Лента

— Без перерыва?

— С перерывами на туалет и кофе. В четыре забираю младшую из сада. Старший до пяти на продлёнке. Младшая хочет гулять, но на улице холодно и дождь. Везу её на кружок — гимнастика. Сижу, жду час. Листаю телефон — рабочие чаты, Instagram, новости. В пять забираю сына из школы. Он голодный, злой. Даю йогурт и фрукты. Везу на английский — три раза в неделю. Сижу, жду ещё час. Листаю телефон. Семь вечера — еду домой с обоими. Они устали, ссорятся в машине. Я разнимаю, объясняю, что нужно договариваться словами. Осознанное родительство, да.

Она снова усмехнулась.

— Дома — ужин. Готовлю быстро, то, что заранее заготовила. Овощи на пару, рыба. Дети ноют — хотят пиццу. Я объясняю про рыбий жир и омегу-3. Они едят нехотя. Муж приходит в девять. Он уставший, но в хорошем настроении — сделка прошла успешно или что-то там. Я разогреваю ему ужин, мы коротко говорим о дне. Минут десять. Потом он идёт в кабинет, доделывать что-то. Я укладываю детей — читаю сказки, обнимаю, целую. Младшая засыпает быстро. Старший долго — у него тревога, психолог говорит, это возрастное. Я лежу с ним, глажу по спине, шепчу, что всё хорошо. Засыпает в десять. Я выползаю из его комнаты.

Она села обратно на диван, рядом с Даней. Он всё так же листал, не слушая.

— В десять вечера я иду в душ. Двадцать минут под горячей водой. Единственное время, когда я одна. Выхожу, надеваю пижаму. Муж уже в кровати, в телефоне. Я ложусь рядом. Он обнимает меня, начинает гладить. Я понимаю, что он хочет секса. У нас расписание — вторник, пятница. Сегодня понедельник, но он возбуждён, хочет. Я устала до полусмерти, но я хорошая жена. Мы занимаемся сексом. Минут десять. Он кончает, целует меня, говорит, что я лучшая. Засыпает. Я лежу, смотрю в потолок.

— И вы не можете уснуть?

— Не хочу. Потому что тогда я просто переключусь в следующий день. А мне нужна хоть какая-то пауза. Вот эти два-три часа ночью, когда я одна и могу делать что хочу. Я беру телефон, ложусь на диван в гостиной, чтобы не мешать мужу. И листаю. Instagram, TikTok, Pinterest, YouTube. Смотрю чужие жизни. Читаю про осознанное родительство, про ЗОЖ, про саморазвитие. Сохраняю рецепты, которые никогда не приготовлю. Смотрю на идеальные интерьеры, идеальных детей, идеальные отношения. И где-то в три ночи засыпаю. Будильник в шесть тридцать. И всё заново.

Тишина.

— Каждый день? — спросил я тихо.

— Каждый. Суббота-воскресенье немного по-другому. Выезжаем куда-то с детьми — парк, музей, кафе. Делаем красивые фотки для Instagram. "Семейные выходные ❤️". Вечером муж хочет секса, потому что выходной. Мы занимаемся сексом. Я улыбаюсь, стону, делаю вид, что мне хорошо. Ему хорошо. Значит, всё в порядке.

— А вам?

— Мне всё равно. Я не чувствую ничего. Ни удовольствия, ни отвращения. Просто механика. Он входит, он двигается, он кончает. Я глажу его по спине, говорю, что люблю. Он засыпает счастливый. А я иду в ванную, смываю его сперму, смотрю на себя в зеркало. И не узнаю.

Слёзы потекли из-под очков. Она сняла их, вытерла глаза ладонью.

— Извините, — сказала она. — Не хотела грузить.

— Всё нормально.

Она надела очки обратно, шмыгнула носом.

— Год назад, — продолжила она тихо, — я была в кофейне. Днём, между совещаниями. Сидела, работала за ноутбуком. Пила капучино, отвечала на письма. И увидела его. Она кивнула на Даню.

— Он сидел в углу, один, с телефоном. Просто сидел. Ничего не делал. Даже кофе не заказал. Просто сидел и листал телефон. Час. Два. Три. Я закончила работу, собралась уходить. Он всё ещё сидел. И я подумала — блять, как же я завидую. Вот он сидит, ничего не делает, никуда не спешит, никто от него ничего не хочет. Он просто есть. И мне так захотелось быть им. Хоть пять минут.

— И вы подошли?

— Нет. Я ушла. Но запомнила лицо. А через неделю увидела его снова. В той же кофейне. В том же углу. Листал телефон. И я подумала — это не случайность. Он там живёт. В этой пустоте. И я подошла. Спросила, можно ли присесть. Он пожал плечами. Я села. Мы молчали минут двадцать. Потом я спросила: "Ты всегда так проводишь время?" Он сказал: "Да". Я спросила: "Тебе не скучно?" Он сказал: "Нет". Я спросила: "А что ты чувствуешь?" Он сказал: "Ничего". И я заплакала. Вот так, в кофейне, при нём. Он не испугался, не стал утешать. Просто протянул салфетку. Я вытерла слёзы. Спросила: "Можно я приду ещё?" Он сказал: "Окей".

— И вы приходили в кофейню?

— Да. Каждый понедельник. Месяца три. Мы почти не разговаривали. Просто сидели за одним столиком, оба в телефонах. Но мне было хорошо. Потому что с ним не нужно было быть никем. Не идеальной мамой. Не заботливой женой. Не продуктивной сотрудницей. Просто сидеть. А потом кофейня закрылась на ремонт. Я написала ему: "Где ты живёшь?" Он скинул адрес. Я пришла. И с тех пор прихожу каждый понедельник.

— Муж не знает?

— Говорю, что хожу на йогу. Студия недалеко отсюда. Он ни разу не проверил.

— А если узнает?

— Не знаю. Наверное, будет скандал. Развод. Дети. Алименты. Раздел имущества. Стандартный сценарий.

— И вы рискуете всем этим ради... чего?

Она посмотрела на меня долго. Потом на Даню. Потом снова на меня.

— Ради двух часов в неделю, когда я не должна быть хорошей, — сказала она просто.

Даня, не отрываясь от телефона, протянул руку и положил на её плечо. Не обнял, не притянул. Просто положил руку. Она закрыла глаза, прислонилась головой к его плечу. Они сидели так минут десять. Он продолжал листать одной рукой. Она дышала ровно, глаза закрыты.

Потом её часы завибрировали.

Она открыла глаза, посмотрела на экран.

— Время, — сказала она. — Нужно забирать младшую из сада.

Даня убрал руку. Ольга встала, поправила волосы, очки. Достала телефон, посмотрела на себя в камеру фронтальной камеры. Вытерла следы слёз.

— До следующего понедельника, — сказала она.

— Ага, — ответил Даня.

Она посмотрела на меня.

— Извините, что вывалила на вас всё это.

— Всё нормально.

— Вы его не осуждайте. Он единственный честный человек, которого я знаю.

— Я не осуждаю.

Она кивнула, пошла к выходу. У двери обернулась.

— Даня, — позвала она.

— М?

— Спасибо.

— За что?

— За пустоту.

Он пожал плечами. Она улыбнулась — грустно, устало — и вышла. Дверь закрылась.

Я сидел в кресле, переваривая услышанное. Даня листал телефон, как ни в чём не бывало.

— Она всегда так? — спросил я.

— Угу. Почти каждый раз плачет. Иногда просто сидит молча. Иногда рассказывает про детей. По-разному.

— А ты?

— А что я?

— Ты вообще что-то чувствуешь, когда она приходит?

Даня задумался.

— Нет, — сказал он честно. — Ничего. Ни жалости, ни сочувствия. Она приходит, она уходит. Как видео в ленте. Листаешь дальше, и забываешь.

— Это пиздец жестоко, Дань.

— Почему? Я не вру ей. Не обещаю любовь. Не делаю вид, что мне не похер. Она знает. И всё равно приходит. Значит, ей это нужно. Я даю ей то, что могу дать — отсутствие ожиданий. Это честно.

— А если она влюбится?

— Не влюбится. Она умная. Она понимает, что я пустое место. Ей не нужна любовь. У неё есть муж, который её любит. Ей нужна пауза. Я — эта пауза.

Он вернулся к телефону. Я встал, прошёл на кухню, налил себе воды. Посмотрел в холодильник — Ольга оставила записку на стикере, приклеенную к контейнеру: "Ризотто с грибами. Разогреть 3 мин в микроволновке. Приятного аппетита".

Я закрыл холодильник. Вернулся в комнату, начал собираться. Нужно было ехать на конференцию.

— Макс, — сказал Даня, не отрываясь от экрана.

— Да?

— Ты меня не осуждаешь?

Я застегнул рубашку, посмотрел на него.

— Честно?

— Честно.

— Я не знаю. С одной стороны, ты используешь её. Она приносит еду, технику, деньги. А ты даёшь ей... что? Два часа молчания?

— Два часа, когда ей не нужно быть идеальной, — поправил он. — Это дорогого стоит. Она сама сказала.

— Но ты же ничего не вкладываешь. Ты просто сидишь и листаешь телефон.

— Именно. Я не требую от неё ничего. Это и есть то, что я даю. Знаешь, в чём проблема всех этих людей — Ольги, её мужа, её детей, её друзей? Они все хотят, чтобы она была для них кем-то. Мамой, женой, сотрудницей, подругой. Все требуют. А я не требую. Я даже не хочу, чтобы она приходила. Она приходит сама. И может не приходить. Мне без разницы. Вот эта разница — и есть моя ценность.

— Пиздец какая философия.

— Но рабочая.

Я надел куртку, взял рюкзак.

— Вернусь вечером. Ключи есть?

— На полке в прихожей.

Я взял ключи, вышел. Ехал в метро, думал об Ольге. О её идеальной жизни, которая убивает её изнутри. О том, как она два часа в неделю платит за право не быть идеальной. О том, что Даня берёт деньги за пустоту.

И знаете что?

Я не мог понять, кто из них более честен.

Глава 3. Среда. Настя

Вечером вторника вернулся к Дане уставший. Конференция прошла стандартно. Презентации про блокчейн, AI, финтех-стартапы, которые собирались "революционизировать индустрию". Нетворкинг с людьми в пиджаках без галстуков — дресс-код "умная повседневность", что означало "мы инновационные, но серьёзные". Коктейли, визитки, разговоры ни о чём. Я улыбался, кивал, обменивался контактами, зная, что не напишу никому из них.

Конференция закончилась, остались кое какие незаконченные дела в Москве, решил взять несколько выходных и остаться у Дани. К тому же, я вполне могу работать удаленно, срочных встреч в Питере не предвидится.

Весь день Даня был один так как я уехал рано утром, а вернулся поздно. Он встретил меня на том же диване, в той же позе, с тем же телефоном. Мы поужинали ризотто от Ольги (вкусное, если честно), я поработал немного, рано лёг спать.

В среду проснулся около девяти. Даня ещё спал — он спал до одиннадцати-двенадцати, засыпая под утро. Я сделал себе кофе на его новой машине, позавтракал остатками еды из холодильника, поработал за его столом.

Он проснулся в половине двенадцатого. Вышел из-за стеллажа растрёпанный, в одних трениках, почесывая живот.

— Привет.

— Привет. Кофе будешь?

— Угу.

Я сделал ему кофе. Он сел на диван, взял телефон. Начал листать.

— Сегодня кто-то приходит? — спросил я.

— Настя. Вечером.

— Во сколько?

— Часов в восемь обычно.

— Окей.

Я вернулся к ноутбуку. Мы просидели так до обеда — он на диване с телефоном, я за столом с компьютером. Молча. Странно, но мне было комфортно. Не нужно было поддерживать разговор, развлекать друг друга. Просто два человека в одном пространстве, каждый в своём мире.

В два часа я сходил в магазин, купил пива и пиццу. Мы поели, посмотрели что-то на YouTube — подборку смешных моментов из каких-то стримов. Даня иногда усмехался, выдыхая носом. Я тоже.

— Дань, — сказал я, допивая пиво. — Можно вопрос?

— Давай.

— Ты когда последний раз выходил из дома?

Он задумался.

— В пятницу. Забирал доставку у двери.

— Это не считается. Я про нормально выходил. Погулять, куда-то сходить.

— М-м-м... Месяца три назад, наверное. Ходил в магазин за пивом.

— Три месяца ты не выходил из квартиры?

— Ну, выходил. До мусорки. До почтомата. Но это не считается, да?

— Не считается.

— Тогда три месяца.

— И тебе не скучно?

— Зачем выходить? Еду привозят. Вещи привозят. Работу делаю за компьютером. Развлечения все тут, — он поднял телефон. — Зачем куда-то идти?

— Ну, подышать воздухом. Посмотреть на людей. Размяться.

— Воздух плохой, на улице холодно. Люди раздражают. Размяться — зачем? Я не спортсмен. Мне и так норм.

Я промолчал. Потому что понял — у него нет потребности выходить. Совсем. Его мир уместился в сорок квадратных метров и шесть дюймов экрана.

— А раньше? В универе ты же выходил. Мы ездили на дачу, ходили на вечеринки.

— Раньше было интереснее, — он пожал плечами. — Тогда в телефоне было скучно. Нужно было идти к людям, чтобы развлечься. А теперь не нужно. В телефоне интереснее, чем в реальности. И проще.

— Ты не боишься... деградировать?

— До чего деградировать? — он усмехнулся. — Я уже на дне. Мне двадцать семь, я не работаю, сижу на диване, листаю телефон. Дальше некуда. И знаешь что? Мне охуенно. Потому что не нужно карабкаться вверх. Можно просто лежать на дне и смотреть, как все остальные барахтаются наверху.

— Пиздец.

— Честность, Макс. Я просто честен.

Вечером, около восьми, в дверь позвонили.

Даня встал, открыл. Я услышал женский голос — молодой, энергичный.

— Привет!

— Привет.

— Как дела?

— Норм.

— У тебя гость? — голос стал настороженным.

— Друг. Он нестрашный.

— Окей...

В комнату вошла девушка лет двадцати восьми. Среднего роста, спортивная, в джинсах и оверсайз-свитшоте с логотипом какого-то стартапа. Кроссовки Nike, модные, лимитированные. Волосы короткие, окрашены в модный холодный блонд. На лице лёгкий макияж — акцент на глаза. В руках сумка Fjällräven Kånken — жёлтая, яркая. Красивая, ухоженная, выглядела на большие деньги и одета со вкусом.

Увидев меня, она остановилась.

— Привет, — сказала она, улыбаясь осторожно.

— Привет. Максим.

— Настя.

Она прошла в комнату, огляделась, сбросила сумку на пол, разулась. Села на диван рядом с Даней, не вплотную — сантиметров тридцать между ними.

— Как прошла неделя? — спросила она.

— Норм.

— Работал?

— Нет.

— Вообще?

— Вообще.

— Даня, бля, так нельзя. Тебе же деньги нужны.

— Есть ещё. Хватит.

Она вздохнула, но не стала спорить. Достала телефон, начала листать.

Я сидел в кресле, притворялся, что работаю, но на самом деле наблюдал. Они сидели молча минут десять. Оба в телефонах. Потом Настя встала.

— Есть хочешь? — спросила она.

— Не особо.

— А я хочу. Закажем что-нибудь?

— Давай.

Она открыла приложение доставки, начала листать рестораны.

— Бургеры?

— Ок.

— С беконом?

— Ага.

— Картошка фри?

— Угу.

— Кола?

— Давай.

Она оформила заказ. Посмотрела на меня.

— Максим, ты тоже будешь?

— Не откажусь.

— Что хочешь?

— Как Даня. Бургер с беконом.

— Окей.

Она добавила ещё один бургер, оплатила. Вернулась на диван.

— Сорок минут ждать, — сказала она.

— Норм.

Она села, снова взяла телефон. Они снова молчали.

Прошло минут пятнадцать. Настя положила телефон, посмотрела на Даню.

— Можно лечь?

— Конечно.

Она легла на диван, положив голову ему на колени. Даня автоматически положил руку ей на плечо, но продолжал листать телефон другой рукой.

— Устала? — спросил он, не отрываясь от экрана.

— Пиздец как.

— Работа?

— Работа, Максим, подруги, спортзал, планы на выходные. Всё сразу.

— М-м.

Она закрыла глаза. Даня гладил её плечо рассеянно, механически. Как гладят кота, не думая об этом.

Я смотрел на них и думал — это что, близость? Или имитация близости? Они физически рядом, он её трогает, но эмоционально они будто в параллельных реальностях.

В дверь позвонили — доставка. Даня осторожно убрал руку с плеча Насти, встал, принял заказ. Вернулся с пакетом, распаковал на столике. Бургеры, картошка, кола. Запах жирной еды заполнил квартиру.

— Вставай, еда, — сказал он.

Настя села, взяла свой бургер. Развернула, откусила большой кусок. Не по-девичьи — жадно, голодно.

— Охуенно, — сказала она с набитым ртом. — Я весь день салат ела. Киноа, авокадо, вся хуйня. А хотелось вот это.

— Почему тогда ела салат? — спросил я.

Она посмотрела на меня, как на идиота.

— Потому что я на ЗОЖ. У меня Максим — это мой бойфренд — фанат ЗОЖ. Мы вместе в спортзал ходим, правильно питаемся, считаем калории. Я скинула пять кило за три месяца. Он гордится мной. Я горжусь собой. Но иногда хочется просто сожрать бургер и не считать, сколько там калорий.

— И ты приходишь сюда для этого?

— Не только для этого. Но да, тут можно есть дерьмо и не париться.

Она доела бургер, взяла картошку. Ела руками, слизывала соль с пальцев. Даня ел свой бургер молча, параллельно листая телефон.

— Даня, давай что-нибудь тупое посмотрим, — сказала Настя, доедая.

— Что хочешь?

— Любовь на выживании?

— Ок.

Он включил телевизор — большой, тоже явно дорогой, явно подарок от кого-то из женщин. Запустил Netflix, нашёл какое-то реалити-шоу. "Любовь на выживании" — люди на острове пытаются построить отношения и выжить одновременно. Они устроились на диване. Настя легла, подложив подушку под голову. Даня сидел рядом, полулёжа. Оба смотрели в телевизор. Шоу было идиотским. Люди кричали друг на друга, плакали, целовались, устраивали драмы из-за распределения еды. Монтаж нарезал это всё в быструю кашу из эмоций. Драматичная музыка. Крупные планы слёз. Настя смотрела, улыбаясь. Даня смотрел без эмоций, но смотрел.

Прошло минут сорок. Шоу продолжалось — очередная пара ругалась.

— Бля, какие же они тупые, — сказала Настя, смеясь.

— Угу.

— Ну серьёзно, зачем устраивать драму из-за кокоса? Это ж постанова.

— Конечно постанова.

— Но всё равно смотреть залипательно.

— Угу.

Она повернулась на бок, посмотрела на него.

— Дань, а тебе правда всё равно, что смотреть?

— Да.

— То есть это шоу или документалку про пингвинов — без разницы?

— Без разницы. Если честно, мне вообще похер, включен телевизор или нет. Это просто фон.

— Тогда зачем включать?

— Тебе нужно. Ты же просила.

Настя задумалась.

— Да, просила... — она снова повернулась к экрану. — С Максимом мы смотрим только умное. Документалки, артхаус, сериалы со смыслом. Он потом обсуждает их, анализирует. Спрашивает моё мнение. Я должна быть вовлечённой, понимаешь? Нельзя просто смотреть. Нужно анализировать. Всегда.

— Заебало?

— Пиздец как. Иногда хочется просто смотреть тупое говно и не думать. Но нельзя. Потому что мы интеллектуальная пара. Мы развиваемся. Мы растём. Блять.

Она сказала это зло, с неожиданной злостью.

Даня не отреагировал. Продолжал смотреть в экран.

Они досмотрели серию. Настя встала, потянулась.

— Можно твой свитшот? — спросила она.

— Бери.

Она прошла за стеллаж, вернулась в его растянутом серым свитшоте, который был ей огромен. Сняла джинсы — под ними чёрные трусы-шортики. Села обратно на диван, поджав ноги.

— Так удобнее, — сказала она, поймав мой взгляд.

Я кивнул. Она достала телефон, начала листать. Даня тоже листал свой. Прошло минут двадцать в тишине. Только звук дождя за окном и тихое гудение холодильника.

Настя вдруг заговорила, не отрываясь от телефона:

— Знаешь, Даня, Максим хочет сделать мне предложение.

— М?

— Ну, жениться. Он намекает постоянно. Говорит, что мы вместе уже пять лет, пора. Что у нас всё хорошо, мы подходим друг другу. Что можно купить квартиру, завести детей, построить совместное будущее.

— И что ты?

— Я говорю, что согласна. Что тоже этого хочу. Что люблю его.

— Врёшь?

— Врать — это если я думаю иначе. А я не знаю, что думаю. Я правда его люблю. Он хороший. Умный, заботливый, амбициозный. Хороший любовник. Зарабатывает хорошо. Мы строим карьеры вместе, поддерживаем друг друга. Идеальная пара. Все говорят.

— Но?

Настя отложила телефон, посмотрела в потолок.

— Но я не хочу. Не хочу замуж. Не хочу детей. Не хочу квартиру, в которую буду вкладывать деньги двадцать лет. Не хочу совместное будущее. Я хочу... — она замолчала.

— Чего ты хочешь? — спросил я.

Она посмотрела на меня.

— Ничего, — сказала она просто. — Я хочу ничего. Вот как Даня. Просто лежать на диване, есть бургеры, смотреть тупое говно, листать телефон. Не строить карьеру. Не развиваться. Не быть амбициозной. Просто быть. Но это же нельзя, правда? Нельзя просто ничего не хотеть. Это называется "отсутствие целей", "депрессия", "потеря смысла". Это плохо. Нужно хотеть. Нужно стремиться. Нужно расти.

— И ты растёшь?

— Я делаю вид. Я хожу на работу, участвую во встречах, предлагаю идеи. Я читаю книги по маркетингу, прохожу курсы, нетворкаюсь. Я хожу в спортзал, на йогу, правильно питаюсь. Я встречаюсь с подругами, мы обсуждаем карьеру, отношения, планы. Я веду Instagram, постю красивые фотки — я и Максим в путешествиях, я и Максим в ресторанах, я и Максим на природе. Идеальная жизнь. И все верят. И Максим верит. И даже я сама иногда верю.

— А потом?

— А потом я прихожу сюда. И здесь мне не нужно верить. Здесь мне не нужно быть амбициозной Настей, которая строит карьеру и отношения. Здесь я просто... ничья. Даня мне не задаёт вопросов про планы. Не просит обсудить книгу. Не зовёт в поход. Мы просто сидим, молчим, иногда трахаемся, иногда нет. И это охуенно, потому что не требует усилий.

Она снова взяла телефон, начала листать. Даня тоже листал.

— Настя, — сказал я. — А зачем ты тогда с ним? С Максимом, то есть.

Она пожала плечами.

— Потому что так надо. Мне двадцать восемь. Это возраст, когда нужно определяться. Замуж или карьера. Дети или свобода. Он хороший парень. Я его люблю. Ну, то есть мне с ним не плохо. Это же любовь, нет? Когда не плохо.

— Это не любовь.

— Тогда что?

— Привычка.

— Может быть. Но привычка — это стабильность. А все хотят стабильности. Родители говорят: "Он хороший, держись за него". Подруги говорят: "Вы такие классные вместе". Instagram говорит: "Идеальная пара". Я говорю себе: "Он хороший, я его люблю, всё нормально". И всё правда нормально. Пока я не прихожу сюда.

— А здесь что?

— Здесь я понимаю, что всё это ненастоящее. Что мои амбиции — это просто страх быть неудачницей. Что моя любовь к Максиму — это просто удобство. Что мои планы на будущее — это не мои планы, а то, что от меня ждут. А я не знаю, чего хочу я. Вообще ничего не знаю. И это пугает. Поэтому я прихожу сюда, где не нужно знать. Где можно быть никем.

Даня, не отрываясь от телефона, протянул руку и взял её за руку. Просто держал. Она сжала его пальцы.

Они так и сидели — держась за руки, оба в телефонах, молча.

Я встал, прошёл на кухню. Налил себе воды, выпил залпом. Посмотрел в окно — дождь усилился, по стеклу текли капли. Напротив, в окнах светился голубоватый свет экранов. Везде одно и то же.

Вернулся в комнату. Настя лежала на диване, свернувшись калачиком. Даня гладил её по волосам одной рукой, второй листал телефон.

— Даня, — сказала она тихо.

— М?

— А ты когда-нибудь хотел чего-то? Ну, сильно хотел. Мечтал.

— Было. В школе, в универе.

— И что?

— Понял, что это бессмысленно. Мечты — это страдания. Хочешь чего-то — страдаешь, пока не получишь. Получаешь — привыкаешь и хочешь дальше. Не получаешь — страдаешь, что не получил. Замкнутый круг. А если ничего не хочешь — не страдаешь.

— Но это же... пустота.

— Да. Комфортная пустота.

— Ты счастлив?

— Нет.

— Но и не несчастлив?

— Да.

— Это лучше?

— Не знаю. Честнее, точно.

Настя замолчала. Закрыла глаза. Даня продолжал гладить её волосы механически.

Прошло минут двадцать. Я думал, она уснула. Но потом она открыла глаза, посмотрела на часы на телефоне.

— Пора, — сказала она.

— Окей.

Она встала, переоделась обратно в свою одежду. Даня смотрел в телефон.

— Даня, — позвала она, надевая кроссовки.

— М?

— Как думаешь, мне стоит выходить замуж?

— Не знаю.

— Ну а если бы ты был на моём месте?

— Я бы никуда не выходил. Но я не ты.

— А если бы ты был мной?

Он задумался.

— Наверное, вышел бы. Потому что отказаться — это тоже решение. А решения требуют энергии. Проще согласиться. Все согласятся — родители, друзья, Instagram. Ты тоже согласишься с собой. Будет свадьба, фотки, лайки. Потом квартира, дети, рутина. Будет охуенно скучно, но безопасно. А если откажешься — будешь сомневаться всю жизнь. Лучше не сомневаться.

Настя стояла у двери, смотрела на него.

— Это самый депрессивный совет, который я слышала.

— Зато честный.

Она рассмеялась. Грустно.

— Спасибо. Наверное.

— Пожалуйста.

Она открыла дверь, обернулась.

— До среды?

— До среды.

Она ушла. Даня продолжал листать телефон, как будто её и не было.

Я сидел в кресле и думал о том, что только что слышал. О том, что где-то сейчас Максим — бойфренд Насти — сидит в своей квартире, читает умную книгу или работает над проектом, и думает, что его девушка на йоге. Он планирует предложение, выбирает кольцо, представляет их совместное будущее. Он счастлив. А она приезжает к парню, который ей ничего не даёт, только забирает её время. Она лежит с ним на диване, смотрит тупые шоу, ест вредную еду, и ей хорошо. Потому что здесь не нужно быть той, кем она должна быть.