В постели с боссом

Я аккуратно поставила бокал на стойку и чуть наклонила голову набок, разглядывая резкую линию его челюсти и идеальную трехдневную щетину, к которой безумно захотелось прикоснуться подушечками пальцев. Прямо сейчас он был просто мужчиной, который хотел меня. А я... я безумно устала быть правильной.

— Ну так что, Даниил? — я впервые произнесла его имя вслух, смакуя каждую букву, и сама удивилась тому, как порочно и смело это прозвучало. — Вы обещали помочи мне забыть прошлое. Каков ваш план?

Даниил усмехнулся шире, и в его взгляде зажглось то самое обещание, от которого у нормальных девушек подкашиваются колени. Он медленно забрал из моих пальцев бокал, поставил его обратно на стойку, а затем его рука скользнула по моей обнаженной спине, обжигая холодом и жаром одновременно. Его пальцы уверенно легли на мою талию.

— План простой, Лилия, — прошептал он — Ты доверяешь мне. А я делаю так, чтобы до самого рассвета в твоей голове не осталось ни одного чужого имени.

— Все мужчины обещают золотые горы, когда хотят получить желаемое, — я прищурилась, чувствуя, как алкоголь окончательно развязал мне язык. Я играла с огнем, ходила по самому краю бритвы, и этот адреналин мне безумно нравился. — Чем вы лучше других?

Даниил подался еще ближе, сокращая те жалкие миллиметры, что еще разделяли нас, так что я ощутила тонкий, глубокий аромат его дорогого парфюма с нотками элитной кожи, сухого табака и чистого мужского тепла. Его ладонь медленно, обжигающе горячо скользнула вверх по моей обнаженной спине, оставляя за собой шлейф невидимых искр, и остановилась на плече, слегка сжав его.

— Я не лучше, — вкрадчиво шепнул он прямо мне в губы, заставляя меня затаить дыхание. Его темные глаза в этот момент казались бездонными омутами, в которых тонули все мои страхи. — Я просто никогда не обещаю того, чего не собираюсь делать. Проверим?

От его близости, низкого голоса и тяжелого, гипнотического взгляда у меня кружилась голова. Внутренний компас, который пять лет безошибочно вел меня по курсу «правильной девочки», окончательно сошел с ума и бешено крутил стрелкой.

— Здесь слишком шумно, — выдохнула я.

Я чувствовала, как от выпитого коктейля и его убойной близости по телу разливается приятная, вибрирующая легкость. Борьба с собственным притяжением к Даниилу была с треском проиграна, я признала это ментально. Но мне отчаянно, до физической душноты хотелось сбежать из этой грохочущей, залитой фальшивым неоном коробки. Глухой бас дип-хауса уже не расслаблял, а давил на виски. Мне нужен был воздух. Настоящий, соленый, прохладный воздух.

— Давай прогуляемся по побережью? — неожиданно для самой себя предложила я.

Даниил на секунду замер. Я уловила это мимолетное движение: его пальцы на моем плече едва заметно напряглись, а на безупречном лице промелькнула тень удивления. Мой спонтанный ход явно нарушил его внутренний сценарий, который, скорее всего, вел прямиком к лифтам и дверям его номера. Он привык, что женщины подчиняются его правилам и его ритму. Но уже в следующий миг в его глазах вспыхнул новый, еще более живой и хищный интерес. Ему понравилась эта смена декораций.

— По побережью? — переспросил он, и на его губах появилась едва заметная, интригующая усмешка. Охотник оценил маневр добычи. — Хорошо. Идем.

Он не стал спорить, не пытался переубедить меня или настоять на своем, что только добавило ему очков в моих глазах. Даниил плавно убрал руку с моего плеча, но тут же скользнул ладонью вниз, уверенно переплетая свои длинные, сильные пальцы с моими. Его рука была надежным, горячим замком.

Он легко оттолкнулся от барной стойки и увлек меня за собой. Он вел меня сквозь беснующуюся, танцующую толпу так уверенно, словно перед ним расступались сами стены. Мужчины, попадавшиеся на пути, мазнув взглядом по его широким плечам и жесткому выражению лица, поспешно делали шаг в сторону, освобождая дорогу. Я едва успевала переставлять ноги на своих каблуках, чувствуя себя защищенной за его широкой спиной, как за каменной стеной.

Шум музыки, крики и вспышки лазеров начали стремительно отдаляться, когда мы миновали массивные стеклянные двери холла и вышли на открытую веранду отеля.

Южная ночь встретила нас оглушительным стрекотом цикад, шелестом огромных пальмовых ветвей и той самой долгожданной прохладой, смешанной со штормовым запахом близкого моря.

Мы начали спускаться по широкой мраморной лестнице, ведущей прямиком к закрытому пляжу отеля.

Я остановилась у самого спуска к пляжу, где заканчивался деревянный настил и начинался песчаный берег. Держаться за его руку на тонких двенадцатисантиметровых шпильках здесь было чистым самоубийством. Балансируя на одной ноге, я поочередно расстегнула тонкие ремешки и скинула свои туфли.

— Ты так и пойдешь в туфлях? — обернулась я к нему, перекидывая обувь за ремешки в свободную руку.

Даниил посмотрел на мои босые ноги, затем перевел взгляд на свои безупречно начищенные, явно сшитые на заказ дорогие кожаные туфли, и в его глазах впервые за весь вечер промелькнуло что-то по-настоящему живое, похожее на искреннее мальчишеское веселье. Это выражение лица удивительно шло его жесткому, хищному профилю. Он за считанные секунды разулся, легким движением распустив шнурки, небрежно подхватил обувь за задники одной рукой и шагнул на мягкий берег рядом со мной.

Мелкий, прохладный песок приятно просыпался сквозь пальцы ног, убаюкивая и окончательно расслабляя натянутые за последние дни нервы. Мы шли у самой кромки воды, оставляя за собой цепочку глубоких, быстро исчезающих следов. Море здесь дышало — мощно, ровно, обдавая нас солеными брызгами. Очередная крупная волна с тихим шипением внезапно накрыла наши стопы. Вода оказалась ледяной, контрастируя с душным воздухом набережной, что заставило меня испуганно вскрикнуть и инстинктивно, ища защиты, прижаться к его широкому плечу.

Даниил среагировал мгновенно. Он тут же перехватил меня за талию, удерживая в равновесии и не давая поскользнуться на мокрой гальке, скрытой под песком. Его огромная ладонь легла прямо на обнаженную кожу моей спины.

У меня мгновенно перехватило дыхание, а по позвоночнику вверх взметнулась лавина колючих искр. Ноги слегка увязали в мокром, податливом песке, и весь остальной мир — с его предательствами, Никитой, Катей и шумным баром — окончательно сузился до размеров этого безлюдного пляжа. Вокруг нас была только глухая, величественная темнота ночного моря, мерный шум накатывающих волн и обжигающее, почти осязаемое тепло его руки на моей пояснице. Он держал меня уверенно, как нечто, что уже принадлежало ему по праву.

— Ну как, Лилия, — тихо проговорил Даниил.

Он остановился, вынуждая и меня замереть, и мягко довернул меня к себе, заставляя повернуться лицом к лицу. В темноте его силуэт казался еще огромнее, закрывая собой редкие огни на горизонте, а глаза буквально гипнотизировали, улавливая малейшие блики от далеких фонарей.

— Помогает твой план? Ты уже начала забывать?

Я смотрела на его четкий, словно высеченный из камня профиль, едва освещенный далекими, размытыми точками набережной, и внутри меня снова завязался тугой, болезненный узел из противоречий.

«Что я творю? — панически билась в голове трезвая, привычная мне мысль. — Я стою босиком на ночном пляже с абсолютно незнакомым мужчиной. Я не знаю о нем ничего, кроме имени. Я ведь никогда не была такой легкомысленной. Дома меня учили, что чувства — это ответственность. А это? Это просто минутная слабость. Попытка заглушить боль чужим теплом. На один вечер я стану для него мимолетным курортным приключением, а утром он даже не вспомнит моего лица».

С одной стороны, каждая клетка моего тела кричала о том, что это безумие. Я не знала этого человека. Я видела его всего час. Мой разум пытался напомнить мне о гордости, о приличиях, о том, что правильные девочки не уходят на ночные пляжи с первыми встречными мужчинами. Но с другой стороны его горячая ладонь на моей открытой спине плавила любые остатки логики. Впервые я чувствовала себя не обманутой и выброшенной, а желанной. Одержимость, с которой он смотрел на меня, действовала как самый сильный наркотик. Рядом с Даниилом старая, израненная Лилия умирала, уступая место кому-то совершенно новому — смелому, чувственному и готовому к падению в эту бездну.

Я сделала медленный вдох, чувствуя, как соленый ветер путает мои волосы, и чуть подалась вперед, сокращая расстояние между нашими губами до критического минимума.

— Помогает, — выдохнула я прямо ему в подбородок, чувствуя, как бешено стучит мое собственное сердце. — Но мне нужно больше усилий, Даниил.

Он издал низкий, вибрирующий звук, похожий на тихий смешок, и сделал шаг еще ближе. Теперь я буквально кожей чувствовала, как ходит ходуном его грудная клетка под тонкой тканью черной рубашки. Ритм его дыхания был тяжелым, рваным. Он больше не притворялся спокойным — эта ночь пробила и его гранитный щит.

— Усилий? — его голос опустился до опасного, интимного шепота, который перекрывал даже мощный рокот накатывающих волн.

Даниил медленно опустил руки. Его пальцы коснулись моих, но не для того, чтобы переплести их, а чтобы мягко, но непреклонно забрать из моих ослабевших, безвольных пальцев туфли на шпильках. Он даже не посмотрел на них — просто разжал хватку, и обувь с глухим звуком упала на сухой, теплый песок где-то за нашими спинами. Мы окончательно избавились от последних атрибутов цивилизации и условностей. Пляж отеля принадлежал только нам двое.

— Лилия, поверь мне, я еще даже не начинал прикладывать усилия, — он снова сократил расстояние, заставляя меня выгнуться в пояснице. — Если я по-настоящему захочу, чтобы ты забыла свое прошлое, ты не вспомнишь даже собственного имени.

Его свободная ладонь вернулась на мою открытую спину, но на этот раз она не осталась неподвижной. Его длинные, горячие пальцы медленно двинулись вверх по позвоночнику, заставляя платье натягиваться. Каждое микрокасание отзывалось во мне глухой, томительной дрожью внизу живота. Он исследовал мою кожу так уверенно, словно читал раскрытую книгу, и я понимала: он не блефует. Этот мужчина действительно способен стереть всю мою прошлую жизнь одним движением руки.

Я закинула голову, подставляя шею прохладному морскому ветру, но Даниил не дал мне сбежать от его взгляда. Второй рукой он аккуратно, но крепко перехватил мой подбородок, фиксируя мое лицо. Его большой палец медленно, с ощутимым нажимом очертил контур моей нижней губы, стирая остатки розового блеска. Теперь между нашими губами оставалось от силы пара миллиметров. Я ощущала его горячее дыхание с терпким привкусом дорогого виски.

— Ты готова к моим усилиям, Лиля? — тихо, почти хрипло спросил он, и в его глазах цвета грозового неба вспыхнуло то самое первобытное, собственническое пламя — Без правил. Без оглядки на то, что будет завтра.

Я не ответила словами. Внутри меня окончательно выгорел весь страх, уступая место чистой, концентрированной страсти. Вместо ответа я сама подалась вперед, инстинктивно уцепляясь пальцами за жесткую ткань его рубашки на груди, и закрыла глаза.

Даниил перестал сдерживаться. Его губы накрыли мои в жестком, требовательном и одновременно невероятно глубоком поцелуе. Он целовал меня так, словно заявлял свои права на каждую каплю моего существа, выпивая мой судорожный выдох до дна. Море с грохотом обрушило на берег очередную волну, обдавая наши босые ноги ледяными брызгами, но мы этого даже не заметили. В этот миг падение в бездну официально началось.

Даниил целовал меня голодно, властно, глубоко, словно забирал все то время, что мы потратили на пустые разговоры в баре. Его губы, горячие и требовательные, сминали мои, не оставляя ни единого шанса на глоток воздуха. Мои колени мгновенно подогнулись от этой сшибающей с ног волны чистого, концентрированного наслаждения. Если бы не его мощная рука, намертво удерживающая меня за талию, я бы просто упала на этот песок.

Шум океанского прибоя, разбивающегося о берег в паре метров от нас, казался оглушительным, но он полностью заглушался грохотом пульса в моих ушах. Я растворялась. Старая, правильная Лилия окончательно исчезла в этой темноте южной ночи. Осталось только дикое, первобытное притяжение к мужчине, которого я знала меньше часа, но который прямо сейчас выжигал из моей души всю прошлую боль, заменяя ее сладким, пугающим безумием.

Мои ладони, изначально беспомощно упиравшиеся в его грудь, зажили собственной жизнью. Я судорожно запустила пальцы в его густые, прохладные от ночного воздуха волосы, притягивая его к себе еще ближе, если это вообще было возможно. В ответ на мою внезапную дерзость Даниил глухо, утробно застонал прямо мне в губы. Его поцелуй изменился — стал еще более глубоким, собственническим, исследующим. Его язык настойчиво скользнул внутрь, заставляя меня плавиться в его руках, как податливый воск.

Его огромная ладонь, лежавшая на моей открытой спине, медленно двинулась вниз. Тонкий, прохладный трикотаж платья больше не казался преградой — пальцы Даниила буквально вжимали меня в его жесткое тело, заставляя меня прочувствовать всю глубину его ответного, зашкаливающего желания. Я ощущала твердость его бедер, сильные удары его сердца и то, как сильно этот «мраморный бог» прямо сейчас теряет свой контроль.

Когда его губы медленно оторвались от моих, я судорожно глотнула соленый морской воздух, но Даниил не дал мне передышки. Он спустился поцелуями ниже, обжигая мою челюсть, чувствительную точку за ухом и переходя на шею. Я закусила губу, чтобы сдержать первый в своей жизни стон абсолютного, дикого вожделения. Горячий язык Даниила очертил линию моей ключицы, и я почувствовала, как по телу прошла мощная волна судорожного тепла, концентрируясь где-то внизу живота.

— Лиля... — хрипло, почти неузнаваемо выдохнул он мне в кожу, и его горячее дыхание заставило меня вздрогнуть. — Ты сводишь меня с ума.

Он отстранился всего на секунду, удерживая меня за плечи. Его грозовые глаза в полумраке ночи блестели опасным, первобытным огнем. Волосы Даниила были растрепаны моими пальцами, дыхание сбито, а на губах поблескивали остатки моего розового блеска. Он выглядел как хищник, который наконец загнал свою самую драгоценную добычу, но вместо того, чтобы уничтожить её, решил полностью ею насладиться.

Даниил бросил короткий взгляд на наши туфли, валяющиеся на песке, а затем резко, без предупреждения, подхватил меня под бедра, отрывая от земли. Я испуганно ахнула, инстинктивно обхватывая его шею руками и скрещивая ноги за его мощной спиной. Шелк платья опасно задрался, обнажая мои бедра, но мне уже было абсолютно все равно.

— Мы возвращаемся в отель, — его голос вибрировал от едва сдерживаемой страсти, пока он уверенно шагал по песку обратно к деревянному настилу, не снимая меня с рук ни на секунду. — Нам нужно более уединенное место, Лилия. Пока я не взял тебя прямо здесь, на глазах у всего побережья.

И в его голосе не было ни капли шутки. Это была чистая, концентрированная угроза, от которой у меня внутри все сладко сжалось в предвкушении.

Он шел размашистым, уверенным шагом, совершенно не обращая внимания на то, что идет босиком по остывающему настилу и гладкому мрамору террасы. Наши брошенные туфли остались где-то на темном берегу, но Даниила это волновало меньше всего. Кажется, весь мир вокруг перестал для него существовать — сузился до стука его собственного сердца и моего судорожного дыхания у его шеи. Он нес меня мимо пустых декораций ночного курорта с такой небрежной легкостью, словно я ничего не весила. Мои пальцы крепко вцепились в воротник его черной рубашки, впитывая жар его кожи. Мы миновали боковой вход, погруженный в глубокие тени, и оказались в уединенном крыле отеля.

Мы вошли в стеклянный панорамный лифт, предназначенный только для постояльцев пентхаусов. Кабина встретила нас приглушенной подсветкой и абсолютной тишиной. Как только двери с тихим шелестом закрылись, отрезая нас от лобби, Даниил аккуратно опустил меня на пол, но не отпустил ни на сантиметр. Кабина плавно тронулась вверх, унося нас над мерцающими огнями ночного Сочи, но я не могла смотреть в панорамное окно. Всё моё внимание было поглощено им.

Даниил тут же вжал меня спиной в холодное зеркало кабины, перехватывая мои запястья и поднимая их над моей головой. Контраст между ледяным стеклом за моей обнаженной спиной и обжигающим, тяжелым телом Даниила, навалившимся спереди, заставил меня судорожно выдохнуть. Его длинные пальцы железным, но аккуратным замком зафиксировали мои руки, лишая любой возможности защититься или отстраниться.

Я оказалась в абсолютной, глухой ловушке его мужской силы.

— Ну и куда ты теперь сбежишь, Лиля? — хрипло прошептал он, удерживая мои запястья одной рукой, пока его вторая ладонь медленно, собственнически легла на мое бедро, сгребая в кулак тонкую ткань платья.

Его взгляд сканировал мое лицо, подмечая каждую деталь: расширенные зрачки, искусанные губы, прерывистое дыхание. Мое платье окончательно задралось, и ладонь Даниила поднялась выше, обжигая кожу неприкрытых бедер. Моё тело отозвалось на это касание мгновенной, томительной волной жидкого жара. Внутренний испуг от его напора мгновенно утонул в диком, первобытном вожделении. Я выгнулась навстречу его руке, безмолвно умоляя прекратить эту пытку ожиданием.

Даниил наклонился ниже, впиваясь в мои губы новым, еще более сокрушительным поцелуем. Теперь это было не просто ухаживание на пляже — в замкнутом пространстве лифта его страсть стала острой, доминирующей, не терпящей возражений. Он целовал меня голодно, заставляя слегка приоткрыть рот, и его язык настойчиво исследовал меня, подчиняя себе мой ритм. Мои руки были скованы над головой, спина прижата к стеклу, а лифт с тихим гудением стремительно приближался к тридцатому этажу. Каждый этаж, мелькавший за стеклом, приближал меня к окончательному грехопадению, но прямо здесь, в этой зеркальной коробке, я уже принадлежала Даниилу без остатка.

Когда кабина наконец замерла и раздался мягкий электронный сигнал, Даниил медленно оторвался от моих губ. Его дыхание обжигало мою шею, а в глазах горело торжество хищника, который точно знает, что добыча больше не сделает ни шагу назад. Он отпустил мои запястья, но лишь для того, чтобы запустить пальцы в мои волосы и заставить меня посмотреть на наши отражения в зеркале лифта — растрепанные, тяжело дышащие, связанные этой внезапной одержимостью.

— Наш этаж, Лилия, — выдохнул он мне в приоткрытые губы, перехватывая меня за талию и увлекая за собой в открывающиеся двери пентхауса. — И теперь игра пойдет исключительно по моим правилам.

Пентхаус встретил нас полумраком и шумом прибоя, доносившимся с огромной террасы сквозь распахнутые панорамные окна. Комнату наполнял прохладный ночной воздух, пахнущий солью и свободой. Но стоило двери захлопнуться, отсекая нас от внешнего мира, как Даниил заблокировал меня своим телом прямо в прихожей. Пространство вокруг сжалось до размеров нескольких сантиметров между нами. Его руки взлетели к моим плечам. Одним движением он скинул лямки платья с моих плеч и платье послушно соскользнуло, падая невесомой шелковой лужицей к моим ногам.

Я осталась перед ним в одном кружевном белье. Даниил на секунду замер. Всё его тело напряглось, словно струна под предельным натяжением. Его тяжелый, обжигающий взгляд медленно, почти осязаемо прошелся по моей фигуре. Он впитывал каждую линию: округлость груди, вздымающейся от рваного, частого дыхания, изгиб тонкой талии, беззащитную линию ключиц. Под этим взглядом моя кожа буквально горела, покрываясь мелкой дрожью. Внутренние барьеры, которые я так долго выстраивала, окончательно превратились в пепел.

— Боже, какая ты красивая — выдохнул он, и в его голосе промелькнула первобытная, сокрушительная слабость перед тем, что он видел. В этот миг от его маски холодного, расчетливого циника не осталось и следа. Пресыщенный мужчина, привыкший ко всему самому лучшему, смотрел на меня так, словно перед ним открылось настоящее сокровище.

Он сделал шаг вперед, преодолевая последнее разделяющее нас расстояние. Его огромные, горячие ладони легли на мою талию, и от этого контраста с прохладным воздухом комнаты у меня подкосились колени. Даниил медленно повел руками вверх, пока его пальцы не коснулись моей грудь. Я судорожно вздохнула, инстинктивно подаваясь навстречу его ласкам. Его прикосновения были уверенными, но удивительно бережными, словно он боялся сломать меня.

— Больше никаких мыслей о прошлом, Лиля, — хрипло прошептал он, наклоняясь к моему лицу. — Только я. Здесь и сейчас.

Его губы снова накрыли мои, но теперь в этом поцелуе не было спешки лифта. Он был глубоким, тягучим, пьянящим. Даниил ласкал мой рот, заставляя меня плавиться в его руках, теряя остатки связи с реальностью. Одной рукой он притянул мои бедра к своему жесткому телу, давая четко почувствовать силу его желания.

Мир окончательно перестал существовать. Не разрывая поцелуя, Даниил подхватил меня на руки и уверенным шагом понес вглубь пентхауса, туда, где в темноте угадывались очертания огромной кровати. Шелковые простыни встретили мою обнаженную кожу приятной прохладой.

Даниил действовал быстро, с той же сокрушительной уверенностью, которая, казалось, была прописана в его ДНК. Пара резких, точных движений — и его черная рубашка полетела на пол, а следом за ней отправились и брюки. Когда он полностью обнажился в блеклом, проникающем сквозь панорамные окна лунном свете, у меня перехватило дыхание. Его тело было безупречным, но в нем не было изнеженности. Мощный, рельефный торс, невероятно широкие плечи, четкие кубики пресса. От одного его вида по моей коже пробежал новый разряд электричества, заставляя мышцы внизу живота судорожно сжаться.

Он навис надо мной, удерживая весь свой внушительный вес на крепких, мускулистых руках. Его дыхание, горячее и рваное, опаляло мои губы. Я оказалась в ловушке между его тяжелым телом и прохладными шелковыми простынями, и эта ловушка казалась мне самым желанным местом на земле. Шум моря за окном сливался с бешеным стуком наших сердец.

Его большая, обжигающе горячая ладонь легла на мое колено. Его пальцы, слегка шероховатые, медленно поползли вниз по внутренней стороне бедра. Он зацепил пальцами тонкую полоску трусиков и одним плавным, властным движением стянул их вниз, безжалостно избавляя меня от последних кружевных преград. Мое тело отозвалось на эту финальную обнаженность судорожным вздохом.

В этот момент мир вокруг перестал существовать, оставив только двоих в тишине огромного пентхауса. Взгляд Даниила, устремленный в мои глаза, был темным и гипнотическим. В нем читалось обещание защиты и то невероятное притяжение, которое возникло между нами с первой секунды встречи.

— Ты даже не представляешь, что со мной делаешь, Лиля... — едва слышно прошептал он, и в его голосе сквозила уязвимость.

Я осталась абсолютно обнаженной под его сканирующим, потемневшим от страсти взглядом. Под этим взором мои соски мгновенно затвердели, а внизу живота стянулся тугой, мучительный узел предвкушения. Серебряный лунный свет, пробивавшийся сквозь панорамное остекление, очерчивал контуры моего тела, делая каждую реакцию видимой для него, отчего чувство уязвимости становилось почти осязаемым.

Даниил скользнул ладонью еще ниже, преодолевая последние сантиметры, и его пальцы наконец коснулись моей изнывающей от нетерпения, влажной плоти. Из моей груди вырвался надрывный, беззащитный всхлип. Я судорожно выгнулась в его руках, когда его большой палец уверенно и мягко накрыл чувствительную жемчужину моего центра. Первая, слишком острая волна наслаждения прошила мое тело от макушки до пальцев ног. Голова кружилась, а пальцы рук судорожно впились в простыни, пытаясь найти хоть какую-то опору в этом стремительно рушащемся мире.

— Тише, девочка — прохрипел он, но в его голосе не было мягкости. Только собственнический триумф. Его дыхание обжигало мою шею, пока он удерживал меня своим весом, не позволяя прервать этот контакт.

Даниил ласкал меня уверенно, расчетливо и властно, не оставляя мне ни единого шанса вернуть ускользающий контроль. Его пальцы, длинные, сильные и невыносимо горячие, медленно двигались внутри меня и снаружи, задавая свой собственный, нещадный ритм. Он исследовал каждую складочку, каждый потаенный изгиб, безошибочно находя самые чувствительные точки и изучая мою анатомию так, словно заявлял на это тело свои безоговорочные, вечные права. Каждое его прикосновение было пропитано чистым, концентрированным доминированием.