Замарашка из Луттертау. Лучший оберег для авантюриста

Провожая взглядом высокую вальяжную фигуру хама, я даже рот в изумлении открыла. И тут же сплюнула, затёкшую в него грязь.

— Это, наверное, мистер Гриффин, — потрясённо зашептала мне на ухо Нора. — Его замок в Ветрополье недалеко от нас. Мачеха рассказывала, что он любит одеваться как попугай. Крайне эксцентричный молодой мужчина, от него все девушки мадам Ксавьер плачут, и вместе с тем каждая мечтает закрутить с ним роман, а потом и замуж выйти. Говорят, у него два греха: дьявольская красота и несметное богатство.

Заметив, что я не слушаю её, а прикрыв глаза яростно сжимаю кулаки, Нора слегка тронула меня за плечо.

Последние слова проклятого мистера Гриффина сорвали невидимую пружину внутри меня. Каждая капелька крови во мне бурлила от ярости, обиды и отчаяния.

— Бесполезное барахло! — я с остервенением рванула счастливый амулет, обвивавший запястье. Плетёный ремешок с металлическими вставками и бусиной из настоящего аметиста улетел в грязь.

— Замарашек не снимают на сферограф! — вслед за артефактом полетела портретная сфера.

Только врожденный инстинкт самосохранения помешал мне подойти и хорошенько отпинать блестящую колымагу мистера Гриффина.

— Сая, ты чего? — большие птичьи глаза Норы взирали на меня с почти суеверным ужасом.

— И шляпки замарашкам ни к чему, — я сорвала испорченный головной убор и так и замерла с нелепо поднятой рукой.

Через дорогу от нас, в ярком витринном освещении, красовалось оно — лёгкое шифоновое платье, правильного фасона, приемлимого в стенах дома мод.

— Нора, — позвала я приятельницу, не прекращая гипнотизировать серебристо-серое чудо, — как думаешь, сколько стоит вон то платье? — не заботясь о манерах, я пальцем указала нужное направление.

— В Шелковом переулке все магазины очень дорогие. Не удивлюсь, если это платье вышло из-под иглы королевского портного, а может быть, даже самой мадам Ксавьер, — задумчиво произнесла она и вдруг решительно схватив меня за руку, потащила к магазину.

Звонкий перелив колокольчика возвестил наш приход, и зализанная дама средних лет выплыла к нам на встречу.

Всё-таки выдержке персонала элитных магазинов могли позавидовать слоны. Как бы шокирующе ни выглядел клиент, ему улыбались точно так же, как и франту в костюме с иголочки.

Вот и сейчас при взгляде на распухшую Нору и заляпанную грязью девицу, на лице продавца не дрогнул ни один мускул. Только улыбка стала ещё шире.

— Чем могу служить милым леди? — вежливо произнесла дама, сцепив перед собой длинные наманикюренные пальцы.

— Леди хотят купить вон то платье, — выступила вперёд Нора, указывая на витринный манекен. — Сколько оно стоит?

— Прекрасный выбор, — похвалила продавец, изящно подплывая к манекену и разворачивая его в нашу сторону. — Первая ласточка весеннего сезона, выполнено из тончайшего шёлкового шифона. Ручное плетение. Всего пятьдесят тысяч бирмал. Согласитесь, цена более чем сказочная.

Да уж, с этим спорить было трудно. Сказочная цена недвусмысленно намекала, что купить хотя бы рукав от подобного наряда я смогу разве что в сказке.

Нора тоже оценила стоимость, и решительность её немного подувяла. Но она быстро взяла себя в руки и, стиснув зубы, кивнула:

— Мы возьмём, только надо примерить.

— Боюсь, что вам оно будет не по росту, — продавец цепким взглядом профессионала осмотрела фигуру Норы. — Если только добавить чуточку волшебства…

— Ой нет! — спохватилась Нора, выталкивая меня на первый план. — Покупает вот эта леди!

Я адресовала ей многозначительный взгляд:

— Нора, у меня нет денег! — прошептала я в подбородок своей новой подруги. Но меня никто не слушал.

— В конце зала примерочная, там же уборная, вы можете привести себя в порядок, — деловито сообщила продавец, стаскивая одежду с манекена. — Я принесу платье туда.

Через несколько минут, чистая, с влажными после умывания волосами, я разглядывала своё отражение в ростовом зеркале, украшенном россыпью огоньков. Их свет был направлен так, чтобы смотрящий мог без труда разглядеть себя со всех сторон.

За моей спиной порхала мадам-продавец. Выполнив изящный пасс рукой, женщина произнесла:

— «Рупар»!

Контуры платья тут же засветились, готовые для трансформации. Удовлетворённо кивнув, она принялась волшебством подгонять наряд по фигуре.

Я была приятно удивлена, что настольное заклинание любого артифекса используется и в подобных заведениях.

— Тебе очень идёт! — от души восхитилась Нора, наблюдая за процессом.

— Серебро подчёркивает ваш естественный цвет волос, — заметила продавец.

— Ну не знаю, — я с сомнением осмотрела буйную гриву светлых кудряшек, едва сдерживаемых лентой.

— Решено. Мы берём. Запишите расходы на счёт семьи Дафор, —распорядилась Нора повелительным голосом, которого я раньше у неё не замечала. — От имени Норы Дафор.

— Простите, ваша светлость, не узнала вас, — продавец почтительно склонила голову. — Сейчас выпишу чек.

— Нора, я не могу, это слишком дорого! — я принялась поспешно расстёгивать крючки на спине.

Мягкая рука остановила мои потуги.

— Ты спасла меня от купания в луже. И потом, не только же папиной жене транжирить семейные деньги, — Нора улыбнулась, — будет ей маленькая месть за письмо в модный дом.

— Спасибо, — я смущенно оправила подол из тонкой ткани.

Какая невероятная штука судьба! Я мечтала попасть к мадам Ксавьер, чтобы получить доступ к самым модным платьям, завести нужные знакомства, а может быть, даже найти друзей, которых у меня никогда не было. А вышло, что всё это я получила и без неё.

Всё можно без неё! — эти слова набатом ударили в голове. Меня осенила грандиозная мысль.

— Нора, знаешь, о чём я думаю? — наши глаза встретились в зеркальном отражении. — В бездну мадам Ксавьер вместе с её домом и дурацкими правилами! Мы откроем собственное агентство, где одиноких людей будут сопровождать не разряженные вешалки, а интересные, одарённые девушки и юноши. Да-да, и юноши тоже, — подтвердила я в ответ на удивлённо вскинутые брови Норы. — Одиноких дам, нуждающихся в компании, не меньше, чем мужчин.

— Но где мы устроимся? И как найдём клиентов? — сходу начала задавать неправильные вопросы Нора.

— Прошу прощения, я могу выбросить платье, в котором вы пришли? —вклинилась в разговор продавец.

— Ни в коем случае! — я подскочила, готовая грудью защитить свой первый лично купленный наряд.

Выйдя из магазина, мы неспешно поднимались из переулка вдоль улицы Фактории.

— Пока устроиться можно у меня в комнате, а как только разрастёмся, освоим помещение побольше, — с энтузиазмом вещала я Норе.

— А где ты живёшь? — полюбопытствовала она.

— Снимаю комнату в квартале Зельеваров. Знаю! — предостерегла я реакцию подруги. — Коренные бирмольцы не жалуют эту часть города, потому что она своими отходами загрязняет экологию, а смрад от щелока и алхимических порошков для выведения пятен не прекращается даже ночью. Зато ценник на жильё в квартале не в пример дешевле остальных.

Нора смиренно вздохнула, позволяя мне продолжить мысль.

— Главное — набрать побольше клиентов. Только вот где? Может, дать объявление в газету?

— Дорого, — покачала головой Нора.

— Ну тогда рассовывать листовки под двери домов, — не сдавалась я.

— Почти две тысячи дверей, и это незаконно.

Нора поправила пенсне, комично смотревшееся на её раздавшемся носу, и серьёзно сказала:

— Такие вопросы лучше решать на свежую голову. Пусть каждая из нас обдумает всё до завтра.

Договорившись собраться в полдень в кондитерской «Сахарная сказка», мы разошлись по домам.

Глава 2 Бюро для одиноких душ

После вчерашних приключений к дому я доползла поздно и пешком, денег на возницу у меня не осталось. Да и кто захочет ехать в такую даль, когда ему посулили смятую бумажку всего лишь в сотню бирмал.

Квартал Зельеваров, где я снимала комнату располагался на самой окраине города. И жили там в основном алхимики и прачки. Настоящих специалистов, разбиравшихся в древней науке приготовления зелий в наше время днём с огнём, не сыщешь.

Подозреваю, что, когда-то давно, на столичные задворки обитателей квартала выселили вполне заслуженно. Амбре круглые сутки, витавшее над крышами здешних домов, способно было уложить на лопатки любого, кто отваживался приблизиться к нему более чем на сотню метров. Щелок и алхимические порошки пропитали буквально каждый камушек мощёных серых улиц и грубых зданий.

Специфику местности выдерживали не многие и народу в квартале проживало мало, зато ценник на жильё был более чем приятный. А запах, что он, можно и потерпеть. А когда принюхаешься, так и вообще не страшно.

Вот и хозяйка моей комнаты зарабатывала на жизнь стиркой белья. Такого арсенала баночек, порошочков и желеобразных гелей я не видела даже у маминой приятельницы в одиночку, обстирывавшей весь свет Луттертау.

Мадам Лотрену мятая купюра нисколько не смутила. Спрятав бумажку в корсаж старомодного платья, она обещала уже к вечеру вернуть испорченный наряд в первозданном виде.

Поэтому собираясь на встречу с Норой, я с удовольствием влезла в любимый брючный костюм и мягкие закрытые ботинки без каблука. При мысли о туфлях в любых их появлениях, стертые в кровь ноги начинали саднить.

В итоге в кондитерскую всё равно вошла с опозданием. Пока ковыляла по брусчатке вспомнила, что оставила дома кошелёк. Пришлось вернуться, скрипя зубами от досады.

В двери комнаты торчала надушенная записка от мадам Ксавьер с предложением встретиться сегодня вечером у неё в кабинете.

Чем я могла быть полезна этой заносчивой особе, безжалостно разбивавшей чужие мечты, я даже представить не могла, а потому разорвав бумагу на две равные части выбросила в урну. Этот человек стал для меня первым горьким разочарованием в собственных идеалах. Я поняла, что, повинуясь общественному мнению долгое время принимала стекляшку за бриллиант.

И даже если сейчас по какой-то невообразимой причине мадам передумала, мне уже было всё равно. Я твердо решила начать своё дело и направлялась обсудить будущий прибыльный старт с моим первым и пока единственным партнером.

Нора терпеливо ждала меня за столиком у окна, сосредоточенно вглядываясь в раскрытую книгу перед собой.

— Интересно? — Спросила я, плюхаясь на стул напротив.

— Поучительно, — уклончиво отозвалась Нора. — Ты опоздала почти на час.

— Извини, забыла дома кошелек, пришлось возвращаться, — покаялась я.

Про записку от мадам из модного дома решила не говорить. Все равно отвечать на приглашение я не собиралась.

— Не возражаешь, если я схожу за пирожным? — осторожно спросила я у Норы, опять увлеченно уткнувшейся в книжные страницы. Я знала эту девушку всего два дня и не могла по ее поведению оценить, злится она или уже нет.

— Могу и тебе принести.

Нора нехотя подняла на меня карие глаза. — Иди, конечно, как раз успею дочитать важный параграф.

Подхватив книжку Нора, откинулась на мягкую спинку стула, скрывшись за тонким переплетом.

На коричневой обложке я с удивлением прочла: «Кодекс коммерческого предпринимательства, законы и правила для начинающих».

Запретив себе думать за каким таким бесом, она притащила эту книженцию на нашу встречу, я двинулась к прилавку с миловидной женщиной в белом фартуке и кружевной наколке.

Вообще кондитерская «Сахарная сказка» была местом удивительным и свое название вполне оправдывала. Каждый миллиметр стен покрывали сюжеты древних сказок, выписанные маслом и покрытые сахарным лаком, загадочно переливавшимся в свете люстр.

Возле высоченных арочных окон располагались уютные столики, чтобы посетители не скучали, поедая кремовые корзиночки и эклеры, а могли наблюдать оживленный бульвар и при желании отсалютовать чашкой чая проходящим мимо людям.

Несмотря на помпезность интерьера хозяева «Сахарной сказки» придерживались либеральных цен, чем заслужили популярность у студентов и прочей молодежи голодной до сладостей. Аншлаг в кондитерской не прекращался даже в будние дни.

Стоя в очереди, я разглядывала открытые витрины полные вкусностей. От изобилия глаза разбегались. В дальнем углу я приметила пышный рогалик с начинкой из воздушного мусса и белой шоколадной глазурью. Рот моментально наполнился слюной. Не успела я оторвать блюдечко с рогаликом от металлической полочки, как оно поползло в противоположную сторону.

Оказывается, не мне одной приглянулся воздушный десерт, не зря же он остался последний. Девушка, стоявшая в очереди прямо позади меня, мертвой хваткой вцепилась в блюдечко с другого конца.

— Я первая его взяла! — попыталась возмутиться я, не собираясь отдавать рогалик без боя.

— Чем докажете? — не растерялась моя соперница, дергая тарелочку на себя.

— Отпустите блюдце, или я… не знаю, что я с вами сделаю! — рассерженно прошипела в симпатичное личико пухленькой блондинки, едва достававшей мне до плеча.

— А раз не знаете, так и не открывайте рот, — нашлась нахалка.

Оторопев от такой наглости, я действительно захлопнула отпавшую челюсть.

— Если надумали скандалить, так выйдите из очереди, вы пройти мешаете, — буркнул на нас долговязый парень с красным от холода носом.

Пробормотав скомканные извинения, мы неуклюже двинулись к кассе. Отпускать драгоценную тарелочку с рогаликом никто не желал.

— Слушайте, как вас…? — блондинка смешно сморщилась, будто бы вспоминая мое имя.

— Сая.

— Виола, очень приятно.

В приветственном рукопожатии мы потрясли края блюдца.

— Так вот, Сая, давай ты уступишь мне рогалик, а я куплю тебе песочное колечко, — предложила хитрую сделку моя соперница.

Тарелочка сердито звякнула о прилавок. Пальцы никто не разжал.

— Колечко оставь себе на сдачу, а я хочу свой рогалик, — не сдавалась я, — вместе с кремом и глазурью.

— Пятнадцать бирмал, — любезно проворковала продавец.

Я попыталась одной рукой нащупать в сумке кошелек.

Виола вздохнула и вдруг отступила.

— Ладно, забирай, я все равно на диете, колечком обойдусь.

Мной вдруг овладело неловкое чувство вины. Кто-то лопает сладкое тоннами и даже не мучается животом, а кто-то подолгу сидит на изнуряющих диетах, не смея позволить себе и кусочка.

И где же здесь справедливость? Я злобно зыркнула на злосчастную вкусняшку.

«Отдам Норе», — приняла я Соломоново решение, раз уж деньги все равно уплачены.

— Давай к нам за стол. — Пригласить расстроенную девушку с единственной чашкой чая и постным песочным колечком в руках, казалось делом чести. — Мест всё равно больше нет.

Хотелось сделать для неё что-то хорошее. Дать понять, что я на её стороне. И даже от десерта отказалась в знак солидарности.

Завидя наше колоритное трио: меня, Виолу и рогалик, пенсне Норы соскочило на самый кончик тонкого носа. Отточенным жестом девушка вернула его на место. Её брови удивлённо сошлись домиком.

— Это Виола, — представила я девушку. — А это рогалик с кремом, — поставила блюдце перед ошарашенной Норой. — Наслаждайся.

— Они тоже в деле? — серьезно уточнила подруга.

— Что за дело? — тут же встрепенулась Виола.

Я внимательно осмотрела новую знакомую от аккуратно завитой макушки, до носков атласных поношенных туфель: симпатичная, за собой явно следит. Одежда, конечно, не первой молодости, да не мне об этом рассуждать.

Деловито поддернув манжеты белой атласной рубашки, купленной для меня мамой еще на первом году обучения в университете, испытующе взглянула на блондинку:

— Виола, сколько тебе лет?

— Девятнадцать, – запросто ответила девушка. — А что?

— А где ты учишься? — Я старалась, чтобы голос не выдал расстройство от того, насколько юной оказалась моя конкурентка в борьбе за рогалик.

— Отучилась уже, — радостно сообщила Виола и громко рассмеялась. — Я приехала прошлым летом из пригорода Орхсбурга, поступать в МАГУМ, но встретила Лео и совершенно забыла про экзамены. Теперь жду новый набор, — с гордостью закончила она, прихлебывая чай.

— Ты променяла учебу в престижном месте на банальную интрижку? — ужаснулась Нора и не глядя откусила половину рогалика.

— Нужно чем-то жертвовать, если хочешь удачно выйти замуж, если честно, это привлекает меня больше, чем учёба, — парировала Виола, разглаживая атласную ленту на голове.

— И как? Вышла? — с любопытством спросила я под ироничное фырканье Норы.

Виола закатила глаза.

— Лео художник, а они все с приветом. Услышал про свадьбу и сбежал в Орвальд рисовать парадный портрет какой-то там важной шишки. Так вы скажете, что за дело? — яркие голубые глаза Виолы с любопытством уставились на нас.

— Сая хочет открыть агентство компаньонов для одиноких людей. А я ей в этом помогаю, — сразу выложила все карты Нора.

Глаза Виолы округлились до размеров блюдец.

Я метнула через стол сердитый взгляд. Принимать новую знакомую в наш дружный коллектив энтузиастов или нет я ещё не решила. Изюминкой нашего агентства должны были стать интеллектуально развитые и магически одаренные девушки. Виола была слишком уж юная, с непонятным образованием и кругозором. О чем она будет говорить с клиентами?

— Давай честно, Сая, — Нора поправила пенсне на носу, — мы с тобой две зануды, а Виола явно за словом в карман не полезет. Нам пригодится её бойкий нрав, когда будем расчищать себе место под солнцем.

— Идея — шик! — глаза Виолы горели неподдельным восхищением. — Это же сколько неженатых мужчин потянется, выбирай не хочу!

— И женщин, — педантично поправила я.

— И женщин, — нехотя согласилась Виола. — А чтобы клиенты не затерялись по дороге, я вам такого шороху наведу, весь Бирмоль вздрогнет!

Этого я и боялась, а потому поспешила умерить юношеский пыл.

— Нам нужны не просто симпатичные сотрудники, а девушки и молодые мужчины, магически одарённые и образованные, — попыталась я донести свою идею до Виолы. — За пустышками пусть ходят к мадам Ксавьер.

— Да не проблема. В моём распоряжении целый арсенал заклятий бытового уровня, а диплом дело наживное. — Виола гордо вскинула голову. — У родителей овощная лавка и шесть детей. Дома мы прислугу не держим, нет нужды. Так что всю грязную работу делаем сами, отсюда и опыт.

Поразмыслив ещё немного, я решилась дать Виоле шанс. Неуёмная энергия и энтузиазм этой девушки заражали собой всех вокруг. Простота манер и общения располагали к доверию. Это могло сыграть решающую роль в выборе клиентов.

Даже скептически настроенная Нора начала кропотливо расчищать место на столе. Она достала из-под стола кожаный блестящий портфель. Щелкнули замки и на свет появился пенограф — ещё одно достижение магического артефактостроения.

Крайне удобная вещь, особенно для студентов и конторских клерков. Устройство с помощью магии записывало услышанное. Вот только отличать нужное от общего фона оно не умело. А потому в подобных записях порой было сложно разобраться. Нору, судя по всему, это не пугало.

— «Лекхар» — Прошептала она, склонившись к тонкому экрану, похожему на пергаментный лист. — Диапазон записи один метр. Приоритет — женский голос.

Буквы уже сами собой бежавшие по экрану, резко оборвались и исчезли. Прибор принял новые настройки. Видимо Нора умела с ним ловко обращаться.

— Итак, — торжественно произнесла подруга, поочерёдно оглядев нас с Виолой, — раз уж мы всё решили, предлагаю начать протокол первого собрания от шестнадцатого дня, третьего месяца, девятьсот пятьдесят шестого года от основания Иргарда.

На экране появились четкие буквы и заголовок.

— А название у вас имеется? — поинтересовалась Виола.

— Придумаем. Это не столь важно, — отмахнулась Нора, просматривая сделанную пенографом запись.

— Это самое важное! — выпалила Виола. — Как давать рекламу без названия?

— Рекламу? Вот так сразу? — недоверчиво переспросила Нора. — Но в кодексе коммерческого предпринимательства сказано иное.

— Именно! — не унималась Виола, проигнорировав комментарий Норы. — Реклама — первое дело, если хотим привлечь клиентов!

Виола задумчиво озиралась по сторонам. Тут взгляд её упал на городской пейзаж за окном, утопавший в багрово-золотистых тонах заходящего солнца.

— Точно! — выдохнула она. — Мы назовёмся «Чудесный вечер»!

От радости Виола звонко хлопнула в ладоши.

— А название не слишком простое? — засомневалась я. Лично мне виделось что-то более помпезное и монументальное.

— «Бюро для одиноких душ»! — торжественным шепотом добавила Виола, проведя рукой перед собой. Вот увидишь, это запомнится быстрее, чем контора какой-то там мадам, — заверила меня девушка. Повернувшись к Норе, она ткнула пальцем в тонкий экран, от чего по нему разошлись сиреневые искорки. — Есть обычная бумага?

Недовольная Нора вновь полезла в портфель, выудив оттуда потрепанный блокнот и пару тонких грифелей.

— Пиши шаблон объявления. Сейчас наваяем штук сто и пойдем расклеивать.

Стушевавшись под напором нашей новой знакомой, Нора бросила на меня испуганный взгляд.

А я ещё раз убедилась в справедливости её слов. Мы обе были правильными занудами, которым отчаянно не хватало перчинки авантюризма, так необходимого в делах подобного рода.

А мне ещё и смелости. Стыдно признаться, но, когда схлынули первые эмоции, в глубине души я засомневалась в успехе задуманного мероприятия. Если бы не Виола, чтением кодекса коммерческого предпринимательства всё бы и ограничилось.

Я благосклонно кивнула Норе, дескать не мешай, давай посмотрим, что из этого выйдет.

— Да не переживайте, — от Виолы не укрылся наш немой диалог, — способ действенный, я так жильё искала, а потом работу. Всё получится, вот увидите.

Ещё через час, изрядно отощавший блокнот Норы исчез в портфеле в компании пенографа, а мы отправились покорять улицы Бирмоля.

В руках у каждой было зажато с дюжину объявлений. В них значились: название, вид оказываемых услуг, заверения в качестве и адрес. Разумеется, мой.

— Расходимся. И запомните, лепите листочки только на здания, где водятся состоятельные люди, — давала последние напутствия Виола.

Свой маршрут построила так, чтобы конечной точкой оказалась моя собственная комната в квартале Зельеваров.

Я брела по темнеющему городу, попутно оставляя метки в людных местах. Цепляла заклинанием склейки «самрогар», в основном на фонарные столбы, осквернять бумажками дорогие фасады не поднималась рука.

Оставалось всего пять объявлений, когда меня лихо обогнал блестящий темно-синий артомобиль с откидным верхом и переливающейся магическим узором багажной накладкой.

Артомобиль затормозил в метре от меня. Задняя дверь приоткрылась, приглашая в салон.

Все это выглядело более чем жутко. В Бирмоле у меня не было знакомых, располагающих таким дорогим средством передвижения.

Я собралась перейти на другую сторону улицы, из салона послышался усталый голос мадам Ксавьер:

— Мисс Голарски, мы можем поговорить?

Я медленно развернулась и демонстративно потрясла в воздухе блокнотными листами.

— Сейчас я занята.

— Уверяю, это не отнимет у вас много времени, — изящная рука в кружевной перчатке настойчиво приглашала меня внутрь.

Вздохнув, я залезла в салон и захлопнула дверцу. Транспорт мягко тронулся с места.

— Куда мы едем? — я нервно выглянула в окно.

— Мы просто подвезём вас до дома. Ничего более, — ответил мягкий мужской голос.

В артомобиле мадам Ксавьер оказалась не одна, а в обществе ухоженного мужчины средних лет. Темные волосы, едва тронутые сединой, придавали лицу изнурённый вид делая его значительно старше реального возраста.

— Я не удивлена, что вы проигнорировали мою записку, но рада, что мы вас нашли. У нас к вам дело, — мадам Ксавьер решила не размениваться на светские беседы и сразу начала с главного. Удовольствия от моего присутствия она явно не получала. И это было взаимно.