КАЛЕРИ. Someone Like U

Я все дальше уезжала от той благотворительной вечеринки, где оставила своего мужа под опекой Патрика. Не оглядываюсь, но знаю – он там, в переполненном поклонницами мире, восхищенных его шутками и обращенным на них взглядом.

Машина мчалась по улицам, а я пыталась отогнать от себя мысли, что снова оказалась на заднем плане, как тень, которой не хватает ни слова, ни жеста, чтобы остаться в Его центре. Я не могу позволить себе эту слабость. Слишком много лет я рядом с ним, и он никогда не отпускал меня, не забывал. Дэниел любит меня. Я знаю это. Просто он всегда такой притягивающий, яркий, словно магнит, и я научилась жить с этим, даже если весь мир будто оборачивался вокруг него словно Солнца. Однако сегодня все было немного иначе. Сегодня я в очередной раз почувствовала, как против своего желания отступаю в его тень.

Остановившись на светофоре, я неожиданно понимаю, что широкая дорога передо мной ведет к театру Олд Вик4[4]. Он уже совсем недалеко, выглядывает из-под темноты ночного покрова, как крепость с величественными колоннами и строгим фасадом, скрытый от меня по обе стороны маленькими кафе со старыми выцветшими вывесками и зданиями постарше, где у каждого есть своя собственная история.

Подъехав к театру, я удачно припарковалась перед стеной с многочисленными афишами, зазывающими прохожих стать частью театрального мира наступающего сезона. Я не спешила выходить, понимая, что по велению самой судьбы прямо передо мной висит тот самый плакат спектакля «Веер леди Уиндермир»5[5]. В центре – изысканный веер, украшенный золотыми и серебряными элементами, на фоне глубокого, бархатного темного-красного цвета, – как символ тайны и недосказанности, как утонченный аксессуар, в котором заключены секреты любви и предательства. Я прищурилась, пытаясь вчитываться в витиеватые линии шрифта, навевающего атмосферу викторианской эпохи. А внизу афиши – несколько портретов персонажей, где, конечно же, я замечаю Тебя. Немного в стороне от центральных исполнителей ролей, но даже так это ощущалось мощно. В такой свойственной тебе уверенной позе, словно ты был готов покорить мир, читалась аристократическая беззаботность героя, а во взгляде – насмешливость.

Я ощутила, как сердце забилось быстрее. Закрываю глаза и в сознании тотчас всплывают моменты не такой уж давней молодости – просмотры фильмов, звонкий смех, бесконечные разговоры, прогулки и теплые вечера. Три года разлуки ощущались как вечность, и теперь, увидев твое имя воочию, я поняла, как же сильно мне не хватает тебя.

Я сжала рулевое колесо, чувствуя вновь охватившее меня волнение. Захотелось, чтобы ты просто спрыгнул с этого плаката, просто подошел ко мне, снова улыбнулся как умеешь ты один, как если бы у нас все было как прежде. Но в этом мире света и тени мне сложно поверить в то, что мы сможем быть такими, какими были раньше. Я думала о том, как изменились наши жизни, о твоих успехах на сцене, и о том, как мы всего несколько лет назад случайно повстречались на вечеринке в Нью-Йорке. Мысли о тебе последнее время вызывали у меня смешанные чувства – радость и легкую грусть.

Дождь начал капать, мелодично стуча по крыше автомобиля. Мир вокруг словно замер. Я продолжала сидеть и смотреть на анонс спектакля сквозь ветровое стекло, погруженная в свои мысли, не желая расставаться с этой нахлынувшей ностальгией.

Изредка мимо сновали прохожие под широкими полами зонтов. Одинокие унылые фонари освещали улицу поздним вечером в этом районе Лондона. А время незаметно смывалось потоком воспоминаний.

Твое имя притягивало меня, словно магнит, не позволяя уехать. В этом мгновении я с долей страха осознала, что все еще храню в сердце частичку нашего общего на двоих прошлого, и это знание было одновременно сладким и горьким. И даже когда дождь усилился, я не желала двигаться с места. Я позволила себе насладиться этим моментом, надеясь, что призрачное ощущение незримой связи было более реальным, чем сотни разделявших нас километров.

* * *

Домой я вернулась к полуночи, а в окнах едва заметно горел свет.

Я повернула ключ и вошла, на секунду замерев: гостиная погружалась в полумрак ночи, только телевизор тихо мерцал и единственная одинокая лампа в углу. Дэниел сидел на диване, все еще в своем безумно дорогом костюме от «Gieves & Hawkes», и слушал какое-то очередное юмористическое шоу по телевизору – резкий закадровый зрительский хохот не оставлял в этом сомнений. Он выглядел усталым и отстраненным.

– Ты поздно, – сказал он, встретившись со мной взглядом, полным обиды и угрызений совести, будто он чувствовал свою вину за то, что на этой вечеринке не уделял мне достаточно внимания. Но практически сразу он вернулся к просмотру шоу, пытаясь скрыться и не позволить мне прочитать себя, спросив: – Все хорошо?

– Все в порядке, – тихо ответила я и заставила себя улыбнуться, снимая на ходу туфли и отставляя сумочку на обувной комод.

Я знала, что будет сложно. Снова наш разговор превращался в замкнутый круг, в котором не получалось найти общую точку зрения.

Сердце застучало быстрее. Я почувствовала, как живот сжался, а в горле пересохло. По непонятной причине я пыталась судорожно найти себе оправдание, хотя понимала, что не совершала ничего постыдного. Не хотелось лгать и рассказывать ему о том, как мне становилось тяжело среди всех этих людей, что его флирт и внимание к другим заставили меня чувствовать себя чужой в, казалось бы, нашем собственном коконе. Не хотелось обсуждать с ним свои чувства, не хотелось разбирать каждый момент, каждый взгляд и прикосновение чужих рук к нему. Однако и правду сказать я не могла, предугадывая его реакцию. Мне просто нужно было иметь что-то свое, для себя. И так ты стал моим маленьким секретом.

– Прости, что задержалась. Решила прокатиться в такой чудесный вечер по городу, – сказала я, пытаясь звучать убедительно. Но в моем голосе все равно скользнуло что-то неуловимое, готовое разоблачить меня. – Я не выдержала. Было слишком… всего. Мне нужно было побыть одной.

Кажется, Дэниелу передалось это напряжение. Он посмотрел на меня, выслушав с недоверием, натянуто улыбнулся, сохранив молчание, но не стал настаивать. Он вполне ожидаемо отдалился. В подобной недосказанности, что оставалась между нами, когда что-то не так, мы оказались не впервые. А ведь я раньше никогда не ездила после вечеринок по городу совершенно одна! Обычно это я сидела в кабинете за ноутбуком, а он возвращался поздней ночью. Но, похоже, все в моей жизни решило перевернуться с ног на голову. Не иначе как богам стало скучно наблюдать за нами.

Я сняла жакет и подошла ближе. Медленно присев на подлокотник дивана, я ласково прошлась раскрытой ладонью по его волосам, опускаясь по затылку, вдоль шейных позвонков вниз по спине. Он продолжал делать вид, что сердится.

Пиджак от костюма лежал аккуратно сложенным на спинке дивана в другой стороне. Я расстегнула ожерелье на шее и опустила на стеклянный столик, где уже стояла недопитая бутылка минералки. К ожерелью медленно, поочередно присоединились серьги. Дэниел все также демонстративно предпочитал мне телевизор. И я могла поверить, если бы не очередной перерыв на рекламу, которую, я знала, он так ненавидел.

– Я не хотел тебя ранить, Джейн, – он заговорил первым. Его глаза встретились с моими, и я успела прочесть в них не только раздражение, но и беспокойство, и усталость, которую он так часто скрывал от всех за маской беззаботности. – Я не хотел, чтобы ты чувствовала себя одинокой. Просто... мне нужно быть там, в таких местах… Я должен быть этим человеком на вечеринке, понимаешь? – произнес Дэниел, извиняясь, после чего отложил пульт на столик.

Он был как никогда прав. Мы оба знали, как важно в подобных ситуациях не только быть рядом, но и не забывать роли, которые мы играем в жизни друг друга, несмотря на то, что все это постепенно разрушало нас прежних.

Я слегка наклонилась к нему и губы коснулись его уха, чуть задевая кожу, словно невидимой нитью. Его дыхание в миг стало более прерывистым, тело немного напряглось от демонстративно подавляемого желания.

– Не хочу, чтобы ты думал об этом, – шепнула я привычную фразу, с которой обычно начинались моменты наших перемирий.

Дэниел сомкнул веки, тяжело вдохнув, и теперь уже едва заметно скользнул костяшками пальцев по моей щеке – нежно и ласково. Я почувствовала, как его новые эмоции крепко переплетались с теми, которые он пытался игнорировать. Но у меня всегда получалось вернуть его себе, просто находясь рядом, просто предлагая себя ему – свое тепло, свою нежность и близость.

– Я всегда с тобой, даже если не всегда показываю это. Прости меня. Ты важнее всех сразу. Ты – моя любовь, Джейн.

Он молчал несколько мгновений, пока я рассматривала его, пытаясь совладать с утихающей бурей чувств внутри. Дэниел скользнул пальцами по моим волосам, нежно поправляя пряди, выбившиеся из прически. Я не смогла сдержать улыбку – маленькие, обыденные жесты, приносящие невероятное утешение. Его губы приоткрылись, и я поняла, что он собирается что-то сказать, но вместо этого он просто поцеловал меня – не торопливо, не страстно, а тихо и нежно, будто прося прощения, желая вернуть все, что было потеряно за те несколько часов, что мы провели этим вечером порознь.

– Я ожидал, – он отстранился ненадолго, чтобы взглянуть на меня, – что, вернувшись, займусь любовью со своей женой, но на часах уже давно за полночь, а я сижу один в пустом доме.

– Люблю, когда ты злишься, милый. Продолжай. Это так сексуально, – я скользнула пальцами по его плечу, ощупывая ткань рубашки, подвигаясь к нему ближе. Уже в этот момент я заметила, как грудь его напряглась от прерывистого дыхания, а глаза затуманились. Не смотря на все свое внешнее спокойствие он тоже теряет баланс. Мы нуждались друг в друге – без масок, без ролей и без приличий. Только вместе. Только мы двое.

– Могла бы сообщить, где ты.

– А ты мог бы позвонить. – Я целовала его лицо, нарочно избегая жаждущие поцелуя губы, ласково пробираясь кончиками пальцев под рубашку. Пуговица за пуговицей.

Впрочем, губы Дэниела нашли мои, когда он с уверенностью прижал меня к себе, одним ловким движением усаживая на колени, наплевав на тонкий шелк вечернего платья от кутюр. Я ответила на поцелуй, зная, что теперь уже невозможно остановиться. Так было всегда. Огонь страсти внезапно захватывал нас. Оставались только желание и звенящая в ушах тишина. А сейчас это было воссоединение после несостоявшейся ссоры – наш способ напомнить друг другу, что мы все еще здесь, мы рядом, что мы любим.

– Кое-кому придется всю ночь вымаливать у меня прощение. – Его ладонь скользнула вверх по обнаженной части бедра – он спешил снять с меня платье.

– Но я не знаю ни одной молитвы, – горячо прошептала я прямо в уголок его рта, почувствовав свою власть над ним.

– Я подскажу тебе слова… – В темноте гостиной синева его глаз, пьянеющих от осознания нашей близости, встретилась с зеленью моих.

Я улыбнулась, а Дэн лишь сильнее обнял меня, прижимая к себе, не переставая покрывать мои шею и плечи жаркими поцелуями. И на этот раз я не ощущала ни одиночества, ни страха. Я была любима.

Глава 3

56 дней до моего возвращения

ДЖЕЙН: Я лежала в постели, спрятавшись под одеялом, все еще ощущая, как тепло и нега тянулись по коже шлейфом недавних его прикосновений. Дэниел был в душе уже несколько минут, оттого я не спешила вставать, продолжая находиться в состоянии приятной расслабленности после такого уютного и невыносимо нежного утра. Легкий утренний свет пробивался сквозь шторы, создавая мягкие молочные полосы на постели.

Когда Дэниел появился в дверях, я повернулась, обнимая его подушку, и посмотрела на него – без футболки, влажные волосы зачесанные назад еще не высохли, вдобавок на шее и плечах блестели капельки воды, а полотенце на бедрах туго завязано, едва скрывая изгибы мускулистых ног и талии. Он подошел к зеркальной двери шкафа, чтобы промокнуть волосы вторым полотенцем, что держал в руках. Каждое его движение было настолько естественным, таким невыносимо привлекательным – расслабленным, уверенным, словно и он не замечал производимый им эффект. Мышцы на спине играют под кожей, когда он вытягивается, – красивый, как всегда. И все же в этот момент, в теплом свете утреннего солнца, он казался мне немного более реальным, словно происходящее кружилось и вертелось вокруг него, замирая в такой нужный, совершенно идеальный момент.

Ненавязчиво, почти случайно, насколько это было позволительно для супруги, лежащей в постели после утренней порции любовных ласк, я приподняла голову на локте и следила за каждым его движением, пока Дэн одевался. В воздухе пахло такой знакомой и успокаивающей свежестью геля для душа.

– Я думал, ты захочешь спать. Ты выглядела изнеженно усталой, – произнес он с улыбкой, всегда заставлявшей меня чувствовать себя так, будто я для него – самая важная часть этого мира.

Я закусила губу и лукаво улыбнулась, прищурив глаза, а затем, потягиваясь, перекатилась на живот, оголяя спину и ягодицы. Он соблазнительно усмехнулся, потряс головой, как если бы признавал свое поражение, а затем подошел ко мне и присел рядом. В его глазах все еще был тот самый огонь страсти, которым нас накрыло этим ранним утром с первыми звуками будильника. Я подалась к нему, дыша таким любимым мужским ароматом, и, не думая, накрыла его губы своими.

Дэниел не смог не ответить – легонько прижал меня весом своего тела. Его прикосновения – нежные и бережные сейчас, но страстные, порывистые, требующие часом ранее – дарили мне ощущение безопасности, будто вся внешняя суета и шум исчезали, когда он находился рядом.

Я зажмурилась, чувствуя, как его рука вновь скользит по изгибам моей талии и бедер, расслабляя каждый мускул, уже забывший про напряжение. Его дыхание было ровным и глубоким, несмотря на такой жаждущий и не оставляющий сомнений взгляд. Он прошептал мое имя несколько раз, прежде чем я слегка улыбнулась, не открывая глаз.

– Ты сегодня само искушение, – тихо произнес Дэниел, касаясь губами моего плеча.

Я хотела остановить время, чтобы он остался здесь, со мной, с тем чтобы мы могли просто побыть вдвоем день или два, а лучше несколько. И чтобы ему можно было не спешить возвращаться в мир, где он сверкает ярче звезд на ночном небосводе.

Едва мне стоило в очередной раз поцеловать его, как Дэниел засмеялся, и этот звук был таким смиренным и легким, что я не могла не засмеяться в ответ, привлекая его к себе. Я чувствовала его руку на пояснице, пальцы нежно поглаживали оголенные участки кожи. Все слова, все проблемы тотчас исчезали стоило мне оказаться в его объятиях.

Зазвонил мобильник Дэниела и он встал, осторожно высвобождаясь из моих переплетенных рук, а я мгновенно почувствовала захватившую меня пустоту вокруг. Со вздохом приоткрыла глаза, чтобы увидеть его, когда он потянулся к смартфону на прикроватной тумбочке, сбрасывая звонок, и стал собираться. Он быстро оделся, застегивая рубашку, с улыбкой щуря глаза, когда его рука невольно коснулась моих растрепанных после ночи волос.

– Я не вернусь до вечера, – сказал он, фиксируя манжеты, и я уловила нотки раздражения в его голосе, несмотря на спокойствие, которое он излучал минутой ранее. – У меня интервью, потом нужно заглянуть в офис. Но постарайся не скучать.

Я слабо кивнула, чувствуя, как пустота внутри ширилась, возвращаясь легким холодом. Но, странным образом, его уход не принес мне ни горечи, ни беспокойства. Дэниел всегда возвращался домой, ко мне.

– Люблю тебя, – тихо произнес он, целуя на прощание так бесконечно сладко, что пустота внутри отступила. Всего на пару мгновений, пока резкий запах его парфюма не перестал щекотать нос, а дверь за ним тихо не закрылась, после чего мой взгляд упал на окно.

Погода в одночасье сменилась с солнечной на пасмурно-облачную, будто отображая мое окончательное настроение. Я в очередной раз осталась одна в новом доме. Часы на стене тикали ровно, ведя свой посекундный отсчет нашим пяти годам знакомства.

Поднявшись с кровати и приняв душ, я неспешно привела себя в порядок, после чего медитативно застелила постель и, наконец, добралась до шкафа с одеждой, чтобы выбрать что-то простое и удобное. Я все больше полюбила такие дни, когда не нужно продумывать, как я буду смотреться рядом с Дэниелом, или как мне бы хотелось выглядеть под объективами папарацци, изредка подлавливающими меня в очередной моей вылазке в город.

Как бы сильно я не старалась, по собственной инициативе или по настоянию Луизы, ответственной за наш внешний вид на публике, я пыталась выглядеть британкой хотя бы внешне. Но, не взирая на усилия, всегда оставалась слишком американкой, чтобы некоторые его фанаты приняли меня даже спустя годы нашего брака. Моя жизнь в Лондоне практически с первых дней была сочетанием британских традиций и ослепительной светской жизни, с элементами строгости, аккуратности и утонченности, так свойственной британским знаменитостям. Мы с Дэниелом были как две стороны одной медали, находили в этом балансе свой стиль жизни, но я все чаще возвращалась к воспоминаниям о Чикаго, скучая по свободе самовыражения.

Мне хотелось хоть раз выйти за чашечкой кофе из Starbucks как Бритни Спирс или Хилари Дафф – в трениках, футболке и комфортных UGGI, но мой гардероб не позволял себе подобных вольностей. Если я не хотела оказаться на передовицах желтой прессы и подвергаться обсуждению относительно утихомирившихся фанатов моего супруга, то одеваться должна была солидно и соответственно английской моде. Но и в этом я нашла свой баланс – различного вида платья, джинсы и майка, которую сменял свитшот в зимний период, но даже летом всегда на подхвате была курточка – переменчивая погода научила меня этому примерно через пару месяцев жизни в Лондоне.

Спустившись на кухню, я нажала на кнопку кофемашины, подставив чашку, и под звуки молотьбы кофейных зерен задумалась, что мне делать дальше. Не хотелось ни готовить, ни читать, ни заниматься накопленными домашними делами. Клининговый сервис приходил с генеральной уборкой раз в неделю либо по необходимости, а в остальное время мы с Дэном поддерживали заведенный порядок и чистоту в нашем новом доме. Но именно сегодня мне хотелось чего-то абсолютно иного, вот только это вряд ли понравится Дэниелу, если он узнает. Это был тот редкий случай, когда я пошла бы собственной непроторенной дорогой.

На кухне царила тишина, только приглушенный звук телевизора на фоне наполнял пространство. Я сидела за кухонным островком, лениво черпая йогурт и злаки с сухофруктами, обдумывая список дел и обязанностей на ближайшие дни, когда внимание привлекла сцена из знакомой мне романтической комедии. На экране плоского широкоформатного телевизора в гостиной Ник из «Жених напрокат»6[6] только что встретил свою «невесту» в аэропорту, и, несмотря на то что их отношения начинались с простого контракта, было уже ясно, что между ними появится искра. Мысли унесли меня к тому дню, когда я в очередной раз застала этот фильм по телевизору и желала больше всего на свете обсудить его с тобой. Как в те вечера киномарафона в твоей комнате в общежитии, навсегда врезавшиеся в мою память.

Я уже видела этот фильм несколько раз, но, как всегда, он вряд ли мог наскучить – идеальный для утреннего настроения – легкий, непринужденный, с четко отмеренной порцией чувственности и эмоциональности. И снова я не могла отделаться от ощущения, что с Дэниелом я точно также чувствовала безопасность и комфорт, как Кэт с Ником, вновь погрузившись в воспоминания, когда мы только начинали встречаться – как все было живо, как в воздухе витала легкость, искрометный флирт, когда каждый момент был полон ожидания чего-то нового, неизвестного и прекрасного.

Но где теперь тот огонь, что так ярко горел в начале наших отношений? Где та страсть, согревавшая нас, когда не могли расстаться ни на миг, когда мы смеялись и оба стремились быть честными и открытыми друг с другом? Где-то по пути, среди повседневных забот, между съемками, проектами и встречами наш с Дэниелом мир стал предсказуемым, стабильным – как чашка кофе в моих ладонях по утрам.

Дэн, несомненно, был добрым, любящим, внимательным и надежным мужем. Он был моей поддержкой все эти годы, но иногда я ловила себя на мысли, что в этой самой стабильности мне бесконечно недостает чего-то. Не хватает игривости, той легкости, того волнения, некогда испытываемого от одних лишь прикосновений друг к другу.

Неужели все отношения становятся такими со временем? – в очередной раз вопрос навязчиво прожужжал в моей голове.

И в этот момент взгляд снова скользнул по экрану: Ник и Кэт обменивались откровенными переглядываниями и насмешками, их отношения перерастали в нечто большее, несмотря на то что начинались как фальшивка. Под поверхностью их договоренности возникали чувства, которым не было куда деваться, не помогала даже расчетливость и логичность их начальной сделки. Это было так похоже на что-то давно забытое, оставленное где-то в глубине моего сердца.

Злаки и сухофрукты давно разбухли в молочной йогуртовой массе, а я так и не притронулась к еде. Знаешь, я ведь не могла нормально есть с того момента, как воочию увидела твое имя на афише театра тем вечером. Волнение заполнило всю меня до самых кончиков, покалывающих нетерпением и страхом желанной встречи. Я запихивала в себя дешевую еду типа хот-дога на заправке или пончика с кофе, пачку чипсов поздним вечером, когда возвращалась по такой уже привычной дороге с южного берега Темзы. Это еще и было частью моего еженедельного ритуала – так я пыталась порадовать и удержать ту чикагскую девчонку, обожающую пончики с кофе из кафе «на колесах».

А однажды за ужином, долго ковыряясь в тарелке с приготовленной рыбой и овощами, я, сославшись на недомогание, ушла к себе в кабинет, понимая, что моя компания Дэниелу не столь необходима – он сидел за чтением очередного сценария для нового фильма. Дэн даже не обратил внимания на мое состояние, просто мимолетно чмокнул в губы, предлагая мне заварить себе мятный чай. Тем вечером я многократно обновляла твою страницу на фейсбуке в надежде, что ты почувствуешь, как я жду от тебя хоть какой-то знак. Или то я ждала сигнал от Вселенной, я и сама не понимала.

Я читала афишу. И не один раз. Не говоря уже о том, что прочитала пьесу Уайльда, желая хоть как-то стать частью твоего нового мира. Мне было любопытно понять, почему ты согласился на такую несвойственную тебе роль. И все же, я боялась написать первой и задать прямой вопрос. Как и боялась случайной встречи все те дни, что парковала машину напротив афиши «Веера» в Саут-Бэнке, – встретить тебя в Нью-Йорке, Чикаго или Лос-Анджелесе тогда казалось более реальным, чем возле лондонского театра, где висел постер будущего спектакля с твоим участием.

Я взглянула на экран, на героев фильма и задумалась о том, что иногда мы все скрываем от себя свои настоящие чувства, пытаясь угодить другим, не замечая, что настоящая любовь и счастье – это то, что мы переживаем с кем-то, а не то, что создается для видимости. И тут я осознала, что стала забывать о собственных желаниях, боясь сделать неправильный шаг, который мог потенциально разрушить благостную тишину нашего устоявшегося брака с Дэниелом. Мне захотелось, наконец, сделать что-то новое, что-то для себя, как бы страшно не было. Привычный комфорт уже казался мне пресным. Я почувствовала внутри жгучее желание сделать что-то неожиданное, непредсказуемое, выйти за рамки. И обозрев кухню с гостиной, где вот уже несколько месяцев ничего не менялось, в голове моей вспыхнула новая идея: я заслуживаю немного приключений, пусть даже простых и тихих, как поход в театр на спектакль лучшего университетского друга.

Набравшись смелости, я схватила сумочку, незначительно вздрогнула, кусая внутреннюю сторону щеки и раздумывая, стоило ли вообще осуществлять задуманное. Но уже через несколько секунд решилась. Белая футболка, узкие джинсы и простые удобные балетки. Никакого пафоса. Плевать! Сегодня мне хотелось побыть прежней Джейн хотя бы на несколько часов, и не подстраивать свой внешний вид под чей-то взгляд или объектив.

Я выключила телевизор, отправила чашку с тарелкой в посудомойку, схватила тонкий кардиган с вешалки у входа и вышла. На мгновение остановилась в дверях, чувствуя, как легкий холодок внутри, обычно указывающий, что что-то возможно не так, исчезает. Я сжала дверную ручку, сделав еще один глубокий вдох. Принятое решение наполняло меня какой-то необъяснимой радостью. Тайное желание, которому нужно дать возможность осуществиться. Всего лишь спектакль. Один раз. Посмотреть одним глазком. Просто увидеть тебя и убедиться, что ты в порядке.