1С: Инквизиция, или Смертельный выигрыш

— Что такое хакер?

— Потом, — бросил Кросс.

— Ничего потом, — сказала я. — Вы сейчас пытаетесь выяснить, кто я, откуда и почему проснулась в вашем санузле. А у вас в зале мёртвый архидемон, исчезнувшая охрана, пропавший поднос и сорванная транзакция на три миллиарда. Может, займёмся делом?

Кросс убрал ладонь с пластины и печать на потолке погасла. Давление исчезло окончательно, а голова сразу заболела по-настоящему.

— Вы считаете, что допрос подозреваемой не относится к делу?

— Считаю, что вы зря тратите время.

— А вы предлагаете?

— Смотреть, кому выгодно.

Фишка попятился и осторожно приоткрыл дверь.

— Шеф, мне выйти?

— Нет, — сказал Кросс. — Записывайте.

Гоблин просиял и приосанился. Я устало потёрла запястье, хотя браслет почти не мешал двигать рукой, только холодил кожу.

— Начнём с простого. Убийство и ограбление — это одно преступление или два?

Кросс поднял брови, но ничего не сказал.

— Если цель была убить Блэкстоуна, зачем чистить карманы? Если цель была обокрасть, зачем убивать, да ещё и на глазах у половины золотого зоопарка? Значит, либо убийство прикрывало кражу, либо кража прикрывала убийство, либо все должны думать, что это связано, а на самом деле нет.

Фишка строчил так быстро, что казалось, что он печатает.

— Дальше. Его ли хотели отравить? Эмериль взял бокал с того же подноса и жив. Значит, яд был или в конкретном бокале, или активировался на конкретного получателя, или Эмериль знал, какой бокал брать.

— Или яд подействовал только на демоническую кровь, — сказал Кросс.

— Тоже вариант. Тогда кто знал, что Блэкстоун возьмёт именно этот бокал? Поднос? Тот, кто программировал поднос? Тот, кто управлял им вручную? Или тот, кто знал его привычки?

Кросс заинтересованно наклонил голову.

— Продолжайте.

Я поняла, что «Остапа понесло». Как правило, это случалось на совещаниях, когда кто-то говорил: «Да там всё просто». После этой фразы во мне просыпалось древнее зло с калькулятором.

— Где был поднос до винного коридора? Кто имел доступ к напиткам? Кто может удалить маршрут из реестра? Это тоже важно.

Я отдышалась и продолжила:

— Кому выгодно, чтобы Блэкстоун умер именно до подтверждения перевода? Если он выиграл три миллиарда, то после подтверждения деньги — или мана, или что там у вас — должны были перейти ему. Если он умер до подтверждения, у кого останутся деньги?

Кросс закинул ногу на ногу и опять сказал:

— Продолжайте.

— Значит, надо смотреть, кто получает выгоду от зависшей операции. Казино? Эмериль? Наследники? Кредиторы? Должники? Партнёры? Родственники? Дети, внуки, бывшие жёны, ревнивые мужья любовниц, обиженные инвесторы, политические противники, кто угодно. Он архидемон с тремя миллиардами на кону.

— У архидемонов не бывает бывших жён, — вставил Фишка.

— Да пофиг!

Фишка записал и это.

— И карманы, — сказала я. — Что должно было быть у него при себе? Печать рода, кошель маны, накопитель, артефакты. Они точно были? Кто это видел? Может, он заранее отдал всё охране?

— Охрана исчезла, — сказал Кросс.

— Вот именно. Они могли быть сообщниками. Могли испугаться. Могли унести его вещи. А могли быть следующими жертвами. Вы уже нашли их и проверили, что они живы?

Кросс вопросительно посмотрел на Фишку.

Тот сглотнул.

— Пока нет, шеф.

— Так вперёд.

— Да, шеф.

Фишка выскочил из комнаты. В допросной разлилась тишина.

Я вдруг ощутила, как сильно устала. Руки дрожали. Запястья под браслетами неприятно почесывались. Голова болела. Платье, которое вчера казалось красивой спонтанной покупкой, теперь стало главным виновником и вещдоком моей идиотской ночной эпопеи.

Кросс помолчал и выдал:

— Вы не похожи на случайную гостью.

— Хорошо, не похожа, дальше что?

Дверь распахнулась. Вернулся Фишка. Запыхавшийся, взъерошенный и очень довольный.

— Шеф!

— Докладывайте.

— Поднос номер семьдесят четыре не найден. Последняя фиксация — у стола семь. После смерти лорда Блэкстоуна маршрут стёрт.

Кросс нахмурился.

— Бокал лорда Зеро?

— Изъят. Остатки напитка чистые. Следов хладного яда нет.

— Бокал Блэкстоуна?

— Подтверждён хладный яд. Очень сильный. Действие мгновенное. След привязки… странный.

— Что значит странный?

Фишка покосился на меня.

— Яд активировался после того, как бокал взял конкретный носитель демонического ядра. Если бы его взял кто-то другой, ничего бы не произошло.

— Значит, Блэкстоуна, — сказала я. — Точно его.

Кросс не ответил, но по лицу было видно: он подумал то же самое.

— Дальше, — велел он.

— Дорн и Гхар не найдены. Следы обрываются у служебного коридора, дальше пусто. Как будто их вырезали из маршрута.

— Живы?

— Не установлено.

— Подтверждающий артефакт транзакции?

Фишка ответил так же энергично:

— Отсутствует.

В комнате снова стало тихо.

— Что это за артефакт? — спросила я.

Кросс вздохнул и пояснил:

— При выигрышах такого уровня центральный контур формирует подтверждающий кристалл. До завершения перевода он содержит право требования на сумму выигрыша.

— То есть фактически это чек на три миллиарда?

— Упрощённо — да.

— И он исчез?

— Да.

Я медленно выдохнула.

— Тогда это не просто убийство.

— Нет, — сказал Кросс.

— Это ещё и ограбление. Интересно, где и когда всплывёт это право требования.

Кросс смотрел на меня очень внимательно.

— Для женщины, которая проснулась в дамской комнате и ничего не знает о Межмирье, вы быстро улавливаете суть финансовых вопросов.

— Я не знаю ваших правил, — сказала я. — Но долги, требования, права и жулики везде одинаковые.

Фишка тихо спросил:

— Записать?

— Нет, — одновременно рявкнули мы с Кроссом.

Гоблин вздохнул. А Кросс поднялся.

— На этом пока всё.

— То есть вы поняли, что надо искать поднос, охрану, артефакт и того, кто мог стереть маршруты?

— Да.

— И теперь отпустите меня?

— Нет.

Я уставилась на него.

— Почему?

— Потому что вы остаётесь единственным человеком без профиля, без входа и с доступом к месту преступления. Потому что вы привлекали внимание зала в момент исчезновения артефакта. Потому что магическое считывание не смогло пройти через вашу защиту. И потому что вы мыслите слишком подготовленно для случайной жертвы обстоятельств.

Кросс повернулся к гоблину.

— Фишка, — сказал он.

— Да, шеф?

— Камера третьего уровня. Наблюдение постоянное. Без доступа к магическим каналам. Еду и воду — только после проверки.

— Есть.

Фишка подошёл к двери и сделал приглашающий жест.

— Пройдёмте, Елена Алексеевна.

Меня повели по другому коридору с серыми стенами, световыми полосами и дверями с номерами.

Камера оказалась маленькой, чистой и почти пустой. Узкая кровать. Стол. Стул. В углу — раковина. Никаких решёток, зато дверь выглядела так, будто за ней прятали золотой запас государства.

Фишка остановился на пороге.

— Если что-то понадобится, зовите.

И ушёл. Дверь закрылась мягко, почти бесшумно, и я осталась одна. Села на кровать.

Браслеты холодили запястья. Голова гудела. Платье в тусклом свете казалось поникшим. Туфли жали. Внутри всё дрожало от усталости, злости и запоздалого страха, который наконец догнал меня. Я подумала, что сейчас окончательно сойду с ума.

Я собиралась присесть на минутку. Собраться. Подумать. Не плакать.

Кровать оказалась неожиданно мягкой. Я откинулась назад. Световая полоса на стене расплылась. Браслеты на запястьях стали тяжелее.

Последней мыслью было: когда окажусь в Москве, первым делом поцелую посудомойку. Потом мультиварку. По старшинству заслуг. Потом пришла темнота.

Глава 5. Выписка из реальности

Я проснулась от голоса Алисы.

— Доброе утро. Сейчас шесть тридцать. В Москве пасмурно, плюс два…

Я ещё не открыла глаза, но уже поняла, что нахожусь в своей кровати, в своей спальне, в своей пижаме.

За окном серела Москва. Где-то под окном завелась машина. За стеной в общем коридоре хлопнула дверь. На кухне загудел холодильник.

Я несколько секунд просто лежала и слушала эти звуки. Потом потянулась и зевнула.

Сон. Конечно, жалко, но всего лишь сон.

Я села, и мне вдруг захотелось потереть запястья. Они не болели. На коже не осталось явных следов. Но ощущение было такое, будто только-только с меня сняли тяжёлые холодные браслеты.

Я вскочила с кровати и чуть не грохнулась, запутавшись в одеяле. Квартира встретила меня тишиной. Кухня. Коридор. Шкаф, на дверце которого висело платье из ГУМа.

Точнее, не висело. Было наброшено. Небрежно, боком, так, будто его сняли с себя поздно ночью и бросили с мыслью: «Разберусь с ним завтра».

Я хорошо помнила, что вешала его аккуратно на плечики, потому что платье стоило столько, что его хотелось хранить не только в отдельном чехле, но и в специально выделенном под него шкафу.

Я подошла ближе и присмотрелась. Ткань больше не выглядела магазинно-новой. Вчера она смотрелась ровно, гладко, с холодным шелестом дорогой вещи, которую ещё никто не носил. Теперь на талии были мягкие заломы. На подоле сзади — лёгкая складка. Рукава примялись. Кружево на манжетах чуть потеряло форму.

Любая женщина отличит новое платье от платья, в котором несколько часов ходили по казино, спорили с зеркалом и сидели на допросе.

— Кажется, это был не сон, — сказала я тихо.

Алиса тут же бодро поддержала беседу:

— Не совсем поняла запрос.

Я проигнорировала её и машинально потёрла запястья. Ощущение холода не уходило.

Я ещё раз осмотрелась. На тумбочке лежал телефон и электронная книжка. Возле кровати на полу валялись тапки. На стуле висели рабочие брюки и блузка.

Но платье точно было не таким, каким я его оставила. И это бесило. Вот если бы на полу обнаружился труп архидемона, я бы точно поняла, что мои приключения мне не приснились. А просто почему-то помятое платье заставляло думать и сомневаться в собственной адекватности

Я не любила думать до кофе.

В семь сорок я, приняв душ, уже сидела на кухне, глазела на тучи за окном и пыталась собрать реальность в единый пространственно-временной континуум.

Дано: вчера я купила платье в ГУМе. Дома повесила его на плечики. Легла спать в пижаме. Проснулась в другом мире в платье и незнакомых туфлях. Попала в казино. Стала свидетелем убийства. Попала на допрос к лорд-директору. Меня заперли в камере. Я заснула. Проснулась дома в пижаме без туфель, но с помятым платьем на шкафу.

Вывод: либо я сошла с ума и просто забыла свои вчерашние действия, либо существуют параллельные миры, куда я и попала. Впрочем, второе предположение прямо указывает на верность первого. В общем, мне не понравились оба варианта.

В восемь я вышла из дома. Метро «Щёлковская» встретило меня привычной толпой. Люди толкались, зевали, прижимали к себе стаканы с горячим кофе и пялились в телефоны.

А мне всю дорогу казалось, что я смотрю на Москву через тонкое стекло.

Вчера эта жизнь казалась нормальной и была единственной. Сегодня она стала одной из двух реальностей. И, что особенно неприятно, в этой версии на работе меня ждал Пеня.

Казалось бы, что после мёртвого архидемона Валерий Павлович вообще не должен восприниматься, как что-то значительное. Но нет.

Фантастическое существо уже было мертво и не могло никак испортить мне жизнь. Пеня же был жив, бодр и наверняка уже готовил мне какую-нибудь гадость.

До офиса я добралась вовремя. На Ильинке моросил мелкий дождь. Старое здание «Гелиос Инвеста» выглядело подмокшим. На входе охранник кивнул мне так, будто я не вернулась из межмирового казино, а просто пришла на работу.

В бухгалтерии ещё никого не было. Я включила компьютер, поставила чайник. Пока система на стареньком ноутбуке грузилась, заварила кофе, открыла банк-клиент и скачала сегодняшнюю выписку

Телефон заверещал, ещё до того, как я успела сделать первый глоток кофе.

— Елена Алексеевна? — в трубке голосил Олег со склада. — По «СтройГраниту» оплата прошла? Машины стоят под загрузкой, водитель уже третий раз спрашивает, когда мы их запустим.

Я открыла список входящих платежей.

— Секунду.

«СтройГранит» должен был оплатить партию цементной смеси. Сумма ожидалась приличная. Не три миллиарда астральных единиц, конечно, но для нашего земного болота вполне чувствительная.

Поступлений от «СтройГранита» не было. Я проверила предыдущие дни. Потом залезла ещё раз в банк-клиент. Потом запустила поиск по контрагенту. Пусто.

— Денег нет, — сказала я.

На том конце провода повисла тяжёлая пауза.

— Как нет? Водитель сказал, всё оплачено.

Ну конечно, а то он признается, что решил получить отгрузку без денег.

— В выписках поступления нет. Не отгружать.

— Они же орут и машины стоят.

— Пусть стоят. Без денег товар со склада не отпустим.

Я положила трубку и успела сделать один глоток начавшего остывать кофе, как дверь бухгалтерии распахнулась.

Валерий Павлович Пеня влетел в кабинет, размахивая листом бумаги.

— Елена Алексеевна, что вы опять устроили?

Я вздохнула, посмотрела на кружку и отставила ее в сторону.

— Доброе утро, Валерий Павлович.

— Не морочьте мне голову! Почему склад не отгружает «СтройГранит»?

— Потому что денег нет.

— Как нет? — Он сунул распечатку мне под нос. — Вот платёжка.

Я взяла лист. Платёжное поручение оформлено аккуратно. Аккуратная печать банка, отметка «исполнено», сумма, дата вчерашняя, назначение платежа правильное, как и реквизиты.

Я смотрела на бумагу и чувствовала, как внутри меня что-то шебуршится. Нет, не кофе и не озарение. Просто платёжка вдруг перестала быть плоской.

Я видела текст, цифры, печать, подписи. И одновременно понимала: за этим документом ничего нет. Ни движения денег, ни обязательства банка, ни следа операции. Только картинка, натянутая на нужную форму. Пустая оболочка.

— Деньги на счёт не поступили, — повторила я.

— Ну, может, в банке зависли. Вот же платёжка!

— Платёжка — это не деньги.

Пеня наклонился надо мной.

— Клиент постоянный. Машины стоят. Склад ждёт. Нужно дать добро.

Я снова взяла в руки платёжку. Отметка «исполнено» была чуть темнее основного текста. Дата стояла не на той линии, где должна. Номер документа показался знакомым.

Я открыла архив платежей за прошлый месяц, ввела сумму и нашла.

Очень похожая платёжка. Только дата была другой, а назначение и печать — те же

Я ещё раз вгляделась в дату исполнения на распечатке.

— Интересно, — сказала я.

Пеня напрягся.

— Что интересно?

—Интересное применение фотошопа.

Пеня покраснел.

— Вы обвиняете клиента в подделке?

— Нет, только печать об исполнении в плохом качестве.

— Елена Алексеевна, у нас бизнес, а не кружок юных криминалистов. Отгрузку надо делать.

— Тогда пишите распоряжение.

Он замер.

Вот это с ним всегда работало лучше святой воды. Стоило только сказать волшебную фразу, давление и ор прекращались. Как только я требовала распоряжения с его подписью, в Пене просыпалась осторожность.

— Какое распоряжение?

— О том, что вы лично разрешаете отгрузку товара до поступления денег на расчётный счёт на основании платёжного поручения, достоверность которого не подтверждена банком.

Пеня сжал губы.

— Вы опять тормозите рабочий процесс.

— Я опять не даю товару выехать со склада без оплаты.

Он суетливо стёр платком пот со своей лысины. А я вдруг поняла: он не просто нервничает из-за постоянного клиента. Он боится, что отгрузка сорвётся именно сейчас, потому что кому-то уже что-то было обещано. Или передано.

— Валерий Павлович, — медленно начала я. — А почему вы так переживаете?

— Там транспорт стоит.

— А ваш интерес в чём?

Он зло прищурился.

— Вы забываетесь.

Я впервые за всё время не испугалась. Возможно после лорда-директора Кросса Валерий Павлович действительно стал выглядеть менее значительным. То ли во мне за ночь сломался какой-то внутренний ограничитель. Тот самый, который годами заставлял сглатывать, улыбаться и «не обострять».

Я повернула к нему монитор.

— Вот старая платёжка «СтройГранита» за прошлый месяц. Вот новая. Видите отметку банка? Она совпадает до пикселя во всём, кроме даты на печати. Так не бывает. Вот выписка за вчера и сегодня. Поступления нет. Вот номер документа — он не отличается от старого.

Пеня молчал. Я продолжила:

— Хотите отгружать — подписывайте распоряжение. Не хотите подписывать — я сейчас сама звоню на склад и подтверждаю запрет.

— Вы не имеете права.

— Имею. Я отвечаю за учёт оплаты.

— Вы отвечаете за то, что я вам поручил!

— А ещё за документы, которые потом лягут в отчётность.

Телефон снова зазвонил. Я сняла трубку и включила громкую связь.

— Олег, отгрузку не производить. Оплаты нет.

— Понял, — сказал склад, и в голосе у него было облегчение человека, который очень хотел, чтобы ответственность взял кто-нибудь другой. — А то водитель мне уже весь мозг вынес. Говорит, им Валерий Павлович лично разрешил.

Пеня сжался и побелел.

— Олег, — сказала я спокойно, — поставьте отметку: отгрузка остановлена бухгалтерией из-за отсутствия поступления денежных средств. И пришлите мне на почту время прибытия машин, фамилию водителя и кто вам давал распоряжение на загрузку.

— Сделаю.

Я отключила связь. Пеня схватил платёжку со стола.

— Вы пожалеете.

Впервые он сказал это тихо и с явной угрозой в голосе.

Я посмотрела на него и вдруг ясно увидела объёмную цепочку.

Липовая платёжка. Склад. Срочная отгрузка. Водитель. Клиент. Личное разрешение. Страх подписи. Деньги, которые не прошли через банк, но где-то уже были обещаны.

Я видела не картинку, а связь, схему. Она не светилась. Не было и магических линий в воздухе. Просто в голове всё сложилось в порядок, как таблица, где наконец включили правильный фильтр.

И в этой таблице Валерий Павлович Пеня стоял не в графе «ошибся», а в графе «заинтересованное лицо».

— В следующий раз, — сказала я, — приходите с письменным распоряжением сразу.

Он резко развернулся и вышел, хлопнув дверью, и до конца рабочего дня я его больше не видела. Это было чудо чудное, ранее не наблюдавшееся.

Конечно, мне звонил «СтройГранит». Сначала менеджер. Потом их бухгалтер. Потом какой-то мужчина, который назвался заместителем директора и пытался давить на меня авторитетом. Я слушала, открывала выписку и повторяла, как попугай, одно и то же:

— Денег нет. Отгрузки нет.

На третьем звонке бухгалтер «СтройГранита» внезапно смягчилась и сказала, что, возможно, «девочки ошиблись файлом». Как удобно!

У них девочки ошиблись файлом, у нас склад должен был отдать товар на несколько миллионов. Девочки, видимо, работали в отделе чудес при знакомом казино.

К пяти вечера стало ясно: платёжка была липовая. Деньги действительно не уходили. Клиент начал кормить обещаниями об оплате «завтра с утра».

Я сохранила сканы переписки, присланные варианты липовой платёжки, выписки по лицевому счёту и письмо со склада в отдельную папку. Назвала её «СтройГранит_сомнительная_оплата» и вынесла на рабочий стол.

Ровно в 18.00 я вышла из офиса с ощущением, что отработала подряд две смены. Одну — в странном казино. Вторую — в Москве. И обе почему-то без обеда.

Всю дорогу домой я думала, что хочу узнать, нашли ли поднос. Это было глупо и необъяснимо.

Меня должна была волновать платёжка, возможная месть Пени, склад и то, что завтра всё это продолжится.

Но мысли всё равно возвращались в казино.

К Блэкстоуну, который умер до подтверждения перевода. К Эмерилю, слишком живому после бокала с того же подноса. К двум исчезнувшим демонам. К Фишке, который старательно записывал всё, даже то, что не надо.

И к Кроссу.

Я не думала о нем как о мужчине. Думала исключительно как о должностном лице, которое незаконно пыталось залезть мне в голову и держало меня под подозрением.

В метро было душно. Люди привычно смотрели в смартфоны. Кто-то громко слушал музыку. Плакал ребёнок. Обычная, нормальная реальность.

Дома я первым делом подошла к платью. Оно всё ещё висело на дверце шкафа. Неприлично красивое, но немного помятое. Я его сняла и повесила на плечики. Провела ладонью по ткани и вдруг ясно поняла: второй раз в камеру я в этом не пойду. Если, конечно, попаду туда снова.

Я открыла шкаф и достала новые, купленные уже год назад, джинсы. Потом подумала и добавила к ним футболку и кашемировый лонгслив. Оглядев получившуюся стопку, наклонилась и достала из нижнего отделения удобные кроссовки.

Решив, что всё, что смогла – сделала, пошла на кухню готовить ужин, но взгляд остановился на бельевом ящике.

Конечно, я собиралась спать. В то же время была опасность вновь оказаться неизвестно где. Так лучше я это сделаю красивой. И выбрала офигенно дорогое, красивое и удобное бельё.

Не думайте, это не для Кросса. Просто женщина имеет право быть прилично одетой.

После ужина и душа я переоделась, посмотрела на себя в зеркало и вздохнула.

В джинсах, лонгсливе и кроссовках я выглядела не как VIP-гостья казино, а как человек, который собирается на дачу.

Телефон я как обычно положила рядом на тумбочку. Потом подумала и положила в карман джинсов маленький блокнот с ручкой.

Я сняла кроссовки и поставила рядом с кроватью. Посмотрела на них. Подумала. И напялила обратно.

Если я снова проснусь в камере, лучше буду в своих кроссовках.

Я легла, натянула одеяло до подбородка и пробормотала:

— Это не возвращение. Это проверка гипотезы.

Алиса молчала. Видимо, умная техника поняла, что в данной ситуации лучше не вмешиваться.

Я закрыла глаза. И постаралась заснуть.

Глава 6. Камера временного отсутствия

Я открыла глаза и сразу поняла: гипотеза подтвердилась.

Я лежала на узкой кровати в джинсах, лонгсливе и кроссовках. Первое, что я сделала, — полезла в карман джинсов. Блокнота в нём не было. Ручки тоже. Ладно, будем экспериментировать ещё.

Я осмотрелась и только теперь заметила, что камера изменилась.

Когда меня сюда привели, это была обычная комната со столом, стулом и раковиной. Теперь по полу тянулись тонкие линии, похожие на разметку. У стены стояли три кристалла на медных подставках. Один тихо потрескивал. Второй мигал зелёным. Третий ничем не отсвечивал.

Возле двери на корточках сидел сухощавый мужчина в серой мантии. В руке он держал тонкую палочку. Услышав шум, он обернулся и застыл. Я тоже.

— А-а-а! — начал мужчина, увеличивая громкость.

Я от неожиданности шарахнулась к стене.

— Вы кто?

— Я? — Он вскочил так резко, что едва не снёс кристаллы. — Это вы кто?!

— Я узница, и здесь вообще-то сидела.

— Вы отсутствовали!

Мужчина прижал палочку к груди, как шпагу. Выглядел он при этом не грозно, а обиженно-научно.

— Стража! — крикнул он в дверь. — Она здесь!

За дверью что-то грохнуло. Потом послышался знакомый голос:

— Кто вернулся?

— Ваша задержанная!

Дверь распахнулась, на пороге появился Фишка и уставился на меня.

— Вы вернулись, — сказал он.

— Я старалась.

— А где ваше платье?

— Я переоделась.

— Где?!

— В Москве.

Фишка медленно перевёл взгляд на мага в серой мантии. Маг пожал плечами.

— Следов магии я не нашёл.

Фишка всхлипнул.

— Я ужин принёс, — сообщил он вдруг.

— Сейчас?

— Тогда! Вчера! То есть ночью. Через двадцать минут после того, как вас закрыли. А вас нет.

Он посмотрел на дверь, на мага и поёжился.

— Камера закрыта. Следов открытия двери нет. Контур целый. Браслеты лежат на кровати. Вы отсутствуете. А ужин стынет. Где вы были?

Я открыла рот. И закрыла.

Потому что честный ответ «на работе в бухгалтерии» звучал здесь совершенно по-идиотски.

Маг в серой мантии осторожно поднял руку.

— Простите, а можно я уточню для протокола? Вы переместились через сон?

— Я не знаю, через что я переместилась. Я заснула здесь, проснулась дома. Потом заснула дома и проснулась здесь.

Маг побледнел.

— Двойная связка без портального следа…

— Нет, — сказал новый голос от двери. — Это точно не двойная связка. Зато это дыра в контуре безопасности.

В проёме двери стоял Кросс. Он выглядел почти так же, как вчера: чёрный сюртук, собранность, лицо без лишних эмоций.

Почему тогда почти? Потому что было видно: он не спал.

— Доброе утро, — сказала я.

Кросс посмотрел на меня. Потом перевёл взгляд на мои кроссовки.