Замарашка из Луттертау. Лучший оберег для авантюриста

Замарашка из Луттертау. Лучший оберег для авантюриста

Глава 1 В чужих туфлях далеко не убежишь

Золотистая вспышка озарила комнату, яркими бликами отражаясь от кипенно-белых стен. Взлохмаченный мужчина средних лет нетерпеливо причмокнул губами и покрутил объектив сферографа, готовясь сделать очередной снимок.

— Мисс Голарски, не могли бы вы покружиться на месте, я хочу заснять как переливается ваш наряд.

Я резво крутанулась на каблуках, и пышная розовая юбка запорхала следом, окутав мои ноги воздушным коконом. Сферист тут же защелкал кнопкой, рассыпая искры и густые дымные облачка.

На третьем круге вестибулярный аппарат начал барахлить и меня повело. Я отчаянно схватилась за стойку ближайшего осветительного прибора, лишь чудом не упав с подиума, на котором стояла. Облегченно выдохнув, провела руками по расшитому хрупким бисером лифу, проверяя сохранность узора. В первый же день испортить платье, на которое потратила большую часть собственных накоплений, было выше моих сил.

— Может, сделаем перерыв? — просипела я, старательно борясь с подступившей тошнотой.

Над созданием идеальной сферы с моим подвижным изображением мы трудились уже больше часа. За это время я успела изрядно проголодаться и возмечтать о чашке крепкого сладкого чая.

— Никаких послаблений, пока не закончим работу, — отрезал лохматый изверг. — Крепитесь, мисс Голарски, осталось всего два ракурса.

Ради мечты можно и потерпеть, — успокаивала я себя, то так, то эдак меняя позы. В конце концов, я сбежала от тотального родительского контроля в столицу королевства Иргард не для того, чтобы распивать чаи.

С первого дня я старалась большими глотками вдыхать новую свободную жизнь, сулящую приятные перемены и неизведанные возможности. И в своих стремлениях уже кое-чего достигла.

Например, разжилась уютной комнатой в квартале Зельеваров, а ещё — розовым, умопомрачительным платьем. Собственно, в нём-то сейчас я и позировала перед сферистом. На моих ногах красовались лакированные туфли с высоченным каблуком, а в сумочке болтались откровенный роман и ярчайшая помада самого модного в этом сезоне оттенка — фуксия.

Всего этого я никогда не осмелилась бы коснуться находясь дома, под строгим надзором мамы, — общественной активистки Луттертау, поборницы строгих нравов и благочестия. Пытавшейся воспитать в тех же принципах и меня.

Консервативные взгляды матери распространялись не только на моральные ценности, но и на внешний вид. За старомодные платья в мелкий цветочек я часто получала насмешки от сверстниц, с каждым разом все больше замыкаясь, чувствуя себя сорняком, взращённым в тесном горшочке рядом с полевыми цветами, свободно распускавшими лепестки на встречу солнцу. Возможно, именно ежовые рукавицы родительницы и стали тем самым спусковым крючком для моих последующих решений. Бирмоль был шансом сменить окружение и начав свой путь с чистого листа, наконец попробовать все самые запретные плоды, коих я была лишена первые шесть лет моей взрослой жизни в Луттертау.

Сидеть на шее у семьи в мои планы не входило. Я собиралась устроиться на работу. Конечно, Модный дом «Ксавьер» — это не вакансия артифекса при королевской мастерской, про которую я вдохновенно врала родителям. Зато как бы я утерла нос всем напомаженным зазнайкам, посмевшим хихикать за моей спиной. Любая из них позеленеет от зависти, когда узнает, что меня одевают лучшие кутюрье Иргарда.

Я счастливо зажмурилась, представив такую картину и себя среди столичного бомонда. Клиенты мадам Ксавьер — сплошь влиятельные и богатые люди, были крайне избирательны и придирчивы в вопросах собственного гардероба.

Кроме того, Модный дом «Ксавьер» оказывал услуги по сопровождению этих самых клиентов на различные светские мероприятия.

Респектабельные аристократы, коммерсанты, блеск бальных залов, красивые наряды и дорогие украшения. — Такая обстановка идеально вписывалась в моё представление о собственной новой жизни. Оставалось надеяться, что я подойду ей так же хорошо.

Ради светлого будущего я даже стеклянный шарик с личным изображением заказала и теперь гордо, но осторожно несла его в Шелковый переулок, собираясь предстать пред очи основательницы дома мод.

Воображение одну за другой рисовало перед внутренним взором глянцевые картинки моего триумфального восхождения по мраморной парадной лестнице храма высокого стиля и последующего успеха в кабинете самой мадам. Однако на деле, взобраться на самый верх в изящной обувке оказалось настоящим испытанием. Особенно для девушки привыкшей носить скромные лодочки на низком кирпичном каблуке.

Где-то на тридцатой ступени, стопы и без того изрядно уставшие за день, заломило так, что в пору было плюнуть на приличия и отправиться дальше по холодному мрамору босиком.

— Мне назначено, — сипло соврала я охраннику в бархатном фраке, сонно подпиравшему двери.

Верзила придирчиво осмотрел меня от миниатюрной шляпки до злосчастных туфель, обвивших щиколотки атласными ремешками. Отметил длину плаща и платья, фривольно открывавшего на обозрение лодыжки, и недоверчиво прищурился:

— Вы не клиент мадам.

— Я без пяти минут лучший сотрудник, — заверила я сурового дядьку. Для убедительности ещё и носом шмыгнула и с ноги на ногу переступила.

— Так бы сразу и сказали, что к Жози, — охранник недовольно поджал губы. — Вам через чёрный вход надо. Обойдите здание вон там. — Массивный палец указал на дорожку, огибавшую белоснежный особняк с витыми балкончиками, по правой стороне.

Ни единым звуком не выдав ужас, охвативший меня перед новым лестничным путешествием, я поплелась в указанном направлении.

Ещё немного потерпеть — и дело в шляпке, — уговаривала я себя, вползая на второй этаж владений гуру мод, с высокими прямоугольными окнами в пол.

Мимо, с лёгкостью горных ланей, промчалась пара длинноногих девиц. Стрельнув в меня удивлённым взглядом, они дробно процокали вниз по ступеням. В отличие от меня, высота каблуков их ничуть не тяготила.

— Вы к кому? — строго осведомилась щуплая девица за деревянной конторкой.

— К тому, кто поможет мне получить у вас работу.

— Садитесь, — сухо ответили из-за конторки.

С неимоверным трудом я заставила себя сохранить лицо и не спеша пройти два метра отделяющие меня от спасительного стула. Примостив пятую точку на мягкий вельвет, я вытянула гудящие ноги, едва не застонав.

— Что у вас там, давайте, – поторопила девушка, в полосатом форменном платье с золотой именной нашивкой — «Жози».

— Только это, — я рассеянно протянула ей стеклянную сферу, в которой кружилась и приветливо улыбалась моя крошечная копия.

Более я ничего не подготовила, разве что надела на запястье счастливый амулет собственного производства, но ведь не будешь же давать и его!

— И всё? — осведомилась Жози, принимая сферу. — Диплом, рекомендательные письма?

Я отрицательно качнула головой. Вряд ли моя специализация в области артефактостроения способна вызвать здесь интерес хоть у кого-нибудь.

Жози поджала губы:

— Тогда заполните анкету. Ваш номер в очереди — пятьдесят два.

С этими словами она протянула мне кипу бумажек и грифель.

Я удивлённо моргнула, беря предложенное: В какой ещё очереди? — мелькнула нервная мысль. — К такому меня жизнь точно не готовила. А как же пришла, увидела и покорила?

Но вслух лишь вздохнула и принялась заполнять анкеты.

В общей сложности в тесном коридоре, заполненном девицами желавшими построить карьеру, я провела ещё несколько часов. Благо к услугам соискательниц были узкие скамейки, иначе до визита к мадам Ксавьер дожил бы только мой хладный труп. И если смерть от каблуков мне больше не грозила, то на удушье от ядреной смеси разномастного женского парфюма, скопившегося в помещении, я вполне могла рассчитывать.

Протиснувшись к окну, я что есть сил подергала раму, впуская струи живительного кислорода. Несколько бледных барышень даже головы повернули, ловя крохи свежего воздуха, долетавшие почти до середины коридора. Весна в Бирмоле выдалась ранняя, но холодные ветры все ещё периодически навещали город.

— Немедленно закройте! Вы простудите монстеры! — перед моим взором возникло испуганное лицо Жози с целой кипой анкет и ящичком портретных сфер в руках.

— Но здесь нечем дышать, — покраснев как варёный рак, я виновато оглянулась на заросли высоченных лиан, с обеих сторон, обрамлявших окно, и захлопнула створку.

— Орвальдские монстеры не терпят сквозняков! — прошипела Жози, словно рассерженная гусыня. — Мадам будет очень недовольна. Больше ничего не предпринимайте, у нас свои методы борьбы с духотой. — С этими словами она скрылась за дверью кабинета.

— Не расстраивайся, ведь ты же не знала, — подала голос рослая девица с высоким пучком и крохотным пенсне на тонком благородном носу. — Я думаю, она не расскажет хозяйке. На самом деле монстеры не такие уж неженки. Их просто надо правильно укрывать на зиму.

Я вымученно улыбнулась.

— Нора, — девушка подала мне узкую сухую ладонь.

— Сая, — я с готовностью пожала протянутую руку.

В столице редко встретишь такое открытое дружелюбие. Я даже подумала, что не прочь подружиться с этой милой особой.

— У тебя очень красивое платье, – похвалила новая знакомая мой наряд. — Только немного старомодное. Сейчас такие пышные юбки не носят.

Украдкой я оценила костюм моей новой знакомой. Он разительно отличался от того, во что была одета я сама. Прямой, слегка приталенный крой темно-зелёного хлопка идеально обтекал фигуру Норы, плавно переходя в расклешенную юбку-годе. Аккуратная вышивка на воротничке добавляла образу шарма.

Вся радость от неожиданного знакомства лопнула как мыльный пузырь. Жгучее разочарование сдавило грудь. Нельзя же вот так запросто, одной неловкой фразой сорвать флаг моей внутренней победы, водруженный с таким большим трудом, на вершине к которой я шла целых шесть лет, тайком рассматривая модные журналы под университетской партой.

— Серьёзно? А в Луттертау такой фасон крайне популярен, — с прохладцей отозвалась я.

Нора нервно поправила пенсне, сползшее на кончик тонкого носа.

— О, так ты не здешняя. А почему решила прийти сюда? — девушка ловко соскользнула с деликатной темы нарядов. — Я вот мечтаю отправиться в экспедицию к бескрайним равнинам Халеппи, чтобы изучить быт и культуру местных племён и шаманов. Для путешествия нужны деньги, а здесь, говорят, хорошо платят.

— А я хочу… святые защитники, что это?!

Мой голос сорвался на фальцет. По коридору к нам двигалось густое коричневое облако. Оно переливалось, источая слабый кофейный аромат.

Среди тёмных завихрений я смогла различить силуэт Жози, сосредоточенно опрыскивавшей пространство вокруг из увесистого хрустального пульверизатора. С неприятным скрипом устройство извергало из себя дымные подобия облачков, которые через несколько мгновений бесследно таяли за спиной помощницы мадам Ксавьер.

Дойдя до конца коридора, Жози опустила жуткий агрегат, изящный носик втянул воздух. Удовлетворённо кивнув, она поспешила обратно, оставив после себя влажный аромат свежести с тонкими кофейными нотами.

— Ты видела? — я потрясённо обернулась к Норе, и с моих губ сорвался новый вскрик.

Лицо девушки напоминало восковую маску — очень старую и оплывшую. Нос и губы непропорционально увеличились в размерах и растянулись. Из покрасневших глаз катились крупные слёзы.

— Мне нужно на воздух, — по-рыбьи прошамкала она, пихнув мне папку с личными документами. — С детства не выношу кофе. Страшная аллергия. — Нора развернулась на каблуках и, спрятав лицо в батистовый носовой платочек, ринулась к выходу.

Я машинально взглянула на папку в моих руках. В нижнем левом углу аккуратнейшим образом был пристроен кусочек пергамента с цифрой 19.

Педантизму Норы можно было только позавидовать. В отличие от неё, я никогда не обращала внимания на подобные мелочи.

Спохватившись, судорожно отыскала в сумочке свой собственный, изрядно помятый, номерок и с облегчением выдохнула.

Именно в этот самый момент дверь кабинета мадам Ксавьер открылась, и властный голос произнёс:

— Нора Дафор. Номер девятнадцать.

Я застыла в нерешительности. Бежать за Норой на улицу было бы чистым безумием, как и упустить такой удачный шанс. Может, это и не совсем благородно, но ведь если не пойду я, отправится кто-нибудь другой. В конце концов, в делах такого рода кто успел, тот и съел.

— Номер девятнадцать — Нора Дафор! — нетерпеливо произнес женский голос. — Немедленно пройдите в кабинет или ваша анкета будет аннулирована.

Наступив на горло собственной совести, я громко выпалила:

— Я здесь!

Кабинет мадам Ксавьер оказался ничем не примечательной светлой комнатой, с массивным столом и эскизами одежды, развешанными по крашенным бежевым стенам.

Сама мадам восседала в кресле с высокой спинкой. Перьевое боа, небрежно покрывавшее плечи колыхалось в так её движениям. Взглянув на меня, она иронично заломила тонкую бровь.

— Присаживайтесь, мисс Дафор.

Длинный мундштук хозяйки кабинета указал на мягкий стул напротив.

Я аккуратно примостилась на краешке, сложив разом вспотевшие ладони на коленях.

Мадам Ксавьер изучала анкету Норы сквозь тонкий складной лорнет. Причём страницы анкеты переворачивались сами собой, повинуясь мановению оптического прибора, зажатого в её руке.

— Вам двадцать пять, и ваша семья владеет одним из замков в Ветрополье? — Мадам Ксавьер взглянула на меня поверх анкетных листов.

Я нервно сглотнула. С детства мне крепко вбили в сознание, что ложь в любом её проявлении есть первое зло и никак иначе. Повзрослев, я определила для себя другую истину: если врать нечасто и по делу, ничего страшного с тобой не случится. В конечном итоге, попала бы я сюда, если бы не приврала родителям, стражнику на входе, а теперь вот и самой мадам?

— Д-да, — пролепетала я, стараясь не смотреть на собеседницу.

— Пансион Магнополис, Королевская Академия МАГУМ, пишете диссертацию по этнографии дальних земель — вновь испытующий взгляд в мою сторону.

Я вжала голову в плечи и неопределённо кивнула.

— Что ж, давайте взглянем на ваш портрет, — рука в кружевной перчатке потянулась к ящичку с пронумерованными стеклянными сферами.

На мгновение я замерла, готовая к тому, что меня разоблачат с минуты на минуту и выгонят с позором. А затем, набравшись храбрости, выпалила:

— Простите, мадам, я не Нора Дафор!

Рука застыла в миллиметре от прозрачного шарика. Хозяйка кабинета с довольным видом откинулась на спинку кресла, посасывая мундштук.

— А я всё думала, как скоро вы решитесь открыть правду. Признаетесь или придумаете увлекательную историю с путаницей номеров и ошибкой моей помощницы?

Я сникла от досады, что такая замечательная идея не посетила мою голову.

Мадам Ксавьер укоризненно покачала головой:

— В любом случае, вам не удалось бы меня провести. Сферу с портретом настоящей Норы Дафор я получила ещё неделю назад, вместе с рекомендательным письмом её матери.

Оставалось признать поражение и факт того, что в чужих туфлях далеко не убежишь. Обязательно подвернёшь ногу.

Как, глядя на Нору, своим быстрым взглядом и большими карими глазами напоминавшую ласточку, я сразу не определила её аристократическое происхождение? Хотя откуда мне знать, как выглядят настоящие аристократы? В нашем промышленном городке их не водилось. Основу населения составляли рабочие и коммерсанты, сколотившие состояние на собственном производстве.

— Нора здесь, — виновато прошептала я. — Пошла подышать свежим воздухом после вашей обработки. Сейчас позову.

Я резво поднялась с места, желая исправить щекотливую ситуацию, но взмах мундштука тут же усадил меня обратно.

— Не утруждайтесь. Вы можете просто передать ей, что даже при всех талантах, манерах и образовании, я не беру на работу по знакомству. Слишком много хлопот потом. А каждая из моих моделей подчиняется единым строгим правилам, за нарушение которых я безжалостно увольняю. — Глаза мадам Ксавьер блеснули сталью. Она отложила документы Норы.

— Давайте лучше займёмся вами. Какой ваш настоящий номер?

— Пятьдесят два, — прошептала я, чувствуя, что начинаю действительно бояться эту с виду вежливую женщину.

Мадам Ксавьер поманила рукой, и из кипы бумаг вырвалась моя анкета. С тихим шуршанием приземлившись на стол, между нами.

— Сая Голарски, двадцать три года, блондинка, рост сто семьдесят сантиметров, вес шестьдесят два килограмма. Окончила Национальный Университет Промышленного Волшебства в Луттертау. Отделение артефактостроения. Специальность артифекс. Этикету и языкам не обучена.

Мадам Ксавьер разочарованно поджала губы:

— А я надеялась, что вы придумаете себе более интересную биографию.

Я досадливо вздохнула. Увы в части заполнения анкеты я оказалась не такой предприимчивой.

Хозяйка дома мод отодвинула от себя бумажные листы и выудила из ячейки круглую сферу с моей миниатюрной копией. Та, другая Сая Голарски счастливо улыбаясь кружилась внутри шара в вихре розового шелка.

С минуту понаблюдав за моим крошечным двойником, мадам Ксавьер щелчком сложила лорнет, отбросив его на стол. Её взгляд переместился на меня, нервно покусывавшую губу. Пальцы с острыми ноготками побарабанили по столешнице.

— Послушайте, мисс Голарски, вы помните, как выглядит моя помощница? Она выдавала вам номер.

— Высокая такая, волосы собраны в пучок. — я прищурилась, вспоминая детали внешности Жози.

— Помните, во что она была одета? — нетерпеливо прервала меня мадам Ксавьер.

— Во что-то форменное и полосатое, — произнесла я, не успев прикусить язык. — Честно говоря, не обратила внимание.

Я покаянно склонила голову.

Мадам Ксавьер недовольно поморщилась:

— Отбирая кадры, я руководствуюсь не только наличием манер и хорошим образованием. Представительница модного дома Ксавьер должна обладать врожденным чувством стиля и вкусом. Ну или быть писаной красавицей. За меньшее мои клиенты платить не согласятся. Ну, а по поводу платья… — мундштук обрисовал пространство вокруг меня, — пройдитесь по коридорам моего дома и сами всё поймёте.

— Намекаете на то, что я некрасива? — упавшим голосом спросила я. Где-то под ложечкой болезненно засосало.

— Что вы, как можно?! — притворно оскорбилась мадам. — Я говорю лишь о том, что для работы у меня вам не хватает данных. Что вы ещё можете предложить мне, мисс Голарски?

Один врожденный талант у меня всё-таки был. Я делала отличные амулеты: от всяких хворей, приворотные, на удачу и так далее. Но сие предложение даже в мыслях звучало абсурдно.

По щеке скатилась непрошеная слезинка. Это плакала моя мечта — утереть нос всем разряженным девчонкам Луттертау, смеявшимся над моими убогими платьями цвета горелых булок.

— Ну будет, дорогая, — мадам Ксавьер осторожно протянула мне сферу с моим портретом. — Я уверена, вы найдёте себе достойное применение в жизни.

На ватных ногах я понуро побрела из кабинета, чуть не прибив дверью беднягу Жози, спешившую сообщить мадам о том, что отбор новых кадров придётся отложить, ибо некий мистер Гриффин будет здесь с минуты на минуту со срочным заказом.

При этих словах невозмутимое лицо мадам Ксавьер побелело, любезная улыбка превратилась в гримасу.

А я, злобно зыркнув на ни в чём не повинное платье Жози, поплелась прочь, быстро и гордо покинуть недружелюбное место мне не позволяли треклятые каблуки.

Такого же недоброго оценивающего взгляда удостаивались наряды всех девушек, попадавшихся мне на пути. И знаете что? Мадам модная штучка была права, они действительно были другими.

Верх свободного кроя, перехваченный широким поясом, уходил в юбку с низко посаженной талией и заканчивался плиссированным подолом чуть ниже колена, иногда отороченным бахромой. Ничего общего с моим розовым облаком.

В опустошенной груди потихоньку разливалась тоска.

Сая Голарски, ты самое наивное и глупое существо в королевстве. И куда только полезла? Разве может простая девушка вот так с улицы прийти к лучшей модистке Иргарда и получить работу? К этому годами готовятся. Сидят на диетах, выписывают модные журналы, заказывают лучшие наряды. А твой потолок — это платья в мелкий цветочек.

Обиженно шмыгая носом, я вытекла на лестницу прямо через парадный вход. Под удивлённым взглядом охранника спустилась к нижней ступени, где сидела пунцовая Нора. Лицо её ещё не до конца приняло нормальное очертание.

Я подсела к девушке.

— Ты как?

— Нормально, — глухо прогудела она, с наслаждением расчёсывая опухший нос.

— Ты пропустила свою очередь, — осторожно подступила я к щекотливой теме. Я не знала, как отреагирует на сказанное Нора, но мне хотелось извиниться.

Девушка лишь безучастно махнула рукой:

— Всё равно. В таком виде я бы не рискнула показаться перед мадам.

— Тогда ты не расстроишься, если я скажу, что тебе отказано? — я робко заглянула в слезящиеся глаза знакомой.

Лицо Норы вытянулось:

— Как можно отказать тому, кто даже не прошёл собеседование?

— Я сходила за тебя, прости, — папка с документами приземлилась на колени девушке. Признавшись, я ощутила невиданную лёгкость. Будто гору с плеч скинула. Даже настроение немножечко улучшилось.

— Но причина не в этом, — поспешила заверить я побледневшую Нору.

— А в чём? — безжизненным голосом полюбопытствовала она.

— Твоя мама написала мадам Ксавьер письмо, в котором просила за тебя.

Нора застонала:

— Это мачеха. Она старше меня всего на пять лет, но пытается всячески залезть в мою жизнь вместе с туфлями и шляпкой. Отец познакомился с ней как раз через мадам Ксавьер. — Нора хмыкнула. — Раз так, то я даже рада отказу. Не хочу быть ей обязанной.

— Жаль только, что ты теперь не сможешь копить на экспедицию в Халеппи. Там, наверное, жутко интересно.

— Ты даже не представляешь, насколько! — оживилась Нора. — Бескрайние барханы и солончаки. Днём плюс пятьдесят, а ночью почти мороз.

— Ты только вообрази, местные племена приспособились выживать в таких вот экстремальных условиях. Научились добывать воду прямо из песка! — в красных глазах Норы зажегся неподдельный огонь.

Я энергично закивала, стараясь ничем не выдать насколько малопривлекательной казалась мне такая жизнь.

— Нора тяжело вздохнула. — Отец категорически не одобряет. А мне бы только туда добраться, диссертация вышла бы феноменальной! — она всплеснула руками и вымученно улыбнулась.

— Мне тоже не повезло, — грустно поделилась я. — Но не будем унывать. Может быть, твоя мечта ещё сбудется.

Мы обменялись понимающими взглядами и обе синхронно поднялись на ноги.

— Здесь за углом варят отличный какао, — предложила Нора.

Я пожала плечами:

— Пойдём, отметим наш провал.

В этот миг из-за угла, того самого, скрывающего божественный какао, выкатился сияющий крытый артомобиль. Широкие колёса лихо затормозили перед лестницей, расплескав вокруг ледяные брызги из талой весенней лужи.

Пискнув, Нора мигом присела за меня. Так что весь бодрящий заряд серой каши вперемешку с грязью и песком, получила я одна и не куда-нибудь, а прямо в лицо.

Дверь артомобиля распахнулась и на белый мрамор осторожно ступила пара мужских начищенных до блеска ботинок. К ботинкам прилагались отутюженные брюки, тонувшие в полах плаща кроваво-красного оттенка.

Лица нахала, окатившего меня с ног до головы, разглядеть не удалось. Спасаясь от раннего весеннего ветра, он высоко поднял воротник и надвинул шляпу на самый нос. На нас он не обратил никакого внимания.

— Вы облили мою подругу. Неплохо бы извиниться, сэр, — произнесла сдавленным голосом Нора, появляясь из-за моего плеча. Облик покусанного пчеловода всё ещё был при ней.

— Не желаю слушать нравоучения от парочки замарашек. Для начала пусть ваша подруга научится одеваться не как огородное пугало, — холодно бросил через плечо вредный тип и зашагал дальше.