Как выжить в соцсетях. Как любить, дружить и сводить счеты на просторах интернета

Как выжить в соцсетях

Как любить, дружить и сводить счеты на просторах интернета

Катерина Александровна Смирнова

Редактор Елена Чижикова

Корректор Полина Бондарева

© Катерина Александровна Смирнова, 2026

ISBN 978-5-0069-8539-1

Создано в интеллектуальной издательской системе Ridero

Введение

Книгу про соцсети я начала писать во время первой вспышки коронавируса. Дороги остались пустыми, как на фотографиях довоенной Москвы года этак 30-го. Теперь они стали существовать для действительно важных дел ― дать быстро добраться скорой помощи или службам быстрого реагирования. Никаких пробок, никаких споров на дороге.

Люди так боялись умереть, что перестали умирать. Хотя бы в автомобильных авариях и пьяных потасовках.

Психологи стращали вспышками домашнего насилия. А медики ― пандемией. Но общее настроение пугало больше, чем цифры. Глядя на последние, сложно было сдержать недоумение, они, мягко говоря, были куда скромнее показателей прочих причин смертности до. Но люди жили словно на пороге зомби-апокалипсиса и были готовы к любым ужасам.

Мелкий и средний бизнес трещал, и россияне чувствовали себя как в 91-м. Смотрели на мир так, словно только сейчас его заметили.

А этот самый мир будто ждал повода уйти в онлайн.

Ощущение, что история переписывается и вершится на твоих глазах, не отпускало. А современные технологии в виде интернета, соцсетей и продвинутых гаджетов, способных дотянуться практически до любого человека вне зависимости от его социального статуса, будоражили и давали безграничные возможности обсуждать, делиться, нагнетать, заражать и манипулировать.

Потом было 21 марта 2022 года, когда Тверской районный суд Москвы поддержал иск Генпрокуратуры России, поддержанный в свою очередь Роскомнадзором и ФСБ, признал компанию Meta экстремистской организацией и запретил ее деятельность на территории России. В одночасье Facebook1, Instagram и WhatsApp стали недоступны. К тому моменту настоящая жизнь давно сделала соцсети собственным полигоном, и в голове не укладывалось, как мы теперь без них. Спойлер: мы без них и не смогли.

Зависимость от этих площадок для общения оказалась так высока, что люди готовы были преступать закон, лишь бы не оставаться в одиночестве. Практически все предприняли попытки перевезти чемоданы в VK. Последний пережил не то что ренессанс, а настоящий судный день, когда все мертвецы для него вдруг воскресли. Страницы, созданные в 2007-м, внезапно окрасились фото с дач и ресторанов, глубокомысленными постами и провокационными фото. Люди пытались постить сториз, которые до сих пор висят на VK-шных страницах, как камень на шее Муму.

Жизнь расселилась по всем соцсетям, старым и новым. Никто больше не делит ее на реальную и виртуальную. Потому что стало понятно, что она неделима. Жить по-другому большинство из нас уже просто не умеет.

Как в СССР не было секса, но рождались дети, так и в современной России нет соцсетей люди продолжают в них любить, сводить счеты, искать правду и открывать миру себя. А я исследую этот эксгибиционизм и полнокровную жизнь.

Книга в ваших руках ничего не продает и не покупает. Не учит читателей прокачивать личный бренд или продвигать сообщества. Это первая книга-пособие по жизни в соцсетях: она объясняет, как флиртовать, качественно общаться с друзьями и сводить счеты с врагами. Кроме того, я поднимаю экзистенциальные вопросы. Как противостоять насилию и оскорблениям? Как понять, что вами манипулируют? Кто виноват? И что делать?

Я постаралась систематизировать все, что мы знаем о соцсетях, их власти над нами и значении. Это моя робкая попытка сформулировать основные принципы новой этики цифрового пространства. В конце концов, кому как не мне, журналисту и редактору с 24-летним стажем и педагогическим опытом, ее писать именно сейчас, когда мы снова не знаем, куда идем по бескрайним степям соцсетей.

Ваша Катерина Смирнова

Часть первая.

Весь мир – соцсети

Глава 1.1.

Соцсети как новое ПМЖ

Тык на прямой эфир ― и вы уже репортер. Прежде впечатления нужно было еще упаковать во внятный текст, а это требовало специфических навыков. Теперь камера многое способна рассказать за вас. И скорее всего, ваш стрим или сториз посмотрит куда больше народа, чем прочитало бы пост. Свои социальные поглаживания вы получаете куда быстрее, в том числе и от самой соцсети: «Эта публикация популярнее 85% ваших недавних публикаций. Продвигайте ее, чтобы охватить более широкую аудиторию…» Многим прямые эфиры знакомых и не очень людей заменили телевизор.

История С.

Я несколько лет вела страницу в инстаграме2 только для своих. Не потому, что хотела именно так, а потому, что все мои попытки увеличить аудиторию практически не работали. Я плету красивые сумки и панно для интерьера и хочу продавать свои работы, поэтому пару раз даже участвовала в марафонах и чатах активности. Это когда люди заранее договариваются комментировать и лайкать все посты друг друга в течение какого-то времени, чтобы увеличить число показов и охватов и обменяться аудиторией. Это не очень работало: одномоментно приходило много подписчиков, росло число лайков и комментов, но сразу после марафонов их количество резко падало, практически до прежних показателей. Самый ощутимый всплеск активности случился, когда мы увидели на трассе сбитого лосенка. Я сняла это, и видео посмотрело около 7 тысяч человек, хотя прежде число просмотров не превышало 300—400. С тех пор я перестала бояться делать прямые эфиры и выкладывать видео. Вижу что-то интересное на улице или в магазине ― снимаю и выкладываю. Второй мой рекорд по просмотрам составил 4 с лишним тысячи. Это случилось, когда я сняла на детской площадке орущую «яжемать». Я по-прежнему занимаюсь макраме, но не боюсь, что такие видео не попадают в мою аудиторию, потому что вижу, что она, может, не так быстро, как я хотела бы, но стабильно продолжает расти. Возможно, это связано с тем, что иногда людям лень читать тексты, но они всегда готовы смотреть видео.

Будущее, которое предсказывали, уже наступило. Карантин стал всемирным тест-драйвом интернета и соцсетей. А мы ― первыми людьми, живущими одновременно в двух измерениях: телесном и сетевом.

Пожалуй, только питаемся, занимаемся собственным туалетом и физической нагрузкой, а также спариваемся с целью продолжения рода мы в мире физическом.

Все остальное уже можно провернуть в сети. Подружиться и расстаться; устроиться на работу и потерять ее; даже заняться любовью ― можно в интернете.

Похоже, коронавирус нужен был соцсетям для того, чтобы окончательно и бесповоротно заселиться людьми.

Когда фантасты прошлых веков представляли себе будущее, они описывали летающие в пять рядов тарелки над обыкновенными городскими улицами. Они мечтали, что человек начнет колонизировать другие планеты и добывать там новые полезные ископаемые. Никто не предполагал, что человек пойдет не вверх, а вглубь.

Основной ошибкой фантастов является то, что о будущем они всегда судят из прошлого.

Никто не ожидал, что сверхтехнологии станут достоянием не спецслужб, а самых широких масс. Экраны смартфонов сегодня делают изображение человека куда реалистичнее, чем все голограммные фантазии прошлого. Да что там, уже появились тактильные программы, позволяющие, например, потрогать ткань в интернет-магазине. Для этого и надо всего-то добавить вибрации определенной частоты в настройки приложения.

Когда вы отключаете звук (а вы даже не заметили, как перешли с рингтонов на вибро, да?), набираете номер вручную, смс или сообщение в чате, смартфон отзывается легкой вибрацией. Эта вибрация всегда разная для разных приложений. Возможно, вы даже не отдаете себе отчет в том, как ловко гаджет вас дрессирует. Возможно, если спросить вас сейчас, как он вибрирует, когда приходит оповещение вотсапа, вы не сможете ответить, но когда это происходит в вашем кармане, вы знаете, что значит эта вибрация. Вы сжились с гаджетом и постоянно вырабатываете общие правила вне договоренностей.

Реальность или сон ― тот мир, в котором мы живем?

Конечно, современная жизнь могла бы показаться совершенной антиутопией человеку всего лишь прошлого века. Да что далеко ходить, она часто такой и кажется людям старшего поколения. Я еще помню, как в детстве бабушки стращали моих родителей, что я стану тупой и потеряю интерес к настоящей жизни из-за телевизора. Потом я должна была потерять этот интерес из-за приставок «Денди» и «Сега», а потом из-за компьютера и интернета. Но так ли страшны соцсети?

Тех, кого сейчас стращают, что их дети уйдут из реальной жизни в виртуальную, могу успокоить дважды. Во-первых, почитайте великую русскую классическую литературу, где в том же самом обвиняют не интернет и даже не телевидение, а… книги! Да, обыкновенные французские романы.

Старшее поколение всегда катит бочку на новое и непонятное, то, чего не было в их молодости. Это нормальное течение человеческой жизни, наверняка мы с вами тоже будем во всем винить то, о чем сейчас не смеем и помыслить. Благо наша с вами старость тоже отодвинется благодаря медицине, условиям жизни и новым технологиям, на которые мы тоже наверняка будем гнать.

А во-вторых, еще надо разобраться ― что такое сегодня эта самая пресловутая «реальная жизнь». Лично я в этом плане стараюсь придерживаться двух понятий: разумности и адекватности.

Если в интернете я покупаю настоящие продукты, которыми могу этим же вечером накормить своих реальных детей, значит, продукты эти реальны, и покупка моя реальна, и все это является частью моей реальной жизни.

Если через интернет я могу пройти собеседование и получить реальную работу, за которую мне платят реальные деньги, на которые я могу купить реальные вещи, которые могу надеть на свое реальное тело и защититься тем самым от реального холода на улице, когда пойду выгуливать свою собаку, то все это тоже часть реальной жизни.

Вы же не будете отрицать реальность центрального отопления, которое, к счастью, можно оплатить вполне реально теперь через интернет, не заморачиваясь с беганием с квиточками на почту.

Есть еще один лайфхак, как распознать, реально ли то или иное ваше переживание. Если вы общаетесь через те же соцсети с людьми, которые существуют в реальности (они точно существуют, если сумели произвести вас на свет или, напротив, у вас самих родиться), то это общение является частью вашей реальной жизни во всем ее богатстве и разнообразии.

Если у вас есть старшие родственники, которые еще помнят, как жили без домашнего телефона и писали друг другу бумажные письма, вам проще будет понять, о чем я. Вряд ли они назовут такое общение нереальным. Это всего лишь разные инструменты в нашем огромном мире. Не стоит винить себя и все человечество в том, что оно предпочитает одни способы связи другим. В конце концов никто, не запрещает вам установить домашний телефон и написать другу бумажное письмо. Наоборот, этот навык ― писать по белому без возможности автозамены ― здорово обогатит ваши коммуникации.

Если вы испытываете настоящие переживания из-за того, что происходит в соцсетях, и мысленно живете там в своей голове, значит, все, что там происходит, ― ваша реальность.

Полно историй, когда люди женились, познакомившись в соцсетях. Устраивались на работу и работали в соцсетях. Заключали сделки и договаривались об отдыхе в соцсетях. Заводили себе друзей и врагов там же (о, это куда проще, чем кажется). Убивали друг друга из-за конфликтов в соцсетях.

Я знаю очень мало действий, которые возможны только вне соцсетей. И это доказательство их ― соцсетей ― реальности.

Сегодня жизнь вне соцсетей, как это ни парадоксально, куда более нереальна. Сами по себе соцсети ― всего лишь одна из площадок. Это не замена жизни ― это часть жизни современного человека. Даже если вам вдруг показалось, что соцсети ― недавнее приобретение человечества, вы сильно заблуждаетесь.

Краткая история соцсетей

Сегодня под «соцсетями» понимают некую площадку в интернете, где человек может создать свою страницу и выстроить горизонтальные связи с отдельными людьми и вертикальные с группами и сообществами. Но ведь это только самый огрызок явления.

Социальный ― значит общественный, относящийся к жизням людей и их отношениям в обществе. Сеть ― то, что ловит и задерживает; то, что обладает многими перекрещивающимися нитями или линиями, образующими связь.

Если соединить эти понятия, то становится ясно, что соцсети могут образовываться не только в интернете на определенных площадках, но и в других форматах. А значит, есть вероятность, что они были и прежде, еще до того, как придумали интернет. Просто были они менее глобальны.

Такой сетью вполне могла служить муниципальная газета. Потому что она была доступна большинству в рамках какого-то пространства, в нашем случае города.

Такой соцсетью вполне мог быть забор или стена гаража, где кто-нибудь не слишком культурный написал «иди на…», а кто-нибудь такой же приписал рядом «сам иди», а другой ― «еще раз напишешь что-то на моем гараже, руки оторву».

Подобные локальные соцсети до сих пор встречаются в аудиториях некоторых вузов. «Если ты не голубой, дорисуй вагон другой», ― и цепочка из вагонов. Или на школьных партах: «Иванов из 7Г козел». И согласные или несогласные подписи разными ручками и почерками. Хотя сейчас такое встречается крайне редко, потому что подобные площадки ограничены в пропускной способности и достаточно медлительны в плане коммуникации. Проще создать чатик в вотсапе или вайбере и обсудить Иванова там. К тому же ниже риск быть пойманными. Но несмотря на это, локальные соцсети возникают периодически в условиях, когда, например, нужно высказаться по конкретному поводу для конкретного, как правило, очень ограниченного числа людей и сохранить анонимность.

Например, такие соцсети часто возникают в виде объявлений в подъездах. Представьте, что вы повесили листовку с просьбой не проводить громких ремонтных работ в послеобеденное время, потому что у вас спит ребенок. К вечеру на нем вполне может появиться приписка, что 84-я квартира выбрасывает мусор мимо контейнера. Из 84-й вполне могут написать, что это не они, а кто-то другой, кто сейчас катит на них бочку. Потом прибежит какой-нибудь граммар-наци и исправит ошибки. Это будет стопроцентная социальная сеть, отвечающая всем требованиям. Но самое интересное в ней то, что, несмотря на собственную недолговечность, она покажет вам, как строятся отношения в любой другой соцсети, в том числе в интернете. Потому что о чем бы вы там ни писали, всегда может прийти человек и оскорбить, например, вас только на том основании, что вы пропустите «ь» в «тся».

Какие еще соцсети могли быть прежде? Одним из самых красивых и сложных примеров можно назвать язык веера, распространенный среди кавалеров и дам XVII—XVIII столетий. Изучали его на уроках танцев и этикета. Пользовалась им женщина, а считывать послания должен был мужчина. Подобная соцсеть предназначалась для флирта. Сегодня бы ей мог соответствовать, например, тиндер.

Хотя, возможно, современный аналог куда более практичен. Например, вы можете в большей степени чувствовать себя защищенным, пока общение не проходит на глазах у всех. (Хотя это как сказать, я однажды залезла в тиндер «просто посмотреть» и тут же увидела анкеты нескольких знакомых мужчин, в том числе мужа подруги. Тот еще был этический вызов.) К тому же сегодня требуется значительно меньше специфических знаний, чтобы наладить коммуникацию.

Зачем вообще нам соцсети?

И что такое датаизм?

В начале нулевых я была в числе организаторов форума IT-технологий на Нижегородской ярмарке. В прямом эфире я брала интервью на тему современных технологий у специалистов из разных областей. С каждым мы гадали, куда движется его сфера и какие технологии должны в ней появиться. Например, экологов и энергетиков я пытала на тему альтернативных источников энергии. Мне все хотелось развернуть беседу к звездам, когда же мы полетим туда добывать мощнейшее топливо. Сейчас эти разговоры кажутся очень наивными. Электричество добывают разными способами уже не только в промышленных, но и бытовых целях отдельных домохозяйств. Даже на моем доме установлена солнечная батарея. Электромобилями пользуются целые страны, бензин бесит своей неэкологичностью все больше народа.

Каждый день появляется что-то еще, что отодвигает необходимость лететь к звездам. Оказалось, что наше будущее лежит в совершенно другой плоскости.

Вместо того чтобы лететь к звездам или нырять в океанические глубины, мы ушли внутрь себя в социальные сети. Все это помогло человеку вновь переосмыслить свою жизнь.

Юваль Ной Харари в своих книгах «Sapiens. Краткая история человечества», «Homo Deus. Краткая история будущего» и «21 урок для XXI века»3 не раз говорит о том, что всю свою историю человечество стремилось к объединению любой ценой. Многие антропологи поддерживают и продолжают его мысль, называя способность выстраивать широкую сеть горизонтальных связей чуть ли не главным конкурентным преимуществом нашего вида.

Возможно, это упущение школьного образования, но, к сожалению, мало кто знает, что мы не единственные люди, жившие на планете Земля. Если верить антропологу Илье Колмановскому4, бывали времена, когда на планете одновременно существовало минимум 9 видов людей. Велика вероятность, что мы просто еще не всех раскопали. Порой человечества перекрещивались, а порой истребляли друг друга.

Приятно думать, что мы выжили, потому что оказались самыми умными. Но и на этот счет ученых обуревают сомнения. Известно, что, например, у неандертальцев мозг был такого же размера, как у нас. Хотя уже доказали, что интеллект не так сильно зависит от размера самого мозга. Если упростить, вывод будет таким: не так важен размер мозга, сколько навыки и искусство владения им. Иначе бы все мужчины были умнее всех женщин, потому что их мозг, как правило, тяжелее (расскажите об этом Софье Ковалевской).

Одно время были популярны теории о количестве извилин или нейронных связей в мозге. А также о его активности в зависимости от возраста. Сейчас доподлинно установлено, что мозг сохраняет активность и продолжает создавать нейронные связи на протяжении всей жизни человека5. И даже умеет восстанавливаться после серьезных травм (перераспределяя нагрузку между секторами). Работа по упразднению ненужных нейронных связей чуть ли не так же важна, как и работа по их созданию.

Так что, пожалуй, в этом плане мы с прочими человеческими видами мало чем отличались друг от друга. Но вот надпочечники, например, работали у нас совершенно по-разному. То есть гормональные различия между нами существенные. Сейчас ученые сходятся во мнении6, что те же неандертальцы были значительно агрессивнее сапиенсов.

Но как же тогда вышло, что мы, самые неагрессивные, маленькие, лысенькие и даже, возможно, самые глупенькие7, истребили все прочие виды?

Главное наше отличие ― умение сбиваться в кучку, наша патологическая социальность. Те же неандертальцы были куда большими индивидуалистами, чем мы. Они жили семьями ― племенами, в которые входило до 50 членов. Ученые полагают, что они просто были неспособны удерживать в памяти больше связей8. В то время как сапиенс может запомнить, какие у него отношения в среднем более чем со 120 людьми. И эта цифра продолжает расти.

Поэтому пока фантасты писали о космических полетах, все прочие (да и сами фантасты) создавали странички в соцсетях. Потому что это и есть наша цель: всю свою историю мы сбивались в большие племена, потом основывали огромные города, живые человейники, а теперь нашли идеальную площадку, где можем быть все вместе.

Зачем вообще налаживать эту коммуникацию? К чему столько флуда? Почему каждый дурак считает, что миру нужно знать, что он думает, чувствует, что купил в магазине и что ел на завтрак?

Вопрос не праздный, я бы даже сказала ― философский. Если вы спросите, к какому же философскому течению этот вопрос относится, то не поставите меня в тупик. К датаизму, разумеется.

Да-да, датаизм (data-ism) – философская парадигма, провозглашающая, что Вселенная состоит из потоков данных и что ценность всякого явления или сущности определяется их вкладом в обработку данных9. Согласно этой концепции, никто не должен препятствовать движению информации. Напротив, каждому следует становиться частью информационного пространства, потребляя данные и обогащая его новыми.

Термин и философию сформулировал журналист Дэвид Брукс в 2013 году в газете The New York Times. А расширил и доработал ученый и писатель мировых бестселлеров Юваль Ной Харари в своей книге Homo Deus в 2016 году. Там он назвал датаизм не только философией, но и новой религией, где «информационный поток» является «высшей ценностью».

В таком контексте становится понятно, почему мы так стремимся обратить на себя внимание в соцсетях яркими аватарками и высказываниями. Зачем нам так приспичило жить напоказ. Ведь если датаизм ― религия и все мы его адепты, нет ничего удивительного в том, чтобы показаться на глаза Богу. Чтобы Бог увидел тебя и либо помиловал, либо, чего уж тут, одарил своими благами.

Тогда хороший верующий тот, кто смиренно отчитывается в соцсетях о своей жизни. Вот что пишет Харари:

«У датаизма есть и новый ответ на вопрос, в чем состоит превосходство человека над другими животными. Он очень прост: человеческие переживания сами по себе не выше переживаний волков и слонов. Один бит информации так же хорош, как и любой другой. Но люди умеют описывать свои переживания и делиться ими в сети, тем самым обогащая глобальную систему обработки данных. Это придает цену их битам. Слоны и волки этого не умеют. Поэтому все их переживания – какими бы глубокими и сложными они ни были – ничего не стоят. Неудивительно, что мы так одержимы конвертированием своих переживаний в данные. Это не вопрос моды. Это вопрос выживания. Мы вынуждены доказывать себе и системе, что все еще что-то значим. И значимость наша не в способности переживать, а в умении превращать свои переживания в свободно текущую информацию».

Датаизм считает, что переживаниям грош цена, если они ни с кем не разделены. Поэтому мы с таким рвением вываливаем наши переживания в соцсети, а уж качество контента зависит от искусства рассказчика. Хорошие рассказчики, сказители, барды, мастера анекдота, писатели, сатирики, стендаперы ― все это разные грани одного и того же ― человека, умеющего затронуть своими рассказами вас за живое. Сегодня это сторителлеры и блогеры, трендсеттеры и инфлюэнсеры. Они и есть новые апостолы датаизма.

Просто прежде хорошего рассказчика еще нужно было поискать, а сейчас до любого такого рукой подать, в каждой соцсети есть. Но ведь каждому хочется самому оказаться таким. Да что там! Каждый в глубине души верит, что он уже такой. Что он особенный, и переживания его особенные, и стоит только немного потерпеть, и все поймут, наконец, какую ценность он представляет для человечества.

А где еще попытать свои силы и показать себя наибольшему числу людей, как не в соцсетях?

Если вы все еще считаете, что соцсети пустая трата времени, у меня для вас плохая новость: они никуда не уйдут. Скорее всего, никогда. И вам придется в них быть. Если начать прямо сейчас, у вас будет больше шансов стать там своим. Не верите? С людьми всегда так. Мы стремимся в будущее, но боимся всего нового.

Вот про грамоту у Харари:

«Письменный язык, вероятно, задумывался как скромный способ описания действительности, но постепенно стал мощным средством ее преобразования. Когда официальные доклады входили в противоречие с объективной реальностью, нередко отступала именно реальность. Всякий, кому приходилось иметь дело с налоговыми органами, образовательной системой или любой другой бюрократической структурой, знает, что истина не так уж и важна. Важно, что написано в отчете».

Так что умение трактовать и интерпретировать сейчас, возможно, самый ценный навык. Уж очень много всего человечество накопило, в одиночку не разобраться.

Почему нас так раздражает другое мнение?

В школах рассказывают, «что хотел сказать автор». Блогеры, политики, врачи объясняют по телевизору, радио, в телеграм-каналах и блогах нашу повседневную жизнь, действительность.

Прежде нам было бы достаточно вождя, который объяснил бы, что происходит и как к этому относиться. Сейчас наука, техника, искусство, медицина и все прочее продвинулись так далеко, что одному вождю со всем этим не разобраться. Ну не может один человек быть и художником, и историком, и врачом всех специализаций. Вот мы и слушаем многих вождей, авторитетов в разных областях, которые либо больше нас знают и понимают, либо нам кажется, что они больше нас знают и понимают.