Нулевая фаза сна

Игорь Леонтьев

Нулевая фаза сна

Глава 1

Если бы сутки длились 25 часов, куда бы вы потратили лишние 60 минут? Казалось бы, это всего лишь час — время обеденного перерыва, тренировки в спортзале или две серии любимого ситкома. Но я уверен, большинство из вас оставили бы это время на сон. Отложить будильник, я думаю, будет чем-то схожим с последним ужином заключённого, приговорённого к смертной казни — точка невозврата преодолена, но всё ещё можно как-то скрасить ожидание. Смотря под таким углом, ваш выбор остаётся прежним? А что, если начать задавать правильные вопросы?

Наши учёные из N-corp нашли решение этой проблемы — проблемы со временем. И пока вы задавались вопросом, как поднять свою продуктивность и найти время на качественное восстановление, прибегая к новым технологиям конкурентов, позволяющим рассчитать индивидуальную фазу сна и подобрать хороший ортопедический матрас, наши учёные оказались на несколько шагов впереди. Мы не стали вести переговоры, мы решили искоренить очаг воспаления, тем самым не сэкономив лишний час в сутках, а даруя дополнительные восемь часов, которые не нужно тратить на сон! Используйте их на развлечения, на отдых, на семью или на образование. Мы, компания N-corp, предлагаем вам возможность сделать шаг в будущее, где человечество не нуждается во сне. Для записи на первую инъекцию требуется ознакомиться с пользовательским соглашением и пройти бесплатную консультацию. М. Риттер.

Глава PR-отдела N-corp, и по совместительству мелкий жулик, наживающийся на порядочных гражданах нашей необъятной страны. Оправдываться не буду, как и говорить, что я никого не заставлял покупать рекламируемую мною продукцию, но я не могу отрицать тот факт, что я в этом чертовски хорош. На собеседовании, продав ручку генеральному директору за пятнадцать секунд, я зарекомендовал себя как широко мыслящего молодого человека с креативным складом ума. Как такового подъёма по карьерной лестнице у меня не было — просто мои идеи были лучше, чем у других, и к тридцати годам я стал главой PR-отдела. Так что делай свою работу хорошо, пока не станешь в ней лучшим. Вот и весь секрет. А вот моя личная жизнь остаётся загадкой и для меня самого. Женат я не был, но и одиноким волком меня вряд ли назовёшь. Корпоративные вечеринки помогали переключиться, хотя и здесь я везде видел продавцов услуг и бизнес-идей. У торговли лицом ненормированный рабочий день. И все эти молодые дамочки с натянутой улыбкой позируют для соцсетей, получая охваты, а с ними и рекламодателей.

После популяризации инъекции от сна контента на всех площадках стало в три раза больше, как и конкуренции. Можно смело сказать, что жизнь изменилась на «до» и «после», на «пробужденных» и «спящих». С первыми всё понятно: больше 80% планеты присоединились к новому научному проекту, временами подкалывая дозу препарата. Хотя учёными доказано, что достаточно первых трёх инъекций для полного отключения циркадного участка мозга, но есть и те, кто получает эйфорию от процесса введения или просто демонстрирует свой статус, своё преимущество перед остальными, ежемесячно повторяя процедуру. Хотя быть «пробуждённым» — уже норма, никого этим не удивишь, а вот люди, которые предпочли оставаться «спящими», выставлены на посмешище. Но не все из них остались такими по своей воле. Причин на самом деле немало — от абсурдных до вполне себе адекватных. Например, многие просто не знают, как правильно заполнить пользовательское соглашение, или боятся самой процедуры. Кто-то по религиозным соображениям не может так изменить свою жизнь и думает, что это всё дьявольский замысел. Есть и протестующие, которые не понимают, как можно вкалывать 24 часа в сутки без выходных, пусть даже и получая какие-то баснословные деньги. Все они отстаивают свои права, но толку от этого не больше, чем от старушки с одиночным пикетом, которая жалуется на отсутствие тишины. «Раньше было лучше» — надпись на плакате едва держится в треснувших от мороза бабушкиных руках. «Спящих» уже не считают полноценной ячейкой общества, к ним относятся как к людям, преступившим закон, и презирают за то, что не решились изменить свою жизнь. Если говорить с точки зрения главы PR-отдела N-corp, то я всецело осуждаю и не поддерживаю «спящих», но, говоря между нами, — мне всё равно. Человек остаётся человеком до тех пор, пока в нём есть сомнения. Конечно, любой предпочтёт нанять себе «пробуждённого» сотрудника. Исключения бывают только в сфере эскорта, и то — для особо извращённых, которые и до всего этого были не прочь поиметь маргиналку, чтобы почувствовать себя грязным.

Были и те, кто не мог позволить себе инъекцию, и просто притворялись вакцинированными. А на кого-то препарат не оказал нужного эффекта, как бывали и случаи с летальным исходом. Но это скорее не ошибка в формуле, а отклонения генетических особенностей пациента. Эти случаи были единичны и не предавались огласке. Впрочем, неудивительно: такая огромная корпорация предпочтёт возместить ущерб и избежать репутационных рисков. Откупиться. Когда речь идёт о научном прорыве, затрагивающем все слои населения, незаинтересованных не остаётся. Яркие слоганы с рекламных щитов, телешоу со знаменитостями, которые рассуждают, как сильно жизнь без сна изменит этот мир. Всё это стало частью реальности, в которой мы кардинально изменимся!

Мы запустили этот механизм, где каждый винтик важен и каждый винтик работает на износ, принося огромные деньги компании. Почуяв запах успеха, уже не сможешь опускать планку, и придётся закрывать глаза на новые исследования, побочные эффекты и возможные риски — лишь бы эта финансовая корова не переставала давать молоко. Таким образом, инъекция, которая создавалась для космонавтов, врачей, работающих в экстремальных условиях, и военных, ушла в массы, и любой желающий мог примерить на себя костюм супергероя, а потом и вовсе это стало обыденным делом. Спали только немощные и младенцы, а начиная с семи лет ребёнок уже мог присоединиться к проекту «Пробуждение». Именно под таким названием торговая марка зарегистрировала свою инновационную технологию.

Глава 2

Я был в числе первых, кто получил инъекцию, и хорошо запомнил тот день. После успешных испытаний группа медиков прибыла в наш офис с отчётом. В течение месяца они оказывали первую помощь пострадавшим в зоне боевых действий. По счастливой случайности мне удалось узнать некоторые детали. В отчётах упоминалось о полном отсутствии снижения концентрации при длительной работе. Весь фокус был направлен на качественное и быстрое выполнение задач. Также отмечалось, что никто из исследуемых не хотел прекратить эксперимент и по-настоящему гордился своим вкладом в работу. Дальнейшее обследование в госпитале не выявило психологических проблем. После полевых испытаний были выявлены лишь незначительные растяжения связок лучезапястных и плечевых суставов в силу специфики работы. Каких-либо побочных эффектов не было обнаружено, и я только больше возжелал присоединиться к программе «Пробуждение».

И вот он — день «икс». Выслушав все рекомендации доктора, я вошёл в процедурный кабинет. Не было ни сомнений, ни страха: передо мной стояла лишь одна формальность в виде бланка, где не хватало моей подписи. Я взял шариковую ручку, черкнул на белой бумаге свою каракулю и был уже на финишной прямой. Сама процедура не самая приятная: фиксируется голова в какой-то непонятной конструкции и вводится игла в область шеи. Меня словно током шандарахнуло, в глазах потемнело, и по голове прошли мурашки. На долю секунды — не больше, чем мигание лампы дневного света — мне показалось, что в мою голову кто-то заглянул. Не медицинский прибор, не врач, а что-то постороннее, холодное и безмерно терпеливое. Оно будто сканировало меня, оценивало, запоминало. А потом исчезло, оставив после себя лишь лёгкое жужжание в зубах.

— Всё готово, — сказал доктор, расстёгивая фиксирующий ремешок.

Мне показалось странным, почему он даже не поинтересовался моим самочувствием, а лишь подозвал пальцем следующего пациента.

Спустя пару дней без сна я чувствовал себя воодушевлённым и чересчур позитивным. Словно получив чит-код в компьютерной игре, я хотел всё и сразу.

— Сегодня закажем пиццу, — говорил я своей подруге, параллельно клацая по клавиатуре ноутбука, обсуждая условия для рекламной интеграции. Я поймал себя на мысли, что теперь, находясь дома, с голым торсом и стаканом виски в руке, я могу выполнять часть работы, которую не хотелось выполнять в офисе.

— Пепперони или гавайскую? А я бы взяла себе с морепродуктами.

— Фу, опять всё провоняет этими морскими гадами. Ну ладно, возьми тогда мне пепперони, и пусть ещё пармезана добавят, — говорю я, глядя в её большие карие глаза.

Пусть она младше меня лет на семь, но нам всегда есть о чём поговорить. Сказать, в каких отношениях мы с Кэт находимся, я затрудняюсь. Мы занимались в одном спортзале, и время от времени наши взгляды встречались. Как-то она попросила подстраховать её, и у нас завязался дружеский диалог. Позже мы решили выпить кофе и пообщаться в другой обстановке, где мыслительные процессы не будут отвлекаться на подкачанные ягодицы в обтягивающих лосинах и влажные от пота тела. Но все наши попытки оттянуть этот переломный момент были провалены, и, к удивлению обоих, после секса мы не потеряли этот дружеский вайб. Мы были полны забот, и как-то всё усложнять не хотелось: было достаточно того, что мы хорошо проводили время вместе. Мне нравилось лежать у неё на животе, чувствовать, как она запускает свои тонкие пальцы мне в волосы, будто так она расчёсывает мысли в моей голове, и становилось спокойно.

— Расскажи, каково это — совсем не спать? Я надеюсь, в следующем месяце получить первую инъекцию, и мне вот интересно, — внезапно прервала она тишину.

— На самом деле, я этого даже не замечаю, как будто никогда и не спал. Думаю, дело в том, что мы привыкли ложиться спать, когда чувствуем усталость, а сейчас этого нет.

— Не понимаю, как это? Совсем, что ли, не устаёшь? Да ну, как же! Только сегодня утром видела, как ты в поте лица бегал на дорожке. Хочешь сказать, что совсем не устал?

— Да, это совсем другое. Устал, конечно, физически, но потребности закрывать глаза для разгрузки нет. Не знаю, как это работает, но препарат блокирует участок мозга, из-за чего организм восстанавливается без сна. То есть я могу подремать, но смысла в этом особого нет. Разве что увлажнить глаза, если под рукой нет капель.

— Кстати, я слышала, что врачи рекомендуют их использовать. Мне кажется, я долго не смогу привыкнуть: ведь будет столько свободного времени, и по ночам буду ложиться в постель, не зная, чем себя занять, — говорила Кэт.

— Я всегда рад тебе, приходи и ложись в мою постель, найдём чем заняться, — сказал я и улыбнулся.

Она посмеялась, но сделала вид, что ей это не понравилось.

— Ага, сейчас! Я и сегодня оставаться не буду, только пиццу дождусь и уеду, — сказала она и тут же, взяв меня за руку, подтянула к себе и поцеловала в щёку.

— Не налегай так на виски, мы ещё хотели посмотреть кино, а ты уже с красной мордой сидишь, — прошипела она. Взяв мой стакан, она запрокинула голову и залпом выпила содержимое.

— А я, пожалуй, выпью ещё, — сказала она и направилась на кухню.

Я что-то буркнул ей вслед, но она не услышала. Из JBL-колонки на кухне вовсю играла её любимая шугейз-группа, и Кэт, пританцовывая, открывала новую бутылку.

Всё-таки она осталась на ночь, и не зря. Сегодня Кэт показала свои навыки родео и, в кои-то веки, дала мне просто полежать и расслабиться. Я, как истинный джентльмен, выдал ей полотенце и шлёпнул по заднице. После того как она вышла из душа, стала какой-то приятной, более мягкой и открытой. Возможно, всё дело в том, что сегодня удалось снять напряжение, и в своей благодарности она проявляет эту самую настоящую женскую нежность. Положив голову мне на грудь, она смотрела кино. Я тоже его смотрел, но сквозь стакан. Изрядно выпивши, я уже терял суть сюжетной линии и просто нежился у тёплого обнажённого тела Кэт.

— Ты чего храпишь? Как вообще это возможно? Ты же не спишь! — сказала она, толкнув меня в живот.

— Чего? — выдавил я из себя какой-то заржавевший хрип.

— Так напился, что отрубился! Ну ничего себе, ха-ха-ха! — она случайно хрюкнула, когда смеялась.

— Ничего я не храплю, просто голосовые связки надо смазать, хотя уже, похоже, до смазывался, — ответил я с ухмылкой на лице.

Интересно, как отреагирует вакцинированный организм на большое количество выпивки, так сказать, до «состояния не стояния»? Буду ли я видеть сны? Пожалуй, спрошу у доктора, когда буду последнюю инъекцию делать.

— О чём задумался? — спросила она.

— Да вот, думаю, как мне с тобой повезло! Ты ведь сварганишь нам завтрак, красотка? Я ужасно проголодался.

— Ладно, подлиза. Сейчас посмотрим, что у тебя осталось в холодильнике. Сегодня в 10:00 рабочая встреча, помнишь?

— Помню, — говорю я, а сам тянусь за телефоном посмотреть расписание. Так-так, ага, вижу. Надо бы уже потихоньку собираться. Если мне не нужен сон, это ещё не значит, что и горячий душ тоже.

Глава 3

Ровно за семь дней я сделал три инъекции, хотя обычно делают одну в неделю. Так как желающих много, при таком графике не собирается целая очередь. Но я решил воспользоваться положением: для сотрудников нет фиксированных по датам приёмов, и можно в рабочее время спуститься на лифте в процедурный кабинет.

Доктор ответил на мой вопрос о чрезмерном употреблении алкоголя и его последствиях. Если вкратце, то лучше много не пить, но такие рекомендации может дать любой специалист. Однако он подкрепил это одним интересным фактом. Алкоголь одинаково влияет на «спящих» и неспящих людей, но «пробуждённым» может казаться, что они спят. У некоторых может начаться паническая атака, ведь снов они не видят, а только так называемый чёрный экран. Так что лучше выпивать в компании, чтобы кто-то мог привести в чувство, а вообще лучше не напиваться до такого состояния. Я прислушался к совету и решил сегодня не пить совсем. Сегодня важный день: у N-corp появился новый инвестор, и мы представим его общественности.

За эту неделю я будто расцвёл: свежие идеи и бешеная продуктивность. Но вдруг меня начали посещать такие мысли: «А что, если эту вакцину использовать как преимущество и оставить её лишь для определённого круга людей, а не всем подряд?» Да, в голове это звучало менее эгоистично, но если поразмыслить, то зачем такой мощный инструмент отдавать в массы? Я бы распределил ресурсы правильно, если бы только мог. Мною овладела жадность, я даже начал беспокоиться, что если буду прилагать не все свои усилия, то меня может кто-то вытеснить с должности. Я сидел и размышлял, как же я могу вставить палки в колёса этой машине прогресса, но так ни к какому разумному умозаключению не пришёл. Жизнь уже не будет прежней, не нужно быть учёным, чтобы это понимать. Достаточно уделять несколько часов в день на изучение материалов о проекте «Пробуждение», и, возможно, получится спрогнозировать ближайшее будущее. Я потихоньку начал сходить с ума, чувствовать паранойю. Оставаясь на работе сверхурочно, я ощущал на себе осуждающие взгляды коллег. Казалось, они тоже остаются допоздна, чтобы изучать информацию об исследованиях, и я время от времени проходил мимо них, поглядывая в монитор. Затем приходило облегчение: ведь доступа ко всей информации у них нет, а лишь та, что необходима для выполнения должностных обязанностей. Чувствовалось некое изменение в поведении сотрудников: они были более сконцентрированы. И вообще, меня это должно было радовать, но я всё ждал какого-то подвоха. До планерки оставалось ещё около часа, и я решил найти информацию о том, с чего начались исследования и откуда идут корни этой бессонной вакцины.

В отчётах фигурировало несколько имён, но моё внимание привлёк Пауль Керн — венгерский солдат, полностью переставший спать после ранения в голову, лишившись части лобной доли головного мозга. В документе указано, что это уникальный случай: обычно при таких травмах умирают, но в этот раз пуля в голове не только не лишила жизни, но и дала почву для размышлений учёным. В отчёте говорится, что он прожил сорок лет без сна, усталости и боли. Он утверждал, что чувствует себя отлично и более осознанно.

Мне пришлось прерваться от изучения материалов, так как в кабинет вошёл мой ассистент и сообщил, что нас уже ждут в конференц-зале.

Перед тем как представить нового крупного инвестора, выступит генеральный директор с важной информацией. Я уже догадывался, о чём пойдёт речь: наш препарат выходит на мировой рынок, а значит, планируется расширение штата. Но это малая часть того, что ждёт компанию, я бы даже сказал — незначительное изменение по сравнению с новыми правилами.

Теперь каждый сотрудник N-corp обязан быть «пробуждённым» независимо от должности, ведь объёмы работ увеличены вдвое, а в некоторых отделах — втрое. Это касается не только сотрудников отделов, но и обслуживающего персонала. Было принято решение не нанимать новых уборщиков, а увеличить оплату за сверхурочную работу, тем самым дав возможность хорошо подзаработать на этом месте и вложиться в акции компании, получая ещё и пассивный доход. Большинство работников были заинтересованы, ведь они смогут найти для себя в будущем должность попривлекательнее. И появятся вакантные места для новых сотрудников, которые со временем пройдут такой же путь.

Проект «Пробуждение» направлен на раскрытие дремлющего потенциала всех слоёв общества. Чем больше появится образованных людей, тем шире будет открыто миру наше научное достижение. Ответственности стало больше, и требований в целом, но и оплата труда стала куда более достойной.

Была лишь одна сотрудница, которая отказалась от новых условий, и ей пришлось уволиться. Она никак не могла перебороть свой страх уколов или просто смириться с фактом, что ей придётся прогнуться перед работодателем, чтобы оставаться в обойме. О дальнейшей её судьбе мало известно, разве что прошёл по отделу слушок, что она стала затворницей, распространившей в интернете теории о печальном будущем человечества, которое приняло решение стать бездушной машиной прогресса. Из любопытства я нашёл её профиль в социальной сети. Просмотрев его полностью, я увидел фотографию пожилого мужчины в берушах, сидящего в парке и смотрящего в пустоту. «Ведь по-другому уже не насладиться тишиной и не увидеть, как выключаются все эти сверкающие вывески на торговых центрах», — такие мысли приходят в голову, глядя на это изображение. А ниже подпись: «Утратив возможность видеть сны, мы разучились мечтать».

Глава 4

Чтобы немного приоткрыть завесу тайны создания вакцины от сна, было принято решение написать статью для главного новостного журнала. Я посчитал это отличным поводом завести знакомство с нашим ведущим нейробиологом и узнать всю кухню изнутри. На это ушло около месяца, но каждая потраченная минута стала золотой жилой для решения одной непростой ситуации, сложившейся со мной три недели назад. Но сейчас не об этом.

Прежде всего, хотел сказать, что профессор Кан оказался мне весьма по душе, несмотря на огромную пропасть между нами в знаниях о нейробиологии и науке в целом. Такой житейский мужичок с пышными усами, полностью закрывающими верхнюю губу, но стоило ему начать говорить об исследованиях, тут же перевоплощался в ходячую «Энциклопедию». Профессор Кан виртуозно использовал сложные формулировки в своём рассказе, но, быстро сообразив, для кого пишется эта статья, стал изъясняться более доступным языком. «Транскрипция для обычных людишек», — я бы назвал это так.

Большую часть наших встреч ему было удобно проводить в кафе рядом с офисом, но пару раз мне удалось напроситься в лабораторию, где я мог узнать больше информации, не предназначенной для статьи, а скорее для личного интереса. Объяснив своё любопытство к исследованиям необходимыми мерами безопасности на случай, если кто-то в интернете начнёт жаловаться на побочные явления препарата, я мог бы умело парировать атаки. Репутация N-corp в какой-то степени лежит на плечах PR-отдела: именно мы отвечаем за связи с общественностью и балансируем на доверии с целевой аудиторией.

— Тогда скажу тебе кое-что важное, но не для статьи. Раз ты хочешь быть готовым ко всему, что могут написать в интернете об этой вакцине, — сказал Кан.

— Да, профессор, слушаю, — ответил я в предвкушении чего-то грандиозного.

— Сама идея создать препарат, способный вычеркнуть из нашей жизни сон, пришла не из нашего отдела. В сети я обнаружил незавершённое научное исследование, но расчёты были настолько точны, что на их проверку ушли бы годы. Это было что-то похожее на инструкцию к применению, но кто-то явно не успел довести проект до ума. Возможно, ему просто не хватило времени. Научное достижение, которое N-corp присваивает себе, на самом деле создавалось десятки, а то и сотни лет. Мы лишь смогли подобрать нужную формулу и провести некоторые тесты. Руководство компании, глядя на результаты, сразу же решило выпустить вакцину в массы. Я могу лишь предполагать, что кто-то из верхушки ранее был знаком с исходным файлом этого исследования и поверил в их точность, поставив на кон репутацию компании. Такой почерк я уже встречал в файлах нашей лаборатории, но он использовался лишь для расчётов данных. Так что если кто-то в сети будет присваивать себе разработку формулы препарата, имей в виду: в этом может быть доля правды, — закончил свою речь профессор.

Такая информация была бы полезнее для жёлтой прессы, а для меня особой пользы не несла. Мне всё равно, кто и как запустил этот процесс, но я почувствовал свою причастность к близкому кругу доверия Кана.

— Спасибо, что поделились со мной этой информацией. Я думаю, статья получится неплохой, по крайней мере, она вызовет интерес у читателей. Ведь задавая все эти вопросы, я узнал столько нового. Хотелось бы понять ещё один момент для вступления: «Вы с самого детства видели себя учёным? Или это пришло в более осознанном возрасте?» — спросил я.

— В студенческие годы я больше любил философию, чем нейробиологию. И лишь мои успехи в биологических проектах проложили мне путь к науке. Сам я ничего не выбирал, так сложилась судьба. Но зато я теперь способен понимать, что правильные вопросы важнее правильных ответов, — сказал Кан.

Моя статья в новостном журнале произвела фурор, и сам Кан остался доволен, ему понравилась обратная связь. Несмотря на то, что он женат и у него двое сыновей, женского внимания он смущался, и было видно, с каким трепетом он слушал комплименты о своей работе. Кан поделился со мной, что ему нравилась сама мысль о возможных интрижках, рассматривая это как запретный плод, то и дело прокручивая в голове разные сценарии. Просидев столько лет в четырёх стенах, ему было непривычно вылезти из тени лабораторных кабинетов на свет и немного понежиться в лучах славы. Он даже как-то сблизился со мной, и временами мы ходили вместе на обед.

В каком-то смысле я использовал его в своих целях, как и он меня. Я получал ответы на нужные мне вопросы, а он нашёл во мне проводника во внешний мир; я помог ему завести социальные сети, где он начал постить забавные фотографии и писать свои остроумные комментарии. Жена его совершенно не ревновала, а наоборот, гордилась тем, что им интересуются другие женщины. Она отлично понимала Кана, что дальше «грязных мыслишек» он никуда не зайдёт, а лишь наоборот, привнесёт свежей страсти в их брак.

Как-то профессор встретил меня с Кэт, мы тогда только выходили после тренировки из спортзала. Кан представил меня своей супруге и, недолго думая, предложил нам сходить вчетвером в ресторан. Я понимал, что это не самое удачное предложение, учитывая то, что мы с Кэт не претендовали на пару с каким-то ясным будущим. Но отказываться было неудобно, да и когда ещё найдётся повод сходить в ресторан такой компанией. Тем более несколько недель назад мы с Кэт немного повздорили, и после этого толком-то и не разговаривали. Разве что при случайной встрече или на тренировке. Да и она сейчас только привыкает к новому ритму жизни после первой инъекции.

— Ты ведь не против сходить с этой милой парой в рестик? — спросил я Кэт, когда мы отошли от профессора с его супругой.

— Я только за, уже не помню, когда последний раз ужинала вне дома.

— А как же твоя встреча со старым приятелем? Я тогда ещё позвонил тебе, хотел встретиться, а ты сказала, что сегодня не получается.

— Ах, да! Я помню этот разговор на повышенных тонах, а потом твоё холодное «Пока», — говоря эти слова, она скорчила неодобрительную гримасу.

— Ну уж прости, мне тогда действительно нужна была твоя помощь, или, вернее сказать, та версия Кэт, которая может выслушать, дать совет и распутать мои тревожные мысли.