудь могла с честью выдержать испытание глубоким декольте.

От белья я перешла к повседневной одежде. Все покупки просила отправлять в академию. Не таскать же с собой гору свёртков. По мере продвижения по магазину Круазетта де Солье преображалась. На смену серой мышке пришла вполне уверенная в себе девица, не стесняющаяся обтягивающих штанов, ярких цветов и смелых образов.

Заминка произошла в обувном отделе. Линн Галэкки много лет шила обувь на заказ. Мои ботинки были абсолютно непромокаемы, непрокусаемы, непрожигаемы…в общем ещё много всяких не. Они верой и правдой служили мне годами: лазили со мной по размокшим кладбищам, пинали неуживчивую нежить и наступали на спины поверженных врагов. Перемерив пар двадцать готовой обуви, я сдалась. Равных моим башмакам нет и не будет. Не писать же мастеру в другую страну. Наверняка, здесь тоже найдутся хорошие артефакторы-сапожники, знать бы ещё, где их искать. Пока что я выбрала самые крепкие на вид. Высокое голенище туго обхватывало ногу, но при желании, шнуровку можно было распустить.

От ботинок я перешла к туфлям. Раньше это была настоящая головная боль. Я была довольно высокого роста и размер ноги имела соответствующий. Изящные лодочки, так красиво смотревшиеся на витрине, на моих ногах превращались в две каравеллы. У Круазетты ножка была маленькая, точно у Пепелюшки из детской сказки. Той самой, которая оставила в руках у растяпы-принца хрустальный башмачок.

Я планировала купить что-нибудь нейтральное: чёрные или бежевые лодочки. Но глаз зацепился за вызывающие, кроваво-красные туфельки, гордо возвышающиеся в самом центре зала.

– Эти! – я решительно указала девушке продавщице на парящую над магической подставкой пару.

– Эмм, – замялась девушка, – Они в единственном экземпляре. Очень маленький размер. И очень высокая цена, – добавила она шёпотом.

Видимо, образ Круазетты пока не настолько изменился, что в ней можно было заподозрить неприлично богатую наследницу.

– Всё равно несите, – вздохнула я, уже прощаясь со сказочной обувкой, – Хоть примерю.

Меня усадили в кресло и благоговейно поднесли туфельку. Я полюбовалась лаковой поверхностью и аккуратно вставила ногу. Круазеттина лапка легко проскользнула внутрь. Девушки вокруг удивлённо зашептались.

– Знаете, вы первая, кому они подошли. Хотя многие дамы пытались примерить.

Мне принесли вторую. Я встала, слегка покачиваясь на высокой неустойчивой шпильке и прислушалась к ощущениям. Туфельки сидели даже слегка свободно. Свалиться не свалятся, но и жать отёкшую к концу бала ногу не будут. Через пару шагов стало ясно, удобно в этих туфлях только лежать, ну, может, ещё сидеть, но недолго. На тонкие каблуки легло заклятье устойчивости. Вот теперь в этих туфлям можно было хоть марафон бежать. Процокав по наборному паркету к зеркалу я оглядела себя со всех сторон. С узкими кожаными штанами и объемным свитером туфли сочетались несколько странно, но на ногах сидели идеально.

Отвалив за туфли мечты внешний долг какой-нибудь некрупной страны, я уже собралась домой. Но снова взглянула на себя в зеркало. Как говорится, некрасивых женщин нет, есть недофинансированные.

Я покинула Гранд и отправилась на поиски салона красоты. Новое пальто насыщенного ярко-горчичного цвета, объемный клетчатый шарф, зелёные перчатки тонкой кожи и забавная шапка с помпоном отлично защищали от промозглой сырости и ветра. Образ получился задорный и уютный. Я с удовольствием следила за своим отражением в витринах.

Зайдя в первый же попавшийся салон, я разделась и с размаху плюхнулась в кресло. После долгого дня ноги уже не держали. Рядом материализовался манерный худощавый парень. Светлую гриву волос прорезали цветные пряди. В левом ухе сверкал крошечный бриллиант. Он перебрал слабые Круазеттины пряди тонкими пальцами.

– Что мадам желает? Укрепить, нарастить, может, поменять цвет?

Мадам критически осмотрела унылое безобразие.

– Мадам решает отстричь это к такой-то матери.

– Так? Может так? – мастер показал ладонью уровень грядущей катастрофы.

– Виски сбриваем, верх на ваше усмотрение, но тоже не слишком длинный. И подберите какой-нибудь цвет поживее. Чтобы я не выглядела бледной поганкой.

– Мадам смелая девушка, – во взгляде мастера проклюнулся интерес.

Второй раз за последние два дня я смотрела на себя в зеркало и не узнавала. На смену бледной мыши пришла дерзкая, бешено-красивая девица. Теплый шоколадный тон подчеркнул природную белизну кожи. Лёгкие штрихи туши на ресницах сделали глаза более выразительными, а вишнёвый бальзам придал сочности губам. Круазетта, а ты, оказывается, красавица!

На улице в посвежевшую голову пришла ещё одна светлая мысль. Я заскочила в кондитерскую и попросила коробку пирожных навынос. Угощу бабусю-библиотекаря. Авось подскажет, где искать книги про ведьм. И в целом, для студентки библиотекарь первейший человек в академии. По собственному опыту знаю.

Естественно, вечерний кэб до академии уже давно ушёл. На улице стемнело. В фонарях зажглись магические огоньки. Я помахала рукой у дороги. К обочине вильнула коляска. Не роскошная, но вполне крепкая. Возница, молодой парень в широкой, сдвинутой на затылок кепке, охотно согласился добросить меня до замка. Коляска мягко покачивалась на рессорах, и на меня накатила дремота.

Глава 5

Дураки и дороги

Я вздрогнула и проснулась. Коляска стояла. За окном была непроглядная темень. Мы приехали? И если да, то куда именно? Дверь приоткрылась и в салон полез возница.

– Ну что, девка, давай расплачивайся.

– Доедем и расплачусь, – я зевнула, в приоткрытой двери был виден кусочек леса и точно не было никакого замка.

– Сейчас давай, – парень недвусмысленно начал расстёгивать брюки.

– Милый, ты совсем дурак? Ты везёшь девушку в магическую академию, и всерьёз думаешь, что она не сможет постоять за себя?

– Да не гони, адептки все на каникулы разъехались. Ты поди девка какого-нибудь учителишки.

– А не боишься, что учителишка тебе по башне настучит? – я продолжала сохранять каменное спокойствие. Так лиса прикидывается дохлой, чтобы подманить дурную ворону.

– Да будет он какую-то девку встречать. Ты, поди, ещё и не через главные ворота пойдёшь, а через дыру в заборе.

Хм. Полезная информация. Надо будет запомнить на всякий случай. И про дырку в заборе, и про то, что к преподавателям шастают девицы сомнительной социальной ответственности.

– Ну так что, платишь или дальше пешочком идёшь?

– Плачу, иди сюда, – глупая ворона стянула штаны, и в этот момент я с размаху огрела дурака магической оплеухой. Темноту кабины прорезали ослепительные искры.

Ошалевший возница, запутавшись в штанах, вывалился спиной вперёд из кабины. Я тряхнула зудящими пальцами. На свежем маникюре остались чёрные полосы.

– Да что б ты провалился! – не сдержавшись брякнула я, – Только ногти в порядок привела!

Парень сделал ещё пару неосторожных шагов и с головой скрылся в придорожной канаве. Я не удержалась и высунулась из повозки, впечатлённая как скоростью проклятия, так и глубиной канавы. Подождала полминуты, сама с собой делая ставки, выберется этот дурак самостоятельно, или как репку тащить придётся. На поверхность всплыла кепка.

Да проклятые ж боги! Я вытянула руки, пытаясь мысленно нашарить это недоразумение. Потом резко дёрнула вверх. Над лужей завис незадачливый возница, прихваченный магической щепотью за шкирку. С него обильно стекала грязь. Из носа капало. Только не говорите, что этот дуралей успел нахлебаться воды, и теперь ему надо делать искусственное дыхание. На это моего человеколюбия точно не хватит. Пока я размышляла, парень закашлялся и поднял на меня совершенно безумные глаза.

– Го-го-го, – боги, пожалуйста, пусть этот недоумок не лишился разума окончательно и сможет довезти меня до замка, – госпожа магичка, простите ради всех богов!

– Вези, придурок, – я опустила чудо на землю возле коляски и брезгливо вытерла пальцы платком, хотя держала его исключительно магией.

Парень споро запрыгнул на козлы и хлестнул лошадку. Стой, дурак, кепку забыл!

До замка оставалось всего ничего. Мы преодолели расстояние за каких-то пятнадцать минут бешенной гонки. Меня мотало по салону, несмотря на рессоры и мягкие каучуковые ободья колёс. Лихо затормозив у ворот, возница сковырнулся с козел и открыл мне дверь. Я спустилась, стараясь не зацепить его даже краешком пальто. Бросила ему мелкую монетку. Довёз же в конце концов. Парень споро захлопнул дверь у меня за спиной. Вдруг злокозненная магичка передумает выходить и захочет ещё покататься с ветерком по окрестностям. Коляска рванула так резко, что меня окатило брызгами.

– Да что б у тебя всё поотсыхало, – проорала я ему вслед и зажала ладонью рот. Но парень улепётывал с такой скоростью, что вряд ли меня слышал.

В тёмной громадине замка горела лишь пара окон. Холл встретил меня уже привычной тишиной. Пальто я кое-как почистила магией, бытовая мне всегда давалась гораздо хуже боевой, и повесила в пустом гардеробе, а затем отправилась к себе. Там меня ожидал предсказуемый, но всё равно неожиданный коллапс. Все покупки успели доставить в замок. Домовики по-простому сгрудили их в центре комнатушки, и теперь там возвышался целый курган пакетов и свёртков. А я-то надеялась развалиться на кровати и что-нибудь почитать. Круазеттин дневник, например. По второму разу, вдруг что важное пропустила. Пришлось взяться за уборку.

Все старые вещи были безжалостно свалены на пол. Потом их ритуально сожгу. Куча свёртков таяла, а гардероб потихоньку начинал трещать по швам. Кажется, кто-то погорячился. Задвинув не влезшее поглубже под кровать, я полюбовалась плодами трудов своих. Ну вот, в таком не стыдно и на учёбе появиться. Живём, Круазетта!

Старые тряпки отправились в угол. Не жечь же их прямо в комнате. Вонять будет. Да и пепел потом заморишься из всех углов выметать. Я переоделась в новенькую уютную пижаму. Вовремя в магазине вспомнила, что приличной домашней одежды у Круазетты тоже нет. Вытянулась на кровати и снова нырнула в дневник. Ещё раз перечитала все записи, в которых девчонка говорила о пробуждающемся даре. Может у меня это тоже было совпадением? Ну оступился человек в спущенных штанах, с кем не бывает. На всякий случай, выписала к себе в блокнот книги, которые Круазетта планировала изучить на каникулах. Дремота накатила с новой силой.

Мне снилась худая, строгая женщина. Кипенно-белые волосы, тёмно-карие глаза. Красивая, несмотря на весьма солидный возраст.

– Круазетта, девочка моя, – она пристально всматривалась в меня, и от этого взгляда становилось не по себе, – Что с тобой случилось?

Во сне я почему-то не могла говорить. Только плакать. Тёплые слёзы катились по щекам. Давно забытое мной ощущение. Линн Галэкки последний раз плакала в первом классе школы.

– Ты же узнаёшь меня? Я твоя бабушка Линда! Ведьмина благодать начала просыпаться в тебе. Найди мой дневник! Ты слышишь меня?

Я с трудом кивнула, всё также не в состоянии произнести ни слова.

Она вдруг резко приблизилась и оттолкнула меня.

– Ты не Круазетта! Кто ты?!

От толчка я проснулась, не удержалась на кровати и рухнула на пол. Провела рукой по мокрому лицу. Это что, правда слёзы? На всякий случай черкнула в блокноте: найти дневники бабушки Линды. Вдруг сон пророческий, а к утру имя строгой дамы точно позабудется.

Этой ночью меня больше не беспокоили ни потенциальные родственники, ни призраки прошлого. Я сладко выспалась, потянулась и закряхтела. Боги, совсем позабыла, что такое боль от тренировок. Да откуда в этом тщедушном теле столько мышц? Кое-как соскребла себя с кровати, заставила сделать зарядку. Зато новенькая спортивная форма грела душу. В такой и в зал отправиться не стыдно.

Круг. Один круг и обещаю, мы пойдём в чудесный, тёплый душ. Давай дорогая, ползи. На финише меня внезапно ждали.

– Тренируетесь адептка? Похвально, – голос был холоден и неприязнен.

Мы знакомы? Сквозь плавающие перед глазами пятна я пыталась рассмотреть говорящего. Для студента он был, пожалуй, староват. Высокий темноволосый мужчина лет тридцати-тридцати пяти. Хорошо сложен, широкоплеч и поджар. Интересно, это не к нему девицы через дыру в заборе шастают?

Если бы Круазетта могла говорить, она бы обязательно что-нибудь ответила, но воздуха хватало только на то, чтобы не издохнуть прямо на беговой дорожке. Поэтому я коротко кивнула-поклонилась и потрусила в душевую. Мол извините, магистр, дела зовут.

В душевой я долго стояла то под обжигающе-горячей, то под ледяной водой. Слизывала с губ пресные сладкие капли. И нещадно ругалась. Дура Круазетта, как можно было так запустить свою хилую тушку? И куда, скажите на милость, смотрели твои магистры? Или тут у всех боевых магов такая подготовка?

Приведя себя в более-менее приличный вид, я отправилась в столовую. Сразу прихватила пирожные для библиотекарши, чтобы туда-сюда не мотаться. Давай, дорогуша, нам нужен здоровый, полезный и сытный завтрак. На стук духи выдали кружку несладкого чая и подсохшую булку. Это что за экспромт? Где нормальная еда? Ну-ка, ещё раз. Снова чай и булка.

– Эй! – мой голос гулко разнёсся по пустой столовой, – А где нормальная еда? Омлет, там, яишенка? Мясо? Каша? Да я даже на творог согласна, хотя с детства его не переношу!

Ответом мне была ещё одна булка. Хмм. Ладно, Круазетта. Часть претензий с тебя снимаются. Проглотив одну булку и запив её отвратительным чаем, я, злая как умертвие, понеслась в библиотеку.

Глава 7

Ведьмоведенье

Стоп. Бабуська-библиотекарша не виновата, что кухонные домовики устроили забастовку. Или из-за чего там это безобразие в столовой произошло. Я подышала, успокаиваясь, и с безмятежной улыбкой вошла в зал.

Бабушка мирно клевала носом над толстым томом. От тихого приветствия она вздрогнула, а затем обрадовались мне, как родной внучке. Я неловко протянула коробку, перевязанную фирменной розовой ленточкой.

– Вот, была вчера в городе, подумала, вам понравится.

Меня определённо увнучерили. Или как это можно назвать? Строгим тоном, непонятно откуда взявшимся у этого божьего одуванчика, бабулька приказала библиотечным духам следить за порядком, и поволокла меня в подсобку. Вместо ожидаемых швабр и тряпок, там оказалась довольно уютная комнатка с вязаными салфетками и вышитыми подушечками. На крохотной плитке зашумел чайник, в разномастных чашках заплескалась заварка. Не побрезгуй, милая, только час назад заваривала! Помимо пирожных на столе появилась свежая булка, масло, сыр и колбаса.

– Угощайся, девонька, – старушка подвинула ко мне коробку с давешними пирожными. Но я пожирала глазами сыр и колбасу.

Старушка понятливо собрала мне толстый, восхитительно пахнущий бутерброд.

– Что, столовские опять бунтуют?

– Угум, – с набитым ртом промямлила я. Есть хотелось нечеловечески!