РЫЖИЕ ПРИКЛЮЧЕНИЯ

Женщина поравнялась с домом бабушки Рины. Подходит вплотную к рабице забора. Пристально смотрит на домик с золотой крышей и торчащие из-под домика детские голые ножки.

Ветер внезапно стихает. Куст смородины замирает, щетинится всеми веточками, листочками и вислоухими кисточками красных ягод. Яблонька храбрится, расправляет широкие плечи и вытягивается тонкими ветвями вверх.

Женщина неожиданно громоподобно чихает. Она рукой смахивает сопли у себя под носом. Хрипит пыльным голосом:

— Девочка! Девочка! Какой красивый у тебя домик. А скажи мне, кто в домике живёт?

Агнюша высовывает из-под висящего покрывала рыжую голову. На её лице нет страха, она с любопытством смотрит на незнакомую странную тётю.

— Да ты рыженькая, — хрипит женщина. — Редкость, большая редкость. Повезло.

— Бабушка! — звонко кричит Агнюша. — Тут тётя пришла.

Женщина с наколками на каждый звук звонкого детского голоса всё больше и больше расширяет угольные зрачки и уже совсем откровенно чёрными пятнищами глаз пожирает рыжую девочку.

Но тут из-за угла дома выходит бабушка Рина. Она на ходу вытирает тряпкой замызганные руки и обращается к незнакомке.

— Добрый день. Вам что-то надо?

— Здрасте. Ничего не надо. Вижу девочка. Красивая девочка.

Женщина бросает цепкий взгляд на рыжую Агнюшу. По лицу бабушки Рины пробегает лёгкая тревога.

— Агнюша, иди в дом.

— Агнюша… — женщина сиплым голосом повторяет имя девочки.

— Агния, в дом. Есть пора. Быстро.

Что-то в голосе бабушки встревожило Агнюшу, она посмотрела на бабушку. Агнюша без лишних слов вылезает из-под домика, быстрыми шагами пробегает по мосткам, взбегает на крыльцо и скрывается в доме.

Женщина с наколками хищно щурит глаза, провожая убегающую в дом девочку. И тут её глаза встречаются с твёрдым взглядом бабушки Рины.

Женщина разворачивается на каблуках и уходит в том же направлении, откуда и пришла. Но у поворота на дорогу она останавливается, оглядывается — на домик, на окно, на рыжую тень за стеклом.

ЧАСТЬ ВТОРАЯ. НАЛЕТЕЛА ЧЕРНАЯ НЕПРИЯТНОСТЬ, И ЧТО ИЗ ЭТОГО ВЫШЛО

Глава пятая

Солнце печёт. Раскалённый воздух плывёт, как растаявшее мороженое. Бабушка Рина резкими движениями мажет кистью по столбу колодца. Краска всё-таки осталась, и вот из последних сил она докрашивает облупившиеся деревянные опоры. Пот струйками стекает из-под бейсболки по щекам.

За спиной у бабушки на нагретых солнцем мостках, под домиком с золотой крышей, беззаботно лежит Агнюша — лишь слегка шевелит голыми пятками.

Вдруг где-то с дальних улиц раздаются звучные гудки большой машины. Три резких гудка буквально врезаются в разваренный, беззвучный воздух. Бабушка, не поворачивая головы, спрашивает:

— Агнюша, молоко везут: слышишь, машина гудит. Пойдём за молоком?

Агнюша, выгибаясь капризной кошечкой, высовывается из-под покрывала, и смотрит на бабушку.

— Не, бабушка, я тут играю. Давай завтра?

— Ну, завтра так завтра. Мне вот тоже ещё чиститься. Ладно, обойдёмся — у нас компот есть.

— Ага.

Бабушка Рина снова набирает белую краску на кончик кисти, опускается на корточки и прикладывает кисть к сухой деревяшке.

Агнюша же, поджав ноги, полностью прячется в своём домике. Золотая крыша домика сияет, как солнце. Всё снова погружается в беззвучное марево. Даже шмель, летающий над золотым покрывалом, перестаёт жужжать.

И снова громкие гудки молоковоза пробивают распаренный воздух резким троичным звуком.

И в это время на голубом небе появляется маленькая чёрная точка. Всего лишь точечка. На ясном небе. Чёрная крапинка нависает прямо над домиком.

Агнюша уютно устроившись в прохладной тени под золотой крышей, подкладывает Мишке под спинку мягкие тапочки, серого слона кладёт рядышком. Накрывает игрушки шёлковым платком, оставляя на виду только их широкие плюшевые мордочки.

— Вот, спите. Детки днём должны спать. Во сне детки растут. Не болтать, не пинаться и не вертеться.

Над покрывалом как будто что-то пролетело. Агнюша поднимает глаза — сбилась складка покрывала. Наверное, ветер.

Агнюша берёт в руки куклу, расчёсывает ей волосы пластмассовым гребешком.

— Нельзя быть такой растрёпой, Жанночка. Девочка должна расчёсывать свои волосы, заплетать причёски, косички, хвостики разные. А ты не смотри, что я не причёсана, я… заколки забыла. Ну хорошо, не забыла — там на столе, ну мне сегодня лень. Сегодня можно. Каникулы же. Вот, а тебя я причешу. Будешь красотка.

Из точки, высоко повисшей над золотым домиком, начинает медленно просачиваться мелкая летучая чёрная пыль.

Пыльная дорожка неторопливо закручивается в спираль: сначала хвост из чёрной пыли чертит малый круг, потом заходит на большую дугу. Пылинки множатся, соединяются и моментально увеличиваются в размерах. Дорожка удлиняется и заходит сплошной чёрной лентой на третий виток.

Пыль сбивается в плотное дымное облако. Оно быстро расползается рваными боками по голубому небу. Нависает огромным чернильным пятном прямо над домиком Агнюши. Становится чёрным-пречёрным.

Вдруг облако принимает форму большого мусорного ведра без ручки. Пылинки слепляются в пластилиновую колбасу. Вытягиваются в косматую метлу с длинным черенком.

Сквозь клубы пыли мелькают резкие, размашистые движения метлы. От веток помела чернильная пыль поднимается всё выше и выше.

Какая-то высокая фигура метлой разгоняет чёрную пыльцу по воздуху и яростно закручивает её кругами. Пылинки вихрем разгоняются по дуге. И тут ступа ныряет вниз и идёт на снижение.

В ступе гребёт метлой женщина с татуировками на голых руках. Она в чёрном лаковом комбинезоне: брюки в обтяжку, тесный лифчик. Она размашисто работает локтями, погоняет летящее ведро метлой что есть дури. Пыль поднимается в три этажа!

Ступа проходит над самым домиком Агнюши. Притормаживает на повороте. Поднятые вихри пыли и песка устремляются хищной тенью к земле.

Чёрная буря подхватывает детский домик — и стулья, и золотистое покрывало, и куклы — всё поднимается в небо. Агнюша как пушинка взлетает вверх. Беспомощно болтая руками и ногами, она барахтается в пыльном воздухе.

Агнюша, вывернув голову, смотрит в сторону, туда, где находится бабушка. Бабушка стоит к ней спиной. Она красит колодец и ничего не замечает. И странно — над бабушкой Риной висит полоса голубого неба. Там, где бабушка, там всё освещено ярким безмятежным солнцем и нет никакой чёрной пыли!

Агнюша отчаянно машет руками и ногами. Трепыхается всем тельцем. Вертится рыжей бусинкой в центре чёрного облака. А рядом в стремительных потоках песка и трухи летят по кругу и розовая пластмассовая кукла, и набитые ватой слон и мишка. Все трое крутятся волчком. Раз за разом переворачиваются вверх тормашками и несутся дальше по кругу. Мишка и слон бьются друг о дружку боками, разлетаются в стороны и снова сталкиваются спинами.

Агнюша задыхается от пыли. Она с отчаянием смотрит на солнечную сторону, туда, где осталась бабушка. Агнюша широко открывает рот, истошно кричит, но звука её голоса не слышно никому — даже она себя не слышит. Всё как в вате. И сколько ни напрягай голосовые связки — ни крика, ни писка, ни звука.

Что-то невидимое, сильное волочёт её, как котёнка за шкирку, дальше — в самый центр непроглядной дыры. Агнюша что есть силы дубасит кулаками. Пинается. Вырывается из цепкой руки.

Пыль сгущается до предела, уплотняется в глухое шершавое пространство. Чёрная дыра раскрывает беззубую пасть и проглатывает: сначала розовую куклу, и тут же, без передышки, разом — мишку и слона, слепившихся в тёмно-серый комок.

Агнюша бешено колотит руками по чернильному воздуху. Отчаянно брыкается босыми пятками. Упрямым движением головы бодается с невидимым врагом.

Но чернота тащит кричащую ртом без голоса девочку в темноту. В мрачном зеве дыры мелькают рыжая голова, белые голые ножки, розовые пяточки. Агнюша пропадает в чёрной дыре.

Глава шестая

Черноты больше нет. Какие-то белые искорки мерцают перед лицом. Агнюша ощущает тяжесть своего правого плеча, лежащего на земле; под горячей щекой лопаются холодные хрусталики. Агнюша поднимает лоб с намокшими рыжими прядками от белой земли. Кругом белой ватой лежит снег. Оказывается, это она лежит на снегу. По спине пробегает змейка озноба. Она приподнимается на локтях и смотрит вперёд. Впереди и вокруг — только голое, бесконечное, белое поле.

«Вот тебе раз, — думает Агнюша, проговаривая свои мысли вслух. — Было лето, было жарко, так жарко, как в июле на море, а сейчас холодрыга. Я, конечно, люблю зиму, я и родилась в феврале, но как-то это чересчур! Да и не одета я — у меня коленки мёрзнут!».

Агнюша усаживается на снег и крепко прижимает к груди озябшие ножки. Она укрывает голые коленки подолом длинной футболки.

Агнюша шмыгает носом, сама собой потекла из глаз солёная влага.

— Мне так не нравится! Мне холодно! Я совсем одна! Я не хочу тут сидеть одна-одинёшенька! Посидишь, посидишь — и околеешь! — хнычет тихонько Агнюша.

Она утыкает лоб в коленки, плечики и лопатки сотрясаются от горького плача.

— Ну и околею! — громко восклицает она.

Вдруг из-за белого, как молоко, горизонта проступает высокая серебристая тень. Бесформенная фигура надвигается, стремительными шагами идёт вперёд. Из белой пелены проступает крупное пышное серебристошёрстное тело с большой головой и розовыми ушами. Передвигаясь на задних лапах, топает по снегу слон. Хрум, хрум, хрум — раздаются тяжёлые шаги.

Агнюша поднимает голову. Красными от слёз глазами она смотрит вперёд. Да, она видит слона. Он большой, он пышный, он добрый! Она вскакивает на ноги и опрометью, быстро перебирая голыми ножками, бежит по снежному ковру навстречу серебристой фигуре. Её ноги утопают в рыхлом снегу, она торопится, выдёргивает ноги из-под снега, бежит дальше, спотыкается, падает на коленки прямо в сугроб, быстро вскакивает и снова бежит — поспешает.

Три последних прыжка — она врезается в слона и порывисто обхватывает голыми ручками его пышные бока. Она прячет заплаканное личико на его большом животе — таком мягком, таком плюшевом.

— Как же хорошо! — говорит повеселевшая Агнюша.

Тепло от счастливой мысли бежит по каждой жилочке в её теле.

— Как хорошо! У меня есть друг! — радостно лепечет она.

Слон гладит кончиком хобота девочку по голове — нежно, мягко, по-родному. Агнюша поднимает зарёванную рожицу и доверчиво смотрит большим глазами на слона-великана.

— Слоник, как хорошо, что ты рядом, — говорит она. — Как хорошо! Я думала, я совсем одна. Это так страшно.

Слон отвечает шоколадным басом:

— Не надо плакать, Агнюша. Всё будет хорошо. Хо-ро-шо. Ты что-нибудь придумаешь. Ты же у меня выдумщица.

Агнюша радостно выдыхает и ещё крепче всем тельцем прижимается к плюшевому пузу.

— Слоник, милый слоник. Я думала, я совсем одна… И куда это мы попали?

— Не знаю, но куда-то попали.

Агнюша поднимает лицо, утирает слёзы и радостно смотрит на слона.

— Ну раз попали, значит, отсюда и выпасть обратно можно. Где вход, там и выход. Значит, если будем искать вход — найдём выход!