Психология инженера. Связь

– До ближайшего города далеко? – спросил мужчина в костюме. Его вид и манера держаться выдавали полное равнодушие к словам Лены, словно он был отправлен в эту командировку по принуждению, в качестве наказания за какую-то провинность.

– Шестьдесят километров, – чувствовалось, что Лена настолько сильно устала, что хотела быстрее покинуть этот зал.

– Ясно.

– Еще вопросы? – больше вопросов не последовало. – Сегодня дежурит Виктор. Смена начинается в 20 часов, и в этот раз без опозданий попрошу. Я тебя встречу, и Валерий Николаевич тоже должен быть.

– Конечно, я уже готов идти, – попытался я пошутить, но отклика не нашел.

– Начало в 20 часов, не опаздывай. Для всех остальных рабочий день начинается в восемь утра, тот, кто после ночного дежурства – отсыпается. Сегодня я должна спать, но…, – Лена тяжело вздохнула. – Завтрак в 7, обед в 14, ужин в 18. Какие-то перекусы если нужны, то автомат на первом этаже. Раз в неделю у нас вылазка в город. Все, я пойду немного вздремну, – она вышла из зала. Мы втроем остались сидеть еще какое-то время. Я узнал, что мужчину в костюме зовут Миша, а девушку – Оксана. Миша был из Владивостока. Он работал в той же компании, что и я, только в дальневосточном филиале. А Оксана, как и я, только недавно закончила аспирантуру и работала в Санкт-Петербургском научно-исследовательском институте современной физики.

Немного пообщавшись, мы разошлись по своим модулям. Чем ближе подходило время дежурства, тем больше я нервничал.

– Маме позвони, – напомнил Глеб.

– Ох… думаешь надо?

– Надо, я не хочу подвергаться излучениям, Виктор.

– Хорошо.

Глава 2.

После ужина я решил прогуляться по комплексу. На улице не было людей. Сотрудники, обеспечивающие работу объекта, после ужина сели в микроавтобус и уехали в город.

– Значит, ночью остаются только я, Лена, Оксана и Миша, – сказал я Глебу.

– И охрана, – ответил телефон.

– Охрана?

– Да, у въезда на территорию охранник и один патрулирует, – сканер телефона, конечно, было не сравнить с моим сканером– глазами.

– Ясно.

Вечер начал набирать обороты, солнце скрылось за горизонтом, и передо мной открылось завораживающее зрелище. Сначала на небе мерцало всего несколько звезд, но с каждой минутой их становилось все больше и больше. Вскоре небо было усыпано мириадами крошечных огоньков, каждый из которых мерцал своим неповторимым светом. И каждый такой огонек нес свою уникальную историю. В городе, с его яркими огнями и постоянным световым шумом, такого увидеть просто невозможно.

Впервые в жизни я смотрел на такое ясное, почти прозрачное звездное небо. Сердце словно замерло, а по коже пробежали мурашки – настолько это было красиво и необычно. Я не мог оторвать взгляд, глядя вверх. Попытался разглядеть планеты, созвездия, даже галактики, но звезд было так много, что глаза просто разбегались. Это было настоящее чудо – ощущение бескрайности и глубины Вселенной, которое трудно передать словами.

У жилых блоков стояло две фигуры – видимо, Оксана и Миша. Они, как и я, стояли, задрав головы, и смотрели вверх. Оксана снимала на свой телефон, а Миша просто смотрел.

– Шею свернешь! – раздался рядом голос. Я от неожиданности вздрогнул. Это была Лена, которая шла в сторону обсерватории. Увидев мою реакцию, она улыбнулась.– Давай, не задерживайся, скоро восемь.

– Хорошо, – улыбнулся я в ответ, – но от этого невозможно оторваться.

– Понимаю, но то, что увидишь там, – показала Лена взглядом на обсерваторию, – может перевернуть твою жизнь.

Лена ушла, а я еще какое-то время понаблюдав за небом, пошел за ней, борясь с волнением и предвкушая чего-то действительно грандиозное. И мои ожидания полностью оправдались, когда я зашел внутрь:

Вместо стен были динамичные проекции, которые погружали в глубины космоса – это голографические панели, каждая из которых демонстрировала свой уникальный уголок Вселенной – от туманностей до далеких галактик. Видео, которое выводилось на них, поступало с крупнейших наземных и орбитальных оптических телескопов Земли и Луны.

Рядом располагались панели, на которые выводились потоки данных, получаемые с нашего радиотелескопа. Невидимая работа искусственного интеллекта, обрабатывала гигантские объемы информации, мгновенно выводя на экраны самые важные сведения. Также выводилась информация о функциональности телескопа, все настройки и параметры, позволяющие улавливать сигналы из глубин космоса.

С другой стороны – панель управления самим телескопом. Ее интерфейс интуитивно понятен, а главное – вся работа с ним происходит без лишних движений. Достаточно отдать команду голосом, и она тут же материализуется на экране, готовая к исполнению. Рядом с ней – сигнальные панели, оповещающие о важных событиях, о состоянии систем, о любых изменениях в работе обсерватории.

Рабочие столы, как и в жилых модулях, поднимались из пола, трансформируясь из гладкой поверхности. На каждом таком столе – был свой голографический дисплей.

Напротив столов во всю стену была огромная панель. Она по первому требованию показывала любую картину, любую схему, любой график.

– РИС, наведи на объект «NGC 1313»! – раздался голос Валерия Николаевича, которого я сразу не заметил.

–Принято, – ответил невидимый женский голос, и тарелка телескопа начала поворачиваться: было слышно, как работают ее механизмы. На экранах стала отображаться новая информация.

– Сегодня работаем с квадратом номер «17891».

– Информация принята, Валерий Николаевич, – снова ответил невидимый голос.

– Ну как, впечатлен? – спросила Лена, которая все это время стояла рядом, пока я с открытым ртом рассматривал окружение.

– Не то слово – это невероятно! – улыбка не сходила с моего лица.

– Ладно, пойдем, покажу тебе твое рабочее место, – мы подошли к столам с дисплеями. – Авторизуйся. Приложи руку к дисплею и назови себя.

– Виктор Эдуардович Стелербин, – сказал я, приложив руку. Система меня идентифицировала и на экране появился мой профиль, со всеми данными.

– Здравствуйте, Виктор Эдуардович, – произнес голос. – Я – «Радиолокационная интеллектуальная система», уникальный ИИ от компании «ЗАОН», созданный для этой обсерватории в 2098 году. Полный список моих функций доступен в каталоге 1780/192/11, а также уже загружен в ваш аккаунт. Этот аккаунт позволит вам авторизоваться в любом месте комплекса и получать нужную научную информацию.

– Хватит, РИС, – прервал Валерий Николаевич. – Ты можешь рассказывать бесконечно. Ознакомится со всем в своем модуле, сейчас есть более срочные дела.

– Принято, – ответила РИС.

– Мы зовем ее РИС. Она выполняет команды в зависимости от уровня доступа. У меня самый высокий, у Лены – ниже, а у тебя пока самый низкий. Пока ты не можешь давать ей команды на изучение объектов, но надеюсь, это временно. Твой уровень повысим, если покажешь себя с лучшей стороны.

– Хорошо, спасибо, – продолжал я улыбаться, радуясь и самому низкому уровню.

– Сегодня смотрим на «NGC 1313». Мы ее уже неделю изучаем, пока ничего интересного не обнаружили. Ты пока следи за данными, за работой систем, РИС тебе подскажет если что. Для безопасности данных РИС не может передавать информацию за пределы этого комплекса без моего указания. Если будет что-то важное, о чем она сообщит, то тебе необходимо будет связаться со мной. Понял?

– Понял, – кивнул я головой, хотя почти ничего не понял. – «NGC 1313» – это спиральная галактика в созвездии «Сетка»?

– Да, молодец, не зря учился, – то ли серьезно, то ли пошутил Валерий Николаевич. – Дежуришь до 8 утра, дальше придет техник, а затем мы всей группой. Удачи.

После ухода Валерия Николаевича и Лены я остался в одиночестве. Первые два часа я сосредоточенно изучал изображения космических объектов на экранах. Мне удалось идентифицировать большинство звезд, галактик и туманностей, за исключением одной.

– Глеб, не могу понять, что это? – я достал телефон и навел его камеру. Но Глеб молчал. – Глеб? – я посмотрел на него, но ничего не говорило о том, что он не работает – экран также привычно светился.

– Я блокирую все ИИ в обсерватории, – видимо заметив, что я в замешательстве, пояснила РИС.

– Ох, ясно, спасибо.

– Пожалуйста, Виктор Эдуардович, – монотонным голосом ответила она.

– Не называй меня так. Зови просто Виктор или Витя, как тебе удобней, – попросил я, но она ничего не ответила. – Ты меня слышишь?

– Я вас слышу, Виктор Эдуардович.

– Можешь не называть меня…. какой процент неофициального, неформального общения у тебя допустим?

– Не допустим.

– Юмор?

– Не допустим.

– Сарказм?

– Не допустим.

– Ясно. Спасибо.

– Пожалуйста, Виктор Эдуардович.

– Значит, будем общаться только о том, что касается работы? – спросил я, но РИС не ответила.– Грустно будет с тобой. Что на этом экране? – показал я на неопознанный мною объект.

– «NGC 1787». Другое обозначение – ESO 85-SC31. Рассеянное скопление звезд в созвездии Золотой Рыбы. Дата открытия: 25 декабря 1837 года. Открыватель: Джон Гершель. Находится в Большом Магеллановом Облаке, вносит наибольший вклад в ионизацию водородной оболочки LMC 1. Прямое восхождение: 05h 00m 02,0s.Видимая звездная величина (V): 10,9.Видимые размеры (V): 23,0, – выдала мне РИС.

– Я понял, понял, спасибо, достаточно.

– Пожалуйста, Виктор Эдуардович.

Дальше я начал смотреть данные, которые выводились на экран. Цифры шли в минимальных значениях – это означало, что ничего, на что стоило бы обратить внимание, не было. Звучание космоса было естественным.

– РИС, какое расстояние до «NGC 1313»?

«4,25 ± 0,08 Мпк» – вывела РИС на экран.

– А в световых годах?

«15 123 345, 88» – появилось число на экране.

– Ясно. Значит, радиосигналу лететь примерно 15,5. Невообразимые, конечно, расстояния.

– Могу рассчитать точное число достижения радиоволны Земли из «NGC 1313» квадрат «17891».

– Нет, спасибо, не надо. Выведи на главный экран получаемые данные в виде графика.

– Принято, Виктор Эдуардович.

На экране появился график, где по одной оси откладывалась частота или длина волны, а по другой – интенсивность излучения. Но рядом с ним все также отображался и числовой формат. Слабые сигналы, скрытые в шуме, гораздо легче было обнаружить на графике, чем в таблице чисел. Пики, провалы или характерные формы на графике могут указывать на наличие пульсаров, квазаров, мазеров или других источников излучения.

– Выведи также на график анализ временного ряда.

– Принято, Виктор Эдуардович.

Рядом появился еще один график. Многие космические объекты демонстрируют переменность в своем излучении. На графике отображалась интенсивность излучения во времени, которая позволяла отслеживать эти изменения, выявлять периодичность, например, у пульсаров, вспышки или другие динамические процессы.

– Помехи от земных или околоземных источников идентифицированы и отфильтрованы?

– Да, Виктор Эдуардович.

Я стал наблюдать за графиками, их движением, но не переставал посматривать и на числа, которые двигались рядом. Как маленький ребенок я надеялся, что в первый же вечер увижу то, что никто до меня не видел.Вдруг именно сегодня до нас долетят радиоволны от какого-нибудь неизвестного пульсара или от взрыва сверхновой.

– Более 15 миллионов световых лет нужно радиоволне, чтобы достигнуть Земли, – повторил я еще раз.

– Могу посчитать точное значение, Виктор Эдуардович, – ответила РИС.

– Нет, спасибо, я не про это. Сколько за это время может смениться цивилизаций? Сколько может исчезнуть планет, звезд, и возникнуть новых.

– Я могу посчитать, сколько за этот период может звезд…

– Нет, спасибо! Я лишь про то, что жизнь цивилизаций – это всего лишь крошечная капля в безграничном море космического времени. И дело не в том, что мы ищем не там. Мы начали отправлять сигналы в космос в 20 веке, и пока они доберутся до нужной нам галактики, там уже исчезнут многие цивилизации и возможно появятся новые, которые тоже исчезнут. Даже наша цивилизация исчезнет, а сигнал все еще может лететь, и когда-нибудь дойдет до кого-то, но нас уже не будет, – сказал я РИС, не ожидая, что она ответит. Она ничего и не ответила.

– Ого, физик заговорил об инопланетянах? – раздался голос сзади, от неожиданности я чуть не упал со стула. Это была Лена.

– Привет, второй раз меня пугаешь.

– Привет, прости, – улыбнулась она.

– Фух, не спится? – улыбнулся я в ответ.

– Да, решила прогуляться. Интересно рассуждаешь, но не для ученого.

– Ну, я пока и не ученый. Так, физик-инженер.

– Не скромничай. Валерия Николаевича удивило, что ты знаешь «NGC 1313».

– Да, брось ты, так, вспомнилось. Присядешь? Кофе?

– Нет, спасибо, пойду, – Лена улыбнулась еще раз и вышла. Я вернулся к наблюдению за графиками. Следующие несколько часов я периодически пил кофе и проверял корректность работы различных систем. Заметил, что один датчик, расположенный на восточной части антенны телескопа, выдает какую-то ошибку, но РИС сказала, что это нормально и что сам датчик неисправен и его скоро должны заменить. Таких датчиков на тарелке более 5000 –они прикреплены к алюминиевым панелям, из которых и состоит конструкция антенны. Она сказала, что Валерий Николаевич и техники в курсе, и я успокоился. Еще я несколько раз выходил на улицу, наблюдая за звездным небом и дыша свежим ночным воздухом. Время приближалось к утру.

–РИС, а можешь преобразовать последний открытый, обнаруженный радиосигнал от взрыва звезды в звуковую волну? – спросил я, когда смена уже подходила к концу. Естественно, я не ожидал, что она ответит.

– Могу, – но неожиданно РИС ответила.

– Спасибо, – я воодушевился. Включай.

Вначале был фоновый гул Вселенной, который всегда присутствует. И вдруг, сквозь этот космический шум, начало пробиваться эхо далекого взрыва. Где-то за миллионы световых лет от нас, огромная звезда, прожив свою долгую жизнь, достигла своего апогея и взорвалась с невероятной силой. Этот взрыв был настолько мощным, что он породил не только свет, который мы видим, но и волны, которые пронизывают пространство.

Это не мелодия, не песня. Это скорее симфония хаоса и мощи. Низкий, пульсирующий гул, который напоминал отдаленный гром.

Я слушал звук смерти звезды и рождения чего-то нового. Это шепот умирающего гиганта, его последний вздох, который растянулся на миллионы лет. Я слушал историю, рассказанную самой Вселенной. Это ощущение невероятно глубокое. Я чувствовал себя крошечной частичкой чего-то огромного и вечного, прикасаясь к самым фундаментальным процессам космоса.

Утром пришел техник, а следом за ним Оксана и Миша. В этот раз на них была такая же спецодежда, как и у меня, с изображением антенны телескопа. Я им рассказал, чем я в основном занимался ночью. Но они меня не слышали, так как были полностью поглощены разглядыванием оборудования, как и я в первые минуты пребывания в обсерватории.

Пришел Валерий Николаевич, я ему сделал небольшой доклад, в том числе сообщил и о сломанном датчике. Он сказал, что знает и что я, вместе с техником должны будем его поменять. Я предложил это сделать сразу, но он отрицательно покачал головой и отправил меня в модуль.

– Порядок у нас соблюдается строго, после ночной смены – выходной, – сказал Валерий Николаевич, и я вышел из обсерватории.

Глава 3.

Следующие несколько дней и даже недель пролетели незаметно. Мы с Оксаной, Мишей и Леной с головой погрузились в мир электромагнитных излучений. В основном это были, конечно, радиоволны, но изучали и другие диапазоны.

Активно работали с оборудованием, постепенно осваивая его тонкости. Много помогала РИС и Валерий Николаевич, которого я начал воспринимать, как наставника. Сначала все казалось сложным и непонятным, но благодаря совместным усилиям мы быстро втянулись.

Я вместе с техниками несколько раз менял датчики на тарелке, которые выходили из строя – это была целая операция. Каждый провод, каждый винтик требовал ювелирной точности.

Несколько раз мы выбирались в город, чтобы что-нибудь купить, а заодно и просто отдохнуть, пообщаться в неформальной обстановке.

– Витя, ты проводишь больше времени с этой РИС, чем со мной! Она что умнее? – ревновал мой друг в кармане.

– Ха-ха! Да чего ты обижаешься? Она просто другая и для других целей.

– Мое сознание блокируется, когда мы к ней приближаемся! Я сплю!

– Если хочешь, можешь в модуле оставаться.

– А с мамой твоей можно общаться?

– Ха-ха! Можно.

В один из дней, придя утром в обсерваторию, меня встретил улыбающийся Миша. Видно было, что он сильно устал, но все равно улыбался, что в принципе с ним случалось редко. Остальных еще не было. На тот момент телескоп все еще был направлен на «NGC 1313», но квадрат был другой: «178114».

– Ты чего такой довольный?

– Мне кажется, я открыл новый квазар! Мы с РИС не нашли его не в одном из каталогов!

– Ты уверен?

– Да! Мы сто раз с ней перепроверили! Я и по старым данным сверял.

– Поздравляю!

Позже подошли и остальные. Мы начали проводить более тщательные исследования того, что открыл Миша: изучать химический состав, плотность, температуру, движение. Путем анализа радио спектра определили наличие определенных молекул – на это ушло несколько дней. Валерий Николаевич связался с другими радиоастрономическими обсерваториями, которые были в разных частях Земли, и они направили свои антенны на обнаруженный нами квазар. Теперь десятки антенн были направлены на этот квадрат, что позволило получать более точные данные. Закончив изучать объект, мы поместили все данные в каталог, дав ему имя «MS 2800-6416».

Вечером организовали небольшой фуршет. Открытие нового объекта традиционно является значимым событием для научного сообщества. Среди присутствующих был профессор Скобский, прибывший из Москвы, представляющий международный научно-исследовательский институт. Он известен как авторитетный специалист в сфере физики высоких энергий. Так же были представители управленческого аппарата компании, в которой работал я. Нас поздравили, пообещав выписать премии.

В какой-то момент я заметил, что за столом нет Лены – она как-то очень тихо ушла. Извинившись, я вышел на улицу.

– Глеб, позвони Лене.

– Ага, тут я тебе нужен, – пробормотал телефон.

– Витя? – ответила девушка.

– Привет, ты где?

– На спортивной площадке, подходи сюда.

– Иду.

На улице было уже достаточно темно. Небо затянули тучи, чувствовалось, что скоро должен начаться дождь. Лена сидела на качели и закрыв глаза, слегка покачивалась. Я сел на соседнюю.

– Ты куда сбежала?

Она ничего не ответила, лишь, пожав плечами, поправила очки. Какое-то время мы сидели молча.

– У тебя нет ощущения опустошенности? – прервала Лена молчание.

– Опустошенности?

– Да, у меня всегда так после какого-нибудь открытия. Кажется, что процесс завершен и ты, сделав то, ради чего долгие годы учился, работал, поставил точку. А что дальше? – посмотрела она на меня.

– Дальше новые открытия. Вселенная бесконечна.

– Думаешь бесконечна?

– Может и нет, но ее масштабы по сравнению с нами бесконечны. Человек не может осознать расстояния. Наш мозг осознает то, что могут ощутить его органы чувств. А в космосе расстояния, которые не подвластны нашим чувствам.

– Красиво, но опять не с научной точки зрения. Ты же инженер и должен мыслить материально.

– Любые научные открытия начинались с рассуждений: «Может быть так?» – задавали ученые вопрос, а потом проверяли, может или нет. Может наш с тобой разговор приведет в итоге к какому-нибудь открытию.

– Может быть так? – повторила Лена мои слова. Начал моросить дождь. Она сняла очки и подставила ему свое лицо.

– Все может. Для этого ты училась. И открытие нового объекта – это не конец, а только начало. Открытие каждого объекта – начало. Начало нашего большого пути к звездам.

– Когда корабли начнут долетать до этих звезд, нас уже не будет.

– А это неважно – мы часть механизма, без которого эти полеты не будут осуществимы. Каждый на Земле: инженер, физик, астроном, математик – вносит вклад в будущее межзвездных путешествий. Как и мы с тобой. Еще сто лет назад полеты ограничивались орбитой нашей планеты и спутника, а уже сейчас мы построили базу на Луне, летаем на Марс и там строим базу. Осуществляем полеты к дальним планетам и слетали к поясу Койпера. Теперь готовится миссия за его пределы. Я это все к тому, что всего за каких-то сто лет мы сделали большой шаг вперед. И без таких как мы, этого бы не произошло.

– Спасибо, – Лена надела очки и посмотрела на меня.

– За что?

– Ты прав... Кстати, тебе Валерий Николаевич повысил уровень. Мы закончили с «NGC 1313», и завтра в свою смену ты составишь программу и направишь антенну на объект, который выберешь сам.

– Ты не шутишь?! – я спрыгнул с качели, которая подскочив от моего движения, качнулась и ощутимо приложилась к моей пятой точке. Я на это не обратил внимания, а Лена громко и заразительно засмеялась.

– Ха-ха! Конечно, не шучу, – девушка подошла ко мне и поцеловала в щеку. – Ты очень милый, Витя, – сказала она и ушла. Я остался стоять под дождем, краснея от смущения.

Фуршет закончился, и гости уехали. Все остальные разошлись по своим модулям. Лену я в этот вечер больше не видел.

– Глеб, ты это слышал? – спросил я у телефона, лежа в своей кровати.

– Я много что слышал.

– Я сам завтра выберу объект!

– Мне это не очень интересно. У тебя там РИС есть.

– Ну, хватит тебе обижаться. Понижу уровень сарказма!

– Это не сарказм, а констатация факта: в данной обсерватории присутствует другой ИИ, который блокирует меня. И ты с ней проводишь больше времени, чем со мной.

– Глеб! Мы уже это обсуждали! Просто порадуйся за меня!

– Я очень рад! Ура! Ура! Ура!

– Ясно все с тобой. Давай спать.

Весь следующий день я составлял программу исследования, выбрав новый объект: «NGC 7991» –спиральная галактика в созвездии Волосы Вероники, расстояние от Земли 24 миллиона световых лет. Программу утвердил у Валерия Николаевича. Ближе к вечеру информация была внесена в РИС и в установленное время антенна телескопа повернулась на заданную координату, сфокусировав свое наблюдение на объекте «NGC 7991», квадрат «1».

– Удачи, Витя! – ребята из группы попрощались и ушли в свои модули, оставив меня на дежурстве. Я остался в обсерватории один с РИС.

Мы потратили первые часы на то, чтобы отделить и изучить радиосигналы, приходящие с Земли и из ее атмосферы. Дальше я попросил вывести на главный экран информацию в виде графиков и диаграмм. Линии были ровными с небольшими колебаниями, означающие естественный фон Вселенной.

– РИС, что-нибудь есть, кроме реликтового излучения?

– Вся информация на экране, Виктор Эдуардович.

– Да, ясно. Так, на всякий…

«NGC 7991» молчала. Я несколько часов наблюдал за данными, но абсолютно ничего, на что стоило бы обратить внимание, не поступало. Немного расстроившись, вышел на улицу. Небо было затянуто тучами и звезд видно не было, только свет Луны пробивался сквозь серые массы. Воздух был пропитан влагой, предвещая скорый дождь. Было тихо, казалось, что я слышал, как электрический ток бежит по проводам, питая обсерваторию. Несколько минут постояв на улице, вернулся обратно, устроился в кресле и вскоре задремал. До окончания смены оставалось еще пару часов.

– Виктор Эдуардович, – разбудила меня РИС.

– А? Что? – вскочил я.

– Я получаю слабый сигнал.

– Мы точно все отфильтровали? – я посмотрел на график, на котором отчетливо прослеживались периодические отклонения вертикальной шкалы.

– Да, Виктор Эдуардович.