Сказки Лунной Долины

Совушка Соня, которая обычно летала только по ночам, иногда просыпалась и пораньше, чтобы увидеть, как Солнце и Луна машут друг другу лучами.

— Это самая красивая история, которую я когда-либо рассказывала, — сказала она однажды вечером, сидя на ветке дуба. — Лунный Зайчик и Солнечный Лучик показали нам, что любовь и дружба сильнее гордости и упрямства.

Она посмотрела на спящих зверят, которые уже знали эту историю наизусть, и начала свою колыбельную:

— В небе высоком, в небе далёком,

Жили два брата под общим потоком.

Солнце и Луна — два светлых огня,

Каждый хотел быть главнее, чем я.

Ссора у них затянулась на годы,

Не было света в их жизни, погоды.

Но подросли дети — Зайчик и Лучик,

Каждый из них был и светел, и звучен.

Встретились дети на тонкой черте,

Где день и ночь сходятся в той темноте.

Свет их смешался, и дрогнуло сердце —

Как же прекрасно, когда мы едины.

Луна и Солнце, взглянув на детей,

Поняли: ссора — лишь призрак теней.

Взяли и встретились, обнялись крепко,

Стали с тех пор они вместе, не редко.

Теперь на закате и на рассвете

Шлют друг другу они свои светлые мети.

Дружат они, и ты тоже дружи,

Нет ничего лучше, чем мир без войны.

Баю-бай, маленький, спи до утра,

Лунная ночка тепла и добра.

Солнце устало, Луна уж взошла,

Спи, моя звёздочка, кончились дела.

И когда песня затихала, все зверята уже спали, и только Лунный Зайчик и Солнечный Лучик, которые в это время встречались на сумеречной полоске, улыбались друг другу, зная, что они подарили миру самое большое чудо — дружбу.

Наступила глубокая ночь. Луна сияла полным светом, но в её сиянии теперь чувствовалось чуть-чуть золота — это тепло от Солнца, которое она получила во время затмения. Она мягко освещала Лунную Долину, и все жители видели этот нежный, тёплый свет.

— Мама, — прошептал во сне Лунный Зайчик, который уже вернулся к себе на гору, — я так рад, что мы познакомились с Лучиком.

— Я тоже, сынок, — ответила Луна, гладя его по голове. — Ты научил меня главному: нет ничего страшнее, чем гордость, и нет ничего прекраснее, чем уметь прощать.

А Солнце, которое уже скрылось за горизонтом, но ещё посылало свои лучи на землю в виде тёплого ветерка, шептало своему сыну:

— Лучик, мы теперь будем всегда здороваться с Луной. И с тобой, мой золотой.

И все были счастливы.

Но для Совушки Сони день ещё не закончился. Она облетела всю Лунную Долину, проверила, все ли спят, и, убедившись, что каждый зверёныш укрыт одеялом, вернулась на свою ветку. Она смотрела на небо, где теперь, в полной гармонии, сменяли друг друга Луна и Солнце, и думала о том, как удивительно устроен мир.

— Иногда, — прошептала она, — чтобы примирить двух сильных, достаточно одного маленького шага навстречу. И этот шаг могут сделать даже дети.

Она зевнула, спрятала клюв под крыло и заснула, убаюканная собственными мыслями.

А на небе, в это время, Лунный Зайчик и Солнечный Лучик сидели на облаке и смотрели на спящую долину.

— Смотри, — сказал Лучик, показывая на домик Ушастика, — он спит и улыбается. Ему снится, наверное, наш танец.

— Или ему снится, что он тоже может светить, как мы, — улыбнулся Зайчик. — Знаешь, я понял одну вещь.

— Какую?

— Мы не просто светим. Мы дарим надежду. Солнце дарит надежду на новый день, я — на спокойную ночь. А вместе — надежду на то, что даже самая долгая ссора может закончиться миром.

— Именно, — сказал Лучик. — И мы будем всегда помнить об этом.

Они обнялись на прощание, потому что им уже нужно было расходиться: Лучику пора было готовиться к утру, а Зайчику — охранять ночь. Но они знали, что завтра, в сумерках, они снова встретятся.

И так и было. Каждый день, ровно в тот миг, когда Солнце пряталось за горизонтом, а Луна поднималась над ним, на небе появлялся нежный розовый свет — знак того, что два друга встретились.

Зверята в Лунной Долине привыкли к этому и всегда смотрели на закаты с улыбкой.

— Это они, — говорили они. — Лунный Зайчик и Солнечный Лучик. Они снова вместе.

И дети, которые ещё не спали, засыпали с мыслью о том, что дружба возможна между кем угодно, даже между такими разными, как день и ночь.

Вопрос-размышление для малыша:

А у тебя есть друг, который сильно отличается от тебя? Может быть, он любит то, что ты не любишь, или он другого цвета волос, или он живёт далеко? Как вы подружились? Что тебе нравится в нём, хотя он другой? Как у Лунного Зайчика и Солнечного Лучика, у тебя тоже может быть друг, с которым вы вместе делаете мир красивее. Попробуй завтра утром сказать своему другу что-нибудь доброе, как те два светила сказали друг другу в день своей встречи.

Глава 6. Пряничный человечек и Ворчливый Крот

В Лунной Долине, где уже случилось столько чудес, что даже старые пни начали улыбаться, жил-был Пряничный человечек. Звали его Карамелька. И это имя подходило ему идеально, потому что он был весь сладкий — от кончика своей маленькой шоколадной шляпки до самых подошв, которые были сделаны из сахарной глазури.

Карамелька был не просто пряником. Он был особенным. Его испекла самая добрая кондитерша в Лунной Долине — тётушка Пряня, которая жила на краю леса в домике, который всегда пах ванилью и корицей. Тётушка Пряня вложила в него столько любви, что Карамелька ожил. И теперь он ходил, разговаривал и даже пел песенки про сладкие сны.

Но у Карамельки была одна большая мечта. Он хотел подружиться со всеми жителями Лунной Долины. Со всеми до единого. Даже с теми, кто казался недружелюбным, ворчливым и вообще не хотел ни с кем знаться.

А таким существом в Лунной Долине был один Крот по имени Хмурыч.

Хмурыч жил под самым большим холмом на окраине долины. Он никогда не выходил на солнце, никогда не здоровался с соседями и никогда не улыбался. Вернее, говорят, он улыбнулся один раз, когда нашёл особенно жирного червяка, но это было так давно, что никто уже не помнил.

Крот Хмурыч был не просто ворчливым. Он был самым ворчливым существом во всей Лунной Долине. Он ворчал на дождь, потому что он мокрый. Он ворчал на солнце, потому что оно яркое. Он ворчал на ветер, потому что тот шумел. Он ворчал на тишину, потому что она была слишком тихой. Короче говоря, он ворчал на всё, что можно, и на то, что нельзя.

— Фи-фи-фи, — ворчал он, когда утром просыпался. — Опять этот противный свет пробивается в щёлочку. Вечно он тут, вечно он мешает.

— Хр-хр-хр, — ворчал он, когда обедал. — Опять червяки чересчур длинные. Нельзя ли покороче?

— Бр-бр-бр, — ворчал он, когда ложился спать. — И почему земля такая тёплая? Я хочу, чтобы было прохладно. И почему она прохладная? Я хочу, чтобы было тепло. Всё не так, всё не эдак.

Все зверяты в Лунной Долине знали о Хмурыче и старались обходить его холм стороной. Даже самые смелые — Ушастик, Рыжик, Лисёнок Огонёк — боялись к нему приближаться. Потому что если ты подходил к его норе, оттуда доносилось такое громкое ворчание, что уши закладывало.

— Не ходи туда, Карамелька, — говорил Ежик Колючка, когда однажды увидел, что Пряничный человечек направляется в сторону холма. — Он тебя съест. Ты же сладкий, а он любит сладкое, хоть и не признаётся.

— Он не съест, — уверенно ответил Карамелька. — Он просто ворчит. А ворчание — это не злость. Это просто привычка. Как у меня — привычка петь песенки. Я хочу с ним подружиться.

— Он не хочет дружить, — покачал головой Ежик. — Он всех гонит. Даже Совушку Соню он прогнал, а она никого не прогоняет.

— А я попробую, — не сдавался Карамелька. — Может быть, он просто не знает, как вкусно, когда с тобой кто-то пьёт чай. Я принесу ему чай и мёд.

И Карамелька, несмотря на все предостережения, отправился к холму. В одной руке он нёс маленькую кружечку с чаем (она была приклеена глазурью, чтобы не упасть), в другой — баночку с душистым липовым мёдом. Его шоколадная шляпка блестела на солнце, а сахарные пуговки на животике весело поблёскивали.

Он подошёл к холму, на котором была маленькая деревянная дверца. Дверца была закрыта на засов, а сверху висела табличка: «ВХОД ВОСПРЕЩЁН. ДАЖЕ ДЛЯ ХОРОШИХ».

— Какая странная табличка, — сказал Карамелька. — Почему для хороших нельзя? Для плохих можно, что ли?

Он постучал.

Тук-тук-тук.

Из-за двери раздалось сначала молчание, потом громкое сопение, потом — самое страшное ворчание, какое когда-либо слышали в Лунной Долине.

— Кого ещё там принесло? — прогремел голос Крота. — Я сказал — не беспокоить! Я занят! Я ворчу! У меня режим!

— Здравствуйте, уважаемый Крот! — вежливо сказал Карамелька. — Меня зовут Карамелька. Я Пряничный человечек. Я принёс вам чай с мёдом и хочу с вами познакомиться!

Наступила тишина. Крот, видимо, так удивился, что забыл ворчать. Потом дверь приоткрылась на пару сантиметров, и из щели выглянул маленький, чёрный, похожий на бархатный камешек носик.

— Чай? — фыркнул носик. — Мёд? Ты что, издеваешься? Я не пью чай. Я пью воду из-под земли. И вообще, я не люблю сладкое.

— А вы попробуйте, — не унимался Карамелька. — Этот мёд особенный. Его собирают пчёлы, которые живут на Полянке Сладких Снов. Они поют, когда собирают нектар, поэтому мёд получается счастливым.

— Счастливым? — фыркнул Крот, но уже чуть тише. — Какая глупость. Мёд не может быть счастливым. Он просто сладкий.

— Ну, если вы не хотите чай, тогда можно просто поговорить, — предложил Карамелька. — Я могу рассказать вам сказку. Или спеть песенку. Я много знаю песенок.

— Ненавижу песенки, — буркнул Крот. — Они слишком весёлые. А я не люблю весёлое.

Карамелька не сдавался. Он был пряником с характером — мягким снаружи, но очень настойчивым внутри.

— А давайте я просто посижу у вашей дверцы, — сказал он. — Я никуда не уйду. Буду сидеть и ждать, пока вы не решите выйти. Я могу ждать долго. Я же пряник, я не порчусь.

И он сел прямо на траву перед дверцей, поставил кружечку с чаем рядом и начал напевать себе под нос что-то тихое и мелодичное.

— Что ты там бормочешь? — спросил Крот через минуту.

— Это колыбельная, — ответил Карамелька. — Про луну и звёзды. Хотите, я спою её полностью?

— Нет, не хочу, — отрезал Крот, но дверь приоткрылась ещё чуть-чуть, и чёрный носик высунулся наружу.

Карамелька начал петь. Голос у него был высоким, чистым, как карамельный колокольчик:

— Лунная ночка, звёздный народ,

Кротик Хмурыч, выйди вперёд.

Земля под тобой тебя ждёт,

Солнышко село, и мир засыпает,

Даже ворчалка твоя затихает.

Крот слушал. Сначала он хмурился и фыркал, но потом его носик начал подёргиваться в такт мелодии.

— Это что за ерунда? — проворчал он, но в голосе уже не было прежней злости. — Зачем мне выходить? Мне и тут хорошо.

— А вы хоть раз видели звёзды? — спросил Карамелька. — Настоящие звёзды, с неба?

— Я их вижу в щёлочку, — буркнул Крот. — Они мелкие и противные. И слишком яркие.

— Нет, — покачал головой Карамелька. — Вы их не видели. Вы видели просто точечки. А если выйти и лечь на траву, они становятся огромными и начинают шептать. Каждая звезда шепчет своё имя. И если послушать, можно услышать, как они разговаривают. Это очень красиво.

— Зачем мне красиво? — проворчал Крот, но его носик уже почти полностью высунулся из-за двери. — У меня под землёй красиво. Там темно и тихо. И никто не поёт.

— Но там же душно, — сказал Карамелька. — А здесь свежий ветер, запах травы и мёда. И ещё здесь есть я. Я пришёл с вами дружить.

— Дружить? — фыркнул Крот. — И зачем мне дружить? У меня нет друзей. И не было никогда. Друзья только мешают. Они приходят, что-то говорят, смеются, а потом уходят. А я остаюсь один. Так что не надо мне друзей.

Карамелька вдруг понял, что Крот говорит не просто так. За его ворчанием и грубостью скрывается что-то важное. Что-то, что он прятал очень глубоко под землёй, так же глубоко, как свою нору.

— А почему у вас не было друзей? — мягко спросил он.

Крот молчал. Дверь качнулась. Потом послышался тяжёлый вздох.

— Потому что я смешной, — наконец сказал Крот. — У меня маленькие лапки, я ничего не вижу на свету, я вечно тыкаюсь носом во всё подряд. Когда я был маленьким, другие зверята смеялись надо мной. Называли меня «крот-слепыш» и «носатый копуша». Я ушёл под землю и решил, что не буду ни с кем разговаривать. Буду ворчать, и они отстанут.

У Карамельки сжалось сердце. Он знал, что такое, когда над тобой смеются. Когда ты не такой, как все. Он тоже был пряником, а не живым зверьком. Некоторые думали, что он просто еда.

— Меня тоже дразнили, — тихо сказал Карамелька. — Говорили, что я слишком сладкий и что меня должны съесть. Но я не обижался. Я просто пел песенки. И они перестали. Потому что песенки делают мир добрее.

Крот высунул голову полностью. У него были смешные чёрные усики, маленькие глазки-бусинки и большие передние лапки с коготками. Он выглядел не страшным, а очень-очень забавным и, если честно, немного жалким.

— И что, тебя никто не съел? — спросил он.

— Нет, — засмеялся Карамелька. — Меня никто не съел. Потому что я не просто сладкий, я ещё и дружелюбный. А друзей не едят.

Крот задумался. Он медленно перешагнул через порог (что было для него большим событием, потому что он не выходил из норы уже пять лет) и сел рядом с Карамелькой на траву.

— А этот чай ты правда принёс? — спросил он.

— Правда! — обрадовался Карамелька. — И мёд. Давайте пить!

Он налил чай, добавил мёду (ложечка была тоже пряничная, сахарная), и протянул кружечку Кроту. Крот взял её своими большими лапами, поднёс к носу и понюхал.

— Пахнет… — начал было он, — …приятно. Это необычно. У меня в норе всегда пахнет землёй и червяками.

— А это пахнет цветами и счастьем, — улыбнулся Карамелька.

Крот отхлебнул. Его глазки-бусинки расширились. Он отхлебнул ещё раз. И ещё. И вдруг его усики дрогнули, и на его мордочке появилось нечто невероятное. Это было похоже на улыбку. Кривую, неловкую, такую, какая бывает у тех, кто не улыбался очень-очень долго, но это была именно улыбка.

— Вкусно, — сказал Крот и сам удивился тому, как мягко прозвучал его голос.

— Видите! — закричал Карамелька. — Я знал, что вам понравится!

Они сидели на траве, пили чай и смотрели, как солнце постепенно садится за горизонт. Крот сначала часто щурился, потому что его глаза привыкли к темноте, но потом они привыкли, и он начал различать цвета, оттенки и даже облака.

— А они всегда такие пушистые? — спросил он, показывая на небо.

— Всегда, — кивнул Карамелька. — Каждое облако — как маленькая подушечка для неба. Они плавают и иногда проливаются дождиком.

— Дождик… — задумчиво произнёс Крот. — Я слышал его сверху, когда сидел под землёй. Он стучал по крыше. Я думал, это кто-то злой стучит. А оказывается, это просто капли.

— Они не злые, — сказал Карамелька. — Они просто хотят напоить землю и поиграть с листочками. Как дети.

Крот посмотрел на Пряничного человечка. В его маленьком сердце, которое казалось таким же чёрствым, как сухая земля, начало появляться что-то новое. Он не знал, что это такое. Это было похоже на тёплое облачко внутри.

— А можно я… — начал он и запнулся. — Можно я попробую завтра снова выйти?

— Конечно! — закричал Карамелька. — Я приду за вами! Мы будем пить чай каждый день! А если вы захотите, мы можем позвать других зверят. Они хорошие, они не будут смеяться. Я им расскажу, какой вы на самом деле.

— А какой я на самом деле? — спросил Крот.

— Добрый, — сказал Карамелька. — Просто вы долго это прятали. Но теперь вы вышли, и доброта обязательно покажется.

Наступила ночь. На небе зажглись звёзды. Крот поднял голову и впервые увидел их во всей красе. Они мерцали, как крошечные фонарики, и ему показалось, что они подмигивают ему.

— Они красивые, — прошептал он. — Прямо как ты сказал. Красивые и большие, если смотреть снизу.

— Видите? — радостно сказал Карамелька. — Я же говорил!

И тут из-за дуба появилась Совушка Соня. Она уже слышала о том, что Карамелька пошёл к Кроту, и решила проверить, не случилось ли чего. Но увидев двух друзей, сидящих на траве, она улыбнулась.

— О, да у нас новости! — сказала она. — Крот Хмурыч наконец-то вышел из норы. И даже пьёт чай с мёдом!

— Я теперь буду выходить, — сказал Крот, и в его голосе не было и тени ворчания. — Карамелька объяснил мне, что это не страшно.

— Выходить не страшно, — подтвердила Соня. — Но тебе нужно привыкнуть к свету постепенно. Давай договоримся: ты будешь выходить по вечерам, когда солнце садится. Свет мягкий, и глаза не болят. А когда привыкнешь, будешь выходить и утром. Хорошо?

— Хорошо, — кивнул Крот. — Я согласен.

Он взял кружечку, отпил ещё немного чая и посмотрел на Карамельку. В его маленьких глазках-бусинках стояли слёзы.

— Ты первый, кто пришёл ко мне, — сказал он. — Не испугался, не убежал. Ты просто сидел и ждал. И пел. Зачем ты это сделал?

— Потому что я тоже знаю, что такое быть одиноким, — ответил Карамелька. — Когда я только что был испечён, я лежал на окошке, и все проходили мимо. Думали, что я просто печенье. Но одна девочка взяла меня в руки, и я понял: нужно, чтобы кто-то тебя заметил. Я заметил вас, Крот Хмурыч. И я рад, что мы теперь друзья.

Крот заплакал. Сначала тихо, потом громче. Он плакал в первый раз за много лет, и это были слёзы облегчения, слёзы радости, слёзы, которые смывают всю старую боль.

— Плачь, плачь, — сказала Совушка Соня. — Слёзы очищают душу. А потом мы будем смеяться.

Они сидели втроём до глубокой ночи. Карамелька пел песенки. Крот учился смотреть на звёзды и не щуриться. А Совушка Соня рассказывала им истории о том, как она летала по долине и видела всякие чудеса.

Наконец Крот зевнул. Это был первый зевок, который он издал не от скуки, а от усталости и спокойствия.

— Я, наверное, пойду в нору, — сказал он. — Но завтра я обязательно выйду. В это же время. Ты придёшь, Карамелька?

— Приду, — пообещал Пряничный человечек. — И принесу ещё мёда. И, может быть, позову Ежика Колючку. Он тоже хороший.

— Зови, — кивнул Крот. — Я буду рад.

Он медленно, с явной неохотой, но всё же спустился обратно в нору. Но на этот раз он не задвинул засов. Он оставил дверь приоткрытой. Это был его маленький жест дружбы — знак того, что он теперь открыт миру.

А Карамелька и Совушка Соня остались на холме.

— Ты сделал великое дело, — сказала Соня. — Ты растопил его сердце. Я знала, что оно было не злым, просто замёрзшим. Но ты принёс ему тепло.

— Я просто пришёл и спел песенку, — скромно сказал Карамелька. — И чай.

— Иногда этого достаточно, — улыбнулась Сова. — Одно доброе слово, один шаг навстречу. И мир становится лучше.

Она взлетела на ветку и начала свою вечернюю колыбельную, которую пела каждый вечер для всех жителей Лунной Долины. Но в этот раз она спела специальную песенку — для Крота Хмурыча, чтобы ему снились хорошие сны:

— Кротик, кротик, спи в норе,

Ты теперь не в темноте.

Свет луны к тебе придёт,

Пряничек тебя найдёт.

Ворчание твоё ушло,

В сердце радость зацвело.

Ты не злой и не колючий,

Ты как маленький, певучий.

Дверь открыта, не закрыта,

Дружба к нам теперь открыта.

Спи, Хмурыч, сладко-сладко,

Завтра встретимся украдкой.

Баю-бай, мой крот-дружок,

Спи, усни на холодок.

Теплота внутри тебя,

Ты теперь как я, как я.

Крот слушал колыбельную из своей норы. Он лежал на своей мягкой подстилке и улыбался в темноте. У него сегодня был лучший день в жизни. Он нашёл друга.

И он знал, что завтрашний день будет ещё лучше.

А Карамелька, довольный и счастливый, пошёл домой к тётушке Пряне. По дороге он встретил Ежика Колючку, который смотрел на него с удивлением.

— Ты жив? — спросил Ежик. — Тебя не съели?

— Нет, — засмеялся Карамелька. — Мы пили чай. И подружились. Крот Хмурыч оказался очень добрым. Просто ему нужно было время, чтобы это показать.

— Ничего себе, — покачал головой Колючка. — Ты совершил чудо. Я не знаю никого, кто смог бы подружиться с Хмурычем.

— А теперь знаешь, — сказал Карамелька. — И завтра ты тоже можешь прийти к нему в гости. Он будет рад.

— Правда?

— Правда. Он сказал: «Зови».

Ежик улыбнулся и почесал голову. Он не мог поверить, что старый ворчливый Крот сказал такие слова. Но он поверил Карамельке, потому что Пряничный человечек никогда не врал.

И когда все разошлись по домам, Лунная Долина затихла. Только ветер шептал о том, как сегодня случилось ещё одно маленькое чудо: одинокое сердце оттаяло и впустило в себя доброту.

А на холме, где жил Крот, дверца всё так же была приоткрыта. И в щёлочку пробивался лунный свет — первый свет, который Крот впустил в свою жизнь за много лет.

Совушка Соня сидела на дубе и смотрела на это.

— Всё правильно, — прошептала она. — Каждому нужно знать, что он не один. И даже самое громкое ворчание может стать тихой колыбельной, если к нему прислушаться с добротой.

Она зевнула, спрятала клюв под крыло и закрыла глаза. Сегодня был хороший день.

А завтра будет ещё лучше.

Вопрос-размышление для малыша:

Ты когда-нибудь встречал человека или зверёнка, который казался злым и ворчливым, но потом оказался добрым? Что помогло тебе это увидеть? Может быть, ты сказал ему что-то доброе, или просто посидел рядом, как Карамелька? Помни: иногда за ворчанием прячется самое обычное одиночество. И одно твоё доброе слово может растопить сердце. Попробуй завтра улыбнуться тому, кто всегда хмурится. Может быть, он улыбнётся в ответ?

Глава 7. Самая лучшая кроватка

В Лунной Долине, где всё уже научились дружить и не бояться темноты, жил маленький Бельчонок по имени Рыжик. Он был шустрым, весёлым и очень любопытным. Шубка у него была ярко-рыжая, как осенний лист, а хвост — пушистый и огромный, как целый веник для сметания звёздной пыли.

Рыжик жил в дупле старого дуба вместе с мамой Белкой. Дупло было уютным, тёплым и пахло орешками и сухими листьями. Но была у Рыжика одна маленькая, но очень навязчивая мысль, которая не давала ему покоя. Мысль эта касалась его кроватки.

Дело в том, что у Рыжика была самая обычная беличья кроватка — гамачок, сплетённый из гибких веточек и мягко укачивающий его каждую ночь. Мама Белка сделала этот гамачок своими лапками, подложила туда пуховую подушечку из одуванчиков и укрыла одеяльцем из листьев клёна. Всё было хорошо, но Рыжику казалось, что это не так здорово, как у других.

Однажды он пошёл в гости к своему другу Лисёнку Огоньку и увидел его кроватку. Это было нечто! У Лисёнка была не просто кроватка, а целый дворец для сна. Она была сделана из толстых прутьев, обтянута мягкой тканью, и над ней висел балдахин — кружевной, воздушный, как паутинка. А ещё у кроватки были маленькие ножки, которые делали её похожей на трон.