Astra: великий и ужасный

— И как?

— Я не дамся, — Бруно посмотрел на звёзды. — Меня можно убить, но нельзя забить. Как быка. Я упрямый, но не тупой. И когда придёт мой час — я утащу с собой столько, что меня не забудут.

Пьер помолчал.

— Страшно с тобой, бык, — сказал он. — Но ещё страшнее — без тебя.

— Ты размяк, Рыжий, — Бруно толкнул его в плечо. — Скоро будешь стихи писать.

— Я уже пишу, — усмехнулся Пьер. — Всякую херню. Никому не показываю.

— Покажешь когда-нибудь?

— Когда убьёшь Гарольда Шрама. Я прочитаю их на твоей свадьбе.

Бруно не засмеялся, но улыбнулся. Краем рта. Почти незаметно.

Пьер заметил. Хлопнул его по спине.

— Оживаешь, бык. Хороший знак.

Часть 2. Мечта о рыцарстве

Зима. Год 1139 от Рождества Христова. Руан, гильдия «Костяные копья».

Он видел их однажды.

Рыцарей.

Не на картинке из псалтыря, которую мать показывала ему по вечерам, объясняя, что такое благородство и честь. Не в песнях бродячих менестрелей, которые врали про подвиги и прекрасных дам. Вживую. Настоящих.

Бруно было семнадцать. Гильдия «Костяные копья» получила заказ на охрану дороги от Руана до Кэр Лионена — королевской резиденции. Король Эдуард Второй, старый, больной, почти не встававший с постели, собирал войска для похода на север. Дороги были полны разбойников, дезертиров и просто отморозков, готовых зарезать за пару медяков.

Отряд Старого Волка сопровождал обоз с продовольствием. Бруно, Пьер, Гуннар, Михель и ещё десяток наёмников ехали по тракту, скучали, матерились, травили байки. Настроение было паршивое — дождь лил третьи сутки, дорогу развезло в кашу, и телеги то и дело вязли в грязи.

— Ёбаный лес, — бурчал Гуннар, вытирая лицо. — Ёбаная погода. Ёбаные разбойники, которых нет, но из-за которых мы тут мокнем.

— Не ной, — ответил Пьер. — Ноев Ной потопил.

— Кого?

— Ноя. Который с ковчегом.

— А он при чём?

— Не важно.

Бруно не слушал. Он смотрел вперёд.

Там, за поворотом, сверкнуло золото.

Встреча

Это были они.

Пятеро рыцарей в полном облачении. Не те наёмники в поношенных кольчугах, не ополченцы в стёганых куртках — настоящие. Лошади — огромные, тяжёловозы, покрытые попонами с королевскими гербами. Доспехи — блестящие, сверкающие даже в сером, моросящем свете. Плащи — алые, шёлковые, несмотря на грязь и слякоть.

Впереди ехал тот, кто сразу приковал взгляд Бруно.

Молодой. Лет двадцать пять — не больше. Светлые волосы, стянутые в хвост. Голубые глаза, чистые, без дна. Лицо — гладкое, без единого шрама, будто он никогда не бывал в бою. Но меч на поясе — длинный, двуручный, с позолоченной гардой — был настоящим. И руки, сжимавшие поводья, были сильными, жилистыми, сбитыми тренировками.