В постели с боссом

Он заставлял меня плавиться, превращая мои кости в жидкий огонь. Его свободная ладонь жестко легла на мое бедро, слегка надавливая и заставляя раздвигать ноги еще шире, полностью раскрываясь навстречу его безжалостным рукам. В блеклом свете луны я видела, как тяжело вздымается его грудь, как хищно заострились черты его лица. На его лбу проступили мелкие капли пота, а вены на предплечьях вздулись от предельного, едва сдерживаемого напряжения.

Каждый его глубокий нажим, каждое тягучее круговое движение пальцев, играющих с моим сочащимся от вожделения центром, выжигали во мне невидимое клеймо. Внутри меня все сжималось в тугой, пульсирующий узел. Стенки лона судорожно обхватывали его пальцы, умоляя о большем, требуя прекратить эту пытку и дать мне наконец то, ради чего мы здесь оказались. Мои бедра сами собой начали двигаться навстречу его руке, подстраиваясь под рваный, мучительный темп ласки. Я выгибалась, теряя остатки стыда, полностью ведомая лишь первобытными инстинктами.

Мой разум окончательно капитулировал. Все мысли о предательстве бывшего, о правильном воспитании, о том, что это безумие — все сгорело дотла. Я больше не принадлежала себе. Я была полностью, до последнего вздоха, до каждого сорванного, бесстыдного и судорожного стона, который эхом разлетался по погруженной в полумрак спальне, в его абсолютной, первобытной власти. Шелковая простыня под моей спиной была безжалостно смята, мои ногти до боли впивались в его широкие плечи, оставляя на коже бледные полосы, но Даниил словно не замечал этого. Он упивался моей реакцией, контролируя каждый мой вздох.

— Ты так сладко течешь для меня, Лиля, — его хриплый, опаляющий шепот ворвался мне в ухо, а следом его влажные губы прижались к бьющейся жилке на шее, слегка прикусывая чувствительную кожу.

Этот укус отозвался новой, еще более резкой вспышкой возбуждения. Воздуха в легких критически не хватало, перед глазами плыли цветные круги. Даниил приподнялся, заставляя меня посмотреть на него сквозь пелену слез. Его взгляд — тяжелый, гипнотический, собственнический — намертво пригвоздил меня к подушке.

Он медленно извлек свои влажные пальцы, заставляя меня издать разочарованный, жалобный всхлип, но тут же перехватил мои бедра еще крепче. Теперь я была полностью открыта, уязвима и беззащитна перед ним. Даниил подался вперед, упираясь своим горячим, пульсирующим естеством в мою трепещущую плоть.

— Назови мое имя, Лиля, — потребовал он, и в его голосе звенел металл. Он хотел, чтобы я осознавала каждую секунду этого падения. — Скажи, кто забирает тебя прямо сейчас.

— Даниил... — выдохнула я, теряя связь с реальностью.

Даниил уперся крепкими ладонями в матрас по обе стороны от моей головы, нависая надо мной всем своим массивным, раскаленным телом. Его потяжелевший, налитый веной член уперся в самый вход в мое изнывающее лоно. Горячая головка коснулась влажных, пульсирующих лепестков, и я инстинктивно подалась бедрами навстречу, готовая принять его целиком. Каждая пора моего тела требовала этого заполнения, этой финальной точки в нашей затянувшейся прелюдии.

Но вместо ожидаемого удара Даниил замер.

Он зафиксировал свое тело в одном сантиметре от меня, удерживая весь вес на выпрямленных руках. Его дыхание было тяжелым, обжигающим, а на лбу выступили мелкие капли пота. Он сдерживал себя из последних сил, но его расчетливый, жесткий взгляд сканировал мое лицо с леденящим душу превосходством. Он намеренно проверял границы моей покорности. Мучил меня этой затянувшейся паузой, заставляя плавиться от невыносимого, дикого ожидания.

Я судорожно вздохнула, чувствуя, как между ног все сильнее пульсирует томительная, горячая влага. Мои бедра непроизвольно дернулись вверх, пытаясь насадиться на его жесткую плоть, но Даниил лишь сильнее уперся руками в матрас, не сдвинувшись ни на миллиметр. Этот мужчина был абсолютным стратегом даже в постели. Он лишал меня контроля по крупицам, упиваясь моей беспомощностью и тем, как сильно я в нем нуждаюсь.

— Даниил, пожалуйста — сорвалось с моих губ жалкое, едва различимое умоляющее шептание.

Мой голос дрожал, выдавая всю степень моего ментального и физического краха. Никогда в жизни я никого так не просила. Никогда не умоляла о сексе. Но сейчас старые рамки приличий стерлись. Был только этот огромный, властный хищник надо мной и невыносимый зуд глубоко внутри, требующий немедленного утоления.

Даниил медленно опустил голову ниже, так что его губы почти коснулись моей мочки уха. Он тяжело, хрипло выдохнул, и эта вибрация прошлась разрядом по моей шее.

— Пожалуйста — что, Лиля? — его голос звучал опасно, бархатно и тихо. Он наслаждался своей властью, вытягивая из меня признание. — Скажи мне, чего ты хочешь. Сама.

— Хочу тебя... Войди в меня, — выдохнула я сквозь плотно сжатые зубы, закрывая глаза от стыда и одновременно от дикого, пьянящего восторга своего падения.

Его тихий, утробный рык стал ответом. Даниил больше не сдерживал лавину. Он резко перехватил мои ладони, намертво вжимая их в подушку над моей головой, и одним мощным, глубоким и сокрушительным толчком вошел в меня на всю длину.

Громкий, сдавленный крик сорвался с моих губ, мгновенно потонув в его встречном, требовательном поцелуе. Мир взорвался миллионами ослепительных искр. Ткани моего лона натянулись до предела, принимая его жесткую, невероятную ширину и длину, а затем судорожно, в едином порыве обхватили его изнутри. Ловушка захлопнулась, и пути назад больше не было. Даниил начал двигаться — тяжело, глубоко, задавая безжалостный ритм, который окончательно стер мое прошлое, заменив его одной лишь острой, выжигающей кожу страстью.

Я инстинктивно вскинула ноги, намертво обвивая его бедра и впиваясь ногтями в его мощную, напряженную спину. Я принимала его в себя целиком, отдавая каждую частичку своего существа, понимая, что этот властный незнакомец только что окончательно переписал мою судьбу.

Даниил не дал мне времени опомниться или привыкнуть к этой заполняющей изнутри остроте. Он сразу задал жесткий, рваный и глубокий темп. С каждым новым толчком он выходил почти полностью, заставляя мое лоно судорожно сжиматься в попытке удержать его, а затем мощно возвращался обратно, вбиваясь до самого основания.

— О боже Даниил! — я беспомощно запрокинула голову, вжимаясь затылком в матрас.

Звуки в комнате смешались в единый, оглушающий вихрь: наши хриплые, сорванные стоны, тяжелое дыхание и хлесткие, влажные шлепки плоти о плоть. Белоснежные шелковые простыни давно сбились под нашими телами в беспорядочные, влажные от пота узлы. Даниил двигался во мне как одержимый, сметая любые преграды на своем пути, словно от этого ритма зависела его жизнь. Его мышцы на спине и плечах перекатывались под моими пальцами, натянутые как стальные канаты. Я судорожно цеплялась за него, оставляя на его горячей коже глубокие багровые полосы от ногтей, но он, казалось, даже не замечал этой боли.

Внутри меня разгорался настоящий, неконтролируемый пожар. Стенки лона в безумном, непрекращающемся спазме обхватывали его плотный, налитый ствол, увлекая нас обоих всё глубже в бездну. Каждое его мощное движение выбивало из моих легких остатки воздуха, заставляя меня судорожно ловить ртом кислород, но мне всё равно было мало. Рассудок окончательно отключился. Я сама начала яростно выгибаться навстречу его толчкам, насаживаясь на него до самого предела, ловя каждый его выпад и требуя еще более глубокого, эгоистичного и разрушительного обладания.

Напряжение росло с геометрической прогрессией, стягиваясь внизу живота в тугой, вибрирующий и почти болезненный узел. Наша близость достигла той критической точки, когда контролировать что-либо стало окончательно невозможно. Скорость Даниила стала предельной, его толчки следовали один за другим без секундной передышки, превращаясь в сплошную лавину из чистого наслаждения. Он зафиксировал мои бедра своими огромными, жесткими ладонями, до синяков впиваясь пальцами в нежную кожу. Приподнял меня над кроватью и начал буквально вколачивать в матрас, задавая сокрушительный, безжалостный темп.

— Лиля смотри на меня — прорычал он глубоко, перехватывая мой безумный взгляд своими потемневшими, почти черными глазами.

Этот визуальный контакт в момент наивысшего физического пика стал последней каплей. Моё тело не выдержало этого запредельного накала. Внутри всё сжалось в финальной, умопомрачительной судороге. Стенки лона начали бешено, ритмично пульсировать. Я громко, протяжно закричала, выгибаясь дугой на простынях, когда мощная волна оргазма буквально разорвала моё сознание на куски.

Даниил, почувствовав этот спазм, издал хриплый, утробный рык. Он резко, в последнюю секунду выдернул свой пылающий, сочащийся ствол из моего сжимающегося лона. Издав тяжелый, животный стон, он навалился сверху и кончил мне прямо на живот. Я физически ощутила, как на мою горячую, содрогающуюся от оргазма кожу одна за другой начали густо и тяжело падать его обжигающие, стремительные струи. Каждая капля ощущалась жидким огнем. Даниил изливался долго, шумно, прерывисто дыша мне в шею, пока его тело мелко дрожало от этой сокрушительной разрядки.

Шум прибоя за окном постепенно вернулся в сознание, сменяя грохот пульса в ушах. Мы лежали в темноте пентхауса, тяжело и прерывисто дыша, сплетенные руками и ногами, покрытые испариной. Его ладонь все еще тяжело покоилась на моем бедре, а на моем животе медленно остывали следы его дикой страсти. Моё прошлое было официально сожжено до основания в этом постельном безумии. Ловушка не просто захлопнулась — она полностью переписала мою жизнь.

Глава 4

Даниил

Я открыл глаза, и первое, что почувствовал — это непривычную, давящую тишину пентхауса. Южное солнце уже вовсю резало глаза сквозь панорамные окна, заливая спальню ярким, белым светом. Будильник на телефоне еще не звонил, но мой внутренний навигатор, настроенный на жесткий рабочий график, сработал без осечек. Шелковые простыни, хранившие следы вчерашнего безумия, казались слишком просторными для одного человека.

Я повернулся на бок, протягивая руку, чтобы притянуть к себе теплое, податливое тело Лилии. Хотелось снова уткнуться носом в её шею, вдохнуть этот убойный цитрусовый шлейф и продолжить то, на чем мы остановились глубокой ночью. Но пальцы наткнулись на пустую, успевшую окончательно остыть простыню. Насмешка, а не пробуждение.

Я резко сел на кровати, сбрасывая остатки сна, как ненужную шелуху. Внутри мгновенно, ледяной иглой, зашевелилось нехорошее предчувствие. На соседней подушке осталась лишь глубокая вмятина и едва уловимый, дразнящий аромат ее духов — свежие цветы и мандарин. Белоснежное белье, смятое и практически разорванное после нашей безумной ночи, было безжалостно брошено.

— Лиля? — позовал я, и мой голос прозвучал слишком хрипло, раскатисто в пустой, огромной комнате.

Никакого ответа. Только мерный, глухой шум Черного моря доносился с террасы сквозь приоткрытую панорамную дверь.

Я откинул одеяло и поднялся с кровати. Абсолютно голый, я быстрыми шагами направился к ванной комнате, надеясь, что она просто принимает душ. Но дверь была распахнута настежь. Идеальный порядок. Сухие полотенца. И ни намека на её присутствие, кроме сиротливо сияющего зеркала, которое больше не отражало её фарфоровую спину.

Внутри меня начала закипать глухая, темная ярость, смешанная с диким, уязвленным мужским эго. Вернувшись в спальню, я заскользил взглядом по полу. Черная папка с моими документами лежала на журнальном столике у дивана. А прямо поверх нее, на самом видном месте, лежала моя личная визитка — тяжелый черный пластик с золотым тиснением «Феникс Холдинг. Генеральный директор Белов Д. А.».

Она не взяла её. Она просто прочитала моё имя, узнала, кто я такой... и в панике сбежала. Моя визитка осталась лежать как немой упрек, как знак того, что она сознательно оборвала эту связь.

Я опустил взгляд на ковер у кровати. Ни её кружевного белья, ни того чертового платья цвета пыльной розы, которое сводило меня с ума несколько часов назад, в комнате не было. Она собрала всё до последней нитки. Словно пыталась стереть саму память о своем пребывании здесь. Словно вся эта ночь была плодом моего утомленного сделками рассудка. Она испугалась. Осознала, с кем именно разделила постель, и трусливо дала дёру на рассвете, пока я спал самым глубоким сном за последние несколько лет.

Я подошел к панорамному окну, упираясь ладонями в стекло и глядя на залитую солнцем набережную внизу. Люди уже тянулись к пляжу, безликие, мелкие, далекие. Где-то среди них, растворившись в этой ленивой утренней толпе, прямо сейчас пряталась моя маленькая, дерзкая беглянка. Солнечные блики резали глаза, отражаясь от бесконечной морской глади, но я не отворачивался. Я всматривался вниз, словно мой взгляд мог силой выцепить из сотен отдыхающих её хрупкую фигуру в помятом платье цвета пыльной розы.