Поместье "Дикая лаванда" Пророчество багрового марева Сага Книга 2

Поместье "Дикая лаванда" Пророчество багрового марева Сага Книга 2

Дисклеймер

«Все персонажи и события, описанные в этой книге, являются вымышленными. Имена, фамилии, характеры и диалоги изменены в художественных целях. Любое сходство с реальными людьми, живыми или умершими, является случайным и автор не несет ответственности за возможные совпадения. Скандинавские (норвежские) мифы и легенды представлены в произведении как основа для художественного переосмысления. Авторская интерпретация не претендует на историческую или фольклорную достоверность. Все магические элементы и сюжетные повороты являются плодом творческого воображения автора».

Глава 1

В Харстаде, где северное сияние разлилось на бархате ночи, а морской ветер рассказывает саги о викингах, природа и легенда сплетаются воедино. Окрестности города, будто страницы старинной книги, полны таинственных знаков и живописных зарисовок.

Фьорды, глубокие и молчаливые, врезаются в сушу подобно трещинам времени. Их зеркальные воды, отражая суровые скалы и облачное небо, хранят секреты древних богов и затонувших кораблей. Легенда гласит, что в глубинах фьорда спит кракен, чудовищный морской змей, охраняющий несметные сокровища. Когда-то давно, отважный викинг Осмунд, прозванный Морским Волком, попытался похитить сокровище кракена, но был поглощен пучиной, и с тех пор его призрак блуждает по фьорду, ища искупления.

Горы, как каменные великаны, окружают Харстад, охраняя его от северных ветров и непрошеных гостей. Их склоны, поросшие густыми лесами, где солнечные лучи едва пробиваются сквозь кроны деревьев, полны мистических существ и древних духов. Здесь, по преданию, обитают хульдры, лесные девы, прекрасные и опасные, способные заманить путника в чащу и лишить его рассудка. Говорят, что в полнолуние хульдры танцуют на полянах, и тот, кто увидит их танец, обретет либо удачу, либо проклятие.

Город Харстад, уютно расположившийся между фьордами и горами, дышит историей и современностью. Его узкие улочки, вымощенные булыжником, хранят отпечатки шагов рыбаков и торговцев, викингов и королей. Фасады домов, выкрашенные в яркие цвета, как радуга, раскинувшаяся над городом, создают атмосферу тепла и гостеприимства. На главной площади стоит старинная церковь, ее шпиль, устремленный в небо, возносится к небесам. Легенда гласит, что церковь была построена на месте древнего капища, посвященного богу Тору, и под ее фундаментом до сих пор покоятся артефакты, свидетельствующие о языческом прошлом Харстада.

Природа его, суровая и прекрасная. Здесь каждый камень, каждое дерево, каждый луч солнца пронизан историей и легендой.

Сказки и легенды, передаваемые из поколения в поколение, являются неотъемлемой частью Харстада. Они живут в сердцах людей, в их песнях и танцах. Эти легенды – не просто вымысел, они – отражение истории и веры, страхов и надежд народа, живущего в этом суровом и прекрасном краю. Это место, где можно почувствовать себя частью чего-то большего, где можно обрести гармонию с собой и с окружающим миром

Михаил стоял на палубе корабля, вдыхая соленый воздух Норвегии. Харстад встретил его хмурым небом и порывистым ветром. Но он не мог не приехать. Не мог отложить эту поездку, несмотря на приближающуюся свадьбу с Софой.

Софе привиделся кошмар: двойная свадьба, словно сквозь багровое марево – Пьер с Василисой и Михаил с ней самой, Софой. Алтарем стало поле брани, где когда-то в смертельной схватке сошлись берсерки и охотники-медвежатники. Пьер с окровавленным мечом в руке смотрел на раненую Василису, а Михаил, обернувшийся медведем, дышал яростью в сторону окровавленной Софы.

Этот зловещий сон она рассказала Михаилу. Он понял – это не просто видение, это зловещее предзнаменование, пророчество. После той кровавой битвы между берсерками и охотниками было заключено Соглашение, скрепленное кровью, гарант мира между кланами. Но Валентин со своей женой, Натали, нарушил клятву, убив в лесу медведя - отца Михаила. В слепой ярости Михаил отомстил, оборвав жизнь Натали. Соглашение было разорвано. На совете между между двумя родами – Михаилом и Пьером с Ирэн было решено: Михаил и Пьер отправятся в Норвегию, в Харстад, где земля помнит ту ужасную битву, где кровь берсерков и охотников - медвежатников обагрила каждый камень. Там, на месте скорби, они должны свершить новый обряд, скрепить Соглашение кровью двух родов, дабы умилостивить гнев предков и отвратить роковое пророчество, увиденное Софой в кошмарном сне.

Михаил смотрел на суровые фьорды, врезающиеся в гранитные скалы. Харстад, словно выросший из камня и воды, дышал историей и древней силой. Здесь прошлое переплеталось с настоящим. Вокруг простиралась дикая красота: темно-зеленые сосны, бурные водопады, срывающиеся вниз с головокружительной высоты, и суровое молчание, нарушаемое лишь криками чаек и плеском волн. Здесь он родился, здесь он первый раз обернулся медведем, здесь он был по-настоящему свободным. Он закрыл глаза, и волна воспоминаний захлестнула его:

Его поступь, гулкая и уверенная, вторила хрусту первого снега под его медвежьими лапами, спускающимися с гор навстречу зиме. В его дыхании – свежесть ледникового ветра, в его взгляде – глубина фьордов, отражающих бездонное северное небо. Он – берсерк, истинное имя его – Бьорн – дитя Норвегии, взращенный ее суровой красотой, ее древними лесами, ее неприступными скалами, окутанными древними легендами.

Прикосновение руки на плече вырвало его из плена воспоминаний. Михаил открыл глаза и повернул голову.

– Ну, что, вот ты и дома, – сказал Пьер, глядя вдаль, на зазубренные вершины гор.

– Да Я думал, что больше никогда не вернусь в эти места, – пробормотал Михаил, нахмурившись и погружаясь в свои мысли.

– Не переживай, Миш. С Софой все будет хорошо, кольцо защитит ее. Василиса рядом с ней. Ирэн не даст им скучать. Полный дом охраны. Валентин залег на дно и долго еще не покажет носа. Мы сделаем дело и вернемся обратно. Сыграем две свадьбы в один день! – Пьер ободряюще улыбнулся и похлопал друга по плечу.

– Дело не в свадьбе, Пьер. Софе снятся вещие сны, и это началось с тех пор, как мы познакомились. Это не случайно. Она рассказывала, что видела, как я падаю в огненную пропасть. Той ночью, когда эта тварь чуть не убила Софу, я желал растерзать его, убить. Зверь полностью завладел мной, я хотел быть только им и не возвращаться в мир людей. И мне понравилось это чувство. Понимаешь? Сон был предзнаменование, – Михаил пристально посмотрел на Пьера.

– Но ты же смог остановиться.

– Только благодаря Софии. Когда я посмотрел в ее глаза Она увидела меня настоящего и не испугалась В ее глазах отражалась моя боль, мой страх Она словно все поняла И я почувствовал ее любовь ко мне к человеку и берсерку Я всегда знал, что никого не смогу полюбить и смирился с этим, но когда я встретил ее Я понял, что наша встреча была предначертана богами. Понимаешь?

– Понимаю, друг, – Пьер задумчиво смотрел на водную гладь.

– Ты Василисе рассказал историю своего происхождения? – Михаил вопросительно посмотрел на друга.

– Не начинай. Как только мы переехали в Париж , я пытаюсь найти удобный момент Но даже не знаю, как ей рассказать Я не представляю ее реакции, когда она узнает об охотниках, да еще и о том, что на свете правда существуют берсерки, способные обращаться в медведей и один из них мой друг. Она же считает это все сказками. Она в ужасе убежит от меня. Я не хочу ее потерять

– Она все равно узнает рано или поздно. В наших семьях тяжело будет скрыть этот факт. Если узнает от других, будет только хуже. Она тебя любит, и я думаю, что поймет.

Пьер тяжело вздохнул и посмотрел вперед:

– Мы уже подходим к городу.

Корабль медленно входил в гавань Харстада. Чайки, кружившие над пристанью, приветствовали их прибытие своими криками. Михаил ощущал нарастающее напряжение. Место это словно магнитом тянуло к себе всю его внутреннюю тьму. Он боялся, что поддастся зову крови, зову своего медвежьего естества. Софа, ее любовь стала якорем, удерживающим его в человеческом мире, но достаточно ли этого, когда вокруг дышит древняя сила этой земли?

Пьер, почувствовав его состояние, положил руку ему на плечо.

– Вместе справимся, Миш. Мы же друзья?

Михаил кивнул, но сомнения не покидали его. Он должен защитить их всех, защитить Софу, защитить их будущее.

На берегу их встречал Сверре, старый друг Михаила, берсерк из рода «Диких медведей» такой же могучий, с седой бородой, заплетенной в косы. Он крепко обнял Михаила, приветствуя его возвращение на родную землю.

– Добро пожаловать домой, сын Севера. Земля ждала твоего возвращения. Сколько мы с тобой не виделись? – произнес он своим хриплым голосом, и посмотрев недоверчиво на Пьера, протянул жилистую руку с крупными узловатыми пальцами. В его прикосновении чувствовалась сила, подобная крепкому рукопожатью самой земли, и Пьер ответил на него, ощутив тепло, проникающее до самых костей.

– Рад тебя видеть, Сверре. Целая вечность прошла, – Михаил одарил его теплой улыбкой.

– Точно, целая вечность. А ты возмужал, вылитый отец, – Сверре крепко похлопал его по плечу. – Как старина Силав? Как ему французские леса?

Тень пролегла на лице Михаила. – Отца больше нет.

– Да разразит меня гром! Как же так? – хриплый голос Сверре прозвучал с неприкрытой болью.

– Нам нужно укромное место, чтобы спокойно поговорить, – тихо ответил Михаил.

Вскоре они оказались в доме Сверре, приютившемся на берегу фьорда, вдали от любопытных глаз.

Вечером, у потрескивающего камина, Михаил и Пьер рассказали ему о случившемся и о цели их путешествия в Норвегию.

– Значит, теперь тебя зовут Михаил, Бьорн, – Сверре пристально посмотрел в глаза другу, затем обернулся к Пьеру, стоявшему в тени камина. – Твоё счастье, охотник, что ты друг Бьорна! Иначе я бы от тебя мокрого места не оставил! Я всегда был против дружбы берсерков и охотников. В нас испокон веков клокочет жажда крови и битвы. Знал я, что ни к чему хорошему это не приведет. Потому и стал отшельником. Держусь подальше от людей, и это меня вполне устраивает.

– Сверре, не горячись, – Михаил поднялся, наполнил стакан джином и протянул его старому другу.

– Мы долго жили в мире, бок о бок. Случилась ужасная трагедия. И поверь, я бы сам с удовольствием придушил своего братца, но он, как тень, постоянно ускользает от нас, – спокойно парировал Пьер, не обратив внимания на ярость в голосе Сверре.

Мыжчина залпом осушил стакан и усмехнулся: – Неужели охотники разучились выслеживать добычу? Потеряли хватку?

– Сверре, – предостерегающе сказал Михаил, глядя ему прямо в глаза.

– Что, Сверре? Я должен молча выслушивать этого мальчишку-охотника? Или ты забыл, сколько они наших жизней забрали? Сколько горя принесли? Они вырезали и сожгли всю мою семью! – взревел Сверре, вскакивая на ноги. В его глазах вспыхнул недобрый огонь, и он двинулся на Пьера.

Михаил преградил ему путь.

– Хватит! Я уважаю тебя, в тебе течет кровь сильнейших из твоего рода. Мы тоже немало разорвали охотников. Я искренне соболезную твоему горю, но мир должен воцариться, ради настоящего, ради будущего. Ради Софии, ради Василисы, ради наших близких, которые ни в чем не виноваты. И я добьюсь этого любой ценой. С тобой или без тебя. Но предупреждаю: не смей вставать у меня на пути, – Михаил бросил на Сверре грозный взгляд.

Мужчина посмотрел на Михаила, потом на Пьера, отпил джина, и опустился в кресло.

– Убойная вещь, – пробормотал он, поглаживая бороду. – Не знаю, что бы я без этого варева делал. Наверное, одичал бы в конец и ушел в глушь. Ладно. – Сверре тряхнул головой. – Помогу тебе. Так какой план? – спросил он Михаила.

Пьер придвинул кресло, к хозяйскому и спокойно уселся, чувствуя на себе изучающий взгляд Сверре.

Михаил стоял у камина, будто темная скала, высился над ними.

– Завтра отправимся в лес, найдем поле битвы, совершим ритуал Тем самым, скрепим Соглашение между берсерками и охотниками, – сказал он, скрестив руки на груди.

– Эк ты разогнался, – усмехнулся Сверре, разомлевший от джина. – Забыл, что для вступления Соглашения в силу, нужны свидетели? Как минимум по одному с каждой стороны. Где мы найдем еще одного Охотника?

Пьер вопросительно взглянул на Михаила. Тот, задумавшись, отвернулся к камину и протянул руки к пляшущим языкам пламени.

Михаил молчал и смотрел на огонь, как бы выискивая ответ в мерцающем пламени. В комнате повисла тишина, нарушаемая лишь потрескиванием дров в камине и тяжелым дыханием Сверре. Пьер чувствовал напряжение, витавшее в воздухе. Ему было ясно, что вопрос о свидетелях – не просто формальность, а серьезное препятствие на пути к их цели. Отыскать охотника в этих краях казалось почти невозможным. Из всех берсерков в Норвегии остался лишь один – Сверре, а охотники, последний раз были здесь только во время принятия Соглашения и более не появлялись на этой земле.

Неожиданно Пьер резко обернулся к Сверре: – У меня есть идея. Нужно срочно позвонить. Здесь есть связь?

Сверре, уже изрядно захмелевший, с ленцой взглянул на Пьера и прохрипел: – Только в городе ловит.

– Значит, едем в город. Михаил, нужно срочно связаться с Ирэн.

Сверре, не говоря ни слова, достал ключи из кармана, небрежно бросил их на столик: – Машина в вашем распоряжении, – и укутавшись в плед, тут же провалился в объятия Морфея.

Ночь окутала фьорд непроглядной тьмой, лишь редкие звезды мерцали в вышине. Михаил и Пьер, взяв необходимые вещи, тихо вышли из дома, стараясь не разбудить Сверре. Пьер уверенно направился к старому, но ухоженному внедорожнику, стоявшему неподалеку. Он запрыгнул за руль, и двигатель с тихим рокотом ожил. Михаил занял место рядом, и машина, взревев, сорвалась с места, прочь от уединенного жилища, в сторону города.

Дорога была извилистой, ее то и дело пересекали темные силуэты деревьев. Пьер вел машину уверенно, несмотря на усталость, сквозившую в его лице. Михаил молча всматривался в темноту, его мысли были поглощены Софией. Он понимал, что на кону стоит слишком многое, и от их следующего шага будет зависеть не только их собственная жизнь, но и будущее всего их рода, будущее мира между берсерками и охотниками.

Въехав в город и увидев, как на экране телефона ожила сеть, он резко затормозил у обочины. Сердце колотилось, пока он набирал номер Ирэн. Гудки тянулись невыносимо долго, словно испытывая на прочность и без того истончающиеся нити надежды. Наконец, тишину разорвал сонный голос Ирэн: – Алло

– Ирэн, это Пьер. Нам срочно нужна твоя помощь. Мы уже в Норвегии.

Мгновенно проснувшись, Ирэн внимательно слушала брата.

– Василиса и София рядом? – спросил Пьер.

– Нет, они уже спят. Говори, нас никто не услышит, – ответила Ирэн.

– Все оказалось сложнее, чем мы думали. Для восстановления соглашения нужны свидетели. Сверре, старый друг Михаила, согласился помочь. Но я совсем не помню родственников в Норвегии. Пробей по своим контактам, пожалуйста, как можно скорее. Есть ли у нас здесь какая-нибудь родня?

– Хорошо. Поняла. К утру будет информация, – коротко ответила Ирэн и разъединила вызов.

Пьер обернулся к Михаилу:

– К утру будет информация.

Михаил кивнул, не отрывая взгляда от темной глади фьорда, мерцавшей вдалеке огнями города.

Пьер снова завел машину и направился к ближайшему мотелю. Им нужно было найти место, где можно было бы передохнуть и дождаться утреннего звонка.

Небольшой мотель встретил их тусклым светом вывески, одиноко мерцавшей на фоне ночи. Пьер съехал с дороги на гравийную площадку перед мотелем. Несколько припаркованных машин говорили о том, что место не совсем безлюдно, но тишина вокруг стояла почти зловещая.

Внутри, за стойкой регистрации, дремал полный мужчина в клетчатой рубашке. Звук колокольчика, возвестивший о прибытии гостей, заставил его вздрогнуть и протереть заспанные глаза. Пьер и Михаил подошли к стойке.

– Два номера, пожалуйста, – произнес он по-норвежски, стараясь говорить спокойно. Мужчина кивнул, не задавая лишних вопросов, и протянул два ключа. Номера оказались скромными, но чистыми. Две узкие кровати, небольшой столик, телевизор с помехами и крошечная ванная комната. Однако, после долгой дороги это казалось почти роскошью. Пьер сразу же рухнул на кровать, не раздеваясь. Михаил подошел к окну. Темный фьорд, мерцающий далекими огнями города, казался бесконечным и загадочным.

Он отвернулся от окна и устало присел на край кровати. В памяти пульсировало лицо Софы, обрамленное тревогой, но освещенное нежностью. Эхом звучали ее слова, сказанные на прощание: – «Ты помни, я всегда рядом, в твоем сердце, Миша».

Ради ее взгляда, ради этих слов, он был готов на все. Мир между берсерками и охотниками – его клятва, его долг должен быть исполнен, чего бы это ни стоило. Он помнил леденящий ужас войны, страх, что затаился в глазах близких, когда семьи вынуждены были бежать, спасаясь от охотников. Он не допустит, чтобы Софа, чтобы их дети когда-нибудь прошли через этот кошмар.

– Ты всегда в моем сердце, – прошептал Михаил в пустоту комнаты. Поднявшись, он покинул номер. Спустившись по скрипучей лестнице, он шагнул в объятия ночи и направился к лесу.

Тьма обволакивала все вокруг, лишь изредка звезды пробивались сквозь густую пелену облаков. Михаил углубился в чащу, вдыхая терпкий, влажный воздух, настоянный на хвое и прелой земле. Сухие ветки и опавшие листья хрустели под ногами, каждый звук разносился гулким эхом в сонной тишине. Он шел наугад, доверяясь лишь интуиции и звериному чутью.

Деревья теснились все плотнее, сплетая ветви в непроходимые дебри. Михаил замедлил шаг, осторожно пробираясь сквозь колючие кустарники. Он чувствовал как лес завет его, что он наблюдает за ним из темноты множеством невидимых глаз, манит в свою глубь. Впереди послышалось нежное журчание воды.

Выйдя на небольшую поляну, он увидел ручей, серебряной змейкой извивающийся среди мшистых камней. Жадно вдохнул свежий воздух и покорился древнему зову. В одно мгновение кости захрустели, тело вздыбилось, и Михаил обратился в огромного бурого медведя. Густая шерсть заблестела в призрачном лунном свете. Раскатистый рык, полный первозданной силы, пронесся над лесом, возвещая: «Бьорн вернулся на свою землю!».

Он оперся на все четыре лапы, могучий, дикий и страшный. Подойдя к ручью, он увидел в кристально чистой воде свое отражение – грозного зверя, несущего в себе лишь ужас, страх и смерть. Созданного убивать и разрушать. В ярости взревев, медведь обрушил лапы на свое отражение, пытаясь разбить его вдребезги. Затем Поднял морду в сторону ручья, убегающего дальше, образуя небольшие водопады и уводя в самую глубь леса. Зверь издал гортанный рык и бросился вперед. Сначала медленно, осторожно, но вскоре дикая сила захлестнула его, и, почувствовав прилив необузданной энергии, он помчался во всю мощь, отдаваясь зову крови. Именно в этот момент Михаил чувствовал себя по-настоящему свободным.

Медведь несся сквозь лес, сокрушая на своем пути кусты и деревья. Земля дрожала под его мощными лапами. Он учуял запах, еле уловимый, знакомый, но ускользающий. Запах добычи. Он знал, что должен найти ее и уничтожить. Это был его инстинкт. Сердце бешено колотилось, неся волны адреналина по всему телу. Каждый вздох наполнял грудь яростью и решимостью.

Внезапно медведь замер, будто наткнулся на невидимую стену, и настороженно повел носом. Запах, терпкий и острый, бил в ноздри, проникая сквозь густую завесу леса. Он чуял его за деревьями, затаившийся хищник, пригнувшись к самой земле, крался к источнику вожделенного аромата. Низкое рычание клокотало в его груди, готовое в любой момент вырваться наружу, сметая все на своем пути. Добыча была совсем рядом, он чувствовал это нутром.

Обуреваемый голодной яростью, медведь вырвался на поляну. Он готов был растерзать свою жертву в едином порыве, но вдруг застыл, пораженный увиденным. Перед ним, под сенью раскидистой ели, мирно спал маленький олененок, прижавшись к боку матери. Рядом, словно изваяние, стоял могучий олень, его взгляд, полный настороженности, был устремлен в сторону медведя. Заметив зверя, он издал короткий, тревожный звук, и олениха с оленёнком мгновенно вскочили, ища защиты за спиной своего вожака. Олень, гордо вскинув голову, встретил взгляд медведя, в его глазах читалась решимость и готовность к бою. Он угрожающе выставил вперед свои острые рога и сделал шаг навстречу незваному гостю. В этот момент берсерк перевел взгляд на олениху, прикрывавшую своим телом испуганного оленёнка. В ее глазах плескалась не паника, а безграничная, всепоглощающая любовь и тревога за своих близких. Ее взгляд, казалось, молил о пощаде. И вдруг медведь почувствовал острую, ноющую боль в сердце. Сквозь пелену звериной ярости прорвались обрывки воспоминаний: Софа Ее лучезарная улыбка, нежные прикосновения, ласковые слова Медведь издал оглушительный рев, полный тоски и отчаяния, и, круто развернувшись, бросился бежать прочь. Бежал долго, пока силы не стали покидать его. Добравшись до ручья, он остановился, тяжело дыша, и, встряхнувшись, посмотрел в воду. В ней отразилось лицо человека. Михаил опустился на колени, зачерпнул пригоршню ледяной воды и умылся.

«Ты помни, я всегда рядом, в твоем сердце», – эхом звучали в голове слова Софы.

– Ты меня в очередной раз спасла, – прошептал он, глядя на свое отражение в воде.

Под утро, когда первые лучи солнца начали пробиваться сквозь кроны деревьев, Михаил вышел из леса. Его одежда была изорвана, но взгляд был ясным и решительным. Он шел медленно, с трудом переставляя ноги.

Тихо открыв дверь своего номера, он увидел, Пьера. Его друг, как изваяние, застыл на кровати. Хмурясь, Михаил молча достал из сумки чистую одежду и скрылся в ванной. Холодные струи воды немного освежили его, смывая с тела и души остатки ночной прогулки.

Выйдя из ванной, он взглянул на друга. Непроницаемое лицо, ни тени удивления или облегчения.

– Нагулялся? – в голосе Пьера сквозило раздражение.

Михаил устало вздохнул и опустился рядом.

– Да, – отрезал он, не желая вдаваться в объяснения.

– Ты хоть понимаешь, как я волновался? – Пьер повысил голос. – Если с тобой что-то случится, что я скажу Софе?

– Ничего не случится, – оборвал его Михаил. – Я цел и невредим. Просто мне необходимо было побыть одному.

В этот момент зазвонил телефон. Пьер схватил трубку и поднес ее к уху.

– Да, Ирэн? Что удалось выяснить?

– Я нашла его, Пьер. Родственник в Норвегии действительно существует. Дальний, правда, но все же И новость не из приятных – он в тюрьме. Мелкий воришка, раньше не попадался, а тут вляпался по-крупному: украл какую-то бесценную картину у очень серьезного человека. Картину так и не нашли. Тюрьма в Осло. Имя – Оливер Йохансен. Фото я отправила. Я связалась с Томом, твоим детективом. Оказалось, у него университетский друг служит в полиции Осло. Он встретит вас в аэропорту. Билеты уже у тебя на почте. Вылет через три часа.

– Спасибо, Ирэн, – облегченно выдохнул Пьер. – Как Василиса?

– Не волнуйся, все в порядке. Легенда о командировке в Италию работает. Софа повезла её по магазинам – Ирэн помедлила. – Дай трубку Михаилу.

Пьер протянул телефон другу и, не говоря ни слова, ушёл к себе собирать вещи.

– Михаил, привет, – в голосе Ирэн звучала неприкрытая тревога.

– Что случилось, Ирэн? С Софой все в порядке? – Михаил не смог скрыть волнения.

– Софе снова приснился кошмар. Ты в клетке, из которой не можешь выбраться. Тьма, непроглядная тьма, сгущается вокруг, ты задыхаешься в ней. Она очень переживает за тебя, рвется к тебе Я как могла, успокоила её, но ты же знаешь ее – Ирэн тяжело вздохнула.

– Передай Софе, что я люблю её и скоро приеду домой, – тихо произнес Михаил.

– Обязательно. И еще будьте осторожны с этим родственником. Я его не знаю, но говорят, он скользкий и хитрый.

– Хорошо, – ответил Михаил и отключился.

Открыв сообщение от Ирэн, он увидел фотографию. С экрана смотрел смазливый худощавый блондин лет двадцати с лукавой улыбкой.