Тридцать Три Дня (Пробуждение/Испытание/Наследие)

- Леди и джентльмены, - начал Кейн. - То, что я сейчас скажу, не является шуткой, преувеличением или гипотезой. Это факт. Вчера, в двадцать два ноль-ноль по Гринвичу, мы получили сообщение. Оно пришло не по радио, не по спутниковой связи, не через интернет. Оно пришло напрямую - через Хронику. Через ту самую систему, которую доктор Новак переписала два дня назад.

Он вывел сообщение на главный экран. По залу прокатился шёпот - люди читали строки на незнакомом языке и, благодаря встроенному переводу, понимали их смысл.

- Три дня, - прочитал вслух посол Франции. - Три корабля. Три посланника. Они будут судить нас? Кто они?

- Создатели, - ответила Анна. - Те, кто построил Хронику. Те, кто создал Землю как эксперимент. Мы думали, что они мертвы. Но, видимо, ошибались.

- Вы хотите сказать, что инопланетяне летят к Земле, чтобы судить человечество? - спросил посол США. - Это звучит как сценарий дешёвого фильма.

- Это звучит как реальность, - сказал Кейн. - Мы видели Город. Мы видели Хронику. Мы видели протокол «Адам» в действии. Если вы не верите нам - поверьте своим спутникам, которые зафиксировали приближение трёх объектов. Они вошли в Солнечную систему четыре часа назад. Их скорость - около половины скорости света. Они будут здесь через сорок восемь часов.

В зале повисла тишина.

- Что им нужно? - спросил посол Китая. - Что значит «судить»?

Анна встала.

- Я расскажу вам, что я видела в Зале Хроник. Двенадцать цивилизаций до нас. Двенадцать видов, созданных Создателями. Каждый из них прошёл через Суд. Каждый был признан недостойным и удалён. Мы - тринадцатые. Мы пережили протокол «Адам». Мы доказали, что можем переписать реальность. Но теперь они хотят лично убедиться, что мы - не ошибка. Что мы имеем право существовать.

- И что будет, если они решат, что мы недостойны? - спросил посол России.

- Они сотрут нас. Как стёрли всех до нас.

Снова тишина - теперь уже гробовая.

- Мы можем сражаться? - спросил кто-то из военных.

- Нет, - ответил Александр. - Мы не знаем их технологий. Мы не знаем их оружия. Даже если мы соберём все ядерные боеголовки планеты и направим их на корабли - скорее всего, это не причинит им вреда. Они - не просто другая цивилизация. Они - те, кто создал реальность. Сражаться с ними - всё равно что сражаться с законами физики.

- Тогда что нам делать? - спросила Мари.

- Готовиться к Суду, - ответила Анна. - Понять, что они хотят увидеть. И показать им это.

- Что они хотят увидеть?

Анна помолчала.

- То, чего не увидели в двенадцати цивилизациях до нас. Свободу. Эмпатию. Любовь. Способность выбирать другого, даже когда это невыгодно. Способность жертвовать собой, даже когда это бессмысленно. Способность быть человеком.

После совещания Анна и Александр остались в зале вдвоём.

- Вы верите в то, что сказали? - спросил он.

- О чём именно?

- О том, что мы можем пройти Суд. Что Создатели увидят в нас свободу, эмпатию и любовь и скажут: «Да, вы достойны».

Она вздохнула.

- Я не знаю. Я знаю только, что мы - не такие, как те двенадцать. Они были совершенны в чём-то одном - и ущербны во всём остальном. Мы несовершенны во всём. Может быть, в этом и есть наше преимущество.

- Преимущество несовершенства?

- Да. Потому что совершенство - это конец. А несовершенство - это возможность. Возможность расти, меняться, становиться лучше. Создатели не понимали этого. Они искали идеал. А идеал - это смерть.

Александр задумался.

- Значит, мы должны показать им, что мы - не идеал. Что мы - процесс.

- Именно. Мы должны показать им, что мы - живые.

Вошёл Кейн. Его лицо было мрачным.

- У меня плохие новости, - сказал он. - Только что пришло второе сообщение. Не от Создателей. От Эха.

- Эха? - Анна напряглась. - Я думала, Эхо исчезло. Я интегрировала его в новую Хронику.

- Не всё, - сказал Кейн. - Часть Эха выжила. И оно... не согласно с тем, что вы сделали.

Он протянул ей планшет. На экране было сообщение - на этот раз на человеческом языке, но исковерканном, как будто его писал кто-то, кто знает слова, но не понимает их смысла.

«Анна Новак. Ты изменила код. Ты остановила "Адам". Ты думаешь, что спасла человечество. Но ты ошиблась. Создатели не простят вас. Они уничтожат вас - как уничтожили нас. Мы пытались предупредить тебя. Мы предлагали помощь. Но ты отказалась. Теперь ты увидишь. Мы ждали вас. Мы ждали мести. И мы поможем Создателям. Вы будете стёрты. Как были стёрты мы».

- Это угроза? - спросил Александр.

- Это предупреждение, - ответила Анна. - Эхо - это коллективное сознание двенадцати цивилизаций. Они были удалены и заперты в Хронике на миллионы лет. Они хотели, чтобы мы стали тринадцатыми - чтобы их сила увеличилась. Но я отказалась. Я не дала им поглотить нас. И теперь они хотят отомстить.

- Что они могут сделать?

- Не знаю. Но если они объединятся с Создателями... у нас нет шансов.

Кейн подошёл к окну.

- Есть ещё кое-что, - сказал он. - Мы перехватили переговоры между кораблями Создателей. Они используют кодированный сигнал, который мы не можем расшифровать. Но одна фраза повторяется снова и снова - на всех языках, которые мы знаем.

- Какая фраза?

- «Найдите Автора. Найдите тринадцатую. Она - ключ».

Анна почувствовала, как холод пробежал по спине.

- Они ищут меня.

- Да, - подтвердил Кейн. - Вы - та, кто переписала код. Вы - единственная, кто может читать язык творения. Вы - тринадцатая. И Создатели хотят вас. Не для того, чтобы судить. Для чего-то другого.

- Для чего?

- Мы не знаем. Но у нас есть сорок восемь часов, чтобы выяснить.

Новость о том, что Создатели ищут именно её, изменила всё.

Анна провела остаток дня в лаборатории, пытаясь расшифровать сигналы, идущие от приближающихся кораблей. Это было трудно - корабли использовали многослойное шифрование, основанное на математике, которую она только начинала понимать. Но постепенно картина прояснялась.

Три корабля. Три посланника. Но они не были едины.

Первый корабль - «Хранитель» - нёс тех, кого Эхо называло Хранителями. Они были судьями. Их задача - оценить человечество и вынести вердикт.

Второй корабль - «Сеятель» - нёс тех, кого Эхо называло Сеятелями. Они были воинами. Их задача - уничтожить человечество, если вердикт будет отрицательным. Или, возможно, уничтожить в любом случае.

Третий корабль - «Инспектор» - был иным. Он не принадлежал ни Хранителям, ни Сеятелям. Он принадлежал кому-то ещё. Кому-то, кто наблюдал за Создателями так же, как Создатели наблюдали за людьми.

- Инспекторы, - прошептала Анна. - Отец говорил о них. Они - те, кто следит за Создателями. Те, кто судит судей.

- Это хорошо или плохо? - спросил Александр.

- Не знаю. Но это - третья сила. И если мы сможем понять, чего они хотят, возможно, у нас появится шанс.

Она продолжила работу. Сигналы становились всё сложнее - они накладывались друг на друга, создавая помехи, которые было почти невозможно разделить. Но Анна не сдавалась. Её дар - способность видеть язык как архитектуру - работал на полную мощность. Она строила в своём воображении здания, замки, соборы из сигналов, и каждое из них рассказывало свою историю.

Здание Хранителей было строгим и симметричным - храм правосудия, где каждая линия имела значение.

Здание Сеятелей было мрачным и угловатым - крепость войны, где каждый угол был оружием.

А здание Инспекторов... оно было странным. Оно не было похоже ни на что, что Анна видела раньше. Оно было одновременно живым и искусственным, органическим и геометрическим. Оно менялось каждый раз, когда она смотрела на него, как будто подстраиваясь под её восприятие.

- Кто вы? - прошептала она.

И здание ответило.

«Мы - те, кто был до Создателей. Мы - те, кто создал Отца. Мы - те, кто наблюдает за экспериментом с самого начала. Мы - Инспекторы. И мы ждём».

Анна отшатнулась. Александр подхватил её.

- Что случилось?

- Они говорили со мной. Инспекторы. Они сказали, что они - те, кто создал Отца.

- Того самого Отца, который создал Создателей?

- Да. Это... это бесконечная цепочка. Кто-то создал Инспекторов. Кто-то создал того, кто создал Инспекторов. И так далее. Мы не знаем, где начало.

- Может быть, начала нет, - сказал Александр. - Может быть, это круг.

- Может быть.

Она вытерла пот со лба и снова склонилась над терминалом. Ей нужно было понять, что хотят Инспекторы. Почему они здесь. На чьей они стороне.

И ответ пришёл через час.

Инспекторы не были ни на чьей стороне. Они были наблюдателями. Их задача - следить за тем, чтобы Создатели не нарушали правил. Тех самых правил, которые были установлены в начале времён. Правил, запрещающих уничтожать разумную жизнь без Суда.

Но был нюанс.

Правила разрешали уничтожать разумную жизнь, если она представляла угрозу.

И кто-то - кто-то внутри системы - пытался убедить Инспекторов, что человечество представляет такую угрозу.

Кто-то, кто называл себя Эхом.

Вечером они снова собрались в комнате отдыха.

На этот раз настроение было мрачным. Даже Мари, обычно находящая повод для оптимизма, сидела молча, глядя в пол.

- Эхо работает против нас, - сказала Анна. - Оно пытается убедить Инспекторов, что мы опасны. Что мы должны быть уничтожены.

- Почему? - спросила Мари. - Почему они так нас ненавидят?

- Потому что они мертвы, а мы живы. Потому что они не прошли Суд, а мы прошли. Потому что я отказалась сделать их частью нас. Я сохранила их - как память, как голос в Хронике. Но я не дала им того, чего они хотели больше всего: воскрешения. Они хотели использовать нас, чтобы вернуться в реальность. А я отказала им.

- Правильно сделали, - сказал Александр. - Если бы они вернулись, они бы уничтожили нас изнутри.

- Да. Но теперь они уничтожат нас снаружи.

В комнате повисла тишина.

- Есть один способ, - сказала Анна. - Я могу связаться с Инспекторами напрямую. Поговорить с ними. Объяснить, что мы - не угроза. Что Эхо лжёт.

- Это опасно, - сказал Хидэо.

- Знаю. Но у нас нет выбора. Если Инспекторы поверят Эху, они дадут Сеятелям разрешение на уничтожение. И тогда всё, что мы сделали, будет напрасно.

- Что вам нужно? - спросил Кейн.

- Доступ к основному терминалу Хроники. Тому, что в Городе. Только через него я могу установить прямую связь с кораблями.

- Город всё ещё нестабилен. После активации «Адама» там остались зоны, которые мы не контролируем.

- Я знаю. Но я должна попробовать.

Александр встал.

- Я с вами.

- Нет, - сказала Анна. - На этот раз - нет.

- Почему?

- Потому что это может быть ловушкой. Эхо знает, что я - ключ. Оно знает, что я попытаюсь связаться с Инспекторами. Оно будет ждать меня. И если я не вернусь - кто-то должен продолжить.

- Кто?

- Вы. Мари. Хидэо. Кейн. Все, кто знает правду. Человечество должно быть готово к Суду, даже если меня не будет.

Александр сжал кулаки. Анна видела, как желваки играют на его скулах. Он хотел возразить, но знал, что она права.

- Я не могу вас потерять, - сказал он тихо.

- А я не могу потерять вас всех, - ответила она. - Поэтому я иду одна.

Спуск в Город занял шесть часов.

«Орион» предоставил Анне глубоководный аппарат - новый, не «Посейдон», а лёгкий исследовательский батискаф, способный погружаться на одиннадцать тысяч метров. Она пилотировала его сама - Хидэо остался на поверхности, готовый в любой момент прийти на помощь.

Город встретил её тишиной.

Когда она вошла под купол - тот самый, который всё ещё удерживал океан, - её охватило странное чувство. Как будто она вернулась домой. Как будто эти улицы, эти здания, эти светящиеся арки были частью её самой.

Зал Хроник ждал её.

Колонны света всё ещё кружились в своём бесконечном танце. Саркофаг в центре был закрыт. Но когда Анна подошла к нему, он открылся сам собой - не алый, не голубой, а нейтральный, белый свет поднялся из него.

«Ты вернулась, Автор».

Голос Хроники. Спокойный, ровный, без угрозы.

- Я должна связаться с Инспекторами, - сказала Анна. - Ты можешь помочь?

«Могу. Но ты должна знать: Эхо здесь. Оно ждало тебя. Оно знало, что ты придёшь».

- Я готова.

«Нет, не готова. Но это неважно. Ты - Автор. Ты можешь писать. Даже сейчас. Даже здесь. Помни это».

Свет в Саркофаге изменился. Он стал мостом - мостом между Землёй и кораблями, которые приближались к планете. Анна чувствовала, как её сознание вытягивается, растягивается, достигает орбиты.

И она увидела их.

Три корабля. Огромные, как города, висящие в пустоте. Они были прекрасны и ужасающи одновременно - сотканные из света и материи, живые и механические, древние и новые.

И на самом большом из них - том, что назывался «Инспектор», - кто-то ждал её.

«Анна Новак. Тринадцатая. Автор».

Голос Инспектора был не похож на голос Хроники. Он был глубже, древнее, сложнее. В нём слышались отзвуки миллиардов лет, миллиардов миров, миллиардов судеб.

- Я здесь, - ответила она. - Я - представитель человечества. Я - та, кто переписала код. Я - та, кто остановила «Адам».

«Мы знаем. Мы видели. Ты - первая за двести миллионов лет, кто смог изменить исходный код. Это впечатляет».

- Тогда почему вы слушаете Эхо? Почему вы верите им, а не нам?

«Эхо говорит, что вы опасны. Что вы - вирус, который разрушит реальность. Что ваш индивидуальный разум - это оружие, которое в конце концов обратится против всего сущего».

- Это ложь. Мы - не вирус. Мы - эволюция. Мы - то, что Создатели искали и не могли найти. Свобода - это не оружие. Это дар.

«Дар может быть опасен. Меч - это дар. Но он может убить».

- А любовь? Любовь - это дар. Но она не убивает. Она спасает. Я спасла мир не потому, что я сильна. Я спасла его, потому что люблю. Потому что люблю своего сына, которого потеряла. Потому что люблю человека, который был моим Якорем. Потому что люблю жизнь - такую, какая она есть. Несовершенную, хаотичную, прекрасную.

Молчание.

Долгое, глубокое, как космос.

«Ты говоришь искренне. Мы чувствуем это. Но Эхо тоже говорит искренне. Оно верит в свою правду. Как нам решить, кто прав?»

- Позвольте нам пройти Суд. Настоящий Суд. Не тот, что был у двенадцати цивилизаций до нас, - предвзятый, нечестный, предопределённый. Дайте нам шанс доказать, что мы достойны. И если мы провалимся - тогда делайте то, что должны.

Снова молчание.

«Хорошо. Суд состоится. Через три дня. Мы дадим тебе три Испытания. Если ты пройдёшь их - человечество будет признано. Если нет - оно будет стёрто. Но учти: Эхо будет мешать тебе. Оно сделает всё, чтобы ты провалилась».

- Я готова.

«Тогда готовься, Автор. Суд начинается».

Свет погас.

Анна вернулась в своё тело. Она стояла перед Саркофагом, и её лицо было мокрым от пота. Но она улыбалась.

Она сделала это.

Она добилась Суда.

Теперь оставалось самое трудное: пройти его.

Когда Анна вернулась на поверхность, её уже ждали.

Александр стоял у края платформы, глядя на океан. Его фигура была напряжена, как натянутая струна. Увидев батискаф, он выдохнул - с явным облегчением.

- Получилось? - спросил он, как только она вышла из шлюза.

- Да. Суд состоится. Три дня. Три Испытания.

- Что это за Испытания?

- Я не знаю. Но я знаю, что Эхо будет пытаться помешать.

- Тогда мы будем готовы.

- Мы? - она посмотрела на него. - Я же сказала: я иду одна.

- А я сказал: нет. - Он взял её за руку. - Вы - Автор. Я - Якорь. Так было с самого начала. Так будет до конца. Мы идём вместе.

Анна хотела возразить, но слова застряли в горле. Он был прав. Она не смогла бы пройти через всё это одна - ни через Город, ни через Порог, ни через переписывание кода. И она не сможет пройти через Суд одна.

- Вместе, - повторила она. - Но если что-то пойдёт не так...

- Не пойдёт.

- Вы всегда так уверены?

- Нет. Но я верю в вас. И я верю в нас. Этого достаточно.

Солнце садилось за горизонт. Над океаном поднимались первые звёзды. Где-то там, в холодной пустоте космоса, три корабля приближались к Земле.

Сорок восемь часов до Суда.

Сорок восемь часов до того, как решится судьба человечества.

Но сейчас, здесь, на платформе посреди Тихого океана, двое людей стояли рядом и смотрели в небо. Двое, которые изменили реальность. Двое, которые любили друг друга.

И это было только начало.

ГЛАВА 12. «РАСКОЛ»

За сорок восемь часов до прибытия кораблей Создателей мир, который Анна знала, перестал существовать.

Не физически - физически он ещё держался. Города стояли. Океаны плескались о берега. Люди просыпались по утрам, пили кофе, ходили на работу, любили, ссорились, мирились. Но под этой обманчивой нормальностью зрело нечто иное - напряжение, которое можно было почувствовать кожей, как электричество перед грозой. Информация о приближающихся кораблях просочилась в Сеть, несмотря на все усилия «Ориона» и правительств сохранить её в тайне. Сначала - глухие слухи в закрытых чатах. Потом - утечки от военных, которые не хотели молчать. Потом - прямые трансляции астрономов-любителей, чьи телескопы зафиксировали три светящиеся точки, движущиеся к Земле с невозможной скоростью.

Теперь это знали все.

Анна стояла у окна в командном центре базы Гуам и смотрела на экраны, транслирующие новости со всего мира. Это было похоже на наблюдение за пациентом в терминальной стадии - ты видишь, как болезнь распространяется, и ничего не можешь сделать.

Париж. Улицы, запруженные толпами. Люди несли плакаты с надписями на десятках языков: «Мы не ошибка», «Создатели, дайте нам шанс», «Мы - люди, мы - жизнь». Священники, имамы, раввины, буддийские монахи - все вышли на улицы, вознося молитвы каждый своему богу. Анна видела старуху, стоявшую на коленях посреди мостовой и державшую в руках икону - Богоматерь с младенцем, тусклое золото оклада, слёзы на морщинистых щеках.

Вашингтон. Военные грузовики на улицах. Солдаты в полной боевой выкладке, занимающие позиции вокруг Белого дома и Капитолия. Президент выступал с обращением - Анна не слышала слов, но видела его лицо: бледное, напряжённое, полное того особого страха, который бывает только у людей, осознавших собственную беспомощность перед лицом неведомого.

Москва. Танки на Кутузовском проспекте. Огромные очереди у храмов - люди стояли часами, чтобы поставить свечку, прошептать молитву, прикоснуться к иконе. Анна видела молодого священника, который вышел к толпе и говорил что-то - она не слышала, но видела его жесты, его глаза, полные веры и страха одновременно.

Токио. Тишина. Самая страшная тишина, которую Анна когда-либо видела. Миллионы людей стояли на улицах, но не кричали, не молились, не протестовали. Они просто стояли и смотрели в небо - туда, где через сорок восемь часов должны были появиться корабли. Это была тишина ожидания. Тишина обречённости.

- Мы теряем контроль, - сказал Кейн, подходя к ней. Он выглядел измождённым - мешки под глазами, щетина на подбородке, галстук ослаблен. За последние дни он постарел лет на десять. - Правительства требуют ответов. Военные требуют плана. Религиозные лидеры требуют... даже не знаю чего. Чуда.

- Чуда не будет, - ответила Анна. - Будет Суд. И мы должны к нему подготовиться.

- Как? Мы не знаем, что это за Испытания. Мы не знаем, как к ним готовиться. Мы даже не знаем, кто будет их проходить.

- Я буду. Я - Автор. Я - тринадцатая. Они ждут меня.

- Вы уверены, что справитесь?

Анна отвернулась от экранов и посмотрела ему прямо в глаза.

- Нет. Но я уверена, что не попытаться - хуже.

В комнату вошёл Александр. Он был одет в полевую униформу - не парадную, а рабочую, ту, что носят перед боем. На поясе висел инструментарий, на груди - тот самый цилиндр с осколком, с которым он не расставался с Сирии.

- Есть новости, - сказал он. - Только что перехватили сигнал от кораблей. Он адресован лично вам, Анна.

Он протянул ей планшет. На экране было сообщение - короткое, всего несколько строк, но каждая из них была написана на языке творения.

«Анна Новак. Тринадцатая. Автор. Суд начнётся через сорок восемь часов. Первое Испытание - Испытание Свободы. Второе - Испытание Эмпатии. Третье - Испытание Любви. Ты пройдёшь их одна. Без помощи. Без Якоря. Без поддержки. Таковы правила. Если ты нарушишь их - человечество будет признано недостойным. Готовься».

Анна прочитала сообщение дважды, трижды, пытаясь найти лазейку, скрытый смысл, подтекст. Но текст был прямым и недвусмысленным.

- Я должна пройти Испытания одна, - сказала она. - Без Александра. Без кого-либо.

- Это ловушка, - сказал Кейн.

- Это правила, - ответила Анна. - И, если я нарушу их - мы проиграем.

Александр молчал. Его лицо превратилось в маску - ту самую, которую он надевал перед боем. Но Анна уже научилась читать его молчание. За этой маской бушевала буря.

- Вы не пойдёте одна, - сказал он наконец.

- Александр...

- Я сказал: вы не пойдёте одна. Я не знаю, как, но я найду способ быть рядом. Даже если они не увидят меня. Даже если я должен буду стать невидимым - как тогда, в Сирии. Я - аномалия. Меня нет в Хронике. Возможно, они не заметят.

- А если заметят? Если нас дисквалифицируют? Мы потеряем всё.

- Мы потеряем всё, если вы пойдёте одна и не справитесь. Я не могу сидеть и ждать, пока вы умираете где-то там, в их Испытаниях. Я не могу. Я не для этого выжил в Сирии. Я не для этого прошёл через Город. Я не для этого...

Он замолчал, не закончив фразу. Анна видела, как его пальцы сжимаются и разжимаются - единственный признак волнения, который он позволял себе.

- Я понимаю, - сказала она тихо. - Но, если Создатели узнают, что вы помогаете мне, они могут уничтожить не только нас. Они могут уничтожить всех.

- Тогда мы должны сделать так, чтобы они не узнали.

Ночь перед Судом Анна провела без сна.

Она сидела в своей комнате, окружённая планшетами, распечатками, схемами. Она пыталась расшифровать сигналы кораблей, понять структуру Испытаний, найти хоть какую-то зацепку. Но сигналы были закрыты. Создатели не хотели, чтобы она знала, что её ждёт.

В полночь пришёл Александр.

Он не стучал - просто открыл дверь и вошёл, как будто имел на это право. Анна не удивилась. Она ждала его.

- Вы тоже не спите? - спросила она.

- Не сплю. - Он сел на стул у стены - на тот самый стул, на котором сидел в их первую ночь на Гуаме. - Я думал о том, что вы сказали. О том, что Эхо будет мешать вам. О том, что оно внутри системы.

- Да?

- Я знаю, как его остановить.

Анна подняла голову.

- Как?

- Оно - коллективное сознание двенадцати цивилизаций. Оно заперто в Хронике. Но оно может влиять на реальность - вы видела это в Городе. Если оно захочет, оно сможет вмешаться в Испытания, исказить их, сделать так, чтобы вы провалились. Но у него есть слабость.

- Какая?

- Оно не едино. Вы сказали, что двенадцать цивилизаций не прошли Суд, потому что каждая из них выбрала себя. Они не смогли объединиться тогда - и они не могут объединиться сейчас. Эхо - это не монолит. Это конфедерация. И внутри неё есть трещины.

- Что вы предлагаете?

- Найти тех, кто сомневается. Тех, кто готов помочь нам. И перетянуть их на нашу сторону.

Анна задумалась. Это было рискованно - как и всё, что они делали. Но это был шанс. Маленький, призрачный, но шанс.

- Как мы найдём их?

- Через Хронику. Вы - Автор. Вы можете говорить с системой напрямую. Попробуйте обратиться к Эху - не ко всему, а к отдельным его частям. Найдите тех, кто не хочет мести. Тех, кто хочет покоя.

- Это опасно. Если я открою канал связи, Эхо может атаковать меня.

- Я буду рядом. Как Якорь. Даже если Создатели запретили мне участвовать в Испытаниях - они не запретили мне быть с вами до них. Используйте меня сейчас. Пока ещё можно.

Анна колебалась. Она знала, что Александр прав, но она также знала, что каждое погружение в Хронику отнимало у неё часть памяти, часть личности. Сколько ещё она сможет выдержать, прежде чем потеряет себя окончательно?

Но выбора не было.

- Хорошо, - сказала она. - Давайте попробуем.

Они спустились в подвальный уровень базы, где располагалась лаборатория с прямым доступом к Хроники. Это была маленькая комната, напичканная оборудованием, которое «Орион» скопировал с артефактов Создателей. В центре стояло кресло с нейроинтерфейсом - устройство, позволявшее подключаться к Хронике напрямую.

Анна села в кресло. Александр встал рядом, положив руку ей на плечо - так, как он делал это в Зале Хроник.

- Я здесь, - сказал он. - Я держу вас.

- Я знаю.

Она закрыла глаза и активировала интерфейс.