Тайны потерянного созерцателя "Иномирье". Книга 3

Я ощущал в себе необыкновенную энергию и силу, хотя внешне ничего не изменилось. Я не стал Аполлоном или древнегреческим атлетом, не тянул даже на среднего спартанца. Разве что мышечная масса стала чуть больше, как после усиленных занятий на тренажерах, да в движениях появилась пластичность. Однако внутреннее состояние явно изменилось, и этого нельзя было не заметить. А чем или, вернее, кем я стал физически, станет ясно потом, когда это будет востребовано в конкретной ситуации.

С благодарностью глядя на монаха Джуна, я сказал:

– Я понял, почему ты покинул зал. Но все время чувствовал твое присутствие и знал, что ты наблюдаешь за происходящим. Спасибо тебе, дорогой друг и наставник!

– Владико, поверь, я сам получил невероятное наслаждение от этого зрелища. Даже для меня, видавшего виды, такое было впервые.

– Прости, я не понял, что ты имеешь в виду?

– Ты поймешь это позже, когда наступит твое время, – хитро улыбнулся монах, и глаза его превратились в веселые щелочки.

Нашу беседу прервала Эльза, незаметно вошедшая в зал. В иномирье наступил вечер, и пора было идти на ужин, где нас ожидает Лавр. На лице у Эльзы было написано удивление, смешанное с тревогой. Я не стал расспрашивать, в чем дело, и молча последовал за ней.

В небольшом гораздо более скромном, чем вчерашний, ресторане нас ждал Лавр. Стол уже был накрыт. Приветствуя его, я заметил, что он пристально осмотрел меня, именно осмотрел, и удовлетворенно произнес:

– Что ж, неплохо, весьма неплохо, Владислав. Должен сказать, что обычно такие процедуры, вернее, ритуалы длятся час-полтора. И то, что над тобой трудились почти весь день, исключительный случай.

Я немного смутился и отреагировал, как всегда, с иронией:

– Наверное, я представляю собой слишком сырой материал, из которого за час ничего толкового не сделаешь. Поэтому и пришлось со мной так долго возиться!

Лавр усмехнулся, покачав головой:

– Нет, Владислав, это означает, что вам, в отличие от других, передано гораздо больше возможностей. Но в связи с этим, признаюсь, у меня появилось и больше вопросов. Почему они переданы именно вам? Кто и к чему вас готовит? Вероятно, сейчас мы не получим на них ответов. Просто время еще не пришло. Ну а пока приступим к трапезе. К тому же есть один разговор.

Меня немного смутило, что Лавр обращается ко мне на вы, тем самым якобы выражая свое особое уважение. Но из опыта я уже знал, что за этим, как правило, последует новое задание или рассказ о какой-нибудь проблеме, которую мне надо будет решить.

Ужин показался мне особенно вкусным, видимо, сказались переживания сегодняшнего дня. Только сейчас я понял, как проголодался. Лавр же, не притрагиваясь к блюдам, с непроницаемым лицом заговорил о том, для чего мы, собственно, собрались.

– У Екатерины в Крыму серьезные проблемы. Ваши действия, хотя и помогли в основном решить задачу спасения застрявших там душ, но одновременно способствовали появлению новых сложностей. Вы разворошили целый улей проблем, в результате чего стали проявлять активность другие нежити. Представьте, на Екатерину даже было организовано покушение, причем очень профессионально. К ранению, полученному в первом бою, прибавились более серьезные повреждения. Это произошло, когда вы находились в ритуальном зале. Слава Всевышнему, все обошлось, и она жива, но сильно травмирован коленный сустав. Поэтому мы решили отправить ее к нам на лечение. Иначе там, у вас, на это уйдут месяцы.

После первых же слов я отодвинул блюдо и, забыв о голоде, уставился на Лавра. Так и знал, что у Кати неприятности! И теперь ловил каждое слово Лавра, стараясь понять, что же нас ждет дальше?

– Но есть и хорошие новости! Учитывая многолетний опыт работы Екатерины, – торжественным голосом объявил он, – сегодня практически единогласно было принято экстренное решение провести с ней аналогичный ритуал. Она так же, как и вы, будет иметь двойной статус миротворца-воина.

Ну все, аппетит пропал окончательно. Я вспомнил вчерашний вечер и подавленное настроение Екатерины. Видимо, у нее уже тогда было предчувствие беды. Мы ведь так и не увиделись утром. Только ее записка, где она упоминала о каком-то деле в иномирье, потом собиралась вернуться домой и вечером этого же иномирного дня быть опять здесь. Но там, в нашем быстротечном времени, очевидно, произошло столько событий, что даже трудно себе представить. И с этим приходится считаться.

– Значит, она прибудет сюда сегодня? – с надеждой взглянул я на Лавра.

– Она уже здесь, но вы сможете увидеться только завтра к вечеру. Не раньше. А пока у меня к тебе поручение. За это короткое время необходимо найти решение, которое позволит нам окончательно решить крымскую проблему. Подумай, пожалуйста. Я тебе помогу в этом.

Наконец-то в общении со мной он опять перешел на ты. Это немного успокаивало. Когда он говорит вы, мне становится тревожно. Да, умеет Лавр ставить непростые задачи, над которыми приходится поломать голову! Однако выбора у меня нет. Катя практически рядом, но меня к ней не допустят. И это понятно, там сейчас вершится магия.

Я встал из-за стола и в одиночестве побрел в свое общежитие. Зайдя в квартиру, уселся в кресло и включил музыку, подборку хитов советской и зарубежной музыки. Так просидел не меньше часа. «Битлз» сменили «Песняры», затем «Роллинг Стоунз», а когда зазвучала композиция «Эль кондор пасса» группы «Доорс», наступило прозрение. Меня словно обдало жаром, я даже подскочил от волнения. Нет, триггером послужил вовсе не парящий орел, а название группы, которое в переводе означало «двери». Черт возьми, как же я раньше не догадался! Конечно, нужны именно двери! И языки разных народов для общения. Необходимо провести переговоры и открыть двери свободы для потерянных и заблудших душ. Ведь для всех них Крым в историческом смысле стал своего рода тюрьмой идеологизмов и предрассудков.

Я выбежал на улицу и кинулся к единственному, по счастью, попавшемуся мне прохожему с вопросом, где здесь что-то вроде архива или библиотеки. Он указал направление, и я помчался к зданию архива. Не останавливаясь, ворвался туда в поисках сотрудника. Дорогу мне перегородила женщина преклонных лет в бухгалтерских нарукавниках и строго спросила:

– Вы куда, молодой человек? Без разрешения совета или специального пропуска сюда нельзя.

Не знаю, что меня побудило, как будто кто-то подсказал свыше, и я молча выставил вперед обе руки, мысленно приказав своим перстням явиться перед грозным взором смотрительницы архива. Та ойкнула и отступила в сторону со словами:

– Что же вы сразу не сказали, что созерцатель и по делу? Меня зовут Татьяна, я заведующая архивом. Чем могу помочь?

– Татьяна, будьте добры, мне срочно нужны архивные материалы, связанные с Крымом, за период от ста до восьмисот лет нашей эры. Да что там, давайте за пару последних тысячелетий.

– Простите, какой эры? У нас нет такой классификации.

– Понял. Я имею в виду время периода земного мира лет так триста, может, больше, до нашей эры. И, конечно, весь цикл до двухтысячных годов от Рождества Христова.

– Теперь понятно.

Женщина задумалась и, собравшись с мыслями, уверенно сказала:

– Но это большой отрезок времени, и вам точно потребуется помощь.

– Спасибо, не откажусь, – с благодарностью взглянул я на нее.

Меня провели в один из залов архива, где стоял огромный круглый стол. Пять сотрудниц, выстроившись в ряд, ждали моей команды. Девушки напоминали русалок только прической, во всем остальном их внешний облик полностью соответствовал дресс-коду библиотекарей. Все в очках и с умным видом. Я объяснил задачу. Нужно было составить список всех народов, которые проживали на территории Крыма и боролись за владение им в этот период. Кроме того, учесть переселенцев и их действия, а также всех созерцателей, которые находились там в данный промежуток времени. А главное, последовательно указать периоды их работы с точными датами.

Конечно, я понимал, что задача не из легких. Но когда воочию увидел объем предстоящей работы, мой энтузиазм начал улетучиваться. Перелопатить эту гору архивных бумаг за короткое время нам было точно не под силу. Разве что если поселиться в здании архива на долгие месяцы. Короче, тут у любого бы руки опустились, и я реально впал в уныние. Но неожиданно для меня девушки без всяких охов и ахов энергично взялись за дело.

Татьяна принесла мне крепкий чай, пару розеток с вареньем, а также печенье и баранки. И попросила не мешать им. Работа закипела, и я только утром понял, как быстро и незаметно пролетела ночь. Ну, конечно, их иномирская ночь. Все это время мне приносили и приносили материалы на просмотр. После моего вердикта Татьяна раскладывала их и как профессиональный архивист делала необходимые записи. Я, чувствуя свою вину, спросил:

– Татьяна, простите, но, получается, вы с девушками провели здесь всю ночь, и вам давно пора отдохнуть. А тут я со своей проблемой. Может, дальше я сам буду разбираться, вы не должны из-за меня терпеть такие неудобства.

Она удивленно посмотрела на меня и замахала руками:

– Что вы, что вы! Мы готовы так работать день и ночь! Нам очень приятно, что за многие годы кто-то не просто попросил найти какой-нибудь документик, а перевернуть весь архив. Да еще с такой благородной целью!

– Простите еще раз, но задача действительно требует срочного решения! Иначе бы я не посмел просить вас о помощи.

Татьяна понимающе посмотрела на меня и с улыбкой кивнула. Мы продолжили трудиться не покладая рук, сортируя бумаги по периодам и датам. Пришедшая позже в архив Эльза, оглядевшись, с иронией сообщила:

– Ну вы даете! Такой переполох устроили в нашем «тихомирье», что пошли слухи о подготовке к войне, которой здесь отродясь никогда не было. Ладно, давайте помогу, я к вашим услугам.

Я коряво как мог объяснил задачу и, конечно, поделился своими опасениями:

– Эльза, мне кажется, что у нас изначально был неверный подход к решению главной проблемы. Вот смотрите сами. Нам необходимо навести в Крыму порядок с заблудшими душами. Мы хотим решить эту задачу одним махом, причем радикально, ни перед чем не останавливаясь. Даже применяя силу, реальную и мистическую. Но никто не задумался о том, что территория Крыма представляет собой историческую множественность народов, культур и религий. От языческой, древнегреческой до современных конфессий и течений. Тут подмешано много политики, различных суеверий и поверий, а также алчности и жадности. Это как борьба за владение раем на земле. Простите за такое сравнение.

– Владислав, интересный вывод, продолжайте.

– Вчера после разговора с Лавром я долго думал над задачей, которую он передо мной поставил. И четко осознал – не нужно решать эту проблему скопом, одним махом. Сами понимаете, лес рубят – щепки летят. Так с душами нельзя. На мой взгляд, необходимо составить полный реестр всех народов, проживавших на крымскую земле, а также пришлых за последние пару тысяч лет. А после предложить заблудшим там встретиться с нами, так сказать, в приватном порядке. Без участия бывших союзников и врагов.

Я заметил, как бездонные глаза Эльзы цвета пустоты сначала округлились от удивления, а потом вдруг засияли странным светом, означающим прозрение. Моя идея вызвала у нее восторг, значит, у меня есть единомышленники!

– Но здесь есть одна проблема! – признался я.

– Какая?

– Языковая. Да-да, языковая. Ведь населявших территории Крыма за огромный промежуток времени народов, а значит, языков и наречий не счесть. Не представляю, как с ними общаться и сколько потребуется специалистов.

– О, вот тут вы можете не волноваться, – успокоила меня Эльза. – Не такая уж это для нас проблема, ведь всегда можно призвать специалистов из других миров. Главное, знать, какие именно народы и племена жили в Крыму, и составить их список.

У меня отлегло от сердца. Эльза немного помолчала, обдумывая ситуацию, а затем с восхищением сказала:

– Поздравляю, Владислав, вы просто гений! Я сейчас быстро к Лавру и сразу вернусь!

Работа у нас кипела, и уже к обеду реестр был готов. Понемногу начиная осознавать возможности иномирья, я даже был не сильно удивлен. Однако, на минуточку, получился фолиант в тысячу страниц, не меньше. Увлекшись, я не заметил, как ко мне присоединились Лавр с Эльзой и стали внимательно читать подготовленные документы.

Когда все было закончено, за окном сгустилась темнота. Нас ждали новый день и новые события.

Глава вторая

Неотложные дела

Мое пребывание в иномирье подходило к концу. Так вышло, что вместо лекций и инструкций, как пользоваться новыми способностями, которые мне дали, все это время я занимался решением крымских проблем.

Эльза отвела меня к одному из членов совета, по ее словам, главному медиуму иномирья, встретившему нас в мантии белого цвета с золотой вышивкой. Он усадил меня в кресло и через пару минут погрузил, как позже выяснилось, в глубокий гипноз. Тем не менее, владея некоторыми практиками внушения, я и в состоянии транса слышал речь этого провидца, монотонную и нравоучительную. Вся информация скачивалась мне прямо в мозг. При этом я воспринимал процедуру спокойно, как сторонний наблюдатель, и лишь в отдельные моменты старался понять, о чем идет речь. Хотя, надо сказать, без толку. Когда я вновь обрел сознание, этот «добрый» иномирянин невозмутимо сказал:

– Простите, что пришлось вот таким образом внушать вам инструкции по использованию новых возможностей, как физических, так и ментальных. Надеюсь, я не нанес вреда вашему психологическому состоянию?

– Нет, что вы, все в порядке. Просто это было так неожиданно, что мне даже стало интересно.

– Как? Вы хотите сказать, что все это время понимали, что с вами происходит?

– Да, понимал. А что, так не должно быть? – вопросы уже задавал я.

– Странно, очень странно! – медиум недоуменно покачал головой. – Обычно человек не помнит, что с ним происходило, – он немного помолчал и продолжил: – Позвольте мне задать вам пару вопросов, чтобы убедиться в положительном результате проведенной процедуры.

– Конечно. Внимательно слушаю.

– Скажите, что произойдет, если вам будет грозить внезапная опасность? Например, на вас нападут и попытаются ударить кулаком или каким-то предметом?

Я даже не успел обдумать ответ, как автоматически выдал, что моя реакция будет на десять порядков быстрее, к тому же в этом состоянии я способен поднять вес, превышающий мой собственный в двадцать раз. Выпалив все это на одном дыхании, я остолбенел от удивления. И мысленно ахнул: «Ни фига себе апгрейд!» Медиум сразу успокоился и удовлетворенно произнес:

– Этого достаточно. Я даже не буду задавать второй вопрос. Процедура прошла успешно. Удачи вам, уважаемый созерцатель. Главное, не переоценивайте свои возможности.

В комнату заглянула ожидавшая в коридоре Эльза. Поняв по выражению лица медиума, что все в порядке, предложила мне пойти в храм и заказать молебен. Правда, не сказала, для кого и какой. Я согласился, и спустя пару минут мы вошли в храм, который напомнил мне собор Иверской иконы Божией Матери на территории мужского Святоозерского монастыря на Валдае. В моей памяти сохранились сильные впечатления от посещения этого храма, построенного еще в 1656 году.

В притворе никого не было, только у алтаря на коленях стояла женщина, а батюшка совершал таинство причастия. Я перекрестился, трижды прочитал «Отче наш» и подошел ближе к алтарю. Заметив мое появление, батюшка кивком головы показал мне стать с левой стороны алтаря, у иконы Казанской Божией Матери, и подождать окончания обряда. Ждать пришлось недолго. Женщина поднялась с колен и обернулась. Это была Катя с просветленным ликом и слезами на глазах. Поцеловав крест, она повернулась ко мне. В этот момент батюшка что-то ей шепнул, и, поздоровавшись со мной взглядом, Катя прошла к выходу.

Я был настолько ошеломлен, что ничего не понял. Почему мимо, почему даже не подошла… Хотел было кинуться следом, но вовремя вспомнил, что храм – не место для выяснения отношений. Батюшка тем временем приблизился ко мне, и я, как положено, припал к его руке и поцеловал крест. Он попросил пройти с ним в находившуюся рядом с храмом трапезную, где за чашкой кофе с молоком начал разговор. В окно я увидел Эльзу и Катю, которые о чем-то беседовали, усевшись на паперти. Я понял, что они ждут меня, и от сердца сразу отлегло.

– Владислав, простите, что так получилось, но у меня к вам вопрос и просьба одновременно. Вы, наверное, знаете о судьбе Мирославы?

– Да, конечно, – машинально кивнул я и вдруг вспомнил, что мне говорила Серафима о настоятеле православного храма в иномирье. – Так вы и есть тот самый настоятель монастыря, муж Миры?

– Да, есть на мне грех. Я нарушил каноны и, будучи монахом, всей душой полюбил Мирославу. Мы тайно встречались. Но Господь всепрощающий дал мне возможность совершить пост очищения в иномирье и стать настоятелем храма. А также дождаться свою возлюбленную и, дай Бог, вместе продолжить наш путь в мироздании.

– Вы хотели о чем-то попросить?

– Я знаю, что вы сейчас занимаетесь делом Мирославы. Скажите, почему возникли проблемы? Может, я могу чем-то помочь? Что нужно сделать?

– Проблема не в Мире, а в ее внуке, или правнуке. Но суть не в этом. Там очень запутанная история, очевидно, связанная с криминалом. Мы пока только пытаемся разобраться. К тому же в этом деле появилась еще одна фигура – Кирилл, друг Данилы, у которого тоже очень серьезная проблема. И поскольку мое пребывание здесь завершено, я отправляюсь домой для ее решения.

– А как же Крым? Я слышал, там сложилась весьма непростая и даже опасная ситуация, – священник хотел еще что-то сказать, но резко осекся и посмотрел на меня, а потом за окно, где сидели Эльза и Катя. Я сразу понял, что, вероятно, в одном из своих раскаяний Катя рассказала о наших отношениях. Но сделал вид, что ничего не произошло.

– Сегодня все решится, и вы об этом узнаете. Крым все же подождет, там мое присутствие пока не обязательно. И без этого найдется много работы.

Меня удивило, что за все время нашего пребывания в храме там не появилось ни одного прихожанина, от слова совсем. Странно как-то, ведь этот храм как минимум должны посещать иномиряне, которые остались здесь. Я осмелился спросить, почему в храме горят свечи, но при этом абсолютно пусто. И все время как будто фоном звучит постоянно повторяющаяся молитва: «Господи, помилуй! Господи, прости! Помоги мне, Господи, на моем пути!» Батюшка посмотрел на меня немного удивленно и ответил вопросом на вопрос:

– Как, разве вы ничего не увидели в храме? Вас же наделили такими возможностями, которыми не обладает ни один человек на земле! Да и у нас далеко не все владеют подобным даром. Пойдемте со мной, сейчас вы все поймете.

Мы прошли в храм через боковые диаконские южные двери прямо в главный зал, к алтарю.

– Владислав, обратитесь сами к себе с просьбой разрешить вам использовать другое зрение, для более тонких материй. Ну или как у вас там, прикажите, дайте команду. Я точно не знаю.

Я последовал его совету и без всяких трудностей попросил самого себя или того, кто во мне, открыть иное зрение. И тут произошло нечто невероятное. Я неожиданно увидел, что вокруг меня полно душ и людей, находящихся в эфирном состоянии. Они вереницей заходили в храм через главную храмовую дверь. Большинство молились о прощении грехов и спасении души. Так вот откуда эта многоголосая молитва, фоном звучавшая в храме! Их сотни, а может, и тысячи. Некоторые просто глазели на происходящее, ничего не понимая. Не задерживаясь, они быстро пролетали, минуя алтарь, в открытые диаконские двери. Только сейчас я обратил внимание, что все двери в храм открыты, в том числе и в алтарь. Мужчины могли попасть в алтарь, женщины же поднимались под самый купол и исчезали в свечении. Общая масса людей делилась на три, даже четыре потока: мужчины, женщины, неверующие и, назовем их так, отъявленные грешники. И был какой-то совсем маленький ручеек душ, в растерянности покидавших храм через северные диаконские двери. Я поинтересовался у батюшки, указывая на них:

– А это кто?

Он спокойно ответил:

– Это так называемые спорные и проблемные души, требующие особого внимания и разбирательства. По ним принимаются отдельные решения. Кстати, часть из них остается у нас, в иномирье. Должен сказать, что я также попал сюда через эти двери.

– Извините, но, насколько я помню, вы вошли в зеркало живым. Мне Мира рассказывала. Так как же все было на самом деле?

– В том-то и дело, что она осталась там, потому что была жива. Когда я к ней пришел, она в царившей тогда суматохе не заметила, что я был тяжело ранен богоотступником. Он выстрелил мне в спину. Вот в момент попадания в зеркало я и преставился. Мира об этом не знает. Но она ведьма и может во плоти пребывать в двух мирах.

Теперь все встало на свои места.

Продолжая беседовать с батюшкой, я поинтересовался привлекшими мое внимание другими храмовыми сооружениями, которые находились на площади. Батюшка ответил:

– Там все так же, только обряды разные. Ну что, теперь вам все понятно, Владислав? Тогда с Богом! Не смею задерживать, вас ждут.

Он перекрестил меня, я снова поцеловал руку с крестом и получил благословение. Понятно, что никаких молебнов в храме я не заказывал. Эльза просто придумала этот предлог, чтобы я мог встретиться с Екатериной и поговорить с настоятелем о Мирославе.

Выйдя на улицу, я присел на ступенях паперти рядом с Катей. Она взяла меня за руку и молча посмотрела в глаза. На бледном, осунувшемся лице отражались усталость и растерянность. Она же женщина! Конечно, ее подлатали, и завтра, по моим сведениям, она должна будет пройти тот же ритуал у монаха, что и я. Я обнял ее и прошептал, что все образуется. Я всегда рядом и в любой момент готов прийти на помощь. Надо просто немного потерпеть, наши испытания еще не закончились. Она грустно смотрела на меня:

– Спасибо, мой дорогой! Не знаю, что бы я делала без тебя! Эльза рассказала о твоей идее по решению крымской проблемы. Очень надеюсь, что это приведет к завершению хаоса, который у нас там сейчас творится. Ты не представляешь, как я устала от войны и вечного противостояния. Скажи, а что за ритуал у меня состоится завтра?

– Не волнуйся, все будет хорошо. Посмотри на меня, видишь, я же не превратился в монстра после апгрейда.

Она впервые улыбнулась и даже пошутила:

– Только представь, что я вдруг стану настоящей амазонкой, грозой всех мужчин в мире!

– Всех да не всех! Я-то уж точно не попаду в этот список.

Эльза, увидев, как посветлели наши лица, облегченно вздохнула и тоже не осталась в стороне:

– Ну наконец-то хмурая и строгая женщина-созерцатель улыбнулась! А значит, мир будет спасен с улыбкой на лице и любовью в сердце. Перед такой красотой ни один враг не устоит! А теперь, Влад, извини нам с Катей пора, а тебя в квартире ждет Лавр.

Я вернулся в свою уже полюбившуюся мне советскую квартиру, которая грела душу, хотя и болезненно бередила память. Там, удобно расположившись в винтажном кресле и неспешно перелистывая какие-то бумаги, меня поджидал Лавр. Странно, конечно, ведь на дворе двадцать первый век, надеюсь, и на их дворе тоже. Тьфу ты, не знаю, как правильно сказать! Пора уже перейти хотя бы на ноутбук, а он все с бумагами. Ах да, сначала нужно поинтересоваться, есть ли у них вообще Интернет. Не успел я открыть рот для приветствия, как Лавр обернулся и предложил сесть рядом.

– Кстати, насчет Интернета. Знаешь, у нас есть кое-что получше. Возьми эти листочки и почитай.

Он протянул мне обычную на первый взгляд канцелярскую папку с документами. Я открыл и ахнул: каждый лист выглядел как экран ноута. Единственное отличие, что буквы здесь сами появлялись и двигались строками снизу вверх. Получалось, что на одном листе могло уместиться раз в десять больше информации, да еще и с живыми картинками с места событий.

– Ух ты, круто! – с восторгом воскликнул я. – Ну а как, например, насчет обмена информацией? Тоже письма, как и у нас?

– Все так же. Открываешь последнюю страницу, там есть ручка. Пишешь текст, прикрепляешь ссылки на картинки или видео, которые ты сам видел и запечатлел визуально, подписываешь, кому, и все. Да-да, запомнил визуально, то есть то, что отложилось в памяти. Главное, не забыть поставить точку в конце, – проговорив это, Лавр рассмеялся. – Это у вас там сплошь и рядом лузеры, у нас все наоборот. Да, ваш Интернет, не спорю, большой шаг в будущее, однако опасный инструмент влияния.

– Не понял, в чем опасность нашего Интернета?

– Вопрос неправильный, но попробую разъяснить. Очень важно, в чьих руках находится контроль над всемирной паутиной и какие цели перед собой ставят ее хозяева. Мы здесь видим многое из того, на что вы не обращаете внимания. Но, к сожалению, у нас не получается исправить ситуацию. Ваш Интернет заполнен тем, что разрушает неокрепшую личность и душу. Навязывает ценности и модели поведения, которые могут привести к трагедии поистине мирового масштаба.