Тайна доктора Авроры

Я фыркнула, откусила кусочек хлеба и, наконец, почувствовала, как жизнь медленно возвращается в тело. Мы ели молча, только иногда обмениваясь многозначительными взглядами. Когда на подносе осталось несколько пирожков, я откинулась на подушки и зевнула так, что у меня хрустнула челюсть.

– Поспи, – лениво сказал Марс, устраиваясь клубком у меня под боком. – Нам ещё тренироваться сегодня.

– О боги, тренироваться чему? – пробормотала я, уже проваливаясь в полудрёму.

– Общению мысленно. Это, знаешь ли, искусство, а не то, что ты там себе придумала.

Уснула почти мгновенно, слыша напоследок довольное мурлыканье. А проснулась от лёгкого тычка в щеку.

- Ну что, спящая красавица, – донёсся в голове ленивый голос Марса, — пора учиться разговаривать в стиле «мысле-голосом».

Приподнявшись на локтях, я посмотрела на него исподлобья.

– Так. И как это делается?

– Очень просто. Представь, что говоришь, но рот не открывай. Направь мысль прямо на меня.

Зажмурившись, я напряглась, сосредоточилась изо всех сил и мысленно проорала:

– «Марс, ты зануда!»

Кот вздрогнул, шерсть встала дыбом.

– Потише, – возмущённо фыркнул он. – Я тебя слышу не хуже церковного колокола в полночь.

Я захихикала вслух.

– Попробуй снова, но нежнее, как будто думаешь о пирожках.

Закрыв глаза, сосредоточилась и мягко подумала:

– «Марс, ты лучший кот на свете».

Он довольно заурчал, сложив лапки под грудью.

– Вот это другое дело. Так и тренируемся. И старайся не орать. Мысли — они как вода: либо струйкой, либо водопадом.

– А ты сейчас мои мысли слышишь постоянно? – насторожилась я.

– Только если захочу, – с ленцой ответил он. – Я культурный кот. Воспитанный. Ну... в рамках своих возможностей.

– Это ненормально, – сказала я вслух, – но мне даже нравится.

– Привыкай, леди. В этом мире ненормальность – единственный способ выжить.

Он потянулся, устроился рядом и закрыл глаза. За окном день клонился к вечеру.

– Да, кстати, пока ты дрыхла, пару раз заходила Бетси и один раз Мэриэн.

– Мэриэн? – я нахмурилась, прислушиваясь. – Что ей было нужно?

Марс лениво повёл хвостом.

– Проверяла, действительно ли ты плохо себя чувствуешь. Стояла в дверях, смотрела, потом развернулась и вышла. Бетси сказала ей, что ты спишь уже несколько часов.

Я хмыкнула. Хорошо, что не проснулась, общаться с мачехой мне категорически не хотелось. Пока я думала об этом, Марс лениво перекатился на бок, сверкнув белым пузиком.

– Кстати, о полезных вещах, – протянул он, глядя на меня прищуренными глазами. – Вижу, ты ещё не поняла, как здесь вызывают прислугу.

Я настороженно приподнялась.

– Ну... обычно кричат?

Марс скорчил гримасу, словно я сказала что-то особенно глупое.

– Кричать – последнее дело. Наблюдай.

Кот грациозно запрыгнул на тумбочку у кровати и лапкой коснулся тонкого шнурка, висящего рядом с балдахином. Тот слегка качнулся.

– Вот. Дёрнешь за шнурок, и внизу, на кухне зазвонит колокольчик. После чего к тебе прибежит прислуга.

Посмотрела на шнурок, на Марса, потом снова на шнурок.

– И почему ты сразу не сказал?

– А ты не спрашивала, – лениво отозвался он. – Учись, Аврора: в этом доме за каждым углом спрятана целая наука. Шнурки, реверансы, недомолвки, кивочки... Ты теперь леди. Придётся соответствовать.

Я закатила глаза, но кивнула. Похоже, даже самые мелкие детали здесь значили больше, чем казалось.

Протянув руку, несмело дёрнула за шнурок. Где-то вдалеке послышался лёгкий звон.

– Молодец, – похвалил Марс, – У тебя получилось.

Прошло не больше пары минут, и послышались лёгкие шаги. Дверь приоткрылась, и в комнату юркнула Бетси. Щёки у неё всё ещё были румяные от недавних забот.

– Миледи, вы звали? – в её голосе сквозило беспокойство и искренняя готовность помочь.

Я тепло улыбнулась.

– Да, Бетси. Я хотела бы ещё тёплого молока... и, может быть, немного фруктов, если есть.

– Конечно, миледи! – Бетси быстро сделала реверанс. – Сейчас всё принесу!

Она уже было хотела выбежать, как вдруг вспомнила что-то, замерла в дверях и, смущённо потупившись, добавила:

– Ах да... Леди Мэриэн днём интересовалась вами. Спрашивала, действительно ли вам нездоровится и сколько спите.

– И что ты ей ответила?

– Что вы отдыхаете, а доктор вчера велел вам оставаться в покое, – быстро затараторила Бетси. – Я... я подумала, что так будет правильно, миледи, и напомнила ей это.

Я с облегчением вздохнула.

– Ты умница, Бетси. Спасибо.

Бетси просияла от счастья, сделала ещё один торопливый реверанс и выскользнула из комнаты.

Когда за ней снова закрылась дверь, я перевела взгляд на Марса.

– Видишь? – лениво протянул он, растянувшись во всю длину на кровати. – С такими союзниками, как Бетси, у тебя ещё есть шанс выжить в этом логове гадюк.

– А без шнурка мне бы и союзников не осталось? – поддразнила я.

Кот ухмыльнулся.

– Без шнурка ты бы просто сидела тут до следующего века. Или слонялась по коридорам, как привидение, и пугала слуг.

Похоже, этот мир действительно придётся осваивать с самых азов. Но с Марсом и Бетси рядом у меня были шансы. Рухнув обратно на подушки, я почувствовала, как внутри начинает разгораться тихая, но упорная решимость.

– Что ж, – сказала я вслух, – кажется, пришло время учиться не только общаться мысленно, но и выживать в этих стенах.

– Вот это настрой, – одобрил Марс, довольно щурясь. – Мы ещё сделаем из тебя настоящую леди… с когтями.

И с этими словами он прикрыл глаза и вскоре захрапел, как будто бы солировал в главных ролях. Я долго ещё лежала в кровати, уставившись в потолок и тихо смеясь. Новый мир... новая жизнь... говорящий кот... Мама дорогая, в какие дебри я вляпалась. Но если честно, мне это начинало нравиться.

6.

Утро выдалось пасмурным. Мелкий дождик моросил с самого рассвета, мягко барабаня по окнам. Я проснулась рано и, аккуратно выскользнув из постели, сама выбрала себе платье – самое простое, тёмно-синее, с удобными рукавами и без лишних кружев.

– Ну надо же, – лениво потянулся Марс, наблюдая, как я пытаюсь застегнуть сложную застёжку на спине. – И всё сама. Почти леди.

– Спасибо за «почти», – буркнула я, справившись с последней пуговицей. – Пошли гулять. Пока все спят и не командуют мной.

Мы тихонько выбрались из комнаты, прошмыгнули по коридорам, избегая сонных горничных, и вышли в сад. Воздух бодрил свежестью: пахло мокрой землёй, травой и чем-то горьковато-сладким, словно осенью. Я вдохнула полной грудью и почувствовала, как в голове прояснилось.

– Куда идём? – спросил Марс, бодро перепрыгивая мокрую траву на дорожке.

– К конюшне, – решила я. – Хочу посмотреть на лошадей. Мне не терпится познакомиться поближе с этими благородными животными. В Москве я несколько раз бывала в частных конюшнях и получила массу впечатлений.

Мы шли неторопливо, минуя кусты роз, мокрые от дождя, и ряды аккуратно подстриженных деревьев. Земля чавкала под ногами, но это только добавляло всему происходящему особую атмосферу. Я двигалась через сад, осторожно ступая по влажной траве. Где-то над головой перекликались птицы.

– Попробуй, – лениво напомнил Марс в голове. – Мыслью. Без слов.

Я глубоко вдохнула и мысленно потянулась к нему, как учил:

«Какой чудесный запах после дождя…».

Кот лукаво щурился на меня.

«Почти хорошо. Только расслабься. Мысли должны течь, а не скакать, как испуганный заяц.».

Я улыбнулась краешками губ и перевела взгляд на мокрые ветви. На ближайшей яблоне сидела небольшая серая птица, нахохлившись от сырости.

«Бедная, тоже замёрзла...» — подумала я с теплом.

Птица вдруг встрепенулась и щебетнула, явно услышав меня. Марс лениво ухмыльнулся.

«Видишь? Твои мысли становятся сильнее.».

Я шагала дальше, наполняясь странной радостью от этой невидимой связи с миром. Всё казалось более живым и настоящим.

Когда мы уже почти подошли к конюшням, я уловила едва слышный писк. Остановившись, внимательно прислушалась. Под кустами что-то шевельнулось, и я вдруг увидела крошечный дрожащий комочек шерсти. Это был щенок. Дождь, шедший всю ночь, промочил малыша полностью. Он был худым, грязным, и весь его вид вызывал щемящее желание тут же спасти потеряшку. Я опустилась на колени в мокрую траву.

– Маленький, – прошептала я, осторожно протягивая руку.

Марс подошёл ближе, морща нос.

– Его выбросили. Или сам сбежал. Но вряд ли кто-то будет его искать, – задумчиво сказал он.

Пёсик поднял на меня огромные, полные тоски глаза и тихонько пискнул. Не раздумывая ни секунды, я подхватила его на руки. Щенок был холодным, как камень, и таким лёгким, что казался почти невесомым.

– Похоже, кто-то решил, что место ему на улице, – мрачно заметил Марс.

– Нет уж, – упрямо сказала я. – Сам он не выживет.

Я прижала щенка к груди, стараясь согреть своим теплом, и быстрым шагом направилась обратно в дом. Марс, стараясь не отставать, фыркнул:

– Вот увидишь, будет скандал. Здесь не любят лишних ртов. Особенно грязных.

Я промолчала, только крепче прижав маленькое дрожащее тельце. Вскоре мы вернулись в мою комнату. Я тут же дёрнула за шнурок. Бетси, вбежавшая по первому зову, застыла на пороге, уставившись на меня и моего найдёныша.

– О, миледи... Что это?..

– Щенок. Его выбросили, он замерзает, – отрезала я. – Бетси! Неси мне тёплую воду, молоко, чистую тряпку и какое-нибудь одеяло!

Девушка переминалась с ноги на ногу:

– Но, леди Аврора... Ваша мачеха будет очень недовольна. Она ведь запретила...

– Бетси, – я постаралась, чтобы мой голос звучал мягко, но твёрдо. – Этот малыш может умереть. Ты же не хочешь этого?

Служанка закусила губу, явно заколебавшись между страхом перед хозяйкой и жалостью к несчастному существу.

«Скажи ей, что возьмёшь всю ответственность на себя.», – подсказал Марс, развалившийся на подушке.

– Я сама всё объясню леди Мэриэн, – произнесла я. – А сейчас, пожалуйста, принеси всё необходимое.

Бетси наконец кивнула и выскочила за дверь. Я села на пол, продолжая прижимать к себе дрожащего бедолагу.

– Знаешь, – задумчиво протянул Марс, – для бывшего ветеринара ты слишком мягкосердечная. Тебе придётся научиться быть жёстче в этом мире.

– Не начинай, – отмахнулась я. – Лучше скажи, что слышишь от него? Может, что-то болит? У меня не получается сосредоточиться.

Кот лениво потянулся и снизошёл до взгляда на щенка:

– Голоден. Напуган. Благодарен за тепло. Обычные щенячьи мысли.

В этот момент вернулась запыхавшаяся Бетси с тазиком тёплой воды и охапкой тряпок. Следом семенила кухарка с миской молока и размоченным хлебом.

– Только тихонько, миледи, – прошептала Бетси. – Пока никто не видел...

Через несколько минут я уже осторожно вытирала крошечное существо. А Марс наблюдал с дивана, откуда в мою голову неслись тихие комментарии вроде: «не забудь про уши, в них часто бывает воспаление» или «проверь на блох». Это раздражало, я прикрыла глаза, сосредоточилась и мысленно рявкнула на него:

– «Марс, хватит! Я ветеринар… Не учи тётю… лечить.».

Мой рыжий помощник обиженно мяукнул и отвернулся. Посидев минуту в тишине, я вздохнула и с крохой на руках направилась в сторону дивана. Марс сидел, как монумент, уставившись в стену. Я присела рядом, немного помолчала, а потом обняла его за тёплый бок и, притянув к себе, прошептала на ухо:

– Прости, пожалуйста. Правда. Не дуйся, мне очень нужна твоя помощь.

Котя приподнял пушистую бровь и слегка повернул ко мне свою надменную мордочку.

– «Ладно. Проехали. Но теперь будешь кормить меня с рук курочкой.», – раздалось у меня в голове.

Я улыбнулась, кивнула и поцеловала его в шершавый нос.

Щенок оказался девочкой. Белой красавицей с бурыми пятнышками на спинке и милыми веснушками на розовом носу. Она прижалась ко мне, доверчиво попискивая.

– Рози, – вдруг шепнула я, глядя на крошечную мордочку.

Марс лениво перевёл взгляд со щенка на меня.

– Почему Рози?

– Потому что она пахнет мокрыми розами, – улыбнулась я, вдохнув сладковатый запах мокрой шёрстки и сада за окном.

Кот фыркнул, но промолчал. Имя словно само приклеилось к малышке, и я почувствовала, как где-то в глубине души эта крошка прочно заняла своё место.

Как только мы укутали Рози в одеяло, в дверь постучали. Я успела спрятать щенка за занавеской, прежде чем приоткрыла створку. На пороге стоял один из молодых слуг. Парень явно нервничал.

– Леди Аврора, вас приглашают на завтрак. Немедленно, – он поклонился и поспешно удалился.

Я вздохнула, бросив взгляд на Бетси.

– Присмотришь за Рози?

– Конечно, миледи, – с тревогой закивала она.

Быстро поправив платье, я пригладила волосы и направилась вниз. При каждом шаге внутри что-то подсказывало мне: спокойно не обойдётся.

Как только я вошла в столовую, почувствовала тяжёлую атмосферу. За столом уже сидели отец, леди Мэриэн и Фелисити, которая скользнула по мне взглядом, полным ехидного превосходства. Мачеха в светлом утреннем платье с тонкой кружевной шалью на плечах смотрела на меня так, будто я принесла грязь на белоснежный пол.

– Вот и она, – ядовито процедила она. – Леди, которая спасает бродячих псов, как простая крестьянка. Аврора. Надеюсь, слухи, что ты притащила в дом бродячего пса — ложь?

Я остановилась у двери, чувствуя, как кровь стынет в жилах.

– Мне доложили, что ты принесла грязную собаку, – продолжала мачеха, чеканя каждое слово. – Подумать только, в преддверии важнейшего события! Ты хоть понимаешь, насколько это неприлично?

Я выдержала её взгляд и спокойно ответила:

– Я нашла щенка в саду и не смогла пройти мимо. Он был замёрзший и голодный.

– Не могла! – почти вскрикнула мачеха, всплеснув руками. – Ты когда-нибудь думаешь о последствиях своих поступков?! Мы должны устраивать семейные вечера, принимать визиты друзей и родственников, а через месяц отправляемся в Эвервуд на первый светский приём!

– Именно, – вмешалась сестрёнка.

– Общество подумает, что наши дочери безалаберные и... странные! – продолжала мачеха, тяжело дыша от негодования. – Фелисити уже вступила в возраст невесты, а ты своим поведением выставишь всю семью в неприглядном свете! Подумать только, тебе уже скоро будет двадцать, а ты прячешь бродячих собак под юбку и таскаешь их в дом. Ты уже не ребёнок, Аврора!

Я только сейчас осознала, о чём она говорит.

– Мне... девятнадцать лет… – потрясённо прошептала я.

Мачеха смерила меня ледяным взглядом.

– Да, и давно пора начать вести себя как леди, а не как безумная кошатница! Мы едем в Эвервуд. И ты должна выглядеть подобающе! Без лишних животных, без грязи, без... фокусов!

Сжав губы, я ощутила, как внутри поднимается обида. Отец, до этого молчавший, поднялся из-за стола. Его лицо оставалось спокойным, но в глазах мелькнула холодная решимость.

– Аврора поступила правильно, – сказал он ровно. – Спасла жизнь, проявила сострадание. Именно таких качеств я жду от своих детей.

Он повернулся к мачехе:

– А щенок будет жить в конюшне. Ему найдут подходящее место. И это не обсуждается.

Я тихо поблагодарила отца взглядом и опустила голову. Мэриэн глубоко вздохнула, пытаясь подавить возмущение. Но эмоции взяли верх, и она резко вскрикнула:

– Великолепно, Эдвард! Щенки в конюшне! Блохи в доме! И на бал в Эвервуд мы поедем, как нищие родственники, цепляясь за остатки былого достоинства!

Она резко отодвинула чашку, звякнув фарфором о стол. Я застыла на месте. Только теперь, вслушиваясь в её слова, я начала улавливать в них не только злость, но и что-то ещё. Страх. Беспокойство. Фелисити капризно скривила губы, но промолчала, бросив на мать тревожный взгляд.

– Мэриэн, – устало сказал отец, садясь обратно на стул и сцепляя пальцы перед собой. – Я уже говорил: все вопросы с финансами я решу.

Его голос был твёрдым, но за этой твёрдостью сквозила скрытая тревога. Мачеха недоверчиво фыркнула:

– Да-да, ты всё решишь. Только, боюсь, времени у нас всё меньше. Все вокруг уже шепчутся о твоих долгах и о состоянии нашего имения! – Она зло взглянула на меня. – И вишенкой на торте станет эта... эта безалаберная выходка с псами и кошками! Как будто нам мало собственных проблем.

Я чувствовала, как в груди сжимается неприятная тяжесть. Всё встало на свои места: раздражительность леди Мэриэн, натянутые улыбки, непонятные разговоры за столом, задумчивый взгляд отца. Деньги. У них были проблемы с деньгами. Отец отвернулся к окну, его профиль казался усталым, даже постаревшим.

– Всё будет улажено, – повторил он, глядя вдаль. – Я не позволю, чтобы моя семья оказалась в унизительном положении.

И на мгновение в его голосе прозвучала такая непреклонная уверенность, что даже мачеха осеклась. Фелисити нетерпеливо постучала пальцами по скатерти.

– Но на приёме в Эвервуде нас будут оценивать, папа, – напомнила она, жеманно вскинув подбородок. – И меня, и Аврору. Нам нужно выглядеть идеально.

– И вы будете, – сказал отец, коротко глянув на неё. – Я всё устрою.

Тишина за столом накрыла тяжёлым пологом. Лишь за окном по-прежнему мерно моросил дождь, будто стараясь заглушить накалённые до предела эмоции в доме. Я тихонько опустилась на своё место, машинально расправляя складки платья на коленях. Мысли метались в голове. Финансовые трудности. Эвервуд. Первый выход в свет. Моя девятнадцатая весна. И всё, что я знала о своей новой жизни, вдруг оказалось куда сложнее и тяжелее, чем предполагала. Похоже, Мэриэн надеется поскорее спихнуть меня замуж. Наверное, это поможет как-то выйти из положения.

Марс, спрятавшийся неподалёку, шевельнулся у меня в сознании, посылая тёплый ободряющий импульс.

«Потом поговорим об этом. Не паникуй. У тебя больше силы, чем у кого-либо другого.», – тихо сказал он. Я едва заметно кивнула, не глядя на него.

Впереди было слишком много неизвестного.

7.

Позже, в тот же день, когда дождь уже почти иссяк, а по дорожкам, ведущим к заднему двору, тянулись длинные полосы грязи, я бродила по дому, пытаясь успокоиться. Мысли вертелись вокруг одного: откуда у семьи долги?

Я не могла усидеть в комнате и решила спуститься в библиотеку. Поднимаясь по лестнице, я услышала приглушённые голоса. Остановившись, осторожно заглянула в кабинет и увидела мачеху. Она была одета, как всегда безупречно. В руках Мэриэн держала письмо. У окна в кресле сидела леди Агата, а у стола, склонившись над кипой счетов, стоял мужчина.

– Мы не можем себе позволить новый гардероб для девочек, – отчётливо произнёс незнакомый мужской голос. – Даже ткани для Фелисити я закупил в долг. А портной уже намекает, что без оплаты больше работать не станет.

– Меня это не интересует, – зло ответила Мэриэн. – Вы найдёте способ. Или идите к лорду Эдварду и скажите ему, что всё рушится. А ещё лучше, скажите, что его упрямство загоняет нас в нищету.

Она нервно ходила по кабинету, шелестя юбкой.

– Я не могу позволить, чтобы Фелисити показалась на людях в старом платье, – процедила она. – И я не допущу, чтобы Аврора с её... выходками испортила наш последний шанс. Почему всё зависит от правила, что старшая должна выйти замуж первой?

Последний шанс?

– Если Аврора выйдет замуж за кого-то состоятельного, – осторожно сказала Агата, – это могло бы помочь улучшить наше положение. При удачном стечении обстоятельств…

– Да вы что, не видите? Она упрямая, дикая, необузданная! Никто не захочет иметь дело с такой! – Мэриэн скомкала письмо и швырнула его в камин.

Из коридора послышался шорох. Я замерла, услышав, как Мэриэн, снова раздражённо прохаживаясь по комнате, процедила сквозь зубы:

– Она такая же никчёмная, как и её мать. Умерла, оставив после себя лишь проблемы, – устало бросила она с презрением. – Будь это мальчик, всё было бы по-другому. А так… Ни приданого, ни титула, ни влияния. Только ребёнок с тем же упрямым характером. Мои надежды родить наследника с каждым днём тают.

Мир будто замер. Сердце сжалось в тугой колючий комок. Я смотрела в пол, не мигая. Она… Она ненавидит меня настолько?

Словно по сигналу, память Авроры подкинула мне осколок из детства, тёплый, как утреннее солнце. Мама.

Я совсем маленькая, с растрёпанными кудряшками, прижимаюсь к мягкому шёлковому платью. Она сидит у окна, держа меня на коленях, и нежно гладит рукой по волосам. От неё пахнет розами и чем-то сладким, домашним. Женщина тихо поёт. Я не помню слов, только мелодию. И чувствую себя в полной безопасности. В мире, где нет злости.

– Ты моя звёздочка, – говорит она, целуя меня в висок. – Ты будешь доброй, сильной и свободной. Всегда.

Не в силах сдержать слёз, отступила. Мама... Ты ведь меня любила. Хотела, чтобы я жила по сердцу. А теперь обо мне говорят, как о чемодане с дырявым дном. Как о помехе. Меня хотят выдать замуж. Не ради счастья, а ради спасения семьи. Ради погашения долгов.

Я шла медленно, чувствуя, как рушится привычная картина моей жизни в этом доме. Всё, что казалось мне будущим — роль дочери, любовь, свобода — превращалось в товар.

В библиотеке я села в глубокое кресло, не открыв ни одной книги.

– Что теперь? – тихо спросила я в пустоту.

Ответа не было. Только тишина и едва уловимое ощущение, будто за тонкой вуалью привычной реальности прячется нечто большее. Что-то, что я пока не могла понять, но чувствовала кожей. Я больше не была просто Авророй Рэдклифф. Я была фигурой на чужой доске. И меня уже двигали.

Тихий скрип отвлёк от тяжёлых мыслей. Подняв голову, увидела в дверях Марса. Он появился бесшумно, но с таким выражением морды, будто уже знал, что застал меня на грани истерики.

– Ах, вот ты где, – проворчал он, запрыгивая мне на колени. – Сидишь тут, как забытая книженция на верхней полке. Долго собираешься страдать? Или уже почти всё?

Я слабо улыбнулась сквозь слёзы и провела рукой по его шерсти.

– Не знаю… Всё рухнуло.

– Да ладно? — с деланным удивлением протянул он. – А я-то думал, ты просто решила сыграть в трагедию. «Бедная девица в кресле томно смотрит в огонь.». Ждём призрака былого величия?

Я всхлипнула, но уже легче. Он ткнулся носом мне в подбородок и продолжил уже мягче:

– Послушай. Они ведут себя как дурные курицы перед бурей – кудахчут, мечутся и всё время пытаются свалить вину на кого-нибудь. А ты... Ты держись. Не будь курицей. Будь хотя бы филином. Или... совой, если тебе так эстетичнее.

Я прыснула. Он прищурился довольный.

– Сейчас тебе нужно не ломать шпагу об стену, а включить голову. Хочешь понять, что происходит – наблюдай. Слушай. И прошу тебя, не бросайся на мачеху с подносом.

– Очень жаль, – пробормотала я. – Я уже прикидывала траекторию.

– Я знаю, – важно кивнул он. – И я бы, возможно, даже оценил это зрелище. Но пока... Давай не будоражить дом. Лучше выясни, кто кому и сколько должен, и кто из них больше всех боится утонуть в собственных долгах.

Вздохнув, я почесала его за ушами. Всё, что он говорил, звучало разумно, даже если подавалось с ехидцей.

– А сейчас, – продолжил он, усаживаясь поудобнее, – займись полезным делом. Щенок. Рози. Помнишь, кто сегодня пялился на меня из пледа, будто я цыплёнок? Надо устроить малышку на конюшне. Там ей будет хорошо. И тебе заодно будет повод не бурчать в одиночестве, а почаще её проведывать.

– А ты?

– Я буду рядом с тобой. Или просто понаблюдаю за происходящим сверху. Например, со шкафа или с подоконника. Мудрые коты предпочитают держаться подальше от семейных конфликтов.