1С: Инквизиция, или Смертельный выигрыш

Наталия Сергеева

1С: Инквизиция, или Смертельный выигрыш

Глава 1. Баланс, платье и техзадание мирозданию

Если жаворонок просыпается в шесть тридцать утра и первым делом не хочет жить, значит, он – бухгалтер и подошло время сдачи годового баланса.

Колонка «Алиса» радостно сообщила, что сегодня понедельник. День, когда мне предстояло закрыть отчёт, пережить общение с налоговой, не убить начальника и попытаться доказать руководству, что я не обязана постоянно исправлять ошибки отдела продаж, маркетинга, строительного подразделения, и, судя по всему, погоды.

Я лежала в своей спальне в Гольянове, на тринадцатом этаже обычной московской четырнадцатиэтажки, и смотрела в сторону окна. Там серел март. Тот самый московский март, который вроде уже не зима, но всё равно ещё не жизнь.

Из кухни донёсся короткий писк мультиварки.

Вот она, цивилизация. Пока я валялась и ненавидела реальность, овсянка уже сварилась, посуда помылась в посудомойке, стиралка привела мой гардероб в порядок. Робот-пылесос, правда, снова застрял у выхода на балкон и теперь пыхтел значком в телефоне.

Я выбралась из кровати, накинула халат и пошла доставать белье, посуду и кашу, одновременно выдав застрявшему герою пинка для продолжения движения.

Квартира у меня была двухкомнатная. Не дворец, конечно, но после семи лет ипотеки и кредита на дорогущий ремонт я относилась к ней как к личным апартаментам в заколдованном замке. Кухня девять метров, гостиная, спальня и два балкона, которые я в приступе оптимизма объединила в один. Получилось пространство мечты: узкое, длинное, странное, зато моё.

Иногда я выходила туда с чашкой чая и смотрела на город с тринадцатого этажа. Люди спешили, машины нервничали, город жил своей жизнью. Сегодня время на «посмотреть» не было.

В восемь двадцать я уже заходила в метро на станции «Щёлковская» и думала, что синяя ветка — это не транспортная линия, а отдельный вид пыток. Вагоны были забиты людьми, с такими лицами, будто их тоже ждала сдача годового баланса.

Я втиснулась между мужчиной с рюкзаком, женщиной с пакетом из «Пятёрочки» и подростком, который слушал музыку так громко, что его басы явно пытались диктовать ритм моему сердцу.

На Курской вагон вдруг встал. Двадцать минут мы пытались не упасть в обморок от духоты, а с платформы в двери всё лезли и лезли люди. На «Площади Революции» меня вынесло на улицу потоком, где я привычно повернула в сторону Ильинки.

Наш офис располагался в старом здании с видом на биржу. Особняк как будто сообщал всем, проходящим мимо: «Здесь работают успешные люди». Хотя внутри, как правило, сидят люди, которые вчера на обед ели Доширак или гречку из контейнера, параллельно пытаясь понять, почему не сходится НДС.

Компания называлась «Гелиос Инвест». Название обещало солнце, рост и золотое будущее. Моё рабочее место находилось в комнате без окон.

Я вошла в офис ровно в девять ноль семь.

Валерий Павлович Пеня стоял у двери бухгалтерии с таким лицом, будто лично поймал меня при попытке вывезти из страны валютную выручку.

— Елена Алексеевна, — сказал он. — Семь минут.

Я сняла пальто и устало сказала:

— Валерий Павлович, я очень рада, что вы научились пользоваться часами.

— Это опоздание, — визгливо начал он.

— Это метро.

— Ответственные сотрудники выходят с запасом времени.

— Для ответственного работодателя финансовый директор, караулящий подчинённых утром у двери бухгалтерии, тоже не является производственной необходимостью.

Он зло прищурился.

Пеня был мужчиной лет пятидесяти, с аккуратными усами, лысиной и талантом превращать любую рабочую ситуацию в фарс или унижение нижестоящих. Его фамилия была настолько точной, что мне иногда казалось: он не родился, а был начислен.

— У нас сегодня ответственный день, — произнёс он.

— У нас каждый день ответственный. Только зарплата почему-то скромная.

Он сделал вид, что не услышал мою последнюю фразу, и протянул мне папку.

— Нужно срочно поправить отчёт по представительским расходам. Там небольшие неточности.

Я вздохнула и открыла папку. На первой же странице увидела ресторанный счёт на сумму, которой мне хватило бы на месяц питания и ещё на недельку отпуска.

— Небольшие? — уточнила я. — Тут ужин на двенадцать человек оформлен как встреча с двумя партнёрами.

— Остальные присутствовали неофициально, они сопровождали стороны.

— Ели они тоже неофициально?

— Не цепляйтесь к формулировкам.

— Валерий Павлович, если налоговая увидит этот счёт, она не будет цепляться к формулировкам. Она вцепится в горло.

Он тяжело вздохнул.

— Вы всё слишком драматизируете. Это ваша работа — оформить всё правильно.

Я молча прошла к своему столу, положила папку, села, включила компьютер и сразу увидела на экране восемь непрочитанных писем с красными флажками. Красные флажки в бухгалтерии — это не «обратите внимание», это передача головной боли через цифровые средства коммуникации.

Первое письмо было от отдела продаж.

«Лена, привет! Нужно срочно провести акт. Да, дата прошлого месяца. Да, договора пока нет. Но клиенту очень нужно».

Я закрыла глаза.

Лучше бы не открывала. Второе письмо было от строителей.

«Елена, добрый день! Счёт потеряли, но поставка была. Можно это оформить как-нибудь красиво?»

Третье — от Пени.

«Напоминаю: годовой баланс должен быть готов сегодня до 18:00».

Я посмотрела на часы. Девять пятнадцать.

День только начался, а я уже хотела лечь и умереть.

К одиннадцати утра я нашла три ошибки в отчёте маркетологов, две подозрительные операции у строителей и один платёж, который по документам ушёл за канцтовары, но по сумме напоминал покупку одного из магазинов «Комуса».

— Марина, — позвала я коллегу из соседнего отдела. — У вас тут бумаги на сто восемьдесят тысяч.

Марина заглянула ко мне с кружкой ещё дымящегося кофе.

— Это много?

Я медленно повернулась к ней.

— Для бумаги? Если она не из шкуры дракона — да.

— Ой, а я думала, это за квартал.

— Даже если за квартал. Мы что, печатаем на бересте с золотым тиснением?

Марина виновато улыбнулась.

— Я уточню.

Она ушла. Через минуту пришло письмо от Пени.

«Елена Алексеевна, прошу не тормозить рабочий процесс излишними проверками».

Я перечитала фразу дважды. Излишними проверками! В бухгалтерии. Офигеть.

Я сжала виски. Если бы у меня была магия, из монитора Валерия Павловича высунулась бы рука, взяла его за левый ус и оттащила к генеральному. Но магии у меня не было. Только 1С и начинающийся нервный тик.

В обед я, не отвлекаясь от отчётности, съела просроченный на один день йогурт, который нашла в холодильнике бухгалтерии. В три часа заявился Пеня. Не написал. Не позвонил. Дошёл своими ногами. Это всегда было не к добру.

Он встал рядом с моим столом, посмотрел на монитор, положил на стол файлик с листочком и сказал:

— Надо бы вот это провести сегодняшним числом, но в прошлом квартале.

Я ошарашенно подняла на него глаза.

— Валерий Павлович, вы сейчас услышали себя?

— Елена Алексеевна, не надо формализма.

— Какой формализм? Это календарь.

— Вам платят, чтобы вы не пререкались тут, а выполняли то, о чём вас просят.

Я улыбнулась.

Те, кто знаком со мной давно, знают: если я так плотоядно улыбаюсь, значит, кто-то сейчас пострадает.

— Хорошо, — сказала я. — Мы оформим ваше распоряжение, где вы лично укажете, что просите провести сегодняшнюю операцию прошлым кварталом. Просто приложим его к отчёту. Очень красиво получится. Даже я бы сказала — выразительно.

Пеня поджал губы.

— Вы всё доводите до абсурда.

Он забрал файл.

— Работайте над балансом.

— Как скажете.

До шести вечера я сводила отчёт. До семи — искала ошибку. В семь двадцать обнаружила, что ошибка была не у меня, а в данных, которые отдел продаж прислал с пометкой «проверено». Проверено, видимо, было на наличие букв.

В восемь я отправила Пене финальную версию. Он, видимо, сидел у компьютера с часами, так как ответил буквально через минуту.

«Посмотрю завтра. Но, надеюсь, всё корректно».

Я уставилась в экран. Вот, наверное, в средние века так и становились ведьмами.

В двадцать тридцать я вышла из офиса на Ильинку. Москва сияла вечерними огнями. Люди шли по Никольской, смеялись, фотографировались, пили кофе из стаканчиков, а мне надо было в метро.

Правильно было пойти в метро.

Разумно — это пойти в метро, приехать на «Щёлковскую», купить творог в «Пятёрочке», забрать заказ из пункта выдачи, поужинать и лечь спать.

Вместо этого я зашла в ГУМ. Честно, не знаю зачем. Наверное, потому что захотелось сломать привычную картину вечера.

Платье я увидела почти сразу. Оно висело в витрине небольшого бутика. Тёмно-синее, с тонким кружевом на рукавах, мягкой линией талии и словно шептало: «Просто примерь».

Я вошла просто посмотреть. Через пятнадцать минут стояла в примерочной и смотрела на себя в зеркало. Платье сидело идеально.

Это было совсем не про меня. В моей жизни идеально обычно сидели только дедлайны на шее.

— Как на вас сшито, — сказала девочка-консультант.

Она была совсем молода, красива и говорила, немного растягивая слова.

Я посмотрела на цену. Моя внутренняя жаба упала в обморок.

— Я подумаю, — сказала я.

— Конечно, — усмехнулась консультант.

Я вышла из примерочной, переоделась обратно в свои брюки и блузку, взяла платье в руки, чтобы отдать. И… не смогла.

Вот так просто. Стояла, держала вещь и вдруг поняла, что если сейчас уйду, то завтра снова будет Пеня, письма с красными флажками, бумага за сто восемьдесят тысяч, метро, просроченный йогурт и жизнь, в которой всё расписано правильно.

А платье было абсолютно неправильное. Безнадёжно и великолепно неправильное.

— Пробейте, — сказала я.

Девушка улыбнулась шире. Моя карта, кажется, тихо всхлипнула.

До «Щёлковской» я ехала с фирменным пакетом на коленях, чувством вины и ощущением, что совершила преступление против личного бюджета.

Дома меня встретила тишина. Я поставила пакет на стул, сняла обувь, пошла на кухню и открыла холодильник. Там было всё как у взрослого ответственного человека: контейнер с гречкой, куриная грудка, салат, сыр, лимон и чувство безысходности.

Микроволновка услужливо подогрела ужин, который я закинула в себя в мгновение ока.

Потом загрузила тарелку в посудомойку, включила стиралку на короткий режим, достала платье из пакета и снова приложила к себе перед зеркалом в прихожей.

Смешно. Тридцать четыре года. Бухгалтер. Гольяново. Годовой баланс. Начальник по фамилии Пеня. И платье, в котором можно было бы пойти на бал.

Я зевнула, вздохнула и повесила его на дверцу шкафа.

— Ну и куда мы с тобой? — спросила я у спонтанной покупки.

Платье не ответило.

Я пошла на балкон, открыла окно и впустила холодный воздух. С тринадцатого этажа вечером город казался почти красивым. Я облокотилась на подоконник.

— Хоть бы завтра проснуться где угодно, — сказала я тихо. — Только не в этом всём.

Фраза прозвучала глупо. И я хихикнула.

— Да, Лена. Отличный план. Проснуться где угодно. Например, в Мытищах без денег и документов.

Вернулась в спальню, поставила «Алису» на шесть тридцать. Переоделась в пижаму, легла и натянула одеяло до подбородка. Голова гудела. Перед глазами плавали цифры, счета, подписи, лицо Пени и платье.

Я закрыла глаза. И почти сразу провалилась в сон.

Проснулась я от запаха жасмина. Это было странно. У меня дома не пахло жасмином. У меня дома пахло кондиционером для белья, гречкой и периодически — соседским борщом.

Я открыла глаза. Надо мной был не мой белый потолок. Здесь он был высокий, расписной, с золотыми завитушками. С него свисала люстра размером с мою кухню. Нет, если честно — с кухню, коридор и часть санузла.

Я резко села. Подо мной оказалась не кровать, а мягкая кушетка, обитая чем-то серебристым.

На мне оказалось платье. То самое. Тёмно-синее. Кружевное. Причём сидело оно ещё лучше, чем в примерочной.

— Нет, — сказала я.

Голос прозвучал слишком громко и гулко. Где-то рядом зажурчала в трубах вода.

Я повернула голову и увидела мраморные раковины, зеркала в человеческий рост, золотые краны, вазу с живыми чёрными розами и дверь, украшенную резными крыльями.

Туалет. Я проснулась в туалете. Только этот туалет был раза в два больше моей квартиры.

Я тряхнула головой.

— Ну спасибо, мироздание, — сказала я. — Техническое задание ты, конечно, выполнило. Но, я всё же надеюсь, что это сон.

Глава 2. Смерть за столом №7

Я посидела на серебристой кушетке ещё пару секунд и осторожно опустила ноги на пол. Он оказался мраморным, но тёплым — даже через подошву незнакомых туфель, надетых неизвестно кем на мои ноги.

— Так, — сказала я себе. — Спокойно. Это сон. Очень глупый, красивый, но сон.

В ответ одно из зеркал мягко засветилось и в нём отразилась вроде бы я. Только какая-то не совсем я. Платье сидело идеально. Волосы, которые вечером я просто распустила и забыла, теперь лежали мягкими волнами. Лицо выглядело юным и свежим. Синяков под глазами не было видно впервые за последние лет пять. И это уже точно было фантастикой.

— Внешний вид гостьи соответствует протоколу вечернего зала, — произнесло зеркало приятным женским голосом.

Я огляделась в пустом помещении, снова посмотрела на зеркало.

— Простите?

— Внешний вид гостьи соответствует протоколу вечернего зала, — повторило зеркало. — Требуется завершение гостевого профиля.

Я встала, подошла ближе и потрогала пальцем гладкую поверхность. Ощутила только холодное стекло.

— Так, теперь уже и зеркало разговаривает, — сказала я. — Отлично.

— Требуется завершение гостевого профиля, — терпеливо повторило зеркало.

— А мне точно требуется проснуться.

— Запрос не распознан.

— Кто бы сомневался, — кивнула я. — Ответ почти как из налоговой.

Я машинально попыталась залезть в карман за телефоном. Карманов у платья не было. Телефона тоже рядом не наблюдалось. Я посмотрела на дверь до потолка с резными крыльями.

— Ладно. Попробуем найти администратора этого безобразия. Или врача. Или выход из этого ночного кошмара.

Зеркало вежливо мигнуло и проговорило:

— Для выхода в исходный мир требуется завершить регистрацию гостевого профиля.

Я остановилась и обернулась к говорливому предмету интерьера.

— В исходный мир?

— Да.

— А без профиля?

— Невозможно.

— Но я же сюда не входила.

— Обнаружена неидентифицированная гостья в зоне высокого допуска.

Я прислонилась к стене и прикрыла глаза. Стало по-настоящему страшно. Не от окружающего великолепия, не от разговаривающих зеркал, а от слов «протокол», «профиль». Потому что эти слова, как и регламенты поведения, существуют не для людей. Они придумываются, чтобы загонять народ в определённые кем-то сверху рамки поведения.

Перестав философствовать, я открыла дверь. За ней оказался коридор.

Если туалет был размером с мою квартиру, то коридор уже напоминал небольшую улицу под моим окном. Причём очень красиво отделанную улицу. Пол — тёмный мрамор. Стены — золотистые панели с узорами. По воздуху медленно плыли крошечные огоньки. Откуда-то доносилась негромкая, явно живая музыка.

Я сделала шаг. Из стены бесшумно выскользнула тонкая золотая стойка. На ней вспыхнула надпись:

«Добро пожаловать в казино «Фортуна Миров». Пожалуйста, завершите регистрацию».

— Нет, — сказала я.

Надпись мигнула.

«Регистрация обязательна для гостей зоны высокого допуска».

— Я не гость. Попала сюда случайно из Гольяново.

«Мир не распознан».

— Ничего удивительного.

Передо мной возник полупрозрачный лист с текстом. Строки тянулись вниз мелкими сияющими буковками. Подозрительно мелкими.

Я напряглась и всё-таки попыталась прочитать написанное:

«Гостевой договор допуска в игровые и представительские зоны…»

— Договор? — переспросила я. — А устное согласие у вас не практикуется? И почему такой мелкий шрифт?

Строки послушно увеличились.

Я продолжила чтение. И чем дальше продвигалась, тем сильнее просыпалась. Требования оказались абсолютно неприемлемыми.

Гость подтверждает ответственность по ставкам. Казино вправе удерживать задолженность из доступных активов. К активам относятся денежные средства, мана, удача, титулы, наследственные права, воспоминания, годы жизни и иные нематериальные ценности.

Я перечитала последнюю строку. Потом ещё раз.

— Иные нематериальные ценности? — повторила я. — Вы серьёзно?

Пространство услужливо материализовало под светящимся листом золотую иглу.

«Для подтверждения достаточно одной капли крови».

Я покосилась на орудие пытки и отступила на шаг.

— Даже не мечтайте.

«Кровь используется исключительно для идентификации личности».

— Я без проверки юриста договор на канцтовары не подписываю. А тут вы мне предлагаете подтвердить взыскание воспоминаний, удачи и годов жизни, сдав кровь? У вас тут адовый отдел продаж?

Лист задумчиво помигал и выдал:

«Адовый отдел продаж расположен на втором административном уровне». Игла при этом продолжала висеть в воздухе.

Я скрестила руки на груди и отвернулась со словами:

— Ничего кровью подписывать не буду.

«Отказ от регистрации зафиксирован».

— Отлично. Теперь покажите выход.

«Выход в исходный мир невозможен до завершения гостевого профиля».

— Опять? На колу мочало, начинай сначала?

«До завершения регистрации вам предоставлен временный статус со специальным сопровождением».

— И что это значит?

Пол под моими ногами дрогнул. Я пискнула и посмотрела вниз. Узкая мраморная полоса, на которой я стояла, отделилась от остального пола и медленно поехала вперёд.

— Куда, — сказала я и попыталась сойти.

Полоса плавно расширилась, отрезая путь к отступлению. Тогда я шагнула в сторону. Но передо мной выросла стрелка-указатель: «К центральному залу».

— Мне туда не надо!

Полоса под ногами ускорилась. Я попыталась схватиться за стену, но она оказалась гладкой, как лед. Пальцы скользнули, и меня мягко потащило по коридору.

— Это насилие, — в бешенстве сообщила я пространству.

«Это сопровождение гостя с незавершённым профилем», — ответила надпись на листе.

— У вас ужасные правила.

«Благодарим за отзыв».

Коридор повернул и меня вывезло в небольшой холл. Там стояли двое служащих в одинаковых тёмно-зелёных ливреях. Сначала мне показалось — люди. Но присмотревшись, я заметила — у одного на голове были серебряные рожки, у другого — хвост с кисточкой из того места, на котором сидят. Оба поклонились мне так синхронно, будто репетировали это движение всё свободное время.

— Доброй игры, госпожа, — сказал тот, что с хвостом.

— Я не играю.

— Разумеется, госпожа. Все так говорят в первый вечер.

— Я серьёзно.

— Тем более, госпожа.

Я открыла рот, чтобы объяснить, что моё появление здесь ошибка, но мраморная полоса уже повезла меня дальше.

Музыка стала доноситься громче. Воздух изменился. В нём появились нотки дорогого табака, вина и парфюма.

Впереди виднелись двери размером с ворота ангара для Боинга. За ними был зал.

Нет, не так.

Там был город под крышей. Золотые балконы. Хрустальные лестницы. Мраморные арки. Столы с зелёным сукном. Светящиеся колёса рулетки. Парящие подносы. Серебристый световой водопад. И толпа. Толпа странных существ.

У ближайшего стола спорили два мужчины с рогами. У одного рога блестели, как будто их долго полировали, а у второго один рог был треснут.

У бара девушка с рыбьим хвостом в чёрном платье наливала напиток в бокал клыкастому парню.

Мимо моего уха пролетел серебряный поднос с бокалами. Я непроизвольно шарахнулась в сторону.

Мраморная полоса остановилась у края зала. Передо мной возникла новая стрелка: «Стойка регистрации».

Я посмотрела влево и увидела её: большую сияющую стойку. К ней тянулась очередь из существ, на которых было столько золота и камней, что я рядом с ними выглядела нищенкой из подворотни. Поэтому я сделала шаг вправо. Стрелка встала передо мной. Я обошла её, стрелка опять возникла впереди.

— Не надо за мной ходить, — попросила я.

Стрелка замерла, помигала и растворилась. Видимо, здешний сервис не умел спорить с гостями, которые уверенно говорили «не хочу».

Я выдохнула и тут же чуть не врезалась в мужчину, у которого за спиной были прозрачные крылья.

— Смотрите, куда идёте, смертная, — лениво процедил он.

Зал гудел. Кто-то разговаривал. Кто-то кричал. Откуда-то доносился звон бокалов. Над одним из столов вспыхнуло пламя, и крупье спокойно накрыл его ладонью.

— Ставка принята, — произнёс он.

Я замедлила шаг и пригляделась. На столах лежали не только фишки. Там были камни, монеты, светящиеся пластинки, маленькие флаконы, кольца, кусочки пергамента, перья, ключи и даже одна миниатюрная корона под стеклянным колпаком.

У очередного стола пожилая дама с зелёной кожей поставила на красное маленький пузырёк.

— Два года удачи, — объявила она.

Крупье кивнул и запустил шарик.

Я остановилась посмотреть.

Колесо остановилось, шарик упал. Дама позеленела ещё сильнее.

— Казино благодарит вас за игру, — сказал крупье.

Пузырёк исчез. Дама тяжело вздохнула и отошла от стола.

И тут я услышала:

— Три миллиарда астральных единиц.

Голос был низкий, довольный и с ноткой самоуверенности.

— Перевод через центральный реестр, — продолжил он. — Немедленно. Мадам Вексель, зафиксируйте операцию.

Три миллиарда. Центральный реестр. Зафиксируйте операцию.

Обычный человек прошёл бы мимо. Меня же эти слова притянули. Вообще, профессиональная деформация — страшная вещь.

Заинтересовавший меня стол стоял в центре VIP-зоны, немного приподнятой над общим залом. На нём виднелась табличка. На ней было написано № 7. Вокруг толпилась явно скучающая и очень богатая публика.

Я протиснулась ближе к сукну между дамой в перьях и мужчиной с глазами цвета расплавленного золота. Дама посмотрела на меня неодобрительно.

— Простите, — шепнула я.

Дама фыркнула и отвернулась.

За столом сидел мужчина в чёрном смокинге. Высокий, широкоплечий, с серебристыми волосами, острыми скулами и хвостом, который лениво двигался сбоку от кресла. На пальцах сверкали кольца. На лице — высокомерная улыбка.

— Блэкджек сегодня снова рвёт стол, — благоговейно прошептал кто-то справа.

Я не выдержала и повернулась.

— Его зовут Блэкджек?

Дама в перьях удивлённо посмотрела на меня.

— Конечно нет. Лорд Люциус Блэкстоун. Блэкджек — прозвище.

— А, — сказала я. — Спасибо.

Напротив Блэкстоуна сидел, скорее всего, эльф.

Я решила, что это эльф, потому что других вариантов не было. Безумно красивые черты лица, максимально светлые волосы, идеально прямой нос и брезгливо-утомлённое выражение лица.

— Эмериль Зеро, — шепнула дама в перьях с удовольствием. Она явно решила взять надо мной шефство. — Совладелец этого казино. Неприятный тип, но породистый.

Я не нашлась, что ответить, потому что в этот момент увидела женщину у края стола.

Там сидела пожилая строгая женщина. На ней было парчовое платье. Волосы убраны в пучок, как под корону. В руках — огромная книга в тёмной коже, в которой женщина что-то писала пером. Быстро, сухо, зло.

— А это Мадам Мортиция Вексель, — всё так же шепнула дама. — Главная финансистка.

Я сразу почувствовала в ней профессиональное родство.

— Флеш-рояль из чистой маны, — лениво сказал Люциус Блэкстоун и перевернул перед собой светящиеся пластины.

По залу прокатился восхищённый вздох.

Эмериль Зеро едва заметно побледнел.

— Игра ещё не завершена, — нервно произнёс он.

— Для вас — да, — усмехнулся Блэкстоун. — Для меня завершена. Мадам Вексель?

Мортиция подняла глаза от книги.

— Операция будет проведена после подтверждения центрального контура.

— О, опять, — Блэкстоун вальяжно откинулся на спинку кресла. — Ваши контуры всё равно всегда подтверждают мой выигрыш.

— Контуры подтверждают не вашу победу, лорд Блэкстоун, а корректность операции, — сухо прокомментировала Мортиция.

Я уважительно кивнула. Правильная женщина.

Люциус рассмеялся. Смех у него был наигранный, низкий и неприятный. Как дорогой автомобиль, который припарковался на клумбе.

— Ой, не рассуждайте, а действуйте побыстрее. Я хочу получить свои три миллиарда до того, как этот вечер станет скучным.