Тата теряет терпение

Тата теряет терпение

Часть 1

Глава 1. Метро. Первая активация

Светильники торчали в стене станции, как вставные зубы на штифтах. Я сбежал по эскалатору вниз, вскочил в уже закрывающиеся двери полупустого вагона метро и сел на свободное место. Женщина лет пятидесяти (в наши дни сложно понять, сколько женщине лет на самом деле) присела рядом. Аккуратно расположила тряпичную сумку на своих клетчатых брюках и, наклонившись за упавшим телефоном, как бы невзначай, деликатно подключила присоску к моей лодыжке. Энергия начала утекать. Меня затошнило, но я не выдал себя. Нужно было время, чтобы К. успел среагировать. Пальцы женщины на её левой руке сладострастно подрагивали. Ей так трудно было скрыть удовольствие.

Боже… как же мне всё это надоело. Сколько ещё ждать этого К.?! Конечно, сегодня ночью в лаборатории, все присоски с меня будут сняты, и потеря энергии будет ликвидирована. Но до ночи нужно ещё дожить.

И тут я сделал то, за что К. клятвенно обещал отстранить (уволить) меня в прошлый раз. Я повернулся к женщине и, дождавшись, когда она почувствует мой взгляд и посмотрит мне прямо в глаза, спросил: «Вкусно?» Она оторвала свою энергетическую присоску настолько быстро и яростно, что произвела ювелирную депиляцию моей волосатой левой лодыжки, к которой крепилась её невидимая физическому глазу присоска. Я вздрогнул. Женщина молниеносно покинула вагон. Когда голос в динамике вагона произнёс: «Осторожно, двери закрываются», — я окончательно осознал, что мне конец. Теперь К. точно уволит меня. И, может быть, мне и было бы всё равно, но мои долги в материальном мире были настолько велики, что этот способ возвращения энергии был наиболее быстрым… и легальным. В отличие от остальных.

Я с тоской смотрел на своё отражение в стекле вагона с надписью «Не прислоняться». Небритая помятая физиономия, копна жёлтых волос, старая куртка и потёртый рюкзак — и вот ради этого убогого набора произошло невероятное космическое эволюционное соединение клеток? Жалкое зрелище… По иронии судьбы, то, что должно было уродовать меня ещё больше, в итоге делало более-менее привлекательным. Веснушки! На меня будто чихнул веснушчатый Бог. Всё моё лицо было раскрашено маленькими солнечными точками.

Я достал телефон и написал сообщение К. в мессенджер: «Операция провалена». На экране отразились две галочки. Прочитано. Ответа не последовало. Как будто К. именно этого и ждал от меня — провала.

Я уныло брёл домой, подумывая о поиске другой работы. Разглядывал афиши и объявления на стене. Одно из них привлекло моё внимание. В объявлении в скобках возле имени и телефона было указано: «Ученица Кота». Я восхитился котом, обучающим девушек парикмахерскому искусству.

Придя домой, я снял грязные ботинки, скинул куртку на пол и достал холодное пиво из холодильника. В тот момент, когда я ещё только начал откручивать крышку на бутылке, на моей куртке уже уверенно спал мой кот и храпел так, как будто куртка на полу под его толстым лохматым боком лежала всегда, задолго до того, как я появился в этой квартире. Иногда я завидовал самоуверенности моего кота.

Тренькнуло сообщение. Мама… Прислала мем с котятами. И анекдот про попугая в морозилке. Я вздохнул и отправил ей смеющийся смайлик. К. по-прежнему молчал. Прошло уже несколько часов. Я сидел в кресле, задрав ноги на стол, рассматривая большой палец, торчавший из дырки в полосатом носке. Пальцу было неловко, и он смущённо прятался.

* * *

В дверном проёме возник Марк. Он не вошёл, а словно втёк в прихожую, бесшумный и тёмный, как пятно нефти на воде. Капюшон был накинут, но я знал, что под ним сейчас нервно подрагивают острые треугольники ушей. Я никак не мог привыкнуть к тому, что все члены организации могли материализоваться в любой момент и в любом месте без предупреждений и звонков. Мой испытательный срок был продлён уже в третий раз именно по причине моей неспособности запоминать правила и следовать им. Марк наверняка слышал, как бьётся моё сердце. Он слышал, как кот перестал храпеть и напрягся, чувствуя в Марке высшего хищника.

— К. не ответит, — сказал Марк. Его голос звучал глухо, но весомо, вызывая желание либо вытянуться по струнке, либо сбежать в лес. — Он занят зачисткой того, что ты поднял в метро.

Я вздохнул, чувствуя вкус горечи пива и собственной глупости.

— Я всё испортил. Спугнул сущность, а должен был удерживать её до прибытия группы захвата.

Марк снял капюшон. В тусклом свете коридора его лицо выглядело как насмешка эволюции. Когда он чуть улыбнулся, обнажив слишком белые, слишком острые клыки, меня снова пробило холодом. Но его глаза… Чёрные глаза оставались большими, влажными и бесконечно грустными. Взгляд оленёнка на морде волка. Это сочетание заставляло мозг коротить.

— Ты ничего не испортил, в этом мире всё уже давно испорчено, причём задолго до твоего рождения, — Марк прошёл на кухню, игнорируя моего кота, который шипел ему вслед, выгнув спину дугой. — Но ты её напугал. Вампиры такого типа питаются страхом вины. Ты спросил: «Вкусно?», и она почувствовала, что ты не жертва. Ты для неё стал хищником. Это круче, чем задержание.

— Но К. сказал… — я не успел договорить.

— К. считает, что мир делится на схемы и подчиняется правилам. — Марк открыл мой холодильник, достал вторую бутылку пива и ловко снял крышку зажигалкой. — А мир делится на тех, кто ест, и тех, кого едят. Ты сегодня случайно показал зубы. Пусть они у тебя пока только в виде веснушек.

Я инстинктивно коснулся лица. Веснушки. Я всегда считал их косметическим дефектом, насмешкой природы над моей бледной физиономией. Марк подошёл ближе, и я увидел, как его зрачки расширяются, сканируя мою кожу.

— Это не просто пигментация, новичок. Это метки. Когда та тварь пыталась присосаться к твоей лодыжке, она коснулась чего-то, о чём не подозревала раньше. Твоя кровь… она немного другая. Она напитана энергией Солнца. Именно поэтому К. вообще взял тебя на работу, несмотря на твою хроническую неспособность следовать правилам и любовь к огурцам вместо настоящих боевых артефактов.

Я вспомнил свой прошлый провал, который произошёл в осознанном сновидении. По заданию К. я должен был найти паразита, законспирированного в теле животного. Всё шло хорошо, я открыл входную дверь супермаркета и сразу увидел Её. Или, вернее, Его! Сущность просвечивала сквозь физическое тело змеи. Странный способ маскировки в таком заметном и отталкивающем теле. Ну да ладно. Это неважно. Главное, что я нашёл! Определил!

У гадюки на шкуре было вытатуировано дерзким шрифтом: «Г А Д Ю К А». Да, а так бы я не догадался, конечно. Она сидела напротив входной двери магазина и притворялась больной или мёртвой. Как только увидела меня, начала атаковать. Я выхватил из пакета с продуктами большой огурец в целлофановой упаковке и начал им отбиваться от неё. На удивление, вполне успешно. Но тут по спине пробежал холодок. Опасность! Я обернулся в полголовы, держа на прицеле огурца гадюку, и к своему ужасу обнаружил двух молодых удавов, двигающихся синхронно в мою сторону с левой и правой стороны улицы. К такому жизнь меня не готовила. Выход был только один — проснуться!

Всё это промелькнуло в моей голове за секунду.

— Огурец сработал! — возмутился я, вспомнив эту битву с Гадюкой у магазина. — Это был тактический ход.

— Это был бред, — отрезал Марк, но в его оленьих глазах мелькнуло что-то похожее на озорные искорки.

— Но ведь сработало, — я продолжал упорствовать, — паразиты не любят пестициды. Тем более магические.

Он сделал глоток, вытер пену с верхней губы. Оскал исчез, сменившись привычной маской усталости.

— Собирайся.

— Куда? Я наверняка уволен. К. меня убьёт при встрече.

— Ему для этого встреча не нужна.

Я с ужасом посмотрел на Марка.

— Не боись, не убьёт, если только ты сам доживёшь до утра. Та женщина в метро была не одна. Ты её спугнул, но ты же понял, что она считала всю информацию о тебе? Они знают, где ты живёшь. Кот, конечно, хороший охранник, но против того, что сейчас поднимается по лестнице, ему понадобится помощь.

Марк кивнул в сторону прихожей. Кот действительно сидел у двери и смотрел на неё так, словно видел сквозь дерево и металл нечто огромное и скользкое.

— Мы сбегаем? — спросил я, чувствуя, как холодок ползёт по спине, точь-в-точь как тогда, в сновидении, перед атакой удавов.

— Мы идём на охоту, — поправил Марк, и его уши резко дёрнулись, улавливая звук шагов на лестничной клетке. Тяжёлых, множественных шагов.

— И на этот раз огурцы оставь дома. Возьми только соль и воду. И быстро вспоминай защитную и боевую мантры.

Я посмотрел на свой дырявый носок, на палец, который всё ещё смущённо пытался спрятаться. Потом посмотрел на Марка — на этого монстра с нежной душой оленёнка, который стоял между мной и тьмой просто потому, что ему больше некуда было идти.

— А если я опять всё испорчу?

Марк улыбнулся. На этот раз это была улыбка добермана.

— Тогда я сожру их первым. А тебя… тебя я просто оттащу обратно из любой тьмы. У меня контракт.

За дверью послышался мерзкий звук, похожий на скрежет металла по кости. Марк погасил свет. В темноте его глаза светились слабым янтарным огнём.

— Добро пожаловать в реальную смену, — прошептал он. — И постарайся не смотреть им в глаза. У тебя для этого слишком человеческий взгляд.

Я судорожно сглотнул слюну, почувствовав спазм горла, и полез зачем-то в шкаф за старой хоккейной клюшкой. Огурец я всё же тоже решил взять. На всякий случай. В конце концов, если гадюки боятся овощей, кто знает, чего боятся эти демоны из подъезда?

Я не успел надеть ботинки. На пороге уже стояло Оно. Вернее, Они.

Три фигуры в мокрых плащах, с которых капала не вода, а какая-то чёрная жижа. Лиц не было — только гладкие овалы, на которых иногда проступали рты, полные игл, или чёрные пустые глазницы. Тяжёлые шаги, которые я слышал раньше, оказались звуком движения их множества ног. Эти существа, похожие на сороконожек, притащили с собой шлейфы своих теней, скребущие по полу. Дверь не выбили, как это положено приличным бандитам. Она просто растворилась, как сахар в кипятке. Железо превратилось в серую пыль, которая осела на коврике с доброжелательной надписью «Welcome».

— Не смотри в глаза, — напомнил Марк, хотя у них не было глаз. — Смотри на ноги. Или на клюшку. На всё, что угодно, кроме пустоты вместо лица.

Кот орал. Это был не обычный мяв агрессивного хищника, а визг сирены воздушной тревоги. Он метнулся на шкаф, опрокинув стопку книг, и оттуда наблюдал за боем с позиции высшего командования.

Первая тварь рванула ко мне. Я ожидал боли от когтей, клыков, чего угодно. Но она просто прошла сквозь меня. Холод пронзил, обжёг внутренности, будто я нырнул в прорубь в январе. Лёгкие слиплись. Я упал на колени, клюшка выскользнула из вспотевших ладоней.

— Вдохни! — рявкнул Марк.

Он не дрался, как человек. Он словно перетекал, как эфир. В одно мгновение он был у двери, в следующее — его когти вспороли плащ второй тени. Послышался звук, похожий на лопнувшую струну. Тварь взвыла — звук был не голосовым, а вибрационным, заставившим задребезжать банки с мамиными соленьями на кухне.

Я лежал на полу, чувствуя, как жизнь уходит из меня вместе с теплом. Мысли путались. Вспомнились все мои неоплаченные долги, мои два кредита и ипотека. Вспомнилось лицо мамы. Вспомнилось, что я так и не съездил на море. «Вот и всё, — подумал я. — Испытательный срок окончен. По причине смерти».

И тут защипало лицо. Сначала легко, как от комариного укуса. Потом будто кто-то приложил к щекам раскалённые монеты. Я инстинктивно провёл рукой по лицу и отдёрнул её — кожа горела. Тень, нависшая надо мной, замерла. Она будто почувствовала запах. Для них я был бессмысленным куском мяса. А теперь мясо вдруг стало раскалённой сковородкой.

— Вставай, — голос Марка звучал уже дальше, у окна. — Они боятся света. Твоего света.

Я посмотрел на свою ладонь. На коже остались светящиеся оранжевые отпечатки пальцев. Веснушки. Они не просто были на лице. Они активировались. Я схватил огурец. Зачем? Не знаю. Рефлексы. Я выставил его перед собой, как дубину.

— Пошли вон! Я запрещаю вторжение в моё пространство и в моё биополе! — крикнул я, и мой голос прозвучал странно, с металлическим оттенком.

Огурец в полиэтилене дрогнул. Сквозь прозрачную плёнку пробилось тусклое, болотное свечение — будто внутри тлела древняя спичка. Тени дёрнулись, их безликие овалы пошли рябью, как вода от брошенного камня. Воздух запах озоном и мокрой соломой. Солнечные метки на моей коже пульсировали в такт, выжигая контуры пришельцев. Они зашипели — звук шёл не из горла, а из самой ткани воздуха, — и рассыпались пеплом.

— Солнечная энергия, — прокомментировал Марк, вытирая чёрную жижу со своей куртки. — Я же говорил. Ты для них как ходячий ультрафиолетовый фонарь. Жаль, что включается он у тебя пока только от стресса.

Последняя тварь — та, что прошла сквозь меня, попыталась ухватить меня за горло. Я ткнул её огурцом. Раздался звук, будто кто-то ударил по мокрому мясу. Тварь растворилась полностью, оставив после себя лишь запах озона и гнилых водорослей.

Внезапно наступила тишина. Кот перестал орать и начал демонстративно умываться, словно ничего не произошло. Дверной проём ещё зиял пустотой, но пыль уже начала собираться обратно, восстанавливая структуру дерева и металла. Магия. Организация работала быстро — следов вторжения не должно остаться и быть заметным для соседей.

Я сидел на полу, прижимая к груди дорогой моему сердцу огурец, и дышал, как загнанная лошадь. Лицо всё ещё горело. Марк подошёл, протянул руку и помог мне подняться. Его хватка была железной, но аккуратной.

— Неплохо для новичка, — сказал он. — Хотя стиль боя «овощем» мы всё же когда-нибудь сменим. Завтра получишь табельный стек. Он гораздо эффективнее.

— А как же огурец? — с прежним упрямством спросил я, глядя на моего зелёного спасителя. Он теперь был обычным. Свет погас.

— Огурец оставь как сувенир. Или съешь. В нём теперь много энергии.

В кармане моих джинсов вибрацией отозвался телефон. Я достал его дрожащими руками. Сообщение от К. «Отчёт и объяснительная. Завтра утром, в 9:00. Кабинет 404. Не опаздывай».

Я посмотрел на Марка.

— Он уже знает?

— Он всегда всё знает, — Марк натянул капюшон. Его уши снова скрылись в тени ткани. — Ты выжил. Это главное. Теперь ты не просто стажёр. Ты — актив организации. А активы нужно беречь. Или утилизировать, если станут бесполезны.

— Спасибо за поддержку, — пробурчал я, направляясь к восстановленной за секунду металлической двери.

Мои руки всё ещё дрожали, когда я с удивлением ощупывал её.

— Не за что. Это наша работа, — Марк козырнул своему капюшону, он уже стоял в проёме, в который недавно был произведён мгновенный апгрейд моей входной двери. — Ничего не бойся. Можешь спокойно отдыхать. Атак больше не будет. Какое-то время точно.

— Какое-то время?

— Да, пока ты опять не накосячишь. Шучу. Потом всё расскажу. Сейчас ты в безопасности.

Он исчез. Просто шагнул в тень прихожей и растворился в ней, словно его и не было. Я остался один. В квартире пахло озоном. Кот спрыгнул со шкафа, подошёл к моей ноге и тёрся об неё, мурча как трактор.

Я лёг на диван, не раздеваясь. Кот устроился у меня на груди, тяжёлый и тёплый.

— Спи, — сказал я ему. — Завтра нам рано вставать.

Кот буркнул что-то нелицеприятное в ответ. Я закрыл глаза, но спать не хотелось. В темноте под веками плясали зелёные огурцы и белые клыки Марка. А где-то в глубине сознания, там, где обычно хранятся забытые сны, тихо трещала рация, и голос диспетчера произносил: «Объект «Солнышко» активирован. Протокол «Зачистка» выполнен успешно».

Я уснул только под утро. Мне снилось, что я работаю кассиром в супермаркете, но вместо денег клиенты расплачиваются душами, а мой огурец на ленте транспортёра постоянно пытался уползти. Это было самое нормальное сновидение за последнюю неделю.

Глава 2. Личное дело Полковника. Тень Ольги

— Проходи, садись.

Я немного замялся на пороге. Но потом уверено шагнул вглубь кабинета руководителя группы. Кабинет оказался на удивление обычным. Серые стены, стол из ДСП, запах хорошего кофе и старой бумаги. Никаких черепов на полках, никаких горящих пентаграмм. Только тихий гул компьютера и тиканье часов на стене.

— Как ты? — участливо спросил Полковник К.

— Вроде терпимо.

— А что приходится терпеть? — Полковник сидел, откинувшись в кресле, чуть склонив голову в сторону, держа ладони «домиком» вверх. Жест уверенности и экспертности, — отметил я про себя и ответил:

— Жизнь…

— Жизнь! Да, дело такое, — на его лице отразилось некое подобие искреннего интереса. — Но можно попробовать её полюбить. Хотя это непросто.

Полковник выдвинул ящик стола и достал свою курительную трубку в кожаном чехле.

— Один хороший писатель как-то сказал: «Наш мир — это юдоль скорбей, и человек создан, чтобы страдать, как солнце — чтобы светить». Вот ты, Лёша, создан, чтобы светить. Ты мне написал, что операция провалена. Я не ответил тебе не потому, что был зол. А потому, что я всё понимаю и знаю, что тебе нужно время.

Я молча смотрел ошарашенным взглядом на шефа, не веря своему счастью. Я готовился к совсем другому разговору.

— Вот ты спрашивал меня прошлый раз, почему я терплю нашу работу. Почему не увольняюсь. Я отвечу тебе сейчас. Послушай. Может, поймёшь, почему я закрываю глаза на твои огурцы вместо боевых артефактов и на то, как ты отпускаешь вампиров в метро.

Полковник медленно, со знанием дела раскурил трубку и продолжил.

— Я тринадцать лет носил погоны. Гонял по Приморскому району с мигалками. Мне все уступали дорогу. Опьяняющее чувство. Власть, привилегии. Знаешь, что я понял, наблюдая за своими коллегами все эти годы? Я искал в милиции власть, а нашёл лишь иллюзию контроля и страх. На пенсию я вышел уже другим человеком. Последний год перед смертью моей жены Ольги я ухаживал за ней «двадцать четыре на семь».

Она была старше меня на десять лет. Я пришёл к ней в дом как друг и коллега, протянул руку помощи. А задержался на всю оставшуюся жизнь. Мы душами срослись, понимаешь? Я продал тогда свою трёхкомнатную квартиру, не задумываясь, как только у нас закончились средства на лечение и уход. Я ни о чём не жалею и не хвастаюсь. Я понимаю, что это был максимум того, что я мог сделать. Хотя прекрасно знал итог.

Мы были счастливы, потому что благодаря этим средствам продлевали Жизнь. Максимально комфортную. Всё самое лучшее. Да, всё это очень дорого получилось. Но нам удалось купить немного времени — мы искали способы спасения самостоятельно и параллельно обследовались, пытались… Но последняя химия, к сожалению, её убила. А нам бы, как оказалось, с неё начинать надо было.

Врачи профукали диагностику. Фуфло, а не врачи, если честно. Вообще весь рак проморгали. Метастазы были, а опухоль найти не могли. Брали биопсию лёгких. Врач сказал: «Идите, гуляйте, у вас нет никакого рака». Он просто взял кусочек здоровой ткани рядом. А через год эти метастазы с 0,3 мм выросли до 2,5 мм. И дальше начался необратимый процесс. Так вот. Зачем я тебе всё это рассказываю…

Ты думаешь, эта моя история с Ольгой — случайность? Нет. В нашем мире случайностей не бывает. Есть те, кто питается чужой болью. Есть те, кто направляет руку врача. Я понял это слишком поздно. Когда она умерла, у меня не осталось ничего. Ни квартиры, ни жены, ни веры в систему. Только воспоминания и пустота. Хотя, по большому счёту, я ничего не потерял, кроме неё. Всё остальное — тлен. Но к моему ужасу жизнь в пустоте продолжалась. Говорят, что жить в прошлом долго невозможно… Врут.

Именно в эту пустоту постучались Они. Организация. Им не нужны были маги-теоретики. Им нужен был человек, который уже видел дно ада и не сошёл с ума. Человек с военной выучкой, который знает, что такое приказ, и личной трагедией, которая сделала его невосприимчивым к боли. Они предложили мне не лекарство от смерти — его нет. Они предложили смысл. Стать тем, кто не даёт другим разрушиться от столкновения с тем, что чуть не разрушило меня. Руководить теми, кто стоит на границе. Так я стал командующим отрядом, которого не существует ни в каких списках.

Моя первая операция закончилась полным фиаско, но зато я получил колоссальный опыт в экспресс-режиме.

Так что, парень, не переживай из-за провала. Я знаю, каких людей я ищу. В твои годы я был бы в шоке, что так можно жить. Не каждому это дано.

Ты сейчас в том возрасте, когда кажется, что почти всё можно исправить. Я знаю, что нельзя. Но кто-то должен пытаться. Марк тоже когда-то был как ты. Теперь он — оружие. Ты — человек. Пока что. Это иногда полезнее. И важнее. Отдышись, отдохни пару дней. Послезавтра официально выходишь на смену. Твой испытательный срок окончен. Добро пожаловать в команду. Сейчас Лена объяснит тебе некоторые нюансы нашей работы и расскажет, кто есть кто в нашей организации.

Глава 3. Инструктаж

Лена, помощник К., выглядела как уставший офис-менеджер, который видел слишком много дедлайнов и слишком мало солнца. Она протянула старую голубую папку с потрёпанными тряпичными завязками. В наш век компьютерных технологий такие раритеты можно было встретить только на свалке или в пункте сбора утильсырья. На папке была наклейка из тетрадного листа в клетку, исписанная корявым почерком:

«Досье Организации: «Вольф Лоджистик» (Прикрытие) / Группа «Санитары» (Внутреннее название). Реальное назначение: Пограничная служба между Миром Людей и Изнанкой. Рекламный слоган: «Чистота — залог выживания» (Неофициальный: «Мы убираем то, от чего у вас волосы встают дыбом»).

— Бери, изучай! — сказала она, будто передавала мне накладную на поставку щебня. — Будут вопросы — спрашивай.

— Первый уже созрел, — я покрутил папку в руках. Бумага была шершавой, неприятной.

— Задавай.

— Вы сейчас прикалываетесь надо мной? Это что за пыльный артефакт? Вы про компьютеры и интернет не слышали ничего? Облачные хранилища? Шифрование?

Лена невозмутимо промолчала в ответ и развернулась к выходу, скрестив руки на груди.

— Ин-тер-нет, — передразнила она меня, растягивая гласные. — Тоже мне, умник нашёлся! Там всё оцифровано, да. Но это только Изнанка любит цифру. А жизнь любит то, в чём есть жизнь: Бумагу. Чернила. Кровь. В общем, изучай! Потом всё поймёшь. Я в приёмной, если понадоблюсь. Не ори слишком громко, если найдёшь что-то пугающее.

Дверь за ней закрылась. Я вздохнул, развязал тесёмки и вытянул первый лист. Текст был написан вручную, шариковой ручкой, местами подчеркнут красным.

— «Общество с ограниченной ответственностью “Вольф Лоджистик”», — прочитал я вслух. — Утилизация отходов. Серьёзно?

— Не вслух, — голос Лены донёсся из селектора на столе. Она, видимо, слышала всё. — Читай про себя. И да, серьёзно. Мы вывозим мусор. Просто иногда этот мусор кусается.

Я перевернул страницу. «Цели и Миссия».

Герметизация разрывов: закрытие порталов, которые открываются из-за человеческих ритуалов, массовых истерий или ошибок магов-любителей.

Ликвидация паразитов: уничтожение или изоляция сущностей, питающихся человеческой энергией (вампиры, сущности-эгрегоры, одержимые).

Сокрытие следов: обеспечение того, чтобы обычные люди списывали встречи с необъяснимым на галлюцинации, плохую погоду или психические расстройства.

— «Санитарная обработка реальности», — пробормотал я. — То есть мы не спасаем мир?

— Голливудские сказки оставь детям, — ответила Лена, не появляясь в дверях. — Мы не герои в плащах. Мы уборщики. Герметизируем разрывы, ликвидируем паразитов. Если кто-то открыл портал в ванной во время ритуала вызова Богини любви — мы закрываем портал и стираем память соседу, который видел яркий луч света, бьющий прямо из канализации.

— А если сосед не хочет забывать?

— Тогда он становится «Контактёром». Либо вербуем, либо стираем. Живой свидетель — это риск. Ресурсом он становится, только если подписывает контракт. Как ты.

Я поморщился. «Структура Отряда».

— Так, Командование. Полковник К. — человек системы. Не маг. Мистик.

— Именно, как бы ни странно это звучало, — голос в селекторе стал чуть ближе, будто она подошла к динамику. — Его сила — в воле, опыте и понимании человеческой природы. Он знает, что монстры часто носят человеческие лица. Он договаривается с высшими силами так же, как ты договариваешься с ЖКХ. Только ставки выше.

— Ещё выше?!! Ого…

— Силовой блок. Это Марк и ещё несколько ребят.

Я вспомнил его клыки и грустные глаза.

— А он вообще человек?

— Марк — оружие. Гибрид. Он чувствует врага инстинктивно. Не спрашивай подробностей про его происхождение, он не особо любит об этом рассказывать.