Злые шутки судьбы

- Мне так совестно, что ты решил зарабатывать сам… Точно хочешь отдать свои? - тонкие белоснежные пальцы обхватили моё предплечье.

Мы с папой переглянулись, тогда я широко улыбнулся.

- Всё в порядке, мама, это мой выбор.

К концу ужина будильник напомнил, что мне нужно было возвращаться к компьютеру. Поцеловав в щёку в качестве благодарности за еду маму, пошёл в свою комнату.

На следующий день Кравцова, ожидаемо, меня избегала. Она отворачивалась, стоило нам встретиться взглядами, отчего я чувствовал себя ещё более неловко. Даже не смог нормально подебоширить на задних партах - знал, что её это ещё больше обидит.

Рядом со мной на одном из уроков села Алёна. Одноклассница снова звала погулять, а я чуть отодвинул стул от сильного запаха ванильных духов, который пытался замаскировать другой, более резкий и едкий.

- Как ты сегодня, свободен?

Настойчивое желание пригласить меня куда-то уже немного раздражало. Здесь были люди, которые даже не пытались из-за своей робости поговорить со мной (не буду указывать пальцем, кто именно), или же действовали наоборот, так настойчиво, почти не давая мне возможности отказаться. Ох, мои чёртовы принципы не врать людям меня точно когда-то доведут.

- Ты же сегодня с нами на баскетбол вечером собирался, разве нет?

Максим повернулся ко мне, явно на что-то намекая взглядом. Понятия не имел, о чём он, но звучало лучше, чем просиживание в кафе. Я ничего не мог поделать с тем, что мне это было банально не интересно, и мне никак не удавалось это объяснить другим людям.

- Эх, ладно, может быть, тогда в другой день, - разочарованный вздох одноклассницы меня обрадовал.

Принялся водить ручкой по тетради, вырисовывая незамысловатые линии. Затем они сложились в пучок на голове и спускающиеся на лицо пряди, а потом прозвенел звонок. Захлопнул тетрадь, чтобы никто не увидел маленький набросок на полях.

- Что за баскетбол? - поинтересовался у ребят, когда временная соседка по парте куда-то ушла.

- По пятницам в нашем спортивном зале собираются любители из других школ, - пояснил Артём, одновременно протягивая мне пачку мармеладок в виде мишек. У меня свело челюсти от одного только воспоминания, какие они на вкус. Конечно же, закинул одну в рот. Складывалось впечатление, будто в последнее время мне нравилось вредное.

- Вы ходите?

- Да, но в прошлую пятницу меня не было, сестра умудрилась заболеть. В эту буду.

- Мы с Катей хорошо погоняли, она меня сделала, - Артём сиял так счастливо, будто выиграл в этих соревнованиях.

- Катей? - удивился я. - Кравцовой?

В этот же момент заметил, как староста вышла из класса вместе со своим термосом. Почему она не делала чай мне? Я же вежливо её об этом попросил. Ладно, я её шантажировал, но она не выполнила свою часть уговора, так что моя совесть была чиста.

Должна была быть чиста.

- Раньше в соседнюю гимназию ходили с ней ещё и на волейбол по субботам, но репетиторы в старших классах уже не дают этого сделать. Да, она хорошо играет. А чего ты думаешь, она такая высокая?

- Это Алёна высокая, почти с меня ростом, а остальные, кто ниже ста восьмидесяти, выглядят миленькими для меня, - возразил знакомому.

Как можно было назвать Катю высокой, когда девчонка голову задирала, чтобы на меня смотреть?

- У Алёны мама - модель, поэтому она ещё и красивая.

- Кравцова тоже красивая, - я вновь водил чернилами по листку бумаги, только уже новому, вырисовывая баскетбольное кольцо. От мамы достались навыки, которые я не развивал. Для моего будущего это было бесполезно, так что в тетрадках можно было запросто заметить неплохие картинки, которые отображали мои мысли на протяжении занятий.

Только спустя минуту тишины понял, почему ребята замолкли.

- О, я не это имел в виду.

Но их уже было не остановить, ржали как кони. Дал двоим подзатыльники, но они не останавливались вплоть до начала урока, а после стали подначивать, из-за чего нас опять отчитал учитель. Замечательно.

И, тем не менее, слова Артёма казались какой-то сказочной выдумкой. Наша староста и баскетбол? Она умеет играть в команде? Интересно, а чем я тогда ей не угодил?

- Я приду сегодня, - шепнул знакомым, - а во сколько?..

На последнем уроке пришла классная руководительница и попросила вновь собрать в стопку дневники, которые раздаст завтра на классном часу. Глаза женщины нехорошо блеснули, когда мы с Артёмом и Максимом в этот момент тихо обсуждали сегодняшний вечер.

- Филимонов!

- Я весь внимание.

Валентина Георгиевна долго подбирала слова, явно не желая меня обидеть. С чего-то директор и все учителя решили, раз я из богатой семьи, значит, со мной следует быть аккуратным. Забавно, что моя семья к этому, кроме фамилии, никак даже не причастна.

- А знаешь что, - сказала женщина уже тише, - Паша, ты своё отсидел, возвращайся на место, тебя заменит Филипп. Пусть тоже подумает над своим поведением под воспитанием Кравцовой.

Мне всего-то неделя понадобилась, ура! Честно, я бы радовался случившемуся больше, но почему-то слова, брошенные Валентиной Георгиевной, меня разозлили.

- Я думал, это обязанность школы воспитывать учеников, а не старост или тех, кто сидит на первой парте.

Учительницу от моей наглости и грубости слегка перекосило. Не такого эффекта я добивался, но, может, хотя бы теперь она подумает, каково ученику, к которому относятся как к исправительной колонии? И вместо помощи Кравцовой учительница только это подхватила и удачно использовала для своей выгоды, подсаживая эти годы к ней невоспитанных одноклассников.

- Можешь вернуться на прежнее место, - сказала классная.

- Нет, я с радостью отбуду своё «наказание», - возразил с самой доброжелательной улыбкой, поменявшись местами с Колесниковым, который совсем забыл про радостное событие в своей жизни в виде освобождения от роли «соседа по парте старосты» из-за моих слов.

Казалось, в классе наступила тишина из-за моей перепалки с учителем.

- Филипп, - Валентина Георгиевна вздохнула, успокоившись. - И зайди сейчас к завучу по воспитательной работе.

Не получилось у меня нормально разложиться. Так как это был уже последний урок и до его конца оставалось меньше четверти часа, сомневаюсь, что успею к звонку после лекции о надлежащем поведении.

Взяв свой рюкзак, вышел из класса, оставив одноклассников в тишине и удивлении. За дверьми кабинета завуча были слышны голоса, дёрнул за ручку, чтобы заглянуть внутрь - и мне сразу же крикнули «подождите!».

Поставив рюкзак под ноги, сел на корточки и достал телефон. Проверил поступления денег на счёт, так как вчера из-за стрима устал - и сразу же лёг спать.

- Не могу я ничего с ней сделать, Оль, ну не могу, что ты хочешь? Попробуй обратиться к директору.

- Она всегда на её стороне, - голос учительницы физики из-за его специфичности я могу узнать где угодно.

Не знаю, почему, но стало интересно, что они обсуждают. Вспомнилось, как Катя сказала, будто бы эти женщины родственницы, поэтому она не смогла обратиться за помощью. Поднявшись, прислонился ухом к двери, даже не думая, что обо мне подумают проходящие мимо учителя и ученики. Хорошо, что сейчас был урок, - меньше свидетелей.

- Она всегда отлично училась, администрация была заинтересована в том, чтобы она осталась, потому что до десятого класса она выиграла много олимпиад, это имидж.

- Да какой к чёрту имидж, Света? Она после этого на что-нибудь хоть способна была?

- Кроме тебя, у неё ни с кем проблем нет. Что она тебе сделала?

- Ой, ничего, - послышались тяжёлые шаги и громкие удары каблуков о пол, поэтому я отстранился. Судя по всему, учительница собиралась выйти.

- Постой, Оль! Если будет за что наказать, говори: телефон, форма, поведение - всё это в моей власти. Я устрою разбор полётов, дотяну до подпорченной характеристики, но во всём остальном я уже бессильна.

- Поняла уже.

Дверь открылась - и учительница физики слегка застыла, увидев меня.

- Добрый день, Ольга Валентиновна.

- Добрый, Филипп.

Даже не поинтересовавшись, что я тут делаю, она направилась к директору. Я же зашёл в кабинет и посмотрел на телефон, нажав на красный квадратик в нижней части экрана. Телефон издал короткий сигнал - и как только новая запись сохранилась, я подписал её как «интересное».

Лекция о поведении была недолгой. Женщина вздрогнула, прочитав мою фамилию, а потом пять минут говорила о том, что мне не следует пререкаться с учителями, следует до конца застёгивать рубашку и не стоит забывать про удавку. Простите, галстук.

В кабинете ещё пахло кофе, а на краешке стола, где я сидел, стояла чашка с остатками кофейной гущи и со следом от розовой помады учительницы физики. У меня никогда не было отвращения ни к напитку, ни к грязной посуде, но сейчас почему-то появилось. Завуч немногим моложе учительницы физики, сидя в голубом свитере с горлом и в джинсах, взяла с меня обещание вести себя прилично, после чего отпустила с миром. Я покинул тёмный, не сочетающийся со школьным интерьером кабинет и задержался рядом со входом в учительскую, откуда стали доноситься нетихие разговоры.

- Не тянет она у меня, что я могу с этим поделать? Предлагает ей безбожно оценки рисовать?

И почему я в предвкушении улыбнулся? Мой палец дважды стукнул по задней панели телефона, активировав диктофон. Знаю, поступок был не совсем честным, но и жизнь - не детская сказка, где добро однозначно и беспрекословно всегда одерживает победу над злом.

- Оль, она хорошая девочка.

- Но этого недостаточно. Вот вы мне скажите, она математику хорошо у вас пишет?

- Да, проблем никогда не было, - послышался голос учительницы нашего второго профильного предмета. - Не высовывается особо, я её не трогаю лишний раз, но она запросто решает и примеры с повышенным уровнем сложности. У меня нет к ней претензий.

- Пробный вступительный тест по языку она написала прошлой весной на девяносто восемь баллов, так что я уверена, за этот год она точно возьмёт сто, - вмешалась учительница белорусского языка и литературы.