Сказки Лунной Долины

— А ты знаешь, — вдруг сказал Ушастик, подходя к Колючке и осторожно, очень осторожно, протягивая лапку, — я, наверное, зря тебя боялся. Ты не колючий злой. Ты просто… ну, специальный. Для особенных дел.

— Для особенных? — переспросил Колючка.

— Ну да, — подтвердил Рыжик. — Посмотри, что мы без тебя делали? Я бы без своей шишки остался. Топтыжка без тыквы. Мила без листьев. А Ушастик вообще без помощи, когда ему нужно было яблоки с дерева стряхнуть.

— Яблоки? — удивился Колючка. — Какие яблоки?

— Да вот те, что висят на старой яблоне, — махнул лапкой Ушастик. — Я их никак не могу достать. Высоко. А ты, наверное, смог бы. Подпрыгнуть и задеть ветку своими колючками.

Колючка подпрыгнул от радости, и все вокруг засмеялись, потому что его колючки смешно зазвенели друг о друга.

— Я могу! — закричал он. — Я всё могу! Мои колючки — они… они… волшебные!

И в этот момент, когда он стоял на поляне, окружённый друзьями, которые больше не боялись его и не отворачивались, он почувствовал, что внутри него распускается что-то тёплое и большое. Это была гордость. Не гордость зазнайки, а настоящая, тёплая, правильная гордость за себя, каким он есть.

— А знаешь, — тихо сказала Совушка Соня, которая незаметно сидела на соседней ветке и всё это время наблюдала за происходящим. — Я всегда знала, что твой секрет раскроется. Ты просто слишком долго смотрел на себя глазами других. А надо было посмотреть на себя глазами своих колючек.

Колючка поднял голову и посмотрел на Совушку.

— Почему они так долго молчали? — спросил он. — Мои колючки?

— Потому что ты не слушал, — мягко ответила Соня. — Ты слушал только свой страх. А страх, он всегда говорит громче, чем правда. Но правда проще: ты — не просто Ежик. Ты — Ежик-Помощник. И твои колючки — это твой дар. Принимай его и благодари.

Колючка обвёл глазами поляну. Все зверята смотрели на него с улыбками. Даже Лисёнок Огонёк, который всегда подшучивал над ним, кивнул и подмигнул.

— Ладно, — сказал вдруг Колючка. — Я хочу кое-что попробовать.

И он осторожно, очень-очень осторожно, подошёл к Ушастику.

— Можно, я тебя… обниму? — спросил он.

Ушастик открыл рот, потом закрыл, потом снова открыл.

— Но я же уколюсь, — пискнул он.

— А я попробую обнять тебя бочком, — предложил Колючка. — Не колючками вперёд, а так… ну, чтобы только лапки.

И он протянул свои маленькие, тёплые лапки и обхватил ими Ушастика. Колючки остались снаружи, и Ушастик почувствовал только тёплое, мягкое, пушистое объятие Ежика.

— Ой! — выдохнул Ушастик. — Это приятно! Ты совсем не колючий, когда обнимаешься! Ты мягкий!

— Я? — не поверил своим ушам Колючка.

— Да! — подтвердил Рыжик. — Ты как маленькая подушка. Только с иголками, которые можно не трогать. Давай я тоже попробую!

И Рыжик обнял Ежика с другой стороны. Потом подошёл Топтыжка и обнял их всех троих сразу. Даже Мила, маленькая Полевка, забралась на спинку Колючки и устроилась между его иголками, как в уютном кресле.

— Ты — самый замечательный ёжик на свете! — закричали все хором.

Колючка покраснел до кончиков своих иголок (что было очень смешно, потому что иголки начали розоветь). Он был счастлив. Впервые за всю свою жизнь он был абсолютно, безоговорочно счастлив.

Когда стемнело, и на небе зажглись первые звёзды, зверята разошлись по домам. Но Колючка не пошёл в свою норку. Он сел на пенёк, тот самый, на который он вставал днём, чтобы достать шишку, и стал смотреть на небо.

— А ты чего не спишь? — раздался над ним голос Совушки Сони.

— Думаю, — сказал Колючка. — Сегодня был самый хороший день в моей жизни. Я понял, что я не просто колючий. Я — особенный. И мне это нравится.

— Это и есть твой секрет, — тихо сказала Соня. — Ты не должен быть таким, как все. Ты должен быть собой. И тогда твои «недостатки» станут твоими «достоинствами». Ты это понял сегодня?

— Понял, — кивнул Колючка. — И знаешь, что я понял ещё?

— Что?

— Что я больше никогда не буду прятаться под кустом. Я буду всегда выходить к друзьям. Даже если я уколю кого-нибудь случайно, я скажу «прости» и попробую обняться лапками. Главное — не бояться себя.

Совушка Соня довольно заухала и взлетела с ветки.

— А теперь ступай в свою норку, герой дня, — сказала она. — Мама тебя заждалась. Только не закатись случайно под кровать к Шуршу и Топоту — они уже устали ждать, когда ты ляжешь, чтобы устроить вечернее шуршание.

Колючка рассмеялся, встал с пенька и побрёл домой. Его иголки тихонько звенели в такт шагам, как маленький колокольчик.

Мама-Ежиха ждала его у входа. Когда она увидела своего сына, который шёл, высоко подняв голову и широко улыбаясь, у неё на глаза навернулись слёзы.

— Сынок, — сказала она. — Что случилось? Ты такой… другой.

— Мама, — сказал Колючка, подходя к ней и протягивая лапки. — Я теперь знаю свой секрет. Мои колючки — это не беда. Это моя суперсила. Я могу помогать всем! И ещё, мама, — он обнял её своими тёплыми лапками, — я могу обниматься! Смотри!

И он обнял маму так крепко, как только мог. Его колючки, конечно, задели её шубку, но мама даже не пискнула.

— Ой, какой ты у меня молодец, — прошептала она, целуя его в макушку (осторожно, между иголок). — Мой маленький герой.

Ночью, когда Колючка улёгся на свою мягкую подстилку из листьев, он долго не мог уснуть. Он всё вспоминал, как помогал Рыжику, Топтыжке, Миле, как обнимался с Ушастиком, как все его хвалили.

— Колючка, — раздался тихий шелест из угла. — Ты не спишь? Это мы, Шурш и Топот. Мы хотим сказать тебе спасибо.

— За что? — удивился Колючка.

— За то, что ты сегодня не боялся, — прошептал Шурш. — Мы видели всё. И мы тоже боялись тебя раньше, потому что думали, что ты нас уколешь. Но ты нас не уколол. Ты просто был собой.

— Спасибо вам, — улыбнулся Колючка в темноту. — Спокойной ночи.

— Спокойной ночи, герой, — отозвался Топот.

Колючка закрыл глаза и начал медленно проваливаться в сон. Ему снились шишки, тыквы, листья и большая-большая гора яблок, которую он собрал для всех своих друзей. И все смеялись, танцевали и хлопали в ладоши.

А за окном, на ветке старого дуба, сидела Совушка Соня и тихо-тихо, почти беззвучно, пела свою колыбельную.

— Спи, мой колючий маленький друг,

В мире твоём не осталось вокруг.

Ни страхов, ни слёз, ни обид, ни потерь —

Ты сам свою дверь открыл в эту дверь.

Колючки твои — не помеха, не зло,

Они тебе в жизни помогли тепло.

Ты другом стал всем, кого ты любил,

Ты свой секрет наконец-то открыл.

Баю-бай, ёжик мой, спи до утра,

Завтра тебя ждут дела и добра.

Новые подвиги, новые встречи,

Спят уже все — и ты, человечек.

Песня плыла над Лунной Долиной, проникая в каждую норку, в каждое дупло, в каждое сердце. Колючка улыбался во сне. Он больше не был одиноким, не был обиженным и не боялся своих колючек.

Он был самим собой. И этого оказалось достаточно, чтобы быть счастливым.

Вопрос-размышление для малыша:

А как ты думаешь, есть ли у тебя что-то особенное, что ты сначала не любил в себе, а потом понял, что это твоя суперсила? Может быть, ты громко смеёшься, или быстро бегаешь, или умеешь красиво рисовать? Вспомни, что делает тебя непохожим на других, и попробуй полюбить это. Как Ежик полюбил свои колючки!

Глава 3. Сказка о потерянном облачке

В Лунной Долине, где даже самый маленький ручеёк знал имя каждого камешка, а ветер никогда не злился без причины, жило-было одно Облачко. Звали его Пушок.

Пушок был облачком особенным. Не потому что он был самым белым или самым пушистым (хотя и тем, и другим он тоже был), а потому что он очень любил свою маму — Большое Мамино Облако, которое плыло по небу впереди, и своих братьев и сестёр — целую стаю маленьких облачков, которые толкались, догоняли друг друга и иногда проливались весёлым грибным дождиком.

Пушок всегда старался не отставать. Он надувал свои бока, подтягивался и изо всех сил плыл за стаей. Но в этот день ветер был слишком сильным и слишком озорным. Он дул то вперёд, то назад, то закручивал облачка в смешные спирали. Пушок кружился, вертелся и вдруг… понял, что стая уплыла далеко-далеко, а он остался один посреди огромного голубого неба.

— Мама! — пискнул Пушок. — Братики! Сестрички! Я здесь!

Но голос его был таким тоненьким, что ветер тут же унёс его в другую сторону. Большое Мамино Облако уже скрылось за горизонтом, и только маленькая белая точка виднелась там, где оно должно было быть.

Пушок растерялся. Он попытался плыть в ту сторону, но его толкало обратно, потому что он был лёгким и неуклюжим. Он пытался кричать, но ветер снова крал его слова.

— Ау-у-у! — кричал он. — Я потерялся! Помогите!

Но никто не отзывался. Только огромное синее небо молчало вокруг, и солнце слепило глаза так сильно, что Пушок даже заплакал.

И вот тогда случилось чудо. Когда первая слезинка скатилась с облачного бока, она упала вниз, на землю, и ударилась о зелёный листик. И этот листик задрожал, и с него скатилась ещё одна капля, и упала прямо на голову одному очень сонному кроту, который как раз вылез из норки подышать свежим вечерним воздухом.

— Ой! — воскликнул Крот. — Что это? Дождик? Но небо же чистое!

Он поднял голову и увидел маленькое облачко, которое плакало в небе.

— Эй, ты! — крикнул Крот. — Ты чего ревёшь? Ты же облако! Облака не плачут! Они дождик делают!

Но Пушок его не слышал, он был слишком далеко и слишком грустный.

И тут из-за поворота тропинки показалась Совушка Соня. Она как раз возвращалась с ночного обхода и несла в клюве веточку мяты для вечернего чая.

— Что за шум? — спросила она, присаживаясь на пенёк. — Кто тут кричит?

— Да вон, Облачко какое-то потерялось, — буркнул Крот. — Плачет, как маленький. А я спать хочу.

Совушка Соня подняла голову и прищурилась. Она сразу узнала Пушка, потому что видела его каждый день, когда он плыл со своей стаей над Лунной Долиной. И она поняла: малыш потерялся.

— Ах ты бедненький, — прошептала Соня. — Сейчас я тебе помогу.

Она взмахнула крыльями и взлетела высоко-высоко, прямо к Облачку. Пушок, увидев летящую к нему Сову, испугался ещё больше.

— Ты кто? — пропищал он. — Ты меня съешь?

— Я? Съесть облако? — рассмеялась Соня. — Я же сова, а не дракон. Я — Совушка Соня, хранительница ночного спокойствия. А ты, я вижу, Пушок, потерялся?

— Откуда вы меня знаете? — удивился Пушок, вытирая слёзы (хотя капли всё равно падали вниз).

— Я знаю всех, кто живёт в Лунной Долине, — сказала Соня. — И твою маму знаю. И твоих братьев-сестёр. Они сейчас где-то там, за облаками. Но ты их не догонишь, потому что ветер тебя не слушается. Хочешь, я научу тебя, как не бояться и как найти дорогу?

— Хочу! — закричал Пушок. — Очень-очень хочу!

— Тогда слушай, — сказала Соня и уселась прямо на Пушка, потому что он был мягкий, как перина. — Ветры бывают разные. Есть ветер-хулиган, который любит толкаться. Это он тебя отнёс от стаи. А есть ветер-помощник. Он дует ровно и спокойно, как мама гладит по головке. Ты должен научиться слышать его.

— Но я не умею слышать ветер! — расстроился Пушок. — Я же облако, у меня нет ушей!

— А ты не ушами слушай, — засмеялась Соня. — Ты всем своим облачным нутром чувствуй. Вот сейчас, например, подуй с той стороны, — она махнула крылом на запад. — Чувствуешь? Это ветер-помощник. Он тянет тебя туда, где твоя мама. Плыви за ним.

Пушок прислушался. И правда — с запада дул лёгкий, тёплый ветерок, совсем не похожий на тот хулиганский, что закручивал его раньше.

— Чувствую! — обрадовался Пушок. — Я чувствую! Он тянет меня!

— Ну вот, — кивнула Соня. — Теперь плыви и не бойся. Но запомни: даже если ты собьёшься с пути, не плачь. Твои слёзы нужны земле. Они поливают цветы, поят ручьи. Плакать не стыдно, но после слёз нужно улыбаться. Понял?

— Понял, — кивнул Пушок, хотя ему всё ещё было немножко грустно.

Он начал плыть туда, куда дул тёплый ветерок. И вот тут-то и началось самое интересное. Потому что путь домой оказался полон приключений.

Сначала Пушок проплывал над высокой горой, на вершине которой росла одна-единственная сосна. Сосна была старой и мудрой, и когда Облачко проплывало мимо, она скрипнула:

— Эй, малыш! Ты куда это направляешься?

— Домой! — крикнул Пушок. — К маме!

— Тогда не сворачивай влево, — посоветовала Сосна. — Там туманная ловушка. В ней облачка кружатся и теряют время. Держись правее, к реке.

— Спасибо! — поблагодарил Пушок и послушно свернул направо.

Там действительно была река, которая блестела на солнце, как длинное зеркало. И в этом зеркале Пушок увидел своё отражение. Оно было белым, пушистым, но немного заплаканным.

— Ты такой красивый, — вдруг раздался тоненький голосок. Это была Речная Лужица, которая лежала на самом берегу и тоже смотрела на небо.

— Кто это? — удивился Пушок, замедляя ход.

— Это я, Лужица-говорунья, — ответила вода. — Я маленькая, но я много знаю. Ты потерялся, да?

— Да, — вздохнул Пушок. — Я ищу маму.

— А ты знаешь, что твоя мама сейчас плачет? — спросила Лужица. — Она ищет тебя, и ей очень грустно.

— Правда? — испугался Пушок. — Она плачет? Как и я?

— Конечно, — ответила Лужица. — Все мамы плачут, когда теряют своих деток. Но ты не бойся. Иди за этой рекой, она приведёт тебя к большому озеру, а там уже близко та сторона, куда улетела твоя стая.

— Спасибо! — крикнул Пушок и поплыл дальше, над рекой.

И тут он заметил, что его слёзы больше не падают. Он перестал плакать. Он улыбнулся, потому что понял: он не один. Ему помогают Сосна, Лужица, Ветер-помощник, а главное — Совушка Соня летит рядом и подбадривает его.

— Ты молодец, Пушок! — крикнула Соня. — Ты уже почти у цели. Видишь там, за озером, белое пятнышко? Это твоя мама!

Пушок прищурился. И правда — там, далеко-далеко, над самым горизонтом, виднелось большое белое облако, которое двигалось ему навстречу. И рядом с ним кружились маленькие облачка — его братья и сёстры!

— Мама! — закричал Пушок так громко, как только мог. — Я здесь! Я иду!

И он изо всех сил прибавил ходу. Ветер-помощник дул ему в спину, подталкивая вперёд. Река под ним искрилась, как дорожка из фонариков. Лужица на берегу весело плескалась и кричала: «Давай, малыш, давай!»

И вот наконец Пушок добрался до своей семьи. Большое Мамино Облако раскрыло свои белые объятия и прижало его к себе. Братья и сёстры закружились вокруг, хлопая себя по бокам от радости.

— Пушок! — плакала мама. — Где ты был? Мы так волновались! Мы искали тебя повсюду!

— Я потерялся, — признался Пушок, пряча носик в мамином боку. — Я боялся, что никогда вас не найду. Но Совушка Соня и Ветер-помощник помогли мне. И Сосна. И Лужица.

— Какие добрые, — прошептала мама. — Надо будет поблагодарить их всех.

Но Пушок вдруг почувствовал, что что-то изменилось в нём самом. Он больше не был тем маленьким потерянным облачком, которое плакало и боялось. Он стал смелее, увереннее. Он понял, что даже если он потеряется снова, он сможет найти дорогу. Он умеет слушать ветер, видеть подсказки и просить помощи.

— Мама, — сказал он. — А можно я теперь буду плавать чуть дальше от стаи? Сам? Я уже большой.

Мама улыбнулась сквозь слёзы.

— Ты стал большим, — согласилась она. — Но только сначала мы все вместе полетим к озеру и скажем «спасибо» Лужице. А потом к Сосне. А потом мы устроим весёлый дождик в честь твоего возвращения.

— Ура! — закричали все облачка.

И они полетели. Сначала к озеру, где Лужица-говорунья так гордилась собой, что даже подпрыгнула от радости. Потом к горе, где Сосна удовлетворённо заскрипела: «Молодец, малыш, не подвёл». А потом, когда все благодарности были сказаны, стая облачков поднялась высоко-высоко и пролилась лёгким, тёплым, пахнущим мятой дождиком.

Дождик был не обычный, а колыбельный. Капли падали на землю мягко-мягко, не громко, не страшно. Они стучали по листьям так тихо, что даже самый чуткий сонный крот не проснулся. Это был дождик-благодарность, дождик-объятие, дождик-возвращение.

А когда дождик закончился, на небе появилась радуга. Она была такой яркой, что все зверята в Лунной Долине вышли из своих норок и закричали: «Смотрите! Радуга!»

— Это мой подарок, — гордо сказал Пушок. — Я научился не только плакать, но и улыбаться. И теперь мои слёзы превращаются в радугу.

Совушка Соня сидела на ветке дуба и довольно ухала.

— Ты всё понял правильно, Пушок, — сказала она. — Твои слёзы не пропадают зря. Они питают землю, они делают мир свежим. Но твоя улыбка — она делает мир цветным. И ты можешь выбирать: плакать или улыбаться. И это твоя сила.

Пушок кивнул. Он лежал на мамином боку, окружённый братьями и сёстрами, и чувствовал себя самым счастливым облачком на свете.

— Мама, — спросил он. — А если я снова потеряюсь, ты будешь меня искать?

— Всегда, — ответила мама. — Я буду искать тебя везде, даже за самой дальней тучей. Потому что ты мой сын, и я люблю тебя.

— И я тебя люблю, — прошептал Пушок и закрыл глаза.

Вечер опускался на Лунную Долину. Солнце пряталось за горизонт, окрашивая облака в розовый и золотой. Стая облачков устроилась на ночлег высоко в небе, укрывшись тёплым одеялом из сумерек.

Пушок долго не мог уснуть. Он всё вспоминал своё путешествие: как плакал, как встретил Совушку Соню, как слушал Ветер-помощник, как разговаривал с Сосной и Лужицей. Ему казалось, что он прожил целую жизнь за один день.

— Мама, — прошептал он. — А если бы я не заплакал, то мои слёзы не упали бы на Крота, и он бы не позвал Совушку Соню, и она бы меня не нашла. Значит, плакать иногда полезно?

— Конечно, — тихо ответила мама. — Слёзы — это как маленький дождик внутри тебя. Они очищают и успокаивают. Главное — после дождя всегда выглядывает солнце. И ты это сегодня доказал.

Пушок улыбнулся в темноте. Он понял, что он уже совсем не тот потерянный малыш. Он научился быть сильным, находить дорогу и благодарить. И ещё он понял, что даже самая грустная история может закончиться радостью, если рядом есть те, кто тебя любят, и те, кто готовы помочь.

А внизу, под облаками, в своей уютной норке, Крот переворачивался на другой бок и бормотал спросонья:

— Этот дождик был вкусным. Пах мятой. Надо будет завтра сказать спасибо тому облачку.

Он не знал, что облачко его уже услышало, но не на земле, а в небе, и улыбнулось в ответ.

И тут, когда тишина стала совсем глубокой, Совушка Соня взлетела на самую высокую ветку и запела свою колыбельную. Её голос был мягче пуха, тише шёпота, нежнее маминого поцелуя.

— Облачко, облачко, белый пушок,

Ты потерялся, но вышел из строк.

Слёзы твои напоили поля,

В них расцвела золотая земля.

Ты научился просить и искать,

Слушать ветра и другим помогать.

Мама твоя в небесах ждала,

Ты к ней вернулся — и ты понял:

Что плакать не стыдно, а стыдно молчать,

Когда тебе нужно руку подать.

Спи, мой Пушок, теперь ты — герой,

Ты не один, ты всегда со звездой.

Баю-бай, облачко, баю-бай,

Спи до утра, отдыхай.

Завтра ты снова поплывёшь в небесах,

Счастье и радость храня в своих снах.

Песня плыла над Лунной Долиной, проникала в каждое облачко, в каждую норку, в каждое сердечко. Пушок спал, прижавшись к маме, и во сне он летал над горами и реками, но уже не боялся, потому что знал: дорога домой всегда найдётся, если ты не забываешь улыбаться и благодарить.

А Совушка Соня, закончив песню, тихонько махнула крылом и скрылась в своей дуплянке. На прощание она оставила на облачной перине маленькое белое пёрышко — знак того, что она всегда рядом и всегда готова помочь.

И когда утро наступило, и солнце снова взошло над Лунной Долиной, Пушок проснулся с улыбкой. Он посмотрел на маму, на братьев и сестёр, на небо, которое было таким же голубым, как вчера, но теперь оно казалось ему родным и дружелюбным.

— Мама, — сказал он. — А давай сегодня мы полетим к Сосне и подарим ей новый шишковый дождик? Она ведь помогла мне вчера.

— Отличная идея, — улыбнулась мама. — И Лужице привет передадим. Пусть она знает, что её совет был очень важным.

— И Кроту, — добавил Пушок. — Он первый заметил меня, когда я плакал. Спасибо ему, что не прошёл мимо.

Так маленькое облачко, которое вчера потерялось и плакало, сегодня стало самым благодарным и самым счастливым облачком в мире. Оно поняло главный секрет: не важно, сколько раз ты теряешь дорогу, важно, сколько раз ты находишь в себе силы попросить помощи и поблагодарить за неё.

И с того дня Пушок больше никогда не боялся отстать от стаи. Потому что теперь он знал: если он потеряется, он всегда сможет найти путь по подсказкам ветра, деревьев, воды и добрых сердец.

А ещё он научился превращать слёзы в радугу. И это было самым главным открытием.

Вопрос-размышление для малыша:

Ты когда-нибудь терялся? Может быть, в магазине или на прогулке? Что ты чувствовал? А кто тебе помог найти маму или папу? Как ты думаешь, если бы ты не заплакал, а просто позвал на помощь, тебе бы помогли? Как Пушок научился просить помощи, так и ты можешь. А ещё — после того как ты находишь своих, ты чувствуешь радость, как радуга после дождя? Попробуй запомнить это чувство и улыбнуться, когда вспомнишь.

Глава 4. Хрустальный дождик

В Лунной Долине, где всегда было зелено, свежо и влажно, вдруг случилась беда. Солнце припекало так сильно, что даже самые стойкие ромашки начали опускать свои головки, а ручеёк, который обычно звенел как колокольчик, превратился в тоненькую ниточку, которая еле-еле сочилась между камней.

— Жарко, — вздыхала Мама-Зайчиха, обмахиваясь лопухом. — Даже морковка завяла.

— Хочется пить, — пищал Ушастик, облизывая пересохший носик.

— Где же дождик? — ворчал Крот, выглядывая из норки и тут же прячась обратно. — Я без влаги не могу рыть ходы, земля твёрдая, как камень.

Все зверяты в Лунной Долине были обеспокоены. Но больше всех переживал Медвежонок Топтыжка. Он был самым большим, самым косолапым и самым добрым медвежонком на свете. И ещё он очень любил цветы. Он каждый день обходил свою любимую полянку, где росли нежные синие колокольчики, жёлтые лютики и белые ромашки, и поливал их из своей маленькой лейки. Но лейка была слишком маленькой, а солнце слишком жарким, и вода испарялась быстрее, чем он успевал её приносить.

— Мои цветочки, — причитал Топтыжка, садясь на траву (которая уже была жёлтой и колючей). — Что же с вами будет? Вы же засохнете! Вы же умрёте без водички!

Колокольчики печально кивали своими синенькими головками, будто соглашались. Ромашки скручивали лепестки, словно говорили: «Нам очень плохо, Топтыжка, помоги».

Медвежонок так расстроился, что даже не заметил, как с его носа скатилась большая медвежья слеза и упала на землю. Но слеза была такой маленькой, что земля даже не намокла.

— Надо что-то делать, — сказал он сам себе. — Я пойду к Совушке Соне. Она всё знает.

И Топтыжка, переваливаясь с ноги на ногу, потопал к старому дубу, где жила Совушка Соня. По дороге он чуть не наступил на муравья, извинился, чуть не упал в овраг, но удержался, и наконец добрался до дуба.