Тайна доктора Авроры

– Они были счастливы? – я опустила взгляд.

Элла помедлила.

– Были. Очень. Но… счастье редко длится долго.

Я слушала, затаив дыхание.

– А потом… – я запнулась. – Что случилось потом, Элла?

Пожилая женщина вздохнула, как будто с плеч рухнула старая тяжесть.

– Потом… была ты. Рождённая в любви. А дальше… Несчастье. Последняя беременность леди Элизабет… Все ждали мальчика, надеялись, что на сей раз будет легко. Ребёнок замер на восьмом месяце. Матушка твоя очень страдала, но молчала. Лекари не сумели помочь. Она умерла в муках в своей постели. Только ты и отец были рядом. Это его и надломило.

Я сжала руки в кулаки, чувствуя, как слёзы подступают к глазам.

– Почему мне никто не рассказывал?

– Все думали, тебе лучше так. Просто старались не упоминать её имя. Отец души в тебе не чает, но боль его так и не прошла. А мачеха… сама видишь, какая она. До сих пор не понимаю, чем она смогла привлечь лорда.

На кухне стали собираться слуги и сонные горничные. В этот момент к нам подошла взволнованная Бетси.

– Миледи, вы здесь? Я искала вас в комнате.

Внезапно с улицы раздался шум: скрип колёс, лай собаки и голос лакея.

– Леди Агата прибыла, – сообщил он.

Элла подскочила.

– О, святая Магда, наконец-то явилась эта ведьма этикета и реверансов, – раздражённо пробормотала она. – Иди, дитя, одевайся к завтраку. Не ровён час, увидит тебя здесь, будет скандал. Придётся выслушивать её нотации.

Я торопливо поднялась по лестнице, сердце всё ещё гулко отдавало в груди. Боль и нежность, всплывшие из слов Эллы, будто оставили след на коже. Мысли путались, и мне казалось, словно я только что прожила жизнь, о которой раньше знала лишь по обрывкам воспоминаний Авроры. Образ матери – тёплый, ласковый, с лёгкой печалью в глазах – начал оживать во мне. И это пробуждало не только боль, но и странное чувство силы.

В комнате я переоделась в серо-голубое утреннее платье, аккуратно причесалась и, не дожидаясь Бетси, спустилась к завтраку.

Леди Агата уже сидела за столом, прямая как стрела, в плотном сиреневом платье с кружевным воротом. Её седые волосы были собраны в строгий пучок, а серьёзный взгляд под тонкими дугами бровей сканировал меня, как интроскоп.*

– Аврора, ты опаздываешь, – сухо заметила она, поднося к губам фарфоровую чашку.

– Простите, леди Агата, – я села на своё место и откинула волосы за спину.

– Утро начинается не с извинений, а с порядка, – вмешалась леди Мэриэн, едва сдерживая раздражение. – С появлением леди Агаты в доме, я надеюсь, ты, наконец, вспомнишь о приличиях.

– Девочка и так держится достойно, – отозвалась тётушка с холодной вежливостью. – Однако совершенству нет предела.

Я опустила взгляд в тарелку, где на белом фарфоре лежал ломтик поджаренного хлеба с клубничным вареньем.

– Полагаю, вы прибыли из резиденции вчера вечером? – осторожно спросила я, чтобы разрядить обстановку.

– Сегодня утром. Едва рассвело. Мой кучер, как всегда, ныл, что дорога разбита, – леди Агата сделала глоток. – Генри остался в Арлингтон-Холле. Упрям, как его отец. С каждым днём всё больше тяготится обществом.

Постепенно разобравшись в семейных отношениях, я узнала, что Генри – единственный сын покойного барона, Достопочтенного Лорда Арлингтона. Он был племянником моего отца и главным наследником. Их семейное поместье находилось в двух часах от нашего. Леди Агата была очень привязана к семье брата и жила под опекой лорда Рэдклиффа. Отдав управление поместьем сыну, она почти не покидала наш дом. Считая своим долгом следить за тем, чтобы «её девочки стали достойными леди».

– Генри в последнее время практически не посещает нас. Нередко так случается, что молодым людям требуется тишина, – заметила я, бросив взгляд на мачеху.

– Это не «нередко», это неприлично. Он избегает приглашений, пренебрегает обязанностями, – леди Агата резко отставила чашку. – Я не понимаю, что происходит. Я его мать, но он говорит со мной, как с посторонней.

– Наверное, ему нужно время, – пробормотала я. – Иногда тишина – это попытка что-то сказать.

– Тишина – роскошь, которую мы не можем себе позволить, – вмешалась мачеха. – Особенно для мужчин его положения. Надеюсь, он не разочарует семью.

Леди Агата посмотрела на неё так, будто собиралась осадить, но передумала.

– Я здесь не ради разговоров о Генри. Я приехала, чтобы заняться вами, девочки. До бала осталось менее недели. Репутация семьи зависит от того, как вы будете держаться…

Пока Мэриэн подбирала слова, чтобы перехватить инициативу, я уныло смотрела в тарелку с овсянкой. «Началось…».

*** Интроскоп – официальное название рентгеновской установки для досмотра багажа и ручной клади.

19.

Фелисити, сидевшая с идеальной осанкой, тут же закивала.

– Я уже выучила всю последовательность реверансов, тётушка.

– Хорошо. Но придётся повторить, – Агата перевела взгляд на меня: – А ты, Аврора, всё ещё недостаточно внимательна к мелочам. Движения резки, осанка неустойчива.

Я молча кивнула. Внутри меня поднялась волна возмущения, но я её сдержала.

– Я готова заниматься, – тихо сказала я. – Только… не надо постоянно напоминать мне, что это мой долг. Я и так это знаю…

Леди Агата чуть прищурилась.

– Иногда долг требует от нас больше, чем хочется. Ты – леди, и это обязывает.

Мачеха усмехнулась.

– Вот потому я и говорю, Аврора. Тебе нужен муж, который научит держать язык за зубами, как подобает леди.

Я вскинула голову, кровь прилила к щекам.

– Муж, который сломает меня? Нет, спасибо.

– Ты груба! – вспыхнула она. – Ты не смеешь пререкаться со мной!

– А вы не смеете называть это заботой! – голос дрогнул, но я не отступила. – Я больше не та, что раньше. Я не позволю кому-то заставить меня бояться.

Тишина за столом была оглушительной. Леди Агата вздохнула.

– Возможно, дух противоречия в тебе – это то немногое, что осталось от твоей матери. Ты действительно очень изменилась в последнее время, Аврора. Элизабет тоже не умела молчать, когда следовало. Это было её благословением и проклятием.

Голос тёти звучал устало, почти с сожалением.

– Простите, – выдавила я. – Я не хотела спорить. Но я устала быть тенью себя.

Леди Агата кивнула.

– Быть женщиной в нашем мире – всегда борьба. С другими. С собой. С ожиданиями. Только помни, Аврора: если уж ты решила идти против течения – плыви уверенно.

Впервые за долгое время, я ощутила уважение в голосе тётки. И от этого стало легче. Завтрак закончился в напряжённом молчании. Я поднялась в комнату, чтобы немного прийти в себя.

Сердце всё ещё билось учащённо, щёки горели, но в груди появилось странное новое чувство, словно я сделала шаг туда, куда давно боялась взглянуть. Я не только ответила мачехе, я отстояла себя. И что удивительно, леди Агата не разозлилась. Она поняла. Или почти поняла. Этого было достаточно. Мысли кружились, словно осенние листья на ветру. Но где-то внутри расправлялись крылья.

Я едва успела сесть за столик у окна, чтобы переписать несколько рецептов из блокнота матери, как в дверь постучали, и вошла Бетси с лицом, сияющим, как начищенный самовар.

– Леди Аврора! – пропела она. – Она приехала! Вас ждут в малой гостиной.

– Кто? – вскинула я брови. – Королева?

– Почти, – Бетси закатила глаза. – Модистка! Сама мадам Делакруа! С четырьмя сундуками и выражением лица, будто ей пришлось ехать верхом на свинье. Вас ждут на примерку, миледи. И… – она понизила голос, – платье почти готово!

– Персиковое? – обречённо уточнила я.

Бетси кивнула с воодушевлением, будто говорила о чуде природы.

– Да! Такое изысканное! Такое… элегантное! Оно будет оттенять ваш цвет кожи. Леди Мэриэн лично выбирала ткань.

Я тихо застонала. Вот уж не сомневалась. Персиковый цвет вызывал у меня стойкие ассоциации с перезрелыми фруктами и дамами, которые пахнут слишком сладко и смеются, не открывая рта.

– Разве нельзя… зелёное? Или хотя бы синее? Слилась бы со шторами: элегантно и очень достойно.

Я вздохнула с таким трагизмом, что Бетси прыснула со смеху.

– Ну не могу я любить персиковый цвет, – пробормотала я. – Я в нём как “спелый абрикос – на юге рос”.

– Вы в нём как летний вечер, – мечтательно сказала Бетси. – Или как сливки в закатном свете…

Мы спустились вниз. В малой гостиной нас уже ждала мадам Делакруа. Невысокая, плотная, как колобок, с булавками во рту и проницательным взглядом портного. Она могла мгновенно оценить и талию, и критичность ситуации.

– Ах, мадемуазель Рэдклифф! – всплеснула она руками. – Какое очаровательное полотно! Теперь осталось только из него сделать картину.

Я встала на подиум, готовясь к бою. Персиковое платье сверкнуло на вешалке всеми оттенками компота.

Поздним вечером, после утомительной примерки и уроков этикета, я наконец-то оказалась в своей комнате. Котенька, заскучавший без внимания, с удовольствием ел курочку прямо из моих рук.

– Итак, что мы имеем? – твёрдо сказала я, отламывая небольшой кусочек грудки. – Отец меня действительно любит. Это факт.

Кот, не отвлекаясь от курицы, выразительно муркнул, что, по его мнению, означало: «Об этом я тебе давно говорил.».

– Леди Агата… – я задумалась, глядя в окно. – Она не так уж и плоха. Строгая, безусловно, но в ней есть разум. И главное – не злоба, а желание помочь. Возможно, со временем она станет союзницей. Особенно, если Мэриэн продолжит вести себя так же. У кого угодно проснётся совесть.

Марс выразительно чихнул, возможно, в знак согласия. Или просто перец попал в нос.

– А вот леди Мэриэн... – я понизила голос. – Вот уж кому не мешало бы щёлкнуть по носу. Или, ещё лучше – нацепить намордник. Бархатный, с жемчужной отделкой – пусть страдает, но со вкусом.

Кот остановился и уставился на меня с восхищением. Кажется, он мысленно уже примерял мачехе это изысканное украшение.

– Я всё поняла. Пора перестать бояться эту надушенную гадюку. Я больше не серая мышка под столом. Я – Рэдклифф! Даже если у меня иногда бывает шерсть на платье.

Кот потёрся о мою щёку и пристально посмотрел мне в глаза.

– Господи… Аврора, ты же вроде умная женщина. Была… Извини, Елена Борисовна, я называю тебя так в последний раз. Возьми наконец-то себя в руки и прекрати мямлить, а также метаться из стороны в сторону, хватаясь за всё и сразу. Соберись. Если уж на то пошло, ты выше по рангу мачехи и Фелисити. Ты старшая законнорождённая дочь виконта. Я тут потёрся между слуг и кое-что услышал. Мэриэн – дочь баронета. Рыцаря, не входящего в Палату лордов. По сути, брак Мэриэн с твоим отцом – мезальянс.

Я ошарашенно уставилась на него и потеряла способность думать. Вся информация о сословиях, которую так тщательно вбивала в меня тётя Агата, снова смешалась в голове. Герцоги, графы, маркизы и прочая аристократическая дребедень. Титулы учтивости мне вообще не давались. Постоянно крутилась мысль: «кум королю, сват министру». Или, как говорила моя бабушка Маня: «Такая уж мы родня. Ваш забор горел, а наш дед задницу грел.».

– Да ладно… – протянула я, не веря своему счастью.

Рыжий советник потрогал лапой крылышко, вздохнул и отвернулся.

– Учи матчасть, – бросил он. – Всё убирай. Похоже, я наелся.

Я рассмеялась и, схватив его в охапку, принялась целовать, гладить и приговаривать голосом Бабы-Яги из фильма «Морозко»:

– Котик, ты мой котик,

Тёпленький животик,

Рыженькая спинка,

Шёлкова шерстинка.

Марс выставил вперёд лапу и прижал её к моим губам. Он делал вид, что ему безразличны мои ласки, но на самом деле был в восторге от обнимашек.

– Хватит, Аврора… Я что тебе, котёнок с улицы Лизюкова? Прекрати меня облизывать.

Мир, в котором я жила, был полон условностей. Но кое-что в нём было неизменным: любовь отца, теплота воспоминаний о матери и взгляд верного кота, в котором, кажется, отражалась вся моя новая решимость.

– Завтра, котенька, мы будем непокобелимы. То есть непоколебимы… По крайней мере, язвительны. А это уже немало.

20.

Генри прибыл поздно вечером накануне бала. В гостиной он появился в дорожном плаще, запылённом и пропахшем конюшней, но с неизменной лёгкой улыбкой и безупречными манерами. Его присутствие мгновенно изменило атмосферу – мачеха стала вдвое жеманнее, Фелисити — вдвое звонче, а я… Я почувствовала, как от сердца немного отлегло.

– Лорд Эдвард передаёт вам всем наилучшие пожелания, – сказал он, обращаясь к леди Агате, избегая взгляда Мэриэн, – и сожалеет, что не может сопровождать вас завтра.

Леди Агата, поглаживая чехол для веера, вздохнула сдержанно, но выразительно.

– Мы все сожалеем. Лорд Рэдклифф очень ответственный человек: дела — прежде всего. Надеюсь, твой приезд принесёт нам немного стабильности, Генри. Девочки как на иголках уже несколько дней.

– Я здесь, чтобы вас успокоить. Прослежу, чтобы всё прошло как нельзя лучше, – ответил он матери, а потом перевёл взгляд на меня. – И, разумеется, чтобы быть свидетелем великого события – дебюта самой загадочной девушки в Эвервуде.

Я едва заметно усмехнулась. Было бы проще, если бы я действительно была загадочной. В реальности я больше походила на воробья, который по ошибке попал в вольер для павлинов.

Утро следующего дня прошло незаметно, словно в тумане. День пролетел быстро, и вот уже наступил вечер.

Карета покачивалась в темноте, словно корабль в предгрозовом море. За окнами мерцали огни факелов и фонарей. На мокрой от дождя мостовой отражались колёса других экипажей. Моё сердце колотилось так сильно, что я была уверена: его слышат все.