Тайна доктора Авроры

10.

К вечеру поместье оживилось: за окнами послышался стук копыт, лай собак и гомон слуг. Возвращение мужчин из города сопровождалось суетой и хлопотами, как всегда, когда в доме появляется хоть намёк на события.

Я выглянула в окно и рассеянно произнесла:

– Прибыли. Отец, Генри и лорд Эван Грэхем. Последние – оба как с картины.

– Интересно, с какой именно? – проворчал Марс с подоконника. – С охотничьей, где все потом с ружьями и собаками в кустах?

– Да уж, – заметила я, поправляя платье. – Похоже, сегодня вечером нас ждёт представление. Бетси рассказала, что Мэриэн нарядила Фелисити и наставляла её, как вести себя в присутствии Эвана.

В столовой всё сияло: серебро начищено, свечи горели, канделябры отражались в полированном дереве. Леди Мэриэн, словно сама хозяйка бала, встречала гостей у дверей, сверкая жемчугом и любезностью.

– Дорогой, ну наконец-то вы приехали, – сказала она с притворной улыбкой, беря мужа под руку. – Мы уже начали волноваться. Как всё прошло?

Лорд Рэдклифф устало кивнул и вежливо ответил:

– Всё прошло замечательно. Наш племянник и лорд Грэхем оказались прекрасными спутниками. Они помогли решить мой вопрос.

– Ах, лорд Эван! – повернулась к нему Мэриэн с притворным почтением. – Вы просто обязаны сесть рядом с нашей прелестной Фелисити. Она скучала весь день.

Фелисити вспыхнула, но тут же жеманно улыбнулась и начала свою любимую игру, смесь невинности и кокетства.

Я наблюдала за этим спектаклем, отмечая каждую деталь. Леди, словно опытный дирижёр, управляла всей сценой. Но что действительно привлекло моё внимание – это её едва уловимые взгляды в сторону Генри. То, как она «случайно» касалась его руки, передавая блюдо, как склонялась чуть ближе, чем требовали приличия, и шептала что-то.

«Видишь?» – мысленно спросил Марс, незаметно проскользнувший в столовую вслед за мной.

«Вижу, – ответила я, наблюдая, как мачеха ловко маневрирует между своими целями. – Она играет на два фронта. Выдать дочь за богатого лорда Грэхема, а сама...».

«А сама положила глаз на молодого племянника, – закончил кот. – Умно. Если получится соблазнить Генри и родить наследника, она укрепит своё положение в семье. А если нет… Всегда есть шанс породниться с состоятельным семейством через брак Фелисити.».

Я почувствовала тошноту. Интриги никогда не были моей сильной стороной, но сейчас я видела их насквозь. И это зрелище было отвратительным.

– Аврора, милая, – голос отца вывел меня из задумчивости. – Ты сегодня необычайно молчалива.

– Просто наблюдаю, отец, – ответила я с лёгкой улыбкой. – Иногда молчание красноречивее слов.

Леди Мэриэн бросила на меня острый взгляд. Кажется, она почувствовала в моих словах что-то большее, чем просто светскую фразу. Что ж, пусть волнуется. В конце концов, я тоже умею замечать детали.

После ужина я вернулась к себе, закрыла дверь и тяжело вздохнула. Марс уже ждал на кровати, сложив лапы и глядя с выражением: «ну, рассказывай!».

– Она флиртует с Генри. Без стыда. Как будто отец – просто мебель в доме, а не её муж, – я уселась рядом с котом и потёрла виски. – А Фелисити буквально бросили на лорда Эвана, как свадебную приманку с локонами.

Марс со вздохом перекатился на бок.

– Твоя мачеха – стратег. Пусть и уровня дешёвого фарса. Она хочет всё и сразу: богатство, влияние и чтобы вокруг думали, что она просто милая дама, скучающая у камина. Но в её голове целая шахматная партия. Ты – пешка, Фелисити – ладья, Генри – ферзь. А бедный лорд Рэдклифф… фигура, которую она собирается скинуть с доски.

– Ты думаешь, она хочет… подставить его?

– Я думаю, она хочет обмануть его. И использовать Генри, чтобы обеспечить себе власть в семье. Возможно, даже будущего наследника, если, не дай бог, лорд Рэдклифф умрёт.

Я почувствовала, как по спине пробежал холодок.

– Если это правда… Тогда мне надо быть очень осторожной. Важно удержать Генри на своей стороне. Если она решит сделать его своим союзником, я должна убедиться, что он выберет правду, а не интриги.

Марс кивнул.

– Да. Тебе надо аккуратно прощупать почву.

– Почему они не видят? – я встала и начала мерить шагами комнату. – Леди Агата, конечно, не самая умная женщина, это очевидно. Но отец... Неужели любовь может так ослепить? Мне показалось, что лорд не сильно привязан к жене. Или я ошибаюсь?

Марс лениво потянулся:

– Люди видят то, что хотят видеть. Твой отец видит заботливую жену, которая «так мило» опекает его племянника. Леди Агата слишком занята своими делами, чтобы замечать то, что творится у неё под носом. А Генри... – кот фыркнул, – молод и неопытен. Лесть и внимание красивой женщины могут вскружить голову.

– Но ведь она старше его! – возмутилась я.

– О, милая, – Марс издал звук, похожий на смешок, – для некоторых женщин возраст – это просто цифра. Особенно, когда на кону власть и положение в обществе. Твоя мачеха прекрасно знает, что делает. И поверь мне, она не остановится на достигнутом.

Я подошла к окну. В саду уже сгущались сумерки, и первые звёзды начинали проступать на темнеющем небе.

– Тогда мне нужен план, – тихо произнесла я. – Что-то более существенное, чем просто наблюдение.

– Начнём с фундамента, – сказал Марс, встряхнув усами. – Если хочешь понимать чужие интриги, тебе нужно понять сам мир, в который ты попала. Это не просто старинное поместье с заносчивыми родственниками. У всего этого есть предыстория. Политика, история, устройство общества.

– Думаешь, в библиотеке есть ответы? – я подняла брови.

– В библиотеке есть всё, если знаешь, где искать, – с видом наставника ответил кот. – Идём.

Мы пробирались коридорами, пока дом не стих окончательно. В этот час слуги расходились по своим делам, а господа – по гостиным или спальням. Библиотека встретила нас уютным полумраком, запахом старых книг и еле заметным ароматом лаванды.

– Вот, – Марс мягко запрыгнул на нижнюю полку. – Ищи «Историю Аргенты». Толстый фолиант в тёмно-зелёной обложке.

Я раскрыла книгу и начала читать вслух, Марс устроился рядом, уткнувшись подбородком в лапы:

«Аргента – южная провинция королевства Эстрейд, расположенная у побережья Серого Залива. Земля эта была богата рудой, соляными шахтами и плодородными долинами, благодаря чему с ранних времён оставалась лакомым куском для знати. Именно здесь началась история лорда Алериона Рестона, получившего титул герцога Аргентского при дворе короля Эдгара IV за храбрость в битве при Морн-Клиффе.» .

Я перевернула страницу.

«После смерти герцога Алериона правление перешло к его вдове леди Вивьен и их единственной дочери Мелиноре. Так началась эпоха Регентства, которую впоследствии назвали Веком Серых Решений. Леди Вивьен, женщина холодного ума и безупречной репутации, наладила торговлю с северными графствами, реформировала земельные налоги и ввела перепись крестьян. Она мечтала сохранить власть за дочерью и ради этого была готова пожертвовать многим.

Когда Мелиноре исполнилось восемнадцать, ко двору прибыл лорд Харгрейв. Богатый промышленник с северо-запада, владелец корабельных верфей и винокурен. Он предложил союз: брак и инвестиции в обмен на доступ к местным шахтам. Но Мелиноре отказалась. Она считала, что брак должен быть по любви. А экономические союзы — строиться на взаимных интересах, а не брачных контрактах.

Это решение стало началом раскола. Леди Вивьен сочла поступок дочери капризом и попыталась отстранить её от дел. Внутренний конфликт разросся до открытого противостояния, в которое вмешались советники, военные и даже соседи. В конечном счёте герцогство оказалось разделено. Мелиноре уехала в прибрежный город Локстон, где устроила народный совет и начала реформу управления: ввела фиксированные арендные ставки, право на участие в выборах местных управляющих и суд присяжных для простолюдинов.

Вивьен же осталась в столице провинции Эвервуде, где утвердила новое дворянское собрание, в которое входили союзные ей семьи. Её правление было жёстким, но эффективным: дороги строились, порты расширялись, но долги перед лордом Харгрейвом росли. Вскоре герцогство фактически оказалось в его руках. Он предложил Вивьен сочетаться браком для сохранения порядка и безопасности. Через некоторое время, после непродолжительной болезни герцогиня почила.

Между тем, после раскола герцогства лорд Харгрейв издал жестокий, но продуманный указ. По его постановлению право на вступление в наследство сохраняли исключительно мужчины либо вдовы, у которых не было наследников ни мужского, ни женского пола. Любая дочь, претендующая на земли, автоматически лишалась наследства, если в роду находился хотя бы один мужчина или же она по какой-то причине противилась замужеству. А если же леди, потерявшая мужа и не имевшая детей, решала вступить во второй брак, её земли переходили во власть нового супруга. Он получал полное право распорядиться ими по собственному усмотрению: оставить неприкосновенными для жены или продать, передать, заложить – как пожелает. Этот указ давал Харгрейву ещё больше рычагов влияния на знатные семьи Аргенты и превращал каждый брачный союз в политическую сделку с очень высокими ставками.

Историки до сих пор спорят, кто из двух женщин был прав. Вивьен обеспечила выживание Аргенты. Мелиноре – её душу. А когда спустя семьдесят лет народ добился объединения расколотого герцогства, в столице установили две статуи: мать и дочь, стоящих спиной друг к другу, но смотрящих в одном направлении – на море, откуда когда-то пришла перемена.» .

Я молча перелистнула ещё страницу, но следующая глава была уже о торговых союзах с Галбрейтом.

– Интересно, но не всё ясно, – сказала я. – Это всё без волшебства, без великих войн. Просто женщины, которые по-разному видели, как спасать своё наследие.

Марс медленно кивнул.

– Именно. И это куда страшнее. Потому что всё было по-настоящему. Решения, ошибки, цена.

Я прикрыла книгу и погладила обложку.

– Пожалуй, я перечитаю это ещё раз завтра. И, может, сделаю записи. Мне нужно понимать, как люди защищают то, что им дорого, не теряя себя.

– Тогда ты уже делаешь первый ход. – Марс зевнул. – И, надеюсь, не станешь одной из тех, кто сдаёт шахту в обмен на кольцо.

Я хмыкнула и погасила свечу.

– Не стану.

11.

– Я всё ещё не могу поверить, – фыркнула я, поправляя шаль. – Она бросала на него такие взгляды, будто собиралась съесть его заживо. Причём без гарнира.

– Или утащить его в свою спальню, – прокомментировал Марс, лениво ступая рядом. – Нежно припорошить маслом и обжарить на сковородке брачного притворства.

– Марс! – я не удержалась от смешка. – Это ужасно!

– Это точно, – кивнул он с самым серьёзным видом. – Но согласись, Генри выглядел озадаченным.

– А Фелисити с лордом Эваном? – Я закатила глаза. – Эта девочка флиртовала так усердно, что чуть не уронила бокал в его тарелку. И что это был за смех? Она звучала, как чайник перед взрывом.

– Её манера смеяться – это оружие массового поражения. – Марс сощурился. – Я видел, как даже камергера передёрнуло.

Мы шли по садовой дорожке среди аккуратно подстриженных кустов и распускающихся весенних цветов. Воздух был насыщен ароматом сирени и лёгким намёком на будущие дожди. Никто не мешал нам перемывать кости новоиспечённым родственникам.

– Да... – Я замедлила шаг. – Генри не выглядел впечатлённым. Даже наоборот. Мне показалось, он смотрел на мачеху с какой-то... растерянностью.

– Это потому, что он не ожидал, что его мило опекающая «тётушка» вдруг решит вести себя как героиня третьеразрядного любовного романа.

– Шшш! – я резко остановилась. – Слышишь?

Где-то впереди, за заросшей аркой из плетистой розы слышались голоса. Женский – тягучий, с расчётливой нежностью, и мужской — сдержанный, немного напряжённый. Мы обменялись взглядами и, не сговариваясь, прокрались к живой изгороди, прячась за кустами.

В беседке сидела леди Мэриэн. Её локоны были безупречно уложены, а платье вызывающе лёгкое для столь прохладного утра. Напротив стоял Генри, явно пойманный в засаду утренней прогулки.

– …Я так тебе благодарна, Генри, – голос мачехи был как липкий мёд. – Не знаю, как бы мы справились без тебя.

– Вы прекрасно справляетесь, миледи, – сдержанно ответил он. – И, честно говоря, я не думаю, что подобные разговоры уместны.

– Разговоры? – она наклонилась чуть вперёд. – Но разве мы не семья? Разве нельзя говорить… по душам?

– Именно потому, что мы семья, я прошу вас держаться в рамках, – голос Генри похолодел. – Вы замужняя женщина, а я ваш племянник.

– И что? – прошипела Мэриэн, отбросив жеманство. – Наше родство не навсегда, и по крови ты мне не племянник.

Он молча поклонился, развернулся и вышел из беседки быстрым шагом. Мы с Марсом едва успели пригнуться, чтобы не попасться на глаза. Мэриэн долго сидела неподвижно, смотря ему вслед, потом резко вскочила, прикусила губу и с досадой бросила:

– Маленький неблагодарный щенок. Думает, что я буду вечно смотреть на это семейство снизу вверх?

Она ещё немного постояла, потом ушла в сторону дома, стуча каблуками по каменным плитам. Я выдохнула.

– Ну вот и всё, – прошептала я. – Укусила, но зубы сломала.

– А жертва сбежала, виляя хвостом здравомыслия, – буркнул Марс. – Кажется, твой Генри ещё не совсем потерян.

– Да уж, – я улыбнулась. – А мачеха… похоже, получила первый отпор.

– Но, увы, не последний, – Марс потянулся и уселся на дорожку. – Начинается весёлый сезон охоты. На мужей, наследство и на твою терпимость. Запасайся попкорном.

– И планами, – добавила я. – У меня ведь теперь есть собственная беседка, за которой стоит присматривать.

– И пара хороших кустов для подслушивания, – кивнул кот. – Сад становится интереснее библиотеки.

– Кто бы мог подумать, – усмехнулась я, – что главные драмы будут цвести вместе с розами.

После утренней прогулки по саду и странного взгляда, который леди Мэриэн бросила вслед уходящему Генри, я никак не могла избавиться от тревожного чувства. Это был взгляд, которым зрелая актриса осматривает нового амбициозного партнёра: с интересом, прищуром и – о ужас! – оценкой.

Вернувшись в свою комнату, я застала Бетси за тем, что она пыталась приручить мой шкаф. Он сопротивлялся, как мог.

– Миледи, я хотела навести порядок, – сказала она, уронив на пол третью шляпу и не прекращая борьбу с капризными вешалками.

– Бетси, оставь это. У меня к тебе вопрос.

Она замерла, шляпа осталась висеть у неё на локте.

– Конечно, миледи. Вы выглядите… подозрительно серьёзной. Что-то случилось?

– Ты ведь наблюдательная. Скажи мне честно: ты не замечала чего-то странного в отношениях между леди Мэриэн и кузеном Генри?

Бетси побледнела так, будто шкаф начал с ней разговаривать.

– Эээ… В каком смысле странного?

– Например, что она на него смотрит так, как будто он последний кусок торта, а она весь день сидела на диете приличия. И улыбается... вот этим «взрослым» выражением лица.

Бетси покраснела и, перестав возиться с одеждой, аккуратно села на краешек кресла.

– Миледи… Я не хотела бы сплетничать…

– Ты не будешь сплетничать. Ты станешь моим личным информатором, – важно сказала я, проигнорировав фырканье Марса. – Служанка с умом – это ценный союзник.

– …Фыр-мыр-тыр, что? Простите, леди. Я не поняла.

Девочка смотрела на меня, как на снег среди лета, широко раскрыв глаза.

– Всё, забудь это слово… Расскажи мне всё, что слышала. Мы можем доверять друг другу. Я очень привязалась к тебе и ничего не сделаю, что могло бы тебе навредить.

– Хорошо. Но только вам. Когда-то… около полугода назад, я случайно услышала разговор леди Мэриэн. Она не заметила, что я стою за ширмой в бальном зале. Ну, я там шнуровку от её платья искала… Понимаете, иногда она улетает в сторону, как птичка на свободу.

– Не сомневаюсь, – пробормотала я. – И что она говорила?

– Она разговаривала с одной дамой – кажется, это была её подруга из Бата, та, с громким смехом, помните? Так вот… Леди Мэриэн жаловалась, что милорд «чрезмерно скуп в мужском отношении» и что все попытки завести наследника были, по её словам, «попытками вырастить розу на каменной клумбе».

Я удивлённо подняла голову и быстро взглянула на Марса.

– Она что, действительно обсуждала такие вещи вслух?

– Не только обсуждала. Она говорила, что «время уходит», что «Рэдклифф не вечен», а «будущее семьи может оказаться в руках молодого крепкого мужчины, достойного её внимания».

Я подняла бровь.

– Ты уверена, что она не имела в виду моего кузена?

– Да, миледи, – прошептала Бетси с выражением испуга. – Она упомянула его имя. Сказала: «Генри не только умён, но и благороден. И, возможно, заслуживает большего, чем просто место в тени своего дяди.».

Я откинулась в кресло и прижала пальцы к вискам.

– О нет… – простонала я про себя. – Марс, твоя ирония сейчас очень нужна.

С подоконника тут же прилетела мысль:

– У меня больше нет иронии. Судя по рассказу Бетси, твоя мачеха решила сыграть в шахматы, но без королевы приличия.

– Она хочет прибрать Генри к рукам, – пробормотала я. – Или, по крайней мере, использовать его… Возможно, как способ получить наследника, если лорд умрёт. Или, не дай бог, сделать вид, что этот наследник «его».

Бетси в ужасе приложила ладони к щекам.

– Вы не думаете, что она могла бы… ну… вы понимаете… «подменить» отцовство?

Я задумчиво посмотрела в окно.

– Я думаю, что если в этом доме кто-то и способен на подобное, то это она. Но мы должны быть осторожны. И наблюдать. Если Мэриэн действительно что-то замышляет с Генри… мы обязаны это выяснить.

Марс зевнул, вытянулся в полный рост и подмигнул мне своим изумрудным глазом.

12.

После обеда, который намеренно пропустила, сославшись на лёгкое недомогание, я всё же решила найти кузена и выяснить его отношение ко всей этой ситуации. Бетси, проскользнув ко мне в комнату, тихонько поведала, что Генри вышел подышать свежим воздухом на задний двор. Я почти бегом шла по дорожке, прижимая шаль к груди. Марс трусил за мной с видом того, кто хочет вмешаться, но слишком горд, чтобы кричать «стой, женщина, не позорься». После утренней сцены в беседке мне не терпелось найти Генри. Я чувствовала, что после такого он заслуживает хотя бы какую-то поддержку и порцию сочувствия.

Он стоял у балюстрады западной террасы, опершись на каменный парапет, глядя на лужайку с видом человека, которому только что читали мораль, при этом не скрывая подтекста.

– Генри! – позвала я, и он обернулся. На его лице отразилось удивление, но затем уголки губ чуть тронула улыбка.

– Аврора. Не ожидал… Прогулка в одиночестве? Или, – он кивнул на Марса, – в обществе старшего советника?

– Мы с советником видели утром сцену в беседке, – призналась я, подходя ближе. – Прости, что подслушивали. В саду всё отлично слышно.

Он покачал головой, но не выглядел сердитым.

– Это уже не первая… попытка со стороны твоей мачехи. Обычно я стараюсь не поддаваться на её намёки. Но сегодня, похоже, вышло особенно неловко.

– Ты справился достойно, – уверила я. – Она умеет быть... настойчивой.

– Не самое подходящее слово, – буркнул он и посмотрел мне в глаза. – Я понимаю, как всё это выглядит. И честно, не хочу, чтобы ты думала обо мне… ну, будто я…

– Будто ты поощряешь её поведение? – мягко закончила я за него. – Нет, Генри. Я вижу, как неприятна тебе эта ситуация.

Он провёл рукой по волосам, явно нервничая:

– Знаешь, самое сложное – это сохранять вежливость. Она всё-таки жена дяди. Но порой... – он замолчал, подбирая слова.

– Порой хочется просто сказать всё как есть? – подсказала я.

– Именно. Но я не могу. Это разрушит семью. Дядя счастлив с ней или думает, что счастлив... – Генри вздохнул. – И я не хочу быть тем, кто разрушит его иллюзии.

«Благородно, но глупо.»,– прокомментировал Марс, устроившись на перилах.

– Возможно, стоит поговорить с леди Агатой? – предложила я. – Она могла бы…

– Леди Агата... моя мать, – Генри нахмурился. – Она... знаешь, она живёт немного в своём мире. Все эти тонкости этикета, правильно завязанные ленты на платьях юных леди... Это её страсть. И, боюсь, она настолько поглощена своими обязанностями и подготовкой к разным светским мероприятиям, что просто не замечает... ну, всего этого.

Он вздохнул.

– К тому же она видит только то, что хочет видеть. А Мэриэн умеет быть очень убедительной, когда нужно. С матерью она всегда сама любезность и почтение. Мама привыкла верить тому, что ей показывают. Вряд ли поверит мне, если я вдруг заявлю, что невестка откровенно флиртует со мной. Ей, скорее всего, покажется, что я выдумываю или пытаюсь посеять раздор.

«Ну да, ей же некогда, она учит юных дам, как грациозно оттопыривать мизинец при чаепитии.», – мысленно проворчал Марс, фыркнув.

– Это правда, – согласилась я. – Она словно соткана из сахара и милых улыбок. Но как она не видит... того, как ведёт себя леди Мэриэн с тобой? Отец тоже ничего не замечает. Ведь это же очевидно для стороннего наблюдателя!

– Не для всех, видимо, – Генри пожал плечами. – Или, может быть, они просто не хотят этого видеть. Лорд Эдвард только тем и занимается, что решает финансовые трудности. А мама... она просто... не от мира сего, когда дело касается таких вещей. Её больше волнует, не опоздаем ли мы к обеду и достаточно ли хорошо накрахмалены воротнички у слуг.

Мы немного помолчали, глядя на лужайку, залитую мягким светом. Тишина была нарушена только пением птиц и тихим мурлыканьем Марса, который, похоже, полностью одобрял наше общество.

– Тяжело, когда ты оказываешься в такой ситуации, – наконец сказала я. – Чувствуешь себя... в ловушке. Я как никто понимаю это. Не можешь ничего сказать, чтобы не навредить, но и терпеть сложно.

– Именно, – Генри кивнул. – Порой мне кажется, что я просто хожу по тонкому льду. Одно неверное слово или взгляд – и всё может рухнуть. Я не наивный юнец и прекрасно понимаю, чего добивается…

Но договорить ему не удалось. К нам подбежал запыхавшийся Томас, младший конюх:

– Мистер Генри! Там... Лорд Грэхем просит вашей помощи! Его охотничья собака... Лили... Она... – Мальчик пытался отдышаться.

– Что с Лили? – резко спросил Генри.

– Её рвёт, и она странно дышит, хрипит... Лорд Грэхем в отчаянии!

Генри мгновенно преобразился. Исчезла задумчивость, появилась собранность:

– Где они?

– В охотничьем домике, сэр!

– Аврора, – Генри повернулся ко мне, – ты же, по-моему, немного разбираешься в травах. Может быть, понадобится какое-то лекарство. Пойдёшь со мной?

Я кивнула, подхватывая юбки:

– Конечно.

Мы почти бежали по дорожке к охотничьему домику. Марс, вопреки своему обычному достоинству, спешил за нами.

Когда мы влетели в помещение, я сразу увидела прекрасную охотничью суку, лежащую на боку. Её дыхание было хриплым, а из пасти текла слюна. Лорд Грэхем стоял рядом. Его лицо было бледным от волнения.

Генри сразу опустился рядом с собакой, осторожно ощупывая её живот и грудную клетку:

– Давно это началось?

– Час назад, – ответил Эван, нервно сжимая руки. – Лили сначала просто отказалась от еды, потом начала задыхаться…

Я села рядом с братом и внимательно осмотрела животное. Мои руки двигались быстро и уверенно, словно подчиняясь старым, давно отработанным навыкам. Я аккуратно прощупала её шею.