The Train

Никита Ваганов

The Train

Пролог

Приветствую тебя, дорогой друг! Меня зовут Ник Мартен и это моя история. Всё началось здесь на вокзале Орлеана, 15-го июня 2020 года, мне тогда было 25 лет.

А вот и я, стою на перроне и крепко сжимаю в руках фотоаппарат. В объективе камера Мари, моя девушка, мы вместе совсем недавно. Она позирует и я активно снимаю, делая серии кадров, стараясь успевать за ней. Но сегодня фотографии это приятное дополнение, на самом деле мы спешим на поезд. Сегодня воскресным днем мы отправимся в небольшой городок под названием Дувр.

Я спешу за Мари, проскальзываю между людей на перроне и показав билет проводнику догоняю её уже в вагоне. Смеясь, ещё не отойдя от бега, мы располагаемся напротив друг друга.

Поезд двинулся. Раннее утро рассыпает солнечные лучи. Они падают на землю, просачиваясь сквозь ещё холодный с ночи воздух. Свежо, но чувствуется, что день будет теплым.

Поезд у нас необычный, прогулочный. Он сделан под поезда 19-го века, этакий ретро-поезд. Представьте себе аутентичный чугунный локомотив, а вагоны полностью из дерева и вы поймете, что я имею в виду.

Внутри оказалось тоже очень уютно, лучше чем я ожидал. Тут были мягкие сиденья "лавочки" с аккуратными столиками между ними. На потолке изящные будто бы даже хрустальные люстры на окнах коричневые шторки, хорошо дополняющие цветовую гамму желтоватой деревянной обивки стен вагона.

Проезжаем лес, блестящие росой луга и поля. Поезд тянется не спеша всё дальше и дальше, проезжая километров сорок за час. Впрочем, такую скорость, вероятно, можно назвать наиболее приятной.

Пассажиров в нашем вагоне мало, кроме нас - всего человек пять. Тихо, разговоров почти не слышно, да и зачем разговаривать в такое замечательное утро?

Окружающая меня картина не была бы полной, не расскажи я о девушке, сидящей напротив меня, именно она делает окружающую обстановку ещё более чарующей.

Мари двадцать два года. У неё овальное личико, русые волосы средней длины, красивый аккуратный носик. Её большие голубые глаза очень выразительны. Кажется, что она видит тебя насквозь, когда смотрит. Сейчас ее взгляд устремлён за окно, на лице тихая улыбка. По-моему, у нее отличное настроение, как и у меня.

Просыпающееся солнце бросает на её лицо, ещё не горячие, желтые, медовые лучи. Мне хочется утонуть в этом моменте, просто созерцать. В рюкзаке есть фотоаппарат, (я не расстаюсь с ним) можно снять шедевр, но стоит ли разрушать момент? И всё же кадр очень сильный, грех упустить его. Я медленно протянул руку к рюкзаку, расстегнул его и достал мой любимый Sony. Выверив кадр, я щелкнул спуск. Щелчок был едва слышен, но Мари перевела взгляд на меня, с лица её не сходила улыбка: "Как ты, Ник?".

Я знаю, что она понимает "как я" и без слов. Я посмотрел ей в глаза. Какие они глубокие, я будто чувствую её состояние. Состояние спокойной радости. Нет нужды говорить, мы прекрасно понимаем друг друга. Я протянул руку через откидной столик между нами и взял её ладонь в свою.

Прошло с полчаса. Мари пересела ко мне, мы сели обнявшись. Она что-то шепчет мне на ухо, но я не разбираю слов, какая-то нега блаженства взяла власть надо мной. Я погружаюсь в томную дрёму, закрываю глаза. В голове начинают проноситься картинки недавнего времени, вокзал утром, пейзажи за окном и тихая улыбка Мари.

Что-то ещё увидеть мне не удалось, я проснулся в волнении, почему-то испытывая сильный страх за Мари. Я открыл глаза - её не было рядом. В вагоне вообще никого не было кроме меня.

"Что за ерунда такая, я не сплю?", - я даже сильно ущипнул себя, нет - точно не сплю, что-то не так.

Было слишком тихо, чего-то не хватало. Точно, я не слышу стук колёс, неужели поезд стоит? Я посмотрел в окно, поезд действительно стоял. Я высунулся и огляделся – вокруг не было ни души, только безмолвный лес – налево и направо.

Моё волнение нарастало, надев рюкзак, я двинулся к дверям.

Едва я взялся за дверную ручку, как она сама провернулась у меня в руке. Дверь открылась, за ней была Мари! Я рванулся к ней и крепко обнял, задержав её в объятьях на несколько секунд.

— Ник, всё в порядке? У тебя взволнованный вид, —спросила Мари.

— Да. Где ты была? – ответил я.

— Я проснулась и вышла в уборную, в соседний вагон.

— Ясно. Тут что-то странное происходит, поезд стоит, людей нет.

— Да, я тоже не понимаю — ответила она, оглядываясь в тамбур, мы стояли в дверях, — что же случилось?

— Давай осмотримся, а потом подумаем, — сказал я.

Мари кивнула.

Мы решили проверить первые четыре вагона. Наш вагон был пятым, последним. Я пошел первым, на всякий случай. Странно, но во всех вагонах было совершенно пусто, будто и не было здесь людей час назад.

"Поезда так просто не останавливаются и люди не пропадают, — размышлял я, —совершенно точно тут что-то серьёзное". В голову приходил в основном один вариант, из похожих на правду: кто-то либо спланировал остановку поезда, либо остановил его сейчас, недавно.

Мы вернулись в наш вагон. Присев, я достал телефон, самую полезную сейчас вещь. Открыл карту, судя по ней, мы не доехали всего километров двадцать. Сейчас было около одиннадцати часов, мы должны были быть уже на месте в это время. Стоит позвонить в полицию, я набрал номер. Странно, но связи нет: “Что за чёрт? Это невозможно, глушилка что ли рядом? Это уже совсем странно, ситуация как из кино”.

Мари в это время прошла в конец вагона:

— Ник! Пойдём? — спросила она.

Ей уже не терпелось поскорее выйти из этого поезда.

— Пожалуй, больше нам здесь делать нечего, - ответил я.

Спустившись по ступенькам приступка на траву, я обернулся и протянул Мари руку.

— Готов? Ну? Лови! - крикнула она, и, смеясь, спрыгнула с подножки, через мгновенье, очутившись в моих руках.

Наконец мы на земле. Природа вокруг была всё так же прекрасна; лёгкий ветер, теплоё солнце, но так уж устроен человек, что если он чем взволнован, чем-то заняты его мысли, то нет ему дела до окружающей картины.

Я как-то неосознанно сделал несколько шагов вперёд, в сторону локомотива, всмотрелся вдаль, стараясь разглядеть, что там впереди. Мари же двинулась в противоположную сторону и скрылась от моего взора за нашим последним вагоном.

Итак, мы разошлись. Я решил, что стоит залезть в кабину машиниста и поискать там то, что может пролить свет на случившееся. По пути, я заметил, что лес по левую сторону от меня, довольно-таки густой, лишь в одном месте была неприметная тропинка, по которой возможно было пройти. По ней явно редко ходят, пропавшие пассажиры поезда точно тут не были. Что ж, может она нам ещё пригодиться.

Кабина была довольно высоко. Я залез по ступенькам и отворил тяжёлую стальную дверь. Внутри было жарко — окошки были закрыты. Всё остальное выглядело нетронутым. В ящике стола я нашёл журнал остановок поезда. Расписание совпадало с тем, которое знал я. Больше тут ничего интересного не было.

Странно, ситуация становилась всё запутанней. Больше всего меня терзал вопрос не остановки поезда. Непонятно было то, почему мы с Мари остались в нём, почему не пропали вместе с остальными?

Я спустился на землю. Становилось всё жарче. Время шло, было около полудня, нужно было куда-то двигаться. Посмотрим, что тут есть кроме этой заросшей тропки. Я направился дальше, в обход локомотива и встретил Мари. Она шла ко мне. Её волосы красиво развивались по ветру. До чего же она хороша! На ней было платье чуть ниже колена, белое свободное, надо сказать, что она никогда не носила джинсы, не любила.

Она показала мне довольно-таки широкую дорожку, ведущую в лес. Трава рядом с ней была сильно примята, несомненно тут прошло много людей и недавно, причём они сильно спешили, тут можно пройти и аккуратнее, тропа и без того широкая. Это точно были наши попутчики с поезда, очевидно, что кто-то их подгонял.

День всё разгорался и разгорался. Тёплый ветер шумел, раскачивая ели.

—Значит, их увели туда, — сказал я, доставая телефон, мне нужна была карта.

—Так, с той стороны, где был я, там маленькая тропинка, она ведет к автобусной остановке, от неё мы сможем доехать до Дувра. Дорога, которую нашла ты, ведёт к поселку, можно минут за двадцать дойти. Но что произошло там с людьми, мы не знаем.

—Да, идти туда скорей всего опасно, — ответила Мари.

—Связи всё ещё нет, пойдём к остановке это разумнее, — сказал я.

—Да, ты прав, — отозвалась Мари.

Когда мы проходили перед поездом, я ещё раз обернулся в сторону путей, и на мгновение, у меня промелькнула мысль: "А что если пойти вдоль путей вперёд?". Идти долго, но что-то подсказывает, что это хорошая идея.

Я повернулся к Мари и спросил:

— А что если нам пойти вдоль путей? У меня странное чувство, что нам стоит сделать именно так. Часа за два, за три доберёмся.

— Я тоже чувствую, что нам стоит пойти по путям. Хотя и на автобусе можно доехать, будет быстрее. Но что-то как бы говорит мне, что лучше идти пешком, — ответила она.

— Что ж пошли пешком, раз так чувствуется! — сказал я.

— Да, вперед! — откликнулась Мари.

Мы направились навстречу солнцу. Мари с улыбкой вышагивала по рельсу, держала равновесие, я взял её за руку, чтобы помогать, сам шёл рядом по шпалам.

Не спешили, наслаждались днём, наш поезд скрылся где-то вдалеке, на заднем плане, мысли о странном случае тоже на время утихли.

День расцветал на наших глазах, мы, то шли по рельсам, держась за руки, то бегали, догоняли друг друга, то спускались с путей и просто мило болтали. Время летело, часа через два мы малость притомились.

К третьему часу путешествия по обеим сторонам рельсов показались первые домики. А у меня в кармане неожиданно отозвался телефон, связь появилась. Я набрал полицию:

— Добрый день, полиция, слушаем вас!

— Здравствуйте! Тут такое дело, мы с подругой ехали в поезде, он неожиданно остановился, все куда-то пропали, сотовой связи не было, направление Орлеан—Бессе-сюр-Брей. Ретро-поезд, номер 644715, должны были прибыть в полдень.

— Да, мы знаем, что поезд пропал, мы направили полицейскую группу часа три назад, вы нам очень нужны как очевидцы! Где вы сейчас?

— Минут через двадцать будем в Бессе-сюр-Брей, идём по путям.

— Мы вас встретим, продолжайте двигаться.

— Хорошо, до встречи, — сказал я, нажав кнопку завершения вызова.

Мы переглянулись с Мари:

— Не очень я люблю полицию, Ник.

— Я тоже Мари, я тоже. Дадим показания и сразу отправимся в Дувр.

— Да, ну что ж, вперёд.

Через полчаса показалась станция, она была совсем пустая, значит с поездом проблему ещё не разрешили. Едва мы поднялись на приступок станции, как к нам подошли трое полицейских.

— Ник Мартен? Мари Венсан? — обратился к нам, по-видимому, старший, высокий офицер с серьёзным официальным лицом.

— Да это мы, — ответил я.

— Monsieur, mademoiselle пройдемте с нами! — продолжал он.

— Но как вы нас узнали? — меня удивило, что они вот так сразу подошли именно к нам.

— Случилась чрезвычайная ситуация, вследствие этого мы имеем полную информацию о всех кто был в том поезде, — отвечал он, — как только вы нам позвонили, мы сразу поняли кто вы.

— А как вы поняли, что со мной она? — продолжал я.

— Мы предположили, что с вами именно mademoiselle Венсан, ваши номера единственные номера из всех, которые стали доступны нам час назад, — закончил он.

“Всё про всех знают” – подумал я. До чего у них продвинутые системы обнаружения и нахождения людей, я, конечно, предполагал такое, но не думал, что всё так органично работает. Я с подозрением относился к этим методам слежения, но сейчас я надеялся на то, что они помогут найти пропавших людей.

Мы направились с полицейскими в отделение Бессе-сюр-Брей.

По пути я рассматривал местные ландшафты, тут очень красиво: каменные домики, по стенам которых поросла зелень, расходящиеся витиеватые дорожки. Посёлок маленький, вот за поворотом показался небольшой двухэтажный домик, отделение полиции.

Вошли. Навстречу вышел ещё один офицер, он был одет по-другому и выглядел очень внушительно. Его прямой, пронизывающий взгляд, казалось, ничего не упускал, мне нужно быть осторожным в общении с ним, не говорить лишнего. Он заговорил:

— Здравствуйте, Ник! Я Пьер, — сказал он, протягивая мне свою крепкую руку, — Мы с вами по телефону общались.

— Я вас узнал по голосу, вы главный в этом городке? — пожав ему руку, ответил я.

— Да Ник, мои люди уже отправились в район вашего странного поезда, честное слово, за двадцать лет работы такого случая я ещё не встречал, — он пожал плечами, — Что вы и mademoiselle Венсан об этом думаете? Чуть не забыл — пойдёмте ко мне в кабинет.

Он кивнул своим людям, встречавшим нас, прошёл вперед и открыл легкую деревянную дверцу. Мы проследовали в комнату. Позади я услышал, как полицейские разошлись по немногочисленным кабинетам.

Комната шефа полиции маленького городка была аккуратной и чистой. В середине стоял добротный стол, стул за этим столом был не менее впечатляющий, высокий и строгий, как и сам начальник. На стенах висели какие-то награды и благодарности, в достаточном, если не сказать избыточном количестве. Также красовалась карта региона, с какими-то пометками от руки.

— Садитесь, садитесь, — сказал Пьер, — жестом указывая на парочку стульев у стены. Мы сели, он расположился за своим столом и начал:

— Ник, расскажите-ка мне всё с самого начала. С момента как вы сели в поезд. Может быть, вы припомните что-нибудь подозрительное — он устремил на меня свой холодный бесстрастный взгляд.

Я рассказал детально о нашей поездке, до того самого места, когда мы проснулись одни в пустом поезде. Пьер не сводил с меня испытывающего взгляда, казалось, он проникает в глубину смысла каждого слова, наконец, он спросил:

— Всё выглядело совершенно обыденным?

— Да, — ответил я.

— Хорошо, продолжайте, кажется, мы подошли к самому интересному, — он загадочно прищурился и ещё внимательнее уставился на меня.

Мне становилось не по себе от его взгляда. Мари пристально наблюдала за ним, он видимо не замечал, или делал вид, что не замечает. Для меня он был загадкой, из тех людей, о которых я мало что могу сказать по первому впечатлению.

Я продолжал свой рассказ. Про сон я естественно не рассказал, это личное. Когда я дошёл до того момента, где Мари обнаружила помятую траву, он остановил меня: “Так вы предположили, что пассажиры пошли туда? Неплохое умозаключение”.

Когда я сказал, что мы собирались сесть на автобус, но в итоге пошли по путям, Пьер спросил меня:

— И почему же вы так сделали?

— Мы послушали интуицию, - ответил я.

— А я вот не верю в неё, сколько разных дел видел, некоторые удалось раскрыть, некоторые нет. Я верю в случайность, случай — он решает, выживет кто-то или умрёт. Ну а мой выбор лишь применить руку закона к тому или иному случаю.

Тут вдруг Мари обратилась к нему:

— Интересный у вас взгляд, Пьер, но вы не правы, интуиция всегда подсказывает, как лучше поступить.

Пьер и я посмотрели на неё, на лице Мари читалась такая смелая убежденность в своей правоте, что это просто восхищало. Она заинтересовала и Пьера, он задержал взгляд на её лице, затем сказал:

— Хм. Как вы, однако, уверены в себе.

— Слушайте себя Пьер, — ответила Мари, — и случайностей в жизни у вас не будет, их по определению не бывает, есть только ваш выбор и следствия идущие из него.

— Вы даже заставили меня призадуматься — это мало кому удаётся, — ответил Пьер так, словно сказал это про себя.

Мари закончила. Пьер встал, прошёлся по кабинету, и, почему-то избегая её взгляда, обратился ко мне:

— Так, картина мне ясна. Сейчас свяжусь со своими ребятами, и мы узнаем, прояснилось ли что-нибудь. Спасибо, что рассказали про ситуацию изнутри. Можете идти. Вы же направлялись в Дувр?

— Да, изначально мы туда хотели попасть, — ответил я.

— Ну, смотрите, если немного подождёте, то услышим, как там дела у моих парней, — сказав это, он достал телефон.

Мы с Мари тем временем встали и двинулись к выходу, но услышав гудки, мы обернулись.

Гудок пропал — кто-то взял трубку:

— Алло, алло, Жак! Слышишь меня? — громко спрашивал Пьер.

— Да, босс, слышу хорошо, — отвечал Жак.

— Доложи обстановку!

— Мы рядом с поездом, тут тихо, никого нет.

Вдруг из трубки послышался шум.

— Пьер, тут есть кто-то, мы наготове.

Был слышен лязг передернутого затвора.

— Что? Жак? Аккуратнее там с оружием!

— Босс тут...

Его голос утонул в каком-то механическом шуме. Пьер пытался перезвонить, но номер был недоступен, он звонил и по другим номерам, но безуспешно.

Пару раз он прошёл по комнате, потом подошёл к столу, вытащил из ящика пистолет и сказал нам:

— Ну, пора мне самому разобраться, в чём дело, — с этими словами он открыл дверь, пропустил нас и вышел сам.

Едва мы вышли, как он крикнул на всё отделение:

— Эй, ребята! Общий сбор, взять оружие и собраться на заднем дворе через десять минут.

— Удачи вам, Пьер! — сказал я.

— Мы вернемся скоро. Этот округ под моим руководством, что там случилось, я не знаю, но меня уже ничем не удивить. Только вот ей это удалось. Я ещё не встречал такой сильной женщины, — сказав это, он подмигнул Мари, которая улыбнулась. Он протянул мне руку:

— Таких женщин, как она можно встретить только раз в жизни. Не теряй её!

Последнее он сказал тихо, чтобы услышал только я.

Тем временем несколько вооружённых полицейских собрались в холле. Он окинул их взглядом и со словами: “Ну, вперёд!", направился к чёрному ходу, ведущему во двор. Через три минуты холл опустел. Наступила тишина, слышны были только щелчки клавиш, в приёмной осталась секретарша.

Я подошёл к доске объявлений. Там не висело ничего интересного, только какие-то старые дорожные происшествия.

Мари тем временем присела на стул в конце холла. Я неспешно подошёл и сел рядом. Она облокотилась на меня.

— Устала? — спросил я.

— Да нет. Пошли пешком до самого Дувра? Хочется прогуляться, — ответила она.

— Пойдём, - кивнул я.

Мы покинули здание, справа была главная дорога с указателем: "Дувр". Слева - дорога к той самой остановке, сюда бы мы прибыли поедь мы на автобусе. Через пять секунд из-за дома выехал крупный джип с шестью-семью полицейскими.

До нас донёсся голос Пьера: "Парни, там творится, что-то странное, в районе установлена глушилка, будьте предельно внимательны". Через минуту полицейская машина скрылась за поворотом.

— Надеюсь, что они разберутся, — сказал я.

— Да, должны справиться, — ответила Мари.

Мы двинулись к главной дороге, она была неширокой, даже узкой, машины проезжали нечасто. Настроение как-то упало. Мы шли молча, я всё думал о поезде, не хотелось о нём думать, но из головы он пока не уходил.

Дувр, Дувр. Мы так стремились туда утром, теперь же идём без особого энтузиазма. Не то чтобы я не хотел добраться до него, но настроение у меня было уже не то. Всё пошло по такому невообразимому сценарию, совершенно не мог представить себе такого утром, когда мы были на вокзале.

Я шел молча и вдруг Мари запела одну из моих любимых песен, "Stumblin' in" песню Smokie. У нее хорошо получалось, она в целом любила петь и часто практиковалась

“Our love is alive and so we begin

Foolishly layin' our hearts on the table,

Stumblin' in

Our love is a flame burnin' within

Now and then fire light will catch us,

Stumblin' in”

Тут продолжил я:

“Wherever you go, whatever you do

You know these reckless thoughts of mine are followin' you”

В этой песне есть куплеты и на два голоса и на один. Мы продолжали. Звучало здорово.

Песня подняла настроение, мы окончательно развеселились. Наши глаза то и дело встречались, у меня внутри разгорался огонь. С Мари похоже происходило то же самое. Я вдруг резко обнял ее и страстно поцеловал, а она только и ждала этого. Мы не могли остановиться, объятия и поцелуи кружили голову. Я почувствовал, что Мари начала сдерживался и тоже умерил свой любовный пыл.

Мы оторвались друг от друга и довольные, взявшись за руки, двинулись дальше.

Вечерело. Солнце слабело, его лучи почти не грели. Ветер, ещё недавно такой тёплый, становился холодней. Аккуратные леса и поля были по обеим сторонам дороги. Мы расслабились и шли неторопливо, рассматривая окрестности. Скоро вдали показались домики, Дувр был всё ближе.

Странное чувство овладевало мной, вот мы почти у цели, но в то же время мы будто что-то упустили по дороге сюда, не могу понять что. Это что-то, напоминает о себе где-то там, в глубине души. Чувствует ли то же Мари? Я посмотрел на неё, её лицо не выражало обеспокоенности чем-либо, наоборот снова появилась тихая, немного загадочная улыбка, как в поезде минувшим утром.

Наверное, у меня просто накопилась усталость за сегодняшний день, столько необычных событий произошло.

Мы вошли в городок, на главной улице располагался местный отель. Что ж пора нам и отдыхать, мы назвались на ресепшене и заселились. Солнце заливало закатным светом дома, дорогу и наши лица. Я наслаждался этим светом, забыв обо всём.

Смутно мне помнятся последние события этого дня. Я вижу нас, стоящих на балконе, наши лица освещены алым пламенем, а взгляды устремлены вслед скрывающемуся солнцу.

Глава 1. Знакомство

"Настоящая жизнь начинается там,

где люди Настоящие"

Ник Мартен

Отель. Балкон. Красный закат. Мягкая постель с шёлковым одеялом. Дрёма. Такое состояние, когда ещё не спишь, а сны уже начинают прилетать. И вроде реальность ещё рядом, но постепенно ты уходишь из неё в сон.

Образы, картинки, часто неуловимые мелькают в сознании. Тысячи, миллионы. Долгое время ничего из этого не рисуется явно и чётко в моём сознании. Всё идет фоном, но вдруг разум цепляется за один образ и начинает его раскручивать, картинка рисуется со страшной скоростью, и вот, наконец, она чёткая и ясная. Я вижу всё от первого лица. Перед глазами вокзал, очередь в кассу. Я сижу на лавочке, окружённый многочисленными пассажирами. Взгляд мой скользит по залу ожидания. Приличный такой зал, большой. Могу с уверенностью сказать, что это вокзал города Орлеан.

Я ощущаю своё душевное состояние и оно какое-то подавленное. Грусть, слабость, страх. Я не управляю собой, я лишь наблюдатель, чувствую и вижу. Пока нельзя сказать наверняка, фантазия это, или момент прожитый мной когда-то. Признаться, я часто бывал на этом вокзале. Что ж, увидим, что мне ещё остаётся.

Видение продолжается. Вот подошёл очередной человек и занял очередь. Кассы недалеко от входа в вокзал. Я снова чувствую подавленность, мои руки сцеплены между собой, локти упёрты в колени. Разум не очень ясный, мысли о какой-то неудаче грызут меня, но о какой пока не ясно. Фотоаппарат болтается на шее, и тут я понимаю, что это за день. Если всё пойдёт так, как я думаю, то это очень приятное воспоминание.

События идут дальше. Люди покупают билеты, идут на посадку, кто-то спешит, бежит опаздывая. Звучат оповещения о прибывающих поездах. Жизнь вокзала бурлит. Я же смотрю по сторонам как потерянный, наблюдая за всем этим действом. Спустя какое-то время я смотрю на часы, на них пять вечера. Теперь я окончательно уверен в том, что произойдёт дальше. Я осознаю себя здесь, в прошлом, но всё идёт как наяву, однако я знаю конец этого дня. Это так необычно, когда знаешь, что будет дальше. Я рад прожить этот день ещё раз, это один из самых важных дней моей двадцатипятилетней жизни.

Я работаю, вернее, работал, в местной газете, фотографом. Делал репортажи, вернее больше фотографировал какие-то местные события, статьи писали журналисты. Так вот, недавно я попал в неприятную ситуацию, у нашей группы был репортаж в одном злачном месте города, там собирается множество бездомных. Я фотографировал всех их за различными занятиями, это дело совсем неприятное. Ладно бы ещё так, но когда я увидел статью в газете с моими фото, меня это взбесило. Статья была совершенно отвратительной, в ней был рассказ о жизни бездомных района, но с таким странным посылом и отношением к ним, что я даже не смог дочитать её, настолько это было противно. Я разорвал газету на глазах редактора и сказал, что больше не буду фотографировать для таких статей, назвал их бесчеловечными, сказал, что газета опустилась и вообще сильно вспылил. Он меня, конечно, уволил, чему я был рад. С тех пор прошла неделя, я искал работу фотографа, вакансий было полно, но мне почему-то ничего не нравилось. Я твёрдо решил, что мне нужен особенный проект, полезный общественности, а не какие-нибудь фото-развлечения, которыми был полон этот большой город.