Тайны потерянного созерцателя "Иномирье". Книга 3

Эльза посоветовала зайти в кафешку, которое называлось «У тети Сони самая вкусная рыба». Я подумал, что за странное название, нет, чтобы стандартное «У тети Сони» или, к примеру, «Золотая рыбка». Но, когда вошли внутрь, все объяснилось само собой. В кафе, где помещалось всего пять столиков и барная стойка, тихо звучала мелодия с типично одесскими мотивами. А встретила нас та самая тетя Соня, лицо которой при виде Эльзы расплылось в радостной улыбке. Они обнялись как старые подружки.

– Соня, порадуй нас с гостем своим фирменным блюдом. И обязательно принеси компот, такой чудесный напиток умеешь делать только ты, – попросила Эльза.

За соседним столиком сидела пара преклонного возраста профессорского вида, а чуть подальше двое атлетически сложенных мужчин, похожих на охранников, или как они тут называются. Понятно, что из силовиков. Я вопросительно посмотрел на Эльзу, и та, заметив мое удивление, шепотом объяснила:

– Да, это наши силовики. Понимаешь, когда к нам попадают очередные души, среди них оказывается немало проблемных или не совсем адекватных. Так вот эти ребята как раз такими и занимаются, пристраивают их в общем понимании. А пожилая пара – известные ученые, которые составляют архивы и делают описание состояния душ на пересылке.

В этот момент Соня принесла блюдо, от которого исходил головокружительный аромат. Знаменитая фаршированная рыба, которую так подают только в одном месте! «Кто бы сомневался, – подумал я, – уверен, что Соня одесситка». Эльза, довольная моей восторженной реакцией, кивком подтвердила эту догадку. Действительно, в той жизни Соня была лучшим поваром в Одессе. А хозяйка, с улыбкой глядя на меня, произнесла:

– Даже не сомневайтесь! У меня самая вкусная риба! Никто не умеет ее готовить лучше, чем тетя Соня.

Вот это мягкое «риба» расставило все точки над и. Всякие сомнения окончательно отпали. Справедливости ради должен сказать, что действительно ничего вкуснее я не пробовал даже в самых крутых ресторанах морских стран. Ну, может, только на севере Скандинавии, куда в далекие времена забирался со своим норвежским партнером по бизнесу.

Мы уже заканчивали трапезу, когда я заметил, что пожилые супруги за соседним столиком перешептываются и украдкой бросают на меня внимательные взгляды. И, когда мы перешли к компоту, хотя лучше назвать это чаем из разнотравья с ягодами, женщина решилась подойти:

– Уважаемая Эльза и ваш гость, могу я вас поприветствовать и попросить разрешения обратиться к вам?

– Да, конечно, Валентина, у вас какая-то проблема или просьба?

– Просьба личного характера, – смущенно пояснила та. – К нам поступила информация от Златы и Серафимы, что уважаемый гость занимается решением проблемы, связанной с Даниилом, внуком Миры. Дело в том, что наш внук на земле Кирилл и Даниил – друзья с детства. Нам стало известно, что Кирилл арестован и в отношении него возбуждено дело по статье о коррупции в особо крупных размерах. Ведется следствие. Однако мы уверены, что этого просто не может быть...

Я прервал рассказ вопросом:

– Простите, а кем работает ваш внук?

– После окончания института он довольно долго работал в администрации небольшого города на Волге обычным сотрудником отдела земельных отношений и инвестиций. А в прошлом году его вдруг неожиданно назначили сначала заместителем начальника отдела, а спустя немного времени сразу начальником. Совершенно необъяснимый карьерный рост! Но странно, что всего через месяц работы на новой должности он был уличен в крупной взятке. Конечно, арестован и сейчас находится в сизо.

– Почему вы думаете, что это, скажем так, подстава? Простите за такой сленг.

– Мы с мужем абсолютно уверены в своем внуке. Он с детства получил правильное воспитание. И Даниил, его друг, тоже парень честный и глубоко порядочный, всего добился сам. Кирилл и Даня вместе росли и учились, всегда стояли за правду и справедливость. Оба по своим взглядам и убеждениям просто не способны на подлость или мздоимство. Понимаете, как бы вам объяснить… эти ребята скорее свое отдадут, чем позарятся на чужое. А тут информация, что Даня лежит в больнице в коме, а Кирилл арестован.

Должен сказать, что у меня, конечно, сразу возникли некоторые сомнения в честности чиновника на такой работе, тем более занимающего высокую должность. Жизнь есть жизнь, она умеет расставлять ловушки, и соблазны преследуют нас на каждом шагу. Но стремительность карьерного взлета Кирилла выглядела действительно странно. К тому же это оказалось как-то связано с Даней. Нужно будет тщательно разобраться в этом хитросплетении.

– Валентина, я понял. Постараюсь все выяснить и помочь. Тем более что моя команда уже занимается этим вопросом и собирает необходимые сведения. А с чиновниками, создавшими эту ситуацию, и их пособниками будем разбираться и обязательно доведем дело до конца. Чувствую, что там не все так просто и пахнет серьезным криминалом. Благодарю за информацию, она для нас очень важна и, думаю, во многом поможет.

– Спасибо, что выслушали и вникли в ситуацию. Очень надеемся на вашу помощь, – от волнения Валентина едва сдерживала слезы.

Эльза постаралась ее успокоить, а затем, задумчиво глядя на меня, сказала:

– Влад, а ты становишься у нас все популярнее. Люди видят, что ты всегда защищаешь добро и помогаешь восстановить справедливость, они верят тебе. Только знаешь, что меня смущает и настораживает? Не твоя известность, а то, что все события так или иначе связаны с тобой лично. Как будто чья-то неведомая рука вершит твою судьбу и правит твоими делами! – Эльза задумалась, видимо, перебирая в памяти какие-то факты. – Вот смотри сам. Я постепенно начинаю подозревать, что наша встреча на пляже не такая уж случайность. Признаюсь, когда мы увиделись впервые, у меня сложилось ощущение, что на тебя смотрела не только я, а кто-то еще через мои глаза. А глаза у меня, ты сам знаешь, какие. И я сразу решила, что нужно проверить, кто ты на самом деле. А тут тебе позвонили из Москвы. Извини, каюсь, подслушала и устроила тебе поездочку с проверкой.

Даже так! Вот это интрига! Но, откровенно говоря, я был рад нашей встрече и всему, что со мной произошло после этого. Обменявшись признаниями и любезностями, мы с Эльзой поблагодарили Соню за прекрасный обед и вернулись в администрацию иномирья, где предстояло выслушать решение.

В зале было довольно много народу, похоже, далеко не все ушли на обед. Обсуждение продолжалось вовсю, так что никто не обратил внимания на наше появление. Раздался знакомый мелодичный звук гонга, и все расселись по местам. На сцену поднялась та же троица, ритуал приветствия повторился. Следуя местной традиции, я тоже сомкнул руки в области солнечного сплетения, решив про себя потом спросить, что означает этот жест.

– Итак, – торжественно прозвучал голос главного в красной мантии, – после общего обсуждения и голосования нами принято решение исключительной важности. При этом учтены замечания многих членов совета о том, что в нестандартных ситуациях правила могут дополняться.

Я заметил, что Эльза сильно волнуется. Лавр сидел неподвижно и исподлобья смотрел на президиум в ожидании нужного ему вердикта. Председатель, выдержав паузу, продолжил:

– Отныне и навсегда созерцатель Владислав становится обладателем сразу двух титулов – миротворца и воина.

Зал взорвался аплодисментами и одобрительными возгласами.

– В соответствии с принятым решением ему передаются дополнительные артефакты и способности как физического, так и ментального характера. Прошу Владислава подняться к нам для вручения главного артефакта – перстня воина.

Торжественно грянула бравурная музыка. Я поднялся на сцену. Человек в мантии достал коробочку, точно такую, как в междумирье, и надел мне перстень на большой палец левой руки. Зал громко зааплодировал. Я поклонился и поблагодарил за доверие, отыскав взглядом среди множества незнакомых людей счастливые лица Лавра и Эльзы. Председатель продолжил.

– Что касается новых возможностей, то Владислав останется в нашем мире еще на два дня для проведения необходимых ритуалов. На этом совет завершен. Всем добра и спасения души!

Все участники совета захотели пожать мне руку, Эльза и Лавр подошли последними. Лавр с сияющей улыбкой заявил, что заказал столик в самом респектабельном ресторане, где нас уже ждут друзья. Друзья? Интересно, чьи, ведь у меня их здесь практически нет. Лавр, любитель неожиданностей и интригующего продолжения, как всегда, в своем репертуаре.

Действительно, ресторан высшей категории внешне очень напоминал «Метрополь» второй половины прошлого века, только в уменьшенном варианте. Мы подошли к столу, сервированному персон этак на десять. «Ничего себе вечеринка! – хмыкнул я про себя. – Откуда столько гостей?»

Мы расселись вокруг практически пустого стола, и официанты вереницей, как в лучших домах Парижа, стали приносить блюда. Через пять минут стол был заставлен тарелками с холодными закусками и салатами, фруктами и, конечно, бутылками с изысканными напитками. Я заметил, что на нем появились также три знакомых графина с вишневой наливкой. И не успел подумать о Натали, как в дверях ресторана, сияя лучезарными улыбками, во всей своей обольстительной красе предстали мои любимые ведьмы. Поздравления, нежные объятия и горячие поцелуи длились бесконечно, пока Лавр не прервал церемонию вежливым, но строгим покашливанием.

Я от всей души выразил Лавру свою признательность и безмерную благодарность за широкий жест, благодаря которому вся моя команда оказалась в иномирье. Мои прекрасные Натали, Инга, Злата, Серафима! Однако сюрпризы на этом не закончились. Не успели дамы занять свои места, как в зал вошли те, кого я точно не ожидал здесь увидеть: Ольга, одетая в строгий костюм элегантного кроя, и Игорь в рясе священника. Приблизившись, они со слезами на глазах кинулись обнимать меня сразу вдвоем.

– Какая неожиданная и приятная встреча! – воскликнул я. – Друзья мои, очень, очень рад вас увидеть! Значит, вас оставили в этом мире?

– Да, Владислав, и все благодаря вам! – Ольга крепко сжала мою руку. – Вы нас спасли, и нашей любви и благодарности нет предела! Меня приняли на работу в школу учительницей, а Игорь, как видите, стал дьяконом в местном православном приходе и помогает настоятелю. Теперь у нас есть возможность прожить, пусть и такую, но жизнь. И это счастье подарили нам вы.

Официанты наполнили бокалы для первого тоста, и вдруг сквозь общий радостный шум прозвучал знакомый голос, полный оптимизма и одновременно сарказма:

– А как же я, почему без меня?!

Николай Васильевич Гоголь собственной персоной!

– Простите, задержали в канцелярии. Кстати, оформлял документы по решению совета. Причина уважительная.

Он подошел ко мне, обняв, поцеловал три раза по нашему обычаю и сел рядом с Эльзой. Прозвучал первый тост, мы выпили. Честно говоря, я не особо в него вслушивался, только сейчас заметив, что место рядом со мной слева оставалось свободным. Видя мое удивление, Лавр спокойно сказал, что один из важных гостей задерживается. Я подумал, наверняка кто-то из Высшего совета. Может, тот судья?

Застолье продолжалось. Тосты, следовавшие один за другим, звучали удивительно лаконично и больше даже не в мой адрес. Гости предлагали поднять бокалы за простые человеческие ценности: любовь, дружбу, спасение души, вечную жизнь и тому подобное. Ближе к вечеру свободных мест в ресторане не осталось. Разночинный народ весело и душевно проводил время. На сцене появилась певица, лицо которой показалось мне до боли знакомым, и негромко запела романс, не мешая нашим эмоциональным воспоминаниям и задушевным разговорам. Казалось, она пела больше для себя, глубоко переживая и вкладывая в исполнение какую-то свою личную историю и чувства. Это мало походило на обычную концертную программу. Место рядом со мной по-прежнему пустовало.

Спустя время кто-то подошел сзади и ладонями плотно закрыл мне глаза. Девушки в нашей компании как по команде сделали удивленные лица, вопрошающие «Кто же это?» И только мне не надо было гадать. По теплу рук и идущей от незнакомки невероятной энергетике я сразу понял: это она! Моя Катюша! Бережно взял теплые ладони в свои руки и поцеловал.

– Вот это сюрприз! – я встал, обнял Катю и поцеловал при всех. Так, как это делают очень близкие друзья.

– Могли бы и по-другому! – со вздохом пробурчала Злата. – Чай мы тут не дети, понимаем, что после всего случившегося вы не просто друзья и братья по оружию. К тому же от вас такие искры летят, что хоть спички зажигай! Влюбленные голубки!

Натали поднялась, держа в руках бокал своей чудесной наливки, и серьезным голосом произнесла:

– Ну что ж, а теперь пришло время поднять бокал за любовь. Настоящую и светлую!

Веселье набирало обороты. Николай Васильевич весь вечер провел в разговорах с Эльзой. Краем уха я слышал, что они говорили о детях местной школы-интерната. Ну да, интерната, ведь они сироты в этом мире. Мои дорогие ведьмы с восторгом вспоминали свои приключения в погоне за душами. А Ольга и Игорь, слушавшие все это с раскрытым ртом, добавили красок, описывая трогательный момент встречи в домике у Миры. К тому же Ольга еще не забыла, как невидимкой металась по рингу, страшно переживая за меня и стараясь помочь выстоять и победить в сражении с темным.

Мы же с Катей сидели молча, просто держась за руки и наблюдая за общим весельем. Оба чувствовали усталость от событий последнего месяца. Наконец вечеринка закончилась, и мы все отправились в район наших пятиэтажек. Однако на полпути Лавр вместе с Эльзой свернули в небольшой поселок, смахивающий на закрытую коттеджную зону. Вдалеке виднелись два стилизованных замка из красного кирпича и дворец из белого мрамора.

– Ну это явно не наш путь! – ехидно сказала Инга, проводив их взглядом. – Впрочем, у нас даже лучше! Хотя лифт на пятый этаж сейчас бы точно не помешал!

– А вы что, тоже там живете? – обратился я к девчонкам, не отпуская Катиной руки.

– Что значит живете? Нет, конечно, это что-то вроде общежития на время пребывания. И как ты, наверное, уже понял, свои апартаменты мы придумываем сами. Конечно, иногда перебарщиваем с фантазиями, – лукаво усмехнулась Инга, – но тогда управляющий ставит нас на место.

– Как ставит на место?

– Ну если нам, к примеру, захочется каких-то излишеств или еще что в голову придет, то он для отрезвления запросто может на свое усмотрение организовать пещеру со шкурами, скажем, тигра или мамонта. Так что, сам понимаешь, шутить с этим себе дороже.

И они дружно рассмеялись.

Катя тихо призналась мне, что она в иномирье всего второй раз в жизни. Первый случился много лет назад, когда она была здесь на утверждении. С тех пор ни разу не приглашали. Попрощавшись со всеми гостями, мы с Катюшей вошли в подъезд той самой советской пятиэтажки и поднялись в придуманную мной квартиру. Я даже не заметил, как в соответствии с моими воспоминаниями появилась вторая комната, где находилась спальня, а также, конечно, кухня и ванная. Все по классике. На столе в гостиной нас ждала бутылка игристого брюта, рядом стояли два бокала и тарелка с сыром и фруктами. Вот что никак не вписывалось в советский интерьер, так это плазма на стене и включенный канал муз ТВ.

Я заглянул в грустные, как мне показалась, глаза Екатерины и предложил выпить по бокалу игристого. Она покачала головой и пошла на кухню готовить кофе. Я ждал ее спальне. Молча допив кофе, она присела на край кровати.

– Владюша, ты не поверишь, как я счастлива, что могу хоть недолго побыть с тобой. Когда ко мне сегодня явился посыльный с письмом, в котором говорилось, чтобы я привела себя в порядок и к пяти часам спустилась в потайную комнату, я боялась поверить в чудо. Но в комнате висело вот это безумно красивое платье и ожерелье с лазуритом. А рядом записка, что это подарок от Лавра. И во мне зародилась надежда, что, может быть, это намек на то, что я смогу тебя увидеть.

Катя, не раздеваясь, сбросила туфли и улеглась рядом со мной, не заботясь о том, что может помять свое роскошное платье. Мы пролежали так, наверное, больше часа, не разжимая объятий. Просто молчали и смотрели друг другу в глаза, рассказывая без слов о своих чувствах, радостях и проблемах. Нам не нужно было ничего произносить вслух. Наши глаза говорили за нас – нежно и страстно, взволнованно и радостно. Но самое главное – искренне и откровенно. А потом мы просто уснули в объятиях друг друга. Уставшие и обессиленные долгим разговором по душам.

Зазвенел будильник, хотя я его точно не ставил. Открыв глаза, увидел, что это включился телевизор. Катюши рядом не было. Я встал и, почувствовав запах свежесваренного кофе и выпечки, пошел на кухню. На столе меня ждал традиционный завтрак, хотя здесь это был не совсем привычный для меня набор блюд. Овсяная каша, сосиски с зеленым горошком и сваренное вкрутую яйцо под майонезом, к которому полагались два кусочка бородинского. На столе записка: «С добрым утром, надеюсь, ты выспался. Время моего пребывания здесь подходит к концу, а мне еще необходимо кое-что сделать. Удачи тебе, мой герой, и до встречи!»

После вчерашнего вечера у меня осталось ощущение какой-то недосказанности. Не выходило из головы странное и тревожное состояние Екатерины. Как будто там, дома, у нее произошло что-то трагическое или очень серьезное. Ведь день пребывания здесь равен нескольким дням в нашем мире. Нужно обязательно выяснить у Лавра, что могло случиться. А сейчас пора приниматься за дело. Как говорится, труба зовет.

Через полчаса в сопровождении Эльзы я уже был в импровизированном спортивном, хотя нет, скорее, все-таки ритуальном комплексе. По дороге поинтересовался, куда подевалась вчерашняя веселая компания? Эльза пожала плечами и спокойно ответила поговоркой «Делу время, потехе час». Все на своих местах. При этом ухмыльнулась и язвительно добавила:

– Правда, ребятам не позавидуешь! После вчерашнего у них, можно сказать, огуречно-рассольное состояние.

Посередине небольшого зала, больше все же похожего на ритуальный, возвышался алтарь, хотя, возможно, это был жертвенник. В общем, не совсем понятно, что это за сооружение. В углу на скамейке сидел монах в традиционных желто-красных одеяниях. При нашем появлении он повернулся, по-восточному круглое лицо расплылось в китайской улыбке с хитрым прищуром глаз.

– Привет, Владико! Сколько лет и зим, по-вашему! – он не смог выговорить мое полное имя без искажения. Я реагировал на это спокойно, зная, что у многих народов при произношении некоторые звуки выпадают. – А я был уверен, что снова увижу тебя. Пора представиться: мое имя Джун Хи, называй просто Джун. Я понимаю, как сложно выговаривать китайские имена. Кстати, мое означает «выдающийся», – радостно сообщил он. – Ну что, приступим. Ты наверняка помнишь тот ритуал во время конгресса? Первый этап будет очень похож на него, только теперь твое тело будет помещено на каменный стол. Но я буду наблюдать за тобой из соседней комнаты. Примерно так же, как это бывает, когда ты приходишь в рентгенкабинет, – сказал он и весело хихикнул.

Я удивленно спросил:

– Это настолько опасно, есть излучение?

– О нет, не волнуйся! Но я могу смотреть только из-за бронированного стекла. Сам поймешь, когда увидишь, – и указал мне на постамент, который я про себя назвал жертвенником.

Ну, стол так стол. Я забрался на этот, так сказать, постамент из мрамора и сам уселся в позу лотоса, не дожидаясь над собой экзекуции Джуна. Косточки хрустнули, и я успокоился. Эльза ушла, а мастер приступил к свершению своего таинства. Он начал читать, вернее, произносить шепотом какие-то заклинания на китайском языке, умудряясь при этом время от времени вставлять русские слова.

Поначалу все действительно было так, как тогда в пансионате, но, безусловно, на новом уровне. В какой-то момент моя душа и сознание воспарили над телом. И я вновь обрел возможность наблюдать за происходящим со стороны. На окнах опустили плотные жалюзи, в зале стало темно.

А далее началось само действо. Еще при входе я заметил стоявшие по углам помещения огромные чаши, напоминающие декоративные клумбы. Они покоились на массивных тумбах, стилизованных под ствол дуба, а сами чаши напоминали обрезанные на высоте примерно трех метров кроны деревьев, хотя потолки в зале были высокие, метров восемь-десять. Монах прочитал заклинание и двинулся по кругу, прикасаясь к тумбам, а затем сделал поклон в мою сторону и поспешно покинул зал.

Как только массивная дверь за ним закрылась, чаши ожили и стали излучать мощное свечение, благодаря которому мне было хорошо видно происходящее. Вслед за тем последовали вибрация и звук, напоминающий мантры. Похоже, я становился свидетелем, нет, скорее участником необычного ритуала. Вибрация исходила от тумб, которые содрогались так, как будто старались исторгнуть из своего чрева нечто.

И вот из первой тумбы, стоявшей напротив меня, посыпались маленькие звездочки голубого свечения, словно тысячи искрящихся капелек воды, низвергающихся с высоты в водопаде. Поток хлынул ко мне, наполняя ощущением прохлады и свежести. Знакомый звук падающей воды, постепенно превращался в умиротворяющее журчание родника.

Удивительно, но, находясь вне своего тела, я явственно ощущал созданную вокруг меня среду и понимал, что связь сохраняется. Не знаю, для чего и каким образом, но это привносило в мое сознание множество самых разных эмоций.

Внезапно ожила другая чаша, находившаяся на противоположной стороне. Из нее мощной лавиной хлынула струя расплавленного металла, рассыпая во все стороны пышущие жаром солнечные искры. Точно так, как при его розливе после плавки в печах. Это действо, несомненно, символизировало огонь. Обжигающие ручейки, напоминающие больше вулканическую лаву, змейками поползли к моему ложу навстречу водному потоку. Я испугался, что, когда потоки сольются, произойдет взрыв. Но этого не случилось. Два течения, несущихся ко мне с разных сторон, соединились только в легком прикосновении, не поглотив друг друга.

Третья чаша отправила ко мне поток воздуха, сотканный из звездочек бледно-голубого цвета. Он поднялся вверх, под самый потолок, и голубоватым облаком стал медленно опускаться на меня, сидящего на постаменте. Как будто густая плотная пелена тумана сползала с вершины высокой горы по ее склонам к подножию. Вернее, к моему неподвижному телу, которое стало покрываться изморозью. Я чувствовал, как маленькие острые льдинки кололи меня, впиваясь глубоко в кожу.

А вот четвертая чаша меня приятно удивила. Она неожиданно взорвалась радостным фейерверком бесчисленных зеленых звездочек, которые, разлетевшись по всему залу, образовали на стенах живой ковер из молодых ветвей с клейкой ярко-зеленой листвой. Словно волшебным образом разросшийся дикий виноград мгновенно украсил пространство вокруг живой сочной зеленью.

Я понял: это была земля! А значит, спасение всего живого! В необычном ритуале участвовали одновременно все четыре стихии. Постепенно пришло осознание происходящего, и меня охватило глубокое волнение. Чувство страха боролось с уверенностью в моем спасении и верой в воскрешение в случае неудачного исхода ритуала.

Все четыре стихии своими огненными потоками, бурными ручьями, холодным туманом и молодой мощной лозой стекались к пьедесталу, на котором находилось мое тело. Почти одновременно они слились в единый поток, образуя спираль, в центре которой оказалась моя телесная оболочка. И все это вместе вдруг стало вращаться с невиданным ускорением. В конце всего потоки приняли форму моей бренной плоти и в одно мгновенье растворились в ней. Даже находясь в состоянии наблюдателя со стороны, я ощутил невероятный прилив энергии и не заметил, как вернулся в свое тело.

Насколько невероятным было произошедшее действо, настолько же и понятным для меня. Все сложилось в одно мгновение. Да, я – неотъемлемая часть природы. Ее суть и детище. Я наконец понял, почему мое сознание и душа были на время отделены. Почему я мог наблюдать за этим процессом только со стороны, то есть участвовать в нем не в прямом физическом смысле, а только в ментальном. Ответ очевиден.

Это действительно очень просто. Известно, что сама плоть бренна, а душа и сознание вечны. Наше физическое состояние управляется сознанием, заключенным в сосуд души. Кому-то все увиденное мною может показаться бредом. Однако это не так. Нам всем необходимо уметь иногда взглянуть на себя со стороны. Я имею в виду, что человек должен видеть и понимать, как он пользуется данным ему телом. Помните расхожее изречение «Посмотри на себя со стороны, чтобы понять, на что ты способен». Или что-то в этом роде. Теперь понятно, что это не просто фигура речи. В этой фразе заключен глубокий смысл необходимости осознания самого себя.

Значит, мои внутренние переживания и рассуждения после увиденного не противоречили сути вещей, а наоборот, позволяли понять глубинный смысл нашего бытия. Мысленно философствуя сам с собой, я потерялся во времени и не мог определить, сколько длился ритуал. Но, когда монах вернулся и жалюзи открылись, впуская в зал свет, солнечная полоска была уже на горизонте иномирья.