Позывной ДОК Книга 3

Позывной ДОК Книга 3

Глава 1. Непрошеные гости.

Стоя по колено в ледяной воде, я втягивала носом холодный степной воздух. Моё тело пылало жаром, медленно отдавая накопленное тепло. Двое суток мы провели в мире Блю, или, как его называла Яга, в мире солёных вод, собирая ресурсы и отдыхая.

— Есть идеи, как выбраться? — спросила я, натягивая на ноги заранее приготовленные вязаные лосины и плотнее, кутаясь в кофту. Меня радовало, что мы удачно сбежали от Ордена, воспользовавшись закукливанием терема, но оказаться в Казахстане... Без знания языка и документов, без денег и телефона, с кучей ракушек и жемчужин другого мира... Необходимо было в кратчайшее время найти укрытие, а уже потом обдумывать тактику действий.

— Мы с друзьями устраивали мотокросс. У меня есть контакты местных байкеров... Точнее, будут, когда найду компьютер. — ответил Дмитрий, тоже одевшись и накинув мне на плечи куртку. Махнув рукой, он активировал дар, осушив нашу одежду.

— Твои контакты не подойдут. — парировала я. — Ты забыл? Про тебя знают. Твои друзья, родственники... Да просто бывшие знакомые будут под наблюдением. Ты больше не сможешь воспользоваться банком и телефоном. Мы должны быть вне сети и камер...

— Правильно мыслишь, ученица. Казахстан отлично подойдёт, чтобы скрыться. Главное — не замёрзнуть. Идите к тому жилищу. — Призрак, зависнув над головой, полётом, указал на одиноко стоя́щий в степи дом. — Укроетесь до утра. А там придумаете.

— Тогда я пойду первый, — принял решение Дмитрий, услышав совет от моего духа-наставника. Волос Белой дамы, несмотря на разногласие и нескрываемую ненависть, продолжал удерживать наших духов рядом, проявляя обоих. — Если что, мы пара байкеров. Наш мотоцикл сломался... Нет, наша машина сломалась, и мы ищем кров. Попробую уговорить переночевать или дать позвонить.

Мне понравились его решимость и настрой. Не став перечить, я пристроилась следом. Идти было не тяжело. Наши сумки были набиты ракушками красного цвета, а карманы — такими же жемчужинами. Мы нашли их в расщелине на дне коралловой гряды, охраняемые метровыми пиявками-ежами. Их толстые мясистые тела украшали ряды шипов, и при приближении они так и норовили нас укусить. Убивать их было бесполезно, на кровь одной приплывали целые стаи. Дмитрий оттянул их ближе к отмели, позволив мне набить два баула ракушками. Их ценность была неизвестна, но надежда продать Аршинникам грела душу.

— Значит, ты пловец, геймер и байкер? — спросила я, когда мы подходили к двухэтажному дому, сложенному из блоков. Пройдя по степи километр, я начала замерзать. Во дворе было подворье с рядами скотных ангаров с коровами и овцами.

— Да. На первом курсе увлекался. Мы даже свою группу организовали. Ездили летом по стране. Называлась «Санитары леса». — ответил Дмитрий, подойдя к забору, постучав в калитку. — Потом старый состав разбрёлся. Нас заменили первокурсники, а я... Мне надоела вся эта романтика дорог.

— Ким келди? — послышался из дома мужской голос. Я дёрнулась, то ли ветер выбил остатки тепла, то ли почувствовав опасность. Неявную. Тонкий налёт страха и ощущение преследования витали вокруг. Он не исходил от показавшегося в окне мужчины. Скорее вся степь им дышала.

— Селем! — поздоровался Дмитрий на казахском, продолжив по-русски: — Я прошу прощения. Нас двое. Я и моя супруга. У нас сломалась машина. И мы заблудились.

Из дома послышалось бормотание. Спустя минуту на улице загорелся свет, а из входной двери показался приземистый мужик с седой, растущей пучками бородой. Одетый в засаленную куртку и вязаную шапку, он сжимал в руке карабин времён Второй мировой войны.

— Ну и чего вам надо? Проваливайте, откуда пришли. — крикнул мужик, направив оружие. Его взгляд прошёлся по нам, задержавшись чуть дольше на мне. — Вас тут не жалуют. Уходите!

Дмитрий не успел даже возразить, как в двери появился сгорбленный силуэт старушки.

— Токта! — выкрикнула она. Подойдя, скороговоркой отсчитала мужика. Он дважды попытался огрызнуться, но повторные упрёки его заткнули. Я не могла понять слов, но чётко считывала настроения и интонации. Он насупился, опустив ружьё, поманил нас в дом.

— Ладно. Проходите! — сказал он с неохотой. — Гостям, даже непрошеным, у нас всегда рады.

— Восточная традиция. — прокомментировал Призрак.

— Проходите. И не слушайте Асана. — вежливо провела нас к столу старушка. Дом был больши́м, но небогатым. Простенькая мебель, не первой свежести стены, слегка прибитые штукатуркой, и старая техника подсказывали тяжёлую жизнь сельского жителя. Хозяйка, женщина в белом платке с тёмными мешками под глазами и серой кожей, принесла чай.

— Спасибо, но мы не... — хотела было я отказаться, но Наставница на меня цыкнула:

— Рот прикрыла, пока не спросят, и прихлёбывай...

— Если откажешься, обидятся, — подсказал Призрак, снижая накал грубости Наставницы. — Нужно выпить пару стаканов. Говорить должен Дмитрий. Ты больше молчи. Играй свою роль жены. На востоке не принято вперёд мужа слово брать.

Дмитрий быстро вжился в свою роль, двумя руками с поклоном принял чашку чая, передав мне, а лишь затем взял себе.

— Спасибо большое. Мы ехали к друзьям в Атырау. Навигатор, похоже, глюканул и завёл нас в глушь. Когда пытались развернуться, сели на днище. Пришлось идти. А здесь буран. — с ходу придумывал историю он. — Пришлось идти вдоль дороги, но когда заплутали, нашли реку, а затем и огни вашего дома. Слава богу, что не околели. Вещей мы взяли мало и не думали, что будет так холодно.

— Это вы сильно промахнулись. Поворот на Атырау в трёхстах километрах, — возразил Асан, с прищуром посмотрев на нас. — И на какую погоду вы рассчитывали в ноябре? Жару?

Я чувствовала его настороженность, понимала абсурдность лжи. Спасала только старушка, спокойно выслушивавшая, и женщина, сопереживающая нашему горю. Нас полчаса расспрашивали о жизни и работе, путешествии и аварии. Дмитрий врал, не краснея. Наводящими вопросами он сам понял, где мы оказались, а короткие подсказки Наставницы, обладающей картографической памятью, сделали рассказ правдоподобнее, насыщая деталями. Узнав, что мы два молодых врача, женщина многострадально взглянула на старушку, но муж оборвал её, не дав задать вопрос. Сдерживая слёзы она удалилась.

— Этот мужик — крестьянин. Лапоть. Если завтра надавить, довезёт до города. — делилась мыслями Наставница, едва мы остались вдвоём. — Но он вам не верит. Ты б кольцо на безымянный палец надела... Жена!

Нас положили в маленькой комнате на первом этаже. Две маленькие кровати со старыми матрасами и верблюжьими колючими одеялами. Мы легли в одежде, шёпотом обсуждая план.

— Оно не хочет... Ему и на большом хорошо. — отрезала я, не отреагировав на грубость Наставницы. — Давить на него мы не будем. Я не в Ордене, и грубости к простым людям не потерплю. Женщина больна и, похоже, серьёзно.

Множество факторов указывало на тяжёлое заболевание. Не только бледность и усталость. Странный сладковатый запах разложения витал в этом доме. Такой, что встречается в хосписах и онкологии.

— Не лезьте. Всё идёт гладко. — продолжила командовать Наставница.

— Завтра доберёмся до райцентра, а там свяжемся с друзьями отца... Или... Придумаем что-нибудь. — согласился Дмитрий.

— Может, и не понадобится связываться. В каждом городе должен быть отдел Аршинников. Нужно сбыть ресурсы, а золото на деньги обменять. А там можно и документы сделать и дальше отправиться на восток. — подсказал Призрак, вися над нами. — Здесь не Волгоград, но и камеры и Орден встречаются. Ещё в этих местах сильны банды и кланы нелюдей. Нужно быть осторожными...

— Значит, предстоит новая беготня от привратников... — спросила я зевая.

— Привратников? Чему тебя этот скот... — сплюнула Наставница, злобно покосившись на Призрака. Он проигнорировал взгляд, выплыв сквозь окно. — Нет здесь привратников. Точнее, есть одна свинья и небольшой отдел в полсотни одарённых. Бо́льшая часть Казахстана, Волгоград, Астрахань, Уральск и Саратов относятся к нашему филиалу... Относились. Местные парни наблюдали за разрывами, которых было не особо много, раз в месяц или реже мы их зачищали. Мне больше приходилось в Каспии урегулировать вопрос с русалками, а Фиалке со степными охотниками.

— Урегулировать... Это как? — спросила я.

— Как сулит кодекс... Если есть проблема... Или угроза человечеству, её следует устранять. Как сорняк вырывать с корнем, сжигая. — сказала Наставница, не поведя и бровью. Мне хотелось так думать, ведь от скелета у неё осталась грудная клетка с нижней половиной черепа.

Я ещё хотела расспросить Наставницу про охотников, но глаза сомкнулись против моей воли, и я погрузилась в сон.

Над головой прожужжало, и под одеяло проникли колючие лапки скарабея. Пройдясь по спине, поздоровавшись с дремлющей в глубине моих тканей сколопендрой, он приполз ко мне.

— Ты где пропадал? — в полудрёме прошептала я, взяв Ху-Ра в ладони. Пища он начал нахохливаться укладываясь. Живя у Яги, я редко уделяла ему внимание, а он был и не против. Носясь по дому, выискивал трупы, обгладывал до скелета. Варя первое время ругалась, но, получив строгое наставление от Любы не ссориться с пыльником, смирилась. Прочитав целую главу про скарабеев, я узнала редкость и уникальность моего питомца. Он был не боевым союзником, не разведчиком, а, как в легендах, проводником умерших. Находя про́клятый или напитанный смертью предмет, осушал его, обращая в прах. Возможно, благодаря ему мы смогли в такие короткие сроки очистить дом бабы Любы от следов Лихо.

Книги учили быть с ними осторожными и обходительными. По возможности кормить существами нижнего мира, вызывающими обратный эффект упокоения. Я не успела расспросить, что это... Поднятие зомби или воскрешение живых, но мысленно поставила пометку разузнать у Аршинников.

Глава 2. Гульнар.

Получено поручение «На острие смерти: страдание Гульнар»: облегчите страдание особи одного с вами вида «Гульнар», приблизив или отсрочив своё перерождение.

Закат давно прошёл, а до рассвета было далеко. Ночь, вступив в полные права, диктовала свои условия, и было непонятно, почему сейчас я получила очередное поручение «Выбор пути». Проклятие Прокопии-Лихо висело на мне неактивным, но всё же пугающим. Таймер застыл на 4 днях, подавляемый вторым, более опасным великим проклятием Старухи рода Яги.

Не успев обдумать причину спонтанной активации поручения, я услышала сдавленный кашель в коридоре. Кто-то задыхался, хрипел и стонал, стараясь не разбудить домочадцев. Дмитрий заснул, и я, приподнявшись, приблизилась к двери.

— Не лезь. Спалишь нас... — начала было Наставница, дёрнувшись ко мне, как я шёпотом позвала Призрака.

— Проверь! — сказала я губами, отправив духа на разведку. Он скрылся за стеной, а через минуту вернулся доложив.

— Женщина задыхается над раковиной в кухне. Кашляет белой пеной с прожилками крови. Старушка рядом. Помогает.

— Значит, я должна её или убить, или вылечить? — спросила я скорее у себя же. Ответа вопрос не требовал. Убить пациента мне претило. Не только клятвой врача, данной при получении диплома, как клятвой самой себе в сражении с Лихо. — Я должна ей помочь.

Выйдя из комнаты, я осторожно подошла со спины прокашлявшись.

— Не беспокойтесь. У неё бывают подобные приступы. — сказала старушка, отгородив меня от дочери. — Сейчас пройдёт. Ложитесь...

С одного взгляда было понятно, что этот приступ будет последним. Кашель не останавливался, становясь интенсивнее, всё сильнее окрашиваясь кровью. На моменте максимального выдоха женщина затаивалась, сплёвывая не только сгустки с пеной, но и гной, с трудом набирая повторно воздух.

— У неё кровотечение. Лёгочное. — сказала я, мягко отстранив старушку. Она не стала сопротивляться, увидев, как дочь оседает на последних силах, держась за раковину.

— Туберкулёз! Мы ездили в больничку. Получили таблетки, но результата нет, — горестно подобрала слова старушка. Указав на стол, я увидела пачку «Изониазида», простого лекарства от туберкулёза.

— Только один препарат. Лечить положено четырьмя...

— Больше не дают. Только покупать. — ответила женщина.

Положив руку на спину, я, как обычно, просветила ткани, придя в тихий ужас. Левое лёгкое от болезни расплавилось, наполовину, заменившись полостью каверны с уровнем гноя. В правом лёгком в верхушке сформировалась схожая полость абсцесса, расплавив на границе стенку сосуда и прорвавшись в бронх. Весь гной вытек, но повреждённый сосуд не мог затромбироваться, слишком сильно поражённый инфекцией.

Я быстро пыталась найти способ помочь женщине, чьи бронхи неуклонно наполнялись кровью. Направив лепесток жизни, я не остановлю кровотечение, вызвав бурный рост палочки Коха, возбудителя туберкулёза, ещё глубже поразив ткани. Значит, придётся использовать...

— Смерть. — прошептала я, проведя пальцем по зажившему перелому челюсти. Надо было решаться. Рискнуть вылечить лёгкие, напитав жизнью, в надежде, что инфекция отступит, или предварительно ударить смертью, надеясь не причинить больше вреда сосуду, моментально убив.

— Я попробую вас вылечить. Только вы дышите. Не сдавайтесь. — сказала я, положив ладони на спину женщины. — Верьте мне.

Закрыв глаза, я сконцентрировалась на тканях, на биении сердца, на течении жизни в клетках человека. Оно было слабым, порывистым, уставшим. Ему требовался отдых и облегчение мучений. В душе начало зарождаться желание облегчить страдания. Направить смерть в сердце и разум, молниеносно оборвав жизнь. Без боли прервать годы страданий.

Махнув головой, я сбросила наваждение, снова концентрируясь. Почувствовав жизнь женщины, начала искать другую. Простую и примитивную. Желающую только питаться и делиться. Она нашлась в полостях каверны... В её стенках... Окружающих тканях... Лишённая воли, страха, мысли. Эта жизнь просто существовала в бесконечной гонке выживания. Запомнив её вибрацию энергии, цвет её сияния, я направила...

Смерть...

И два лепестка чёрной жизни нижнего мира погрузились, волнами пройдясь по абсцессу. Поражённые ткани почернели и высохли, словно у видимых мной трупов или мумий терема Яги.

Жизнь... Древо... Море...

Трижды приказала я, и зелёные лепестки жизни, водорослей и дуба устремились в тело. Первый залечил сосуд, остановив кровотечение, напитал ткани. Второй оросил полость солёными водами, вымывая мёртвые ткани с остатками крови и гноя в бронх. Женщина глубоко вдохнула, выхаркнув поток с чёрным, как уголь, комочком. Третий обратился пучком, замерев, начал вибрировать и...

Следя за его действиями, я осознала, что не планировала призывать его. Он был мне неизвестен, незнаком... Подаренный хозяином дубовой рощи, он распустил свои корни энергии в теле, вызвав бурный рост регенерации. Не просто образовав рубец. Энергия жизни мира Грин заставила ткани снова отрастать. Как дерево отрастает из срубленного пня, так и лёгкое женщины вновь выросло, восстановив потерянные ткани.

— Что это? — спросила женщина, вытерев чёрную слюну с подбородка, посмотрела на меня уставшим взглядом. — Калай? Сиз кимсиз?

Я не поняла последних слов, взяв фрагмент в ладонь. Скарабей, предчувствуя пиршество, выскочил из-под одежды, накинулся на мёртвую плоть.

— Вы... — начала старушка подбирать слова, но я жестом её опередила.

— Я просто хотела помочь. Отплатить за доброту. Вы позволите?

Женщина, на миг задумавшись, кивнула, вновь наклонившись над раковиной, я по отработанной методике атаковала болезнь энергией смерти. Вторая полость каверны была старая, ограниченная от здоровой ткани, требовалось убить инфекцию в гное, растворить край бронха опорожнив.

Когда после получаса кашля белыми массами и солёной водой полость очистилась, я запустила весь резерв жизни в тело женщины.

Поручение «На острие смерти: страдание Гульнар» выполнено. Вы сохранили жизнь Гульнар и облегчили страдания. Награда: срок поручения «Выбор пути» изменён на 7 дней.

Осознание отсроченного перерождения не шло ни в какие сравнения с увиденным мной. Женщина на глазах порозовела, выпрямилась и вдохнула полной грудью. Конечно, лёгкое не отросло целиком, но полость заклеилась, позволив натягивать ткани, наполняя альвеолы свежим воздухом. На короткий миг мне показалось, что я видела её судьбу. Ей не быть пловчихой или бегуньей, но она больше не обуза для семьи. Она будет играть с детьми, работать с мужем в поле и ухаживать за престарелой матерью и домом. Она проживёт долгую и счастливую жизнь.

Тоже почувствовала и Гульнар, упав на колени и обняв мои ноги. Я тоже спустилась, ответив на объятия.

Глава 3. Краб-отшельник.

— Просыпайся, соня. Твой друг сбежал. — словно из трубы слышался голос Призрака. Я с трудом разлепила глаза, уставившись в потолок. Он висел надо мной полупрозрачным черепом. — Дмитрий утром ушёл куда-то. Взял с собой рюкзак.

— Чего? С чего ты так решил? Может, по нужде вышел? — ответила я, уткнувшись в подушку. Остаток ночи я просидела с женщинами на кухне, выслушав тяжёлую историю болезни. Она была готова к смерти не потому, что устала жить или у неё не осталось дел. За год до этого от похожей болезни скончались две дочери, трёх и пяти лет, и при появлении первого кашля с кровью Гульнар знала, к чему готовится. А подаренная надежда на жизнь разрушала её планы, вынудив снова задуматься о будущем.

Получено поручение «Поддержка Дмитрия»: «Окажите помощь привратнику Дмитрий в выполнении полученного поручения на устранение угрозы зеркального прорыва». Наказание: уменьшение резерва жизни на 5 единиц.

Поручение настойчиво стучалось в моё сознание, как будильник, вырывая из сна.

— Так куда, говоришь, он ушёл? — бурча, одевалась я во взятые у хозяев штаны и куртку. Они, видя моё напряжение, не стали расспрашивать, лишь поделившись, что ночью пропала привязанная на отдалении кобыла. Хозяин семейства тоже не обнаружился. Со слов Гульнар, Асан верхом направился по следам похитителя.

— Туда! — указал Призрак рукой в сторону реки, из которой мы выбрались. — Он знал, куда идёт. Видимо, чувствовал направление.

— А поручение даёт направление... как в играх? С картой и стрелочками? — спросила я, идя по заснеженной степи. Невооружённым взглядом можно было различить на снегу капли крови со следами волочения. По краям продавленного снега имелось множество глубоких выбоин в кулак шириной.

— Нет! Но иногда оно подсказывает, где искать. Ощущение... Будто помнишь место, где тебе следует быть.

— Ощущение... — я остановилась. Взглянув на Призрака, увидела натянутую, словно струну нить волоса Белой дамы. Следы указывали путь к реке, но странное чувство и направление волоса вело меня левее, к одинокому холму. Было ощущение, что я там что-то потеряла. Что мне надо подняться на холм и осмотреться. И действовать нужно срочно.

— Подчинимся этому странному чувству. — после минуты сомнений произнесла я, срываясь с места и следуя невидимому зову.

Мы не успели дойти двух сотен шагов до холма, оказавшегося меловой горой, как грохнул выстрел и послышались крики. Я интуитивно пригнулась, накидывая на лицо маску и призывая тет.

— Уходите. Я его задержу. — послышался из-за угла голос Дмитрия.

— Ату! — ответил голос и повторно грохнул выстрел. Выскочив из-за угла, я с ходу ворвалась в сражение. Асан, с ног до головы покрытый кровью, перезаряжал карабин. Дмитрий тоже пятился, в одной руке держа меч, а во второй призванный трезубец.

— Док. Обходи его со спины. — Крикнул Дмитрий, зачем-то указав в сторону кучи грязи. Я первым делом бросилась на Асана, чувствуя в нём опасность, но внезапно грязевая куча сместилась, пустив в меня шар. Лишь благодаря высоким рефлексам я увернулась, затем осознавая случившееся.

— Да со спины заходи. А вы не стреляйте ему в панцирь. Всё равно не пробьёте. — снова выкрикнул Дмитрий. Сделав шаг назад, он взмахнул рукой, и из-под кучи вырвались струи пара.

Писк на грани ультразвука разнёсся по округе. Существо, сплошь покрытое прилипшей травой и останками двух лошадей, попятилось, сползая с вырвавшегося из земли гейзера. Пар не расходовался впустую. Движениями рук Дмитрий притянул его к себе, собрав в плотный водяной шар, пустил струёй в морду твари.

— Это что, краб? — выкрикнула я одновременно с Призраком, видя, как пар проявляет белый панцирь, массивные клешни и чёрный глаз-гриб.

— Твою же... Это волосатый краб. Из мира Блю. Откуда он здесь? — продолжил Призрак. Быстро оценив обстановку, дал команду.

— Вторая позиция. Манёвр справа... Весы!

Я среагировала молниеносно. Опустив руки и прижавшись к земле, слегка касаясь почвы, пронеслась по дуге, запрыгнув на спину краба. Едва коснувшись хитинового панциря, прогремел выстрел. Пуля высекла искры под ногами, а голень обожгло.

— Да хватит стрелять! — заорал Дмитрий на Асана. — Ты так себя или нас заденешь. Он непробиваем. Нужно метить в глаза или живот.

Пуля Асана деформировалась от удара о панцирь монстра, отрикошетив, разорвала кожу и мышцы. Я потратила единицу жизни, останавливая кровотечение, позволяя завышенной регенерации само́й залечить рану.

— Что это вообще такое? — выкрикнула я отступая.

— Краб проник с нами из мира Блю. — крикнула, проявившись, Наставница. — На рассвете пришло поручение: «устранить угрозу прорыва». Вернувшись к реке, мы нашли следы крови. Выследили. Вступили в бой.

Бросок трезубца, сменив траекторию, угодил крабу в глаз. Округу снова разорвал оглушительный писк, теперь уже боли. Не требуя извлечь оружие, тезубец снова вернулся в ладонь парня.

Краб не бросился в атаку, топчась на месте, четырьмя из шести глаз старался следить за всеми.

— Давай попробуем приём льва. — предложил Призрак, но я отмахнулась. Клинок исчез из моей руки, втянувшись в висящий на браслете тет Исиды. Подвеска мраморного стража напротив засияла, сформировав две каменные перчатки с кирпичом.

— Давай, пар! — крикнула я, бросившись на краба. Он довольно прытко развернулся, протянул ко мне свои клешни. Не успев меня атаковать, из-под земли в глаза монстра ударил гейзер. Уйдя вбок, я с размаху вломила ударом мраморного кастета в одну из боковых лапок. Хитин зазвенел, отразив атаку, но сочленение не выдержало, неестественно выгнувшись.

— Ату. — снова крикнул Асан выстрелив. Я едва успела уклониться от рикошета, который мог угодить мне вбок.

Он специально метит в меня? Старается ранить или убить? Не успев ничего сказать, краем глаза я увидела, как Дмитрий в два прыжка подскочил к Асану, вырвав карабин, хуком отправил в нокаут.

— Сказал не стрелять! — крикнул он поверженному противнику. Развернувшись ко мне лицом, заорал. — Мирра, осторожно.

Повернувшись к крабу, я поняла, что ничего общего, кроме панциря и двух клешнёй, он с милым морским существом не имеет. Каждый шип на его теле вытянулся, обратившись наконечником щупальца. Извиваясь, они покрывали всю спину чудовища, хлёсткими ударами пытаясь поразить меня.

Я на рефлексах ухватила одно из них, рванув на себя. Щупальце натянулось и неожиданно оторвалось. Из раны на панцире выплеснулась синеватая гемолимфа.

— Отвлекай его. Бей по глазам, а я оторву эти отростки. — Я, стараясь держаться за спиной противника, отбивалась ладонями от бешено вращающихся щупалец. Осознав, что они представляют угрозу только у кончика, залезла на панцирь и словно траву, начала вырывать их с корнем.

Краб пищал. Крутился на месте. Щёлкал клешнями, стараясь сбросить меня со спины. Но я не сдавалась. Острые шипы щупалец резали мою кожу, рвали одежду, хлестали. Но проклятие Старухи позволяло мне не заботиться о лёгких ранах, а полный резерв быстро вылечится после победы.

В одну из неудачных атак я схватила краба за клешню, крутанув по спирали, вывернула из сустава, отбросив подальше.

— Отлично! Он на издыхании. — сказал Дмитрий, довольно метко выбив очередной глаз выстрелом из карабина. — Перевернуть?

— Надо его перевернуть и пробить грудь. Там хитин будет мягкий. — чётко дала команду Наставница. — Ты увидишь просвечивающуюся трубку синего цвета...