Лабиринт. Дети тишины

Мы думали: может, попробовать вести спокойную, обычную жизнь? Простой пары? Забыть о риске, ходить в кино, рестораны, магазины, по воскресеньям устраивать семейные обеды дома... Но, к сожалению, мы оба понимали: такая жизнь нам не подходила. Мы не представляли своего существования без авантюры и не могли жить в обыденности. Невозможно искоренить в себе убийцу, каким бы суровым ни был закон.

Мы долго думали, что бы такого сделать, чтобы вернуть искру в наши отношения. А пару дней назад услышали про новое шоу на выживание под названием «Лабиринт». Я бы предпочел найти другой способ оживить наши отношения, но Дейзи стала одержима идей принять в нем участие и только о нем и говорила, уговаривая меня принять в нем участие вместе с ней.

Ей нужен был сильный выброс адреналина, по которому она так скучала. Я же не горел желанием ставить на кон свою жизнь (иначе быть и не могло – все такие шоу требовали от участников жертвы). Но я любил Дейзи и по итогу сдался под психологическим прессингом с ее стороны, позвонил друзьям с телевидения. Меня и Дейзи без проблем внесли в списки участников — без прохождения кастинга. Вернее, формально мы должны были на него прийти, но участие нам уже обеспечили. Мы были уверены в своих силах. Знали, что сможем победить. Опасности нас не пугали — наоборот, в них мы видели способ достичь цели и избавиться от других участников.

До начала кастингов оставалась всего неделя. Эмоции уже переполняли нас. Наши отношения получили новый виток развития, и это радовало нас обоих. Мы обсуждали предстоящее событие, гадали, с какими соперниками столкнемся. Может, кто-то из старых друзей тоже захочет поучаствовать в этом проекте.

Десять миллионов… Я уже чувствовал шершавый чек в руках. Но не стоит забывать: я еще ничего не выиграл. В лабиринте нужно быть предельно внимательным. Рано делить шкуру неубитого медведя.

И все же я с нетерпением ждал начала шоу. Возможно, даже начала новой бойни — кто знает, что именно уготовили для нас создатели?

Татьяна

— Таня, одумайся, не ходи на кастинг! — умоляла меня Розалия, когда я рассказала ей о своем решении. — Волонтеров всегда мало. Если ты придешь, тебя почти наверняка возьмут в участники! Зачем тебе это? Неужели тебе не хватает того, что есть сейчас?

А ведь правда — хватает?

Я не сразу решилась. Несколько дней я взвешивала, стоит ли идти. Прикидывала «за» и «против», рисовала в голове будущее. В первом варианте я не иду на шоу и всю жизнь до самой старости прислуживаю богатым. Ничего интересного — серая, однообразная, скучная жизнь. Во втором — все радостно и весело. Я выигрываю кучу денег, покупаю большой дом, наконец-то живу для себя, ни в чем себе не отказывая. Был и третий вариант — я умираю во время испытаний. Но о нем я старалась не думать. И четвертый — меня не берут на кастинге, но такой я даже не рассматривала.

Подумав, я решила: жизнь служанки и смерть для меня почти одно и то же. Так почему бы не сыграть с судьбой? Вдруг получится?

Я попыталась объяснить это Розалии, но она и слушать не хотела.

— Пойми, я не хочу всю жизнь кому-то прислуживать. Какие у меня перспективы? Никаких. А вспомни мое прошлое в детдоме — когда у меня не было вообще ничего. Я не хочу так жить, Розалия, — говорила я. — Лучше умру, чем не попытаюсь изменить свою судьбу.

— Ох, детка! Посмотри на это с другой стороны. У тебя все не так уж плохо. Многие люди так живут. А еще больше тех, кто живет гораздо хуже! Но они же не ломятся на телевизионные проекты. Людям дорога своя жизнь. Пожалуйста, умоляю тебя, одумайся! Пойми, на пробы вряд ли придет много народу — наберется человек сорок таких же, как ты. И всех вас отправят на убой…

Подруга смотрела на меня грустными глазами. В них читалась мольба. На секунду я дрогнула, мне стало жаль ее.

Нет. Я тряхнула головой. Сомнениям не место.

— Розалия, они — это не я! Это моя жизнь, и мое право распоряжаться ею так, как я хочу! Почему ты не хочешь меня услышать? Неужели не понимаешь, как мне хочется что-то изменить? Посмотри на себя! Быт полностью поглотил тебя! Когда ты в последний раз делала что-то для себя? — я немного вспылила.

Розалия промолчала.

— Ответь мне!

— Таня, дело не только в развлечении. Ты идешь на верную смерть…

Розалия уже чуть не плакала.

— Телевидение — это не место для простых людей. Ты окажешься там среди преступников и разбойников, которым ничего не стоит тебя убить… Пожалуйста, не ходи туда.

— В рекламе сказали, что в этот раз приглашают добровольцев!

Подруга горько усмехнулась.

— Не верь рекламе. Позволишь рассказать тебе одну историю?

Историю? Я любила слушать Розалию — она замечательно рассказывала истории и могла рассмешить кого угодно. Но сейчас я чувствовала: рассказ будет не из приятных. Честно говоря, я боялась, что она начнет читать мне нотации, а мне этого совсем не хотелось.

Но я кивнула.

— Хорошо. Рассказывай.

Розалия начала. История была недлинной, но я сразу поняла, почему она решила поведать ее именно сейчас.

— Раньше у меня был брат, Агат. Хороший человек, его все любили. Но однажды он пошел в магазин за продуктами. По дороге на его глазах грабитель напал на женщину и вырвал у нее сумку. Вор, конечно, был полным дураком — совершать ограбление на глазах у других, — но в наше время люди, увы, равнодушны к чужим бедам. А мой брат отличался чувством долга и справедливости, не смог пройти мимо. Он решил догнать преступника и сдать полиции. Но судьба порой бывает жестока. Агат нагнал вора, прыгнул на него. И не мог даже представить, что тот ударится головой о камень и умрет. Полиция схватила уже не вора, а моего брата. Его обвинили в убийстве. Суд не захотел даже слышать о том, что он боролся за правое дело. Его отправили на шоу…

Розалия замолчала. Ей было очень трудно говорить. Я погладила ее по плечу.

— Я еще никому не рассказывала… — тихо добавила она.

Я печально улыбнулась.

— Ему выпало шоу «Факел». Двадцать участников на огромной арене. В центре горел факел. Нужно было первым схватить его и донести до постамента на другой стороне. Разрешалось все — избивать и убивать друг друга. Прозвучал гонг. Мой брат первым побежал к факелу. Никто не мог его догнать. Он схватил его и побежал к постаменту. Но не добежал совсем чуть-чуть — кто-то бросил в него камень и попал прямо в голову, разбив ее. Но он не остановился. Полетели еще камни, тяжело ранили Агата. Он уже не мог бежать, но упрямо шел. Если бы тогда он нашел силы добежать, другой участник не нагнал бы его и не отобрал факел… Вся гонка заняла минут двадцать, не больше. Мой брат почти победил. Но… всех участников, кого не убили во время шоу, просто расстреляли. И моего брата в том числе.

Розалия замолчала. По ее щеке медленно катилась слеза.

— Неужели и ты меня оставишь? — спросила она.

Я отвела взгляд.

Мне было безумно жаль ее. Ее вопрос пронзил мое сердце.

Бедная Розалия…

Но что я могла ей сказать? Ее история произвела на меня впечатление, мне было больно слышать о судьбе ее брата. Но она не переубедила меня. Я твердо решила участвовать. Тем более в Лабиринт пойдут обычные люди — такие же, как я. Отчаянные. Кому нечего терять.

На душе было паршиво от мысли, что я бросаю Розалию. И именно в тот момент я поклялась себе: я выиграю это шоу любой ценой, несмотря на все страдания и раны. Ради Розалии.

Кажется, она это поняла. Горестно вздохнула.

— Ах, Таня… Что ж. Раз я не смогла тебя переубедить, даю тебе свое благословение. Ты сильная, ты сможешь все преодолеть. Я верю в тебя. Мы все будем за тебя болеть.

Помолчав, она добавила:

— Но я буду молиться Богу, чтобы ты не прошла кастинг и вернулась домой целой и невредимой.

Мысленно я с ней не согласилась. Конечно, я пройду кастинг!

До начала проб оставалось два дня, а работа в доме Болен продолжалась. Сегодня вечером хозяева снова устраивали вечеринку — нам нужно было все подготовить: помыть посуду, погладить скатерти. Наш разговор с Розалией занял всего минут двадцать, но, когда мы вернулись на кухню, разгневанный шеф-повар набросился на нее с отборными ругательствами — хотя она была его первой помощницей (простых поварят он крыл куда сильнее). Уши у меня покраснели.

У поваров перед торжественными приемами дел всегда невпроворот, работа кипела. Стоял пленяющий запах жареного мяса. Там и тут шипели сковородки — рыба, мясо, морепродукты, всего в изобилии. На вертеле готовили молочного поросенка. У меня слюнки потекли. Как жалко, что нельзя всего этого отведать!

Но пора было бежать выполнять свои обязанности. Наверняка другие девушки уже сто раз меня прокляли, что я их бросила.

— Где тебя носило столько времени? — закричал распорядитель Милос, когда я вбежала в главный зал. Худой, невысокий, с тоненькими усиками, вечно экзальтированный. Он всегда поражал меня тем, что делал сразу сотню дел и создавал впечатление, что находится одновременно в нескольких местах.

— Я следила, чтобы на кухне все готовили вовремя! — соврала я.

— Так, быстро-быстро! Помогай сервировать стол! — замахал руками Милос. На это было очень смешно смотреть.

— Куда вы ставите цветы? — отвлекся он, заметив промашку оформителей. — Вот туда их надо! Вы словно ничего не понимаете в украшении мероприятий! Ах, как же мне тяжело!

Суета поглотила меня, и на время я перестала думать о Лабиринте.

Но уже через два дня я стояла в очереди на кастинг.

Глава 3

Корнелий

Людей на кастинг пришло совсем немного — человек триста, не больше. Это хорошо: шансы попасть на шоу довольно высоки. Я рассматривал других претендентов. Большинство — молодые, мало кому можно дать больше тридцати. Я среди всех был самым маленьким и единственным, кто носил очки.

Я близорук. В школе из-за этого меня часто дразнили. Впрочем, надо мной издевались и не только из-за очков. Из-за роста, из-за того, что не умел давать сдачу, из-за любви к книгам. Я из богатой семьи, учусь в элитной школе для избранных. А в таких школах, к сожалению, учатся в основном знатные засранцы.

Сверстники травили меня по полной.

Начиналось все с мелочей: мои очки постоянно «случайно» слетали с лица — то кто-то задел на перемене, то толкнул в спину на лестнице. Однажды я нашел их в унитазе. Потом начались «игры». Меня запирали в спортивном зале, выключали свет и бросали в темноту на несколько часов. Я сидел в углу и слушал, как они смеются за дверью.

Меня раздевали до трусов в раздевалке и вышвыривали одежду на крышу. Я стоял и дрожал, прикрываясь руками, а они снимали меня на телефоны и грозились выложить в сеть, если я кому-то расскажу. Мне тогда было тринадцать. Я не рассказывал.

Однажды четверо держали меня, а пятый — сынок какого-то министра — засунул мне в штаны живую крысу и застегнул молнию. Я орал, а они ржали. Крыса исцарапала мне бедра в кровь. Я неделю ходил в синяках и расцарапанный. Родителям сказал, что упал с велосипеда. Они поверили. Или сделали вид, что поверили.

В столовой они выливали мне суп за шиворот. Подкладывали в еду какашки. Однажды я нашел в своем рюкзаке дохлую кошку. Я не знаю, где они ее взяли. Я не знаю, кто ее убил. Я просто выбросил рюкзак и два дня не мог есть.

У меня не было друзей. В школе никто со мной не разговаривал, кроме учителей — и то по делу. Если кто-то и пытался подойти, задиры быстро давали понять, что дружить со мной — себе дороже. Так что я привык быть один. Читать в углу библиотеки. Сидеть в конце столовой, где никто не садится.

Самое страшное случилось в прошлом году. Четверо парней выследили меня после школы, когда я возвращался домой через парк. Накинули на голову мешок, связали руки и ноги и бросили в мусорный контейнер. Меня из него вытащили воняющего, перепуганного, в синяках. Родители устроили скандал, наняли адвокатов. Но в итоге все замяли — у обидчиков оказались слишком влиятельные папы.

А через неделю я получил сообщение от неизвестного номера: «В следующий раз мы тебя сожжем».

Это, главным образом, и подтолкнуло меня на участие в Лабиринте.

Я хотел всем доказать, что я не тот слабак, за которого меня принимали. Впрочем, проходить лабиринт я рассчитывал, полагаясь в основном на ум и наблюдательность.

Сегодня я прогулял школу. Думаю, об этом немедленно доложат родителям. Но я надеялся, что меня это уже не будет волновать, если я успешно пройду кастинг. Если же нет — мне обеспечен круглосуточный надзор охранников, которые будут ходить за мной по пятам.

Но сегодня мне точно не придется ночевать дома: всех кандидатов разместят в центре подготовки. А там посмотрим…

Центр подготовки, где проходил кастинг, оказался невысоким трехэтажным зданием из металла и стекла. Круглой формы — ни одного острого угла. Выглядело симпатично: солнце отражалось от всей его поверхности.

Честно говоря, я не знал, что ждет меня, если я пройду кастинг, но не смогу пройти лабиринт. Хотелось бы думать, что организаторы найдут меня и выведут «на свободу».

Я не заметил, как очередь впереди зашевелилась — в здание стали запускать претендентов.

— Эй, малявка, чего встал? — кто-то грубо хлопнул меня по плечу, да так, что очки чуть не слетели, и подтолкнул ногой вперед.

Я поправил очки и обернулся. Огромный мускулистый темнокожий парень с бритой головой.

— Чего уставился? Иди давай, — грубо сказал он.

— Извините, — пробормотал я. Неприятности ни к чему. Мало ли, вдруг мы вместе пройдем на шоу. Лучше не заводить врагов.

Очередь потихоньку продвигалась. Теперь передо мной стояло всего три человека. Наконец, я дошел до стеклянных дверей.

На входе за компьютером сидела женщина в строгом темном костюме и регистрировала участников.

— Имя? — задала она стандартный вопрос.

— Корнелий.

— Возраст?

— Шестнадцать.

Она быстро внесла данные в систему и выдала пропуск.

— Второй этаж, комната 202.

Я поблагодарил и направился к лифту, хотя мог бы подняться и пешком.

— Имя? — услышал я за спиной.

— Атари.

Ага, вот как зовут того громилу. Надеюсь, мне не придется с ним конкурировать.

Лифт все не ехал, и я начал беспокоиться, что придется подниматься вместе с Атари.

Зря я об этом подумал. Только я зашел в лифт, как увидел, что Атари направляется к нему же.

Увидев меня, он оскалился.

— И что такие дохляки, как ты, тут забыли? Тебя тронь — развалишься. Бегать-то хоть можешь?

— Могу, — коротко ответил я. Мне хотелось стать невидимым, лишь бы не стоять с ним рядом. Я всегда чувствовал себя некомфортно с такими, как он — вечно ждешь подлости. И сейчас я весь сжался.

— Ну посмотрим, как ты бегаешь! У тебя, кстати, какая аудитория?

Отвечать не хотелось, но одноклассники приучили: когда задиры спрашивают, лучше ответить.

— 202.

— Какое совпадение, малявка! — загоготал он.

Очень приятное совпадение. Но я заставил себя улыбнуться.

Слава богу, доехали до второго этажа.

Атари снова захохотал, когда открылись двери.

— Ну пойдем, как там тебя?

— Корнелий.

— Ого, ну и имечко! Что курили твои предки, когда выбирали тебе имя?

Я промолчал. Будь я с него ростом, я бы ответил чем-нибудь обидным. Но увы — природа не наградила меня ни ростом, ни мускулами. Только умом.

Интересно, как будет проходить отбор? Скоро узнаю.

По коридору шли недолго. Вот мы уже у входа в комнату.

— Удачи, малявка! — пожелал Атари и первым вошел внутрь. Я следом.

Да, аудитория поражала технологичностью. Окон не было. Вместо них на стенах висели три огромных изогнутых экрана — сейчас по ним крутили рекламу Лабиринта.

Сама комната напоминала лекционный амфитеатр: ряды столов спускались уступами к центру, образуя круг вокруг небольшой сцены. Все кресла были отделаны бежевой кожей, столы из светлого дерева. Столы сплошные, но кресла стояли друг от друга примерно в полуметре. Перед каждым креслом в столешницу был вмонтирован сенсорный экран — для каких целей, пока загадка. Все выглядело очень стильно и изысканно.

Распорядительница — девушка с короткими темными волосами в строгом костюме — рассаживала немногочисленных пока участников.

Меня посадили на четвертый ряд снизу. Справа сидела невысокая худенькая девушка, которая все время теребила в руках какой-то кулон. Я присмотрелся, надеясь разглядеть, но из-за слабого зрения так и не понял, что это.

Заметив мой взгляд, девушка повернулась и улыбнулась. Обворожительно.

«А она очень милая», — пронеслось у меня в голове.

— Привет! Меня зовут Таня, — представилась она.

— К-корнелий, — заикаясь, ответил я.

Она засмеялась.

Что ж, Таня мне определенно понравилась. Чувствовалось — человек открытый и доброжелательный.

— А что у тебя за кулон? — набравшись смелости, спросил я. Ого, могу же поддерживать разговор, когда захочу.

— Ключик. Всегда ношу с собой — на удачу. Это единственное, что осталось от родителей.

— Ой, прости, пожалуйста, — я чуть не сгорел от стыда. «Бедная, потеряла родителей», — почему-то именно эта мысль пришла в голову.

— Да ладно, ничего страшного! Я их никогда и не видела. Меня еще крохой отдали в детский дом.

Детский дом… Я слышал, какие там ужасы вытворяли с детьми. Поговораривали, что дети умирали в таких местах как мухи. Мне стало очень жаль Таню, но я не знал, что в таких случаях принято говорить. У меня никогда не было друзей, и общаться со сверстниками, и тем более ребятами старше меня я не умел.

А ведь сам спросил про кулон!

Девушка заметила мое смущение и успокоила:

— Не переживай, все хорошо. Лучше скажи: что мы сейчас будем делать? Я никогда даже за компьютером не сидела, а тут перед каждым креслом монитор.

— Хотел бы я знать. Наверное, какие-нибудь психологические тесты. Или групповое онлайн-собеседование. Кто знает.

— Интересно, — задумчиво сказала Таня.

И тут меня словно молнией ударило. Я же не пройду собеседование! Если меня о чем-то спросят, что я отвечу? Буду стоять с глупым видом, краснея как помидор. Все надо мной посмеются, и придется возвращаться домой…

Бр-р. Гадость.

Я завертел головой, разглядывая остальных.

Увидел Атари — его посадили на два прохода дальше от меня. Перед ним сидел светловолосый парень, наверное, из северных краев.

Дверь бесшумно открылась, и вошел коротко стриженный мускулистый парень в обтягивающей футболке. Его лицо показалось смутно знакомым, но я никак не мог вспомнить, где его видел. Потом вошла еще какая-то девушка в мятых синих штанах, за ней — еще одна.

Аудитория постепенно наполнялась. Свободных мест становилось все меньше.

И когда какой-то старик — что он-то забыл на этом шоу? — занял последнее место, свет в комнате погас, телевизоры выключились.

Ого. Сейчас будет что-то зрелищное.

Из динамиков полилась громкая торжественная музыка — как перед открытием какой-нибудь актерской премии.

— Дамы и господа! — раздался мужской голос, прозвучавший, пожалуй, слишком пафосно. — Приветствую вас, смельчаки, на кастинге самого грандиозного шоу за всю историю человечества! Встречайте — ведущий проекта, Великолепный Джо!

На экранах появилось изображение мужчины в полный рост. Он был в ярком блестящем костюме, словно из чистого золота. Стоял на черном фоне в лучах прожектора — чтобы максимально выгодно показать цвет наряда — и широко улыбался. Великолепный Джо смотрел на нас со всех трех экранов.

— Дорогие претенденты! Я восхищен вашей отвагой и мужеством! Только самые смелые жители Тихой Гавани могли прийти на кастинг нашего шоу! Не буду расточать комплименты, но уверен — многие из вас покажут себя в Лабиринте с лучшей стороны! Я сгораю от нетерпения в ожидании имен тех, кто войдет в список участников! Пусть не всем это удастся, но я желаю удачи каждому из вас! А теперь… — он сделал многозначительную паузу, как всегда делают ведущие перед кульминацией, — объявляю начало кастинга!

Экраны погасли, в последний раз мелькнула улыбка Великолепного Джо. Свет, наоборот, зажегся.

На сцену вышел распорядитель.

Кажется, вот и началось мое путешествие. И пусть оно завершится не сегодня.

Саная

— Уважаемые претенденты! — подал голос распорядитель. Подтянутый молодой человек в стильных очках и фиолетовом костюме. — Перед каждым из вас — компьютеры. Они понадобятся вам для первого этапа кастинга. Коснитесь монитора, чтобы активировать устройство. Затем введите в появившемся поле свое имя и фамилию. После этого откроется программа с тестовыми вопросами. Всего их сто пятьдесят. Времени — ровно час. Старайтесь отвечать как можно честнее. Наш искусственный интеллект проанализирует ваши ответы и выберет шестьдесят человек для дальнейшего отбора. Остальные отправятся по домам. А сейчас — время пошло!

Я коснулась монитора. На нем появилась фотография кастинг-центра, а внизу — бледная полоска загрузки. Через несколько секунд, как и сказал распорядитель, высветилось окошко для ввода имени. Я ввела. Программа с тестами открылась.

Интересно, что за вопросы?

О, первый вопрос — создатели шоу сразу брали быка за рога: «Есть ли у вас аллергия?»

Хм... Вроде нет.

Я неспешно отвечала. Вопросы неприятно поражали сознание:

«Могли бы вы пожертвовать жизнью человека, чтобы остаться в живых сами?»

«Стали бы вы помогать раненому сопернику или бросили бы его умирать?»

Очень странные психологические вопросы, подумалось мне.

Были и помягче: «Страдаете ли вы клаустрофобией?», «Боитесь ли темноты?», «Есть ли у вас алкогольная зависимость?»

Целых сто пятьдесят вопросов. Отвечать было неприятно, но я хотела пройти кастинг, так что пришлось.

«Готовы ли вы умереть на шоу?» — дошла я до такого.

Меня сковал ступор.

Что? Они серьезно? Может, еще не поздно все отменить и вернуться в Риверфол?

Но потом я подумала: хозяин уже наверняка заметил мое отсутствие. Если я вернусь, смерть может показаться легким вариантом. К тому же воспоминания о последнем клиенте до сих пор вызывали дрожь.

Так, ладно. Что я себе говорила, когда покидала Риверфол? «Лучше умереть там, чем всю жизнь быть жалкой игрушкой для садистов».

И я ответила на этот вопрос утвердительно.

Интересно, что чувствуют другие, отвечая на такое?

Я посмотрела по сторонам.

Лицо парня через проход справа не выражало никаких эмоций.

А вот девушка слева проходила тест очень эмоционально. Да что там — она была в ужасе от вопросов. Глаза широко раскрыты, зрачки огромные. Вот кому точно не стоило приходить на этот кастинг.

Люди позади реагировали в основном спокойно, хотя на лице одной девушки играла улыбка.

Так, я, конечно, не психолог, но эту блондинку стоит опасаться. Она наверняка пройдет кастинг, и кто знает, чего от нее ждать.

Если я успешно пройду, нужно будет присмотреться к тем, с кем посчастливится оказаться в лабиринте. Может, даже с кем-то заключить союз… Но тут надо тщательно подумать.

Время летело. Прозвенел звонок — время вышло. Компьютер погас. К счастью, я успела ответить на все.

Снова заговорил распорядитель.

— Уважаемые претенденты! Те из вас, кто после прохождения теста передумал участвовать в дальнейшем кастинге, вольны уйти прямо сейчас. Мы никого не задерживаем. Если такие есть — спасибо, что пришли попробовать свои силы, с вами мы прощаемся.

Девушка, сидевшая рядом со мной — та, с огромными зрачками, — встала. А вместе с ней еще четыре человека. Я смотрела, как они покидают аудиторию. Появилось желание присоединиться. Я уже почти вскочила, но потом вспомнила: я приехала сюда не для того, чтобы позорно ретироваться.

Мне надо быть сильной и непоколебимой. Чтобы добиться своего.

Виктор

Тест закончился.

Вопросы меня не испугали. Мне было все равно, проиграю я или выиграю. Даже если проигрыш — смерть.

— Через полчаса система обработает тесты, — объявил распорядитель. — У успешно прошедших пропуск, который вам выдали при регистрации, загорится зеленым, проваливших — красным.

Нас отвели в зал ожидания — уютную комнату с мягкими креслами и огромными окнами в лес. Большинство сидело молча, обособленно. Ко мне подошел какой-то тощий парень, спросил, курю ли я. Я солгал: «Нет». Нас могли снимать.

— Жаль, — ответил он и отошел.

Воздух висел тяжелый. Напряжение — или мне только казалось?

Я сел на диван в дальнем конце. Ко мне подошла девушка с каштановыми волосами. От нее пахло сладкими духами — как от Ари. Она достала дневник и стала что-то в нем записывать. Я отвернулся, чтобы не смущать.

Наконец объявили результаты.

Мой пропуск загорелся зеленым. Я прошел. Осталось шестьдесят претендентов. Тот тощий парень, спросивший меня про сигареты, вылетел.

— Шестьдесят претендентов проходят во второй этап, — объявили по динамику. — Будет отобрано сорок четыре финалиста, затем их поделят на основной и резервный составы. Скоро мы начнем вызывать успешно прошедших первый этап отбора на второй раунд. Порядок вызова – на мониторах.