Хранитель Сансары

На её лице было видно чувство то ли зависти, то ли злобы. Она повернула голову набок и резко улыбнулась. После чего девочка, которая стояла рядом, начала громко говорить маме: «Заяц, заяц! Где мой заяц, мама?!» — и дёргала её за руку.

Загорелся зелёный свет, и толпа пошла навстречу друг другу. И да, заяц куда‑то пропал из её рук. Она начала плакать, но мама, не обращая внимания, дёрнула её за руку и пошла вперёд, ведя за собой ребёнка, который оглядывался вокруг и искал своего зайца взглядом.

Я тоже неосознанно начал искать этого зайца глазами. Трудно было бы его не заметить, но его нигде не было. Возвращая свой взгляд вперёд, я пересёкся глазами с этой черноволосой девочкой. Она шла и смотрела на меня прищуренно. Но после того, как она увидела, что я смотрю на неё, подняла одну бровь, остановилась посередине дороги и проводила меня взглядом, пока я не перешёл дорогу. И почему‑то поменяла своё направление и пошла за мной.

Мне даже стало немного жутко. Идя дальше, я видел, как она шла неподалёку от меня. Я несколько раз оборачивался и ловил её взгляд — точно мне в глаза. «Что ж, наверно, попрошайка или же ещё что… Странное дело», — подумал я.

И вот я уже подходил к кафе «Вера» и заметил, что магазина Тони Финча уже и след простыл. Подойдя к витрине, я посмотрел через стекло — но там было уже пусто. «Да, шустро они», — подумал я. В отражении витрины я увидел эту девочку, стоящую на противоположной стороне улицы. Мурашки пробежали по спине — как в фильме ужасов. «Она что, преследует меня?» — я немного засмеялся про себя и зашёл в кафе.

Внутри кафе пахло просто нереально вкусно. У кассы стояла Элизабет. Увидев меня, она улыбнулась и сказала:

— О, Митя, привет! Проходи. Сейчас я приму заказы и принесу тебе твой сок и сэндвич.

Да, в кафе и правда было людно. Я выбрал свободный столик и сел за него. На кухне было слышно, что очень много заказов: звук гремящей посуды, шкворчащая яичница и жужжание кофемашины.

В окно я увидел эту девочку, заходящую в кафе. Она зашла, держась за лямки своего рюкзачка, осмотрелась и пошла в мою сторону. Проходя мимо моего столика, она очень пристально посмотрела на меня и села за столик позади меня. Я чувствовал, как её взгляд сверлит мне затылок.

«Да, странная какая‑то», — подумал я.

За барной стойкой были две девушки: Элизабет и ещё кто‑то. По внешности, видимо, родная дочь дяди Лёвы, владельца кафе. Элизабет что‑то ей сказала. Та глянула на меня, улыбнулась, взяла у Элизабет фартук.

Элизабет подошла ко мне, поставила на стол два сэндвича и взяла со стойки два свежевыжатых сока. Затем села за стол:

— Приятного аппетита! Давай позавтракаем, а то я тоже с утра ничего не ела.

— О, смотрю, ты тоже себе сделала такой сок?

— А почему бы и не попробовать? Хотя я сомневаюсь, что он мне понравится.

— Да ладно тебе, сначала попробуй.

— Фу, ну и гадость! Но, как говорят, всё, что противное, то полезное, да?

— Даже не знаю…

— Слушай, Элизабет…

— Называй меня Элизабет. Мне не нравятся сокращения моего имени.

— Да, конечно. Слушай, за моей спиной сидит девочка. Она увязалась за мной с парка. Она всё так же смотрит на меня сейчас.

— Элизабет, — глянул я за свою спину, — она смотрит. А что это за девочка?

— Сам не знаю, — говорю. — Увязалась за мной, и вот она позади меня.

— Хм, странно. Я её раньше не видела. Вид у неё какой‑то растерянный, да и неопрятная… Может, у неё что‑то случилось? Ты у неё не узнавал?

— Элиза… — начал я.

— Называй меня Элизабет. Мне не нравятся сокращения моего имени.

— Да, конечно. Просто… Она маленькая девочка, которая пошла за мной. Мне даже не по себе стало — я ещё буду у неё что‑то спрашивать?

— Ну вы, мужики, конечно, и пугливые! Сейчас узнаю. Сиди.

Элизабет встала, подошла к девочке, села на корточки. Я повернулся вполоборота. Она начала её расспрашивать:

— Привет, меня зовут Элизабет. У тебя что‑то случилось?

Девочка молча смотрела на неё, осматривая с ног до головы.

Я взял свой сэндвич и сок и поставил на стол перед девочкой. Элизабет посмотрела на меня и улыбнулась. Она подвинула тарелку и сок ближе к девочке. Та переводила взгляд то на меня, то на Элизабет.

— Может, ты голодная? — продолжала Элизабет.

Девочка посмотрела на сэндвич и кивнула.

— Тогда кушай.

Элизабет взяла соломинку для сока и поставила в стакан. Проходя мимо меня, она коснулась моего плеча и сказала:

— Сейчас я ещё что‑нибудь принесу тебе и ей, — и ушла на кухню.

Девочка недоверчиво подвинула к себе тарелку, достала из рюкзачка антисептик, побрызгала им на руки и вытерла салфеткой.

«Значит, не бездомная, — подумал я. — Знает, что такое гигиена. Явно что‑то случилось».

Элизабет вышла из кухни с разными тарелками и направилась к нам. Она поставила поднос на стол, села напротив девочки и сказала мне:

— Садись сюда.

Я пересел рядом с Элизабет, напротив девочки. Она продолжала смотреть на нас.

— Давай, Митя, ешь, — толкнула меня плечом Элизабет.

Я только хотел взять сэндвич, как эта девочка подвинула ко мне по столу тюбик с антисептиком. Я взял его аккуратно, побрызгал на руки и передал Элизабет. Та сделала то же самое. Мы вытерли руки и начали есть.

— Митя, как ты думаешь, что такое? — жуя, говорила мне Элизабет.

— Думаю, потерялась.

— Возможно, — Элизабет взяла сок и начала пить.

— Тебе же не понравилось, — подколол её я.

— Ну что ж, больше не буду такое пить. Не выкидывать же.

Девочка съела половину сэндвича, взяла стакан и начала пить сок.

— Вот видишь, а кому‑то он нравится, — заулыбался я. Девочка тоже улыбнулась.

— А дети знают толк в полезном и вкусном одновременно, — подкалывал я Элизабет.

— Пойду ещё что‑нибудь налью попить.

Я снова услышал из кухни русскую речь дяди Лёвы:

— Э‑э, ты опять бездомных кормишь?

— Не, Лёва, это его знакомая попросила с ребёнком посидеть. Так что не переживай, всё хорошо.

Я увидел из кухни улыбающегося дядю Лёву, который показал мне «класс».

Элизабет села за столик. Мы продолжили есть. Девочка ела и поглядывала на нас.

— Слушай, ну если она потерялась, надо сообщить в полицию, — сказал я Элизабет.

Девочка тут же воскликнула:

— Нет‑нет! — и с паникой начала на нас смотреть.

— Тише, тише, малышка, спокойно. Никуда мы звонить не будем, если ты нам расскажешь, кто ты и что с тобой случилось.

Девочка растерянно смотрела на нас. Элизабет взяла антисептик, побрызгала на руки и отдала его девочке.

— Интересный жест проявления доверия, — заметил я.

Элизабет толкнула меня плечом и заулыбалась. Девочка взяла антисептик и сделала то же самое.

Она достала из своего рюкзачка конверт и протянула его Элизабет. Я хотел взять его, но она одёрнула его и протянула Элизабет.

— Видишь, это потому, что я могу находить общий язык с людьми, — улыбнулась Элизабет.

Элизабет взяла конверт, открыла его и достала письмо. Иероглифами было напечатано большое письмо на крафтобумаге.

— Так ясней не стало. Митя, ты японский знаешь?

— Нет, Элизабет, к сожалению. Но есть переводчик на телефоне. Давай, займись.

Она передала мне письмо. Девочка занервничала, но Элизабет жестом руки показала, что‑то типа использования антисептика и кивнула девочке. Та успокоилась.

Я положил листок перед собой и начал сканировать текст.

— О, Митя, смотри — тут два билета ещё внутри! И угадай куда?

— На шоу пантомим? — сострил я.

— Придурок, не к месту шутки. Тут билеты на вчерашнее шоу Тони Финча.

— О, как интересно!

— Слушай, что‑то не работает переводчик — он не распознаёт иероглифы.

— Так что мы имеем: письмо на японских иероглифах, два билета Тони Финча… А вот смотри, на письме адрес:

1-1 Chiyoda, Chiyoda‑ku, Tokyo, Japan, 100-8111.

— А отправитель — компания Тони Финча. Всё, больше ничего нет.

— Интересно… Слушай, давай я свяжусь с Пашей, а он свяжется с Тони через сообщество. Тем более Тони сказал, что ещё пару дней будет здесь.

— Давай, Митя.

Я достал телефон, позвонил Паше — но тот не брал трубку.

— Так, есть ещё один вариант — Архан.

— Слушай, он тоже не отвечает. Но я знаю, где его искать — он сейчас в институте. Я еду туда, а вы тогда тут побудьте.

— Как скажете, капитан, — усмехнулась Элизабет.

При выходе из кафе из кухни вышел дядя Лёва:

— Что, Митя, уже уходишь? — и посмотрел на Элизабет.

— Да нет, дядя Лёва. Мне надо срочно в институт. А приятельница попросила меня побыть с её дочерью. Не против? Она с Элизабет тут немного посидит.

— Да, конечно. Ты давай, заходи. Я помню, что обещал тебе вкусную бутылку вина.

— Кстати, дядя Лёва, ваш билет на шоу был выигрышным. И мы встретились с Элизабет на шоу и хорошо провели время.

Он положил огромную руку мне на плечо и сказал:

— Рад за вас. Давай, жду тебя.

Я глянул на Элизабет — а она мне подмигнула. Видимо, поняла, что я ей подыграл по её сценарию, который она сказала ему на кухне.

Я поймал такси и поехал в сторону института.

«Да, интересно получается, — думал я. — Что же с ней произошло? И билетов два — очень странно. Но её реакция на то, что мы вызовем полицию, была странной. Ладно, главное, она в безопасности, сыта и в тепле. Тем более Элизабет за ней присмотрит. Вот так. На первый взгляд какая‑то бездомная девочка, но это оказалось куда иначе. И почему она увязалась именно за мной?»

Подъехав к институту, я направился на склад к Мустафе и Архану. Зайдя внутрь и пройдя все стеллажи, я вошёл в комнату Мустафы со словами:

— Архан, нафига тебе телефон, если ты на него не отвечаешь? — и увидел картину, от которой я немного опешил.

За столом, который мы заносили на днях, сидели Архан, Мустафа и… Тони Финч.

— О, Митя! — встал из‑за стола Тони, как обычно, с бутылкой виски и сигарой. — Ты как раз вовремя. Рассказывал Мустафе про то, как вчера вы классно помогли мне на шоу, и ругал его, что он этого не видел.

— Так, а как ты тут оказался, Тони? И, Архан, ты мне не сказал… — мысли в голове заплясали и растерялись.

— Да ладно, Митя. Мустафа — мой давний друг. А у Архана мы забрали телефон и планшет, чтоб он с нами пообщался хоть немного. Давай, присаживайся. Будешь виски? Сигару?

— Не спасибо, Тони, не хочу.

— Митя, ты чем‑то обеспокоен? — перебил нас Мустафа.

— А, да, точно. Вот зачем я и приехал. Я совсем забыл… Точнее, растерялся, — пробормотал я.

— Давай, парень, не тяни. Говори, — вальяжно покачиваясь на стуле, произнёс Тони.

— Так, ну… Я сегодня пошёл в кафе к Элизабет.

— Я же говорил, Тони, что они друг другу понравились, — вставил слово Архан.

Тони заулыбался:

— Продолжай.

— Ну, так вот, к сути. По пути за мной увязалась маленькая девочка. Она зашла в кафе, и Элизабет разговорила её… Ну, как разговорила — жестами. В общем, она, видимо, потерялась. Она дала нам письмо: в нём иероглифы — японские — и два билета на ваше вчерашнее шоу. Мы хотели вызвать полицию, но она воспротивилась этому.

Тони отставил стакан с виски и отложил сигару:

— Что она ещё сказала, Митя?

— Вот именно — она ничего не сказала. А вот, кстати, письмо. Оно адресовано в Японию — там адрес есть. И отправитель — вы, Тони.

Тони взял конверт, прочитал, кашлянул, взглянул на Мустафу и произнёс:

— Акима.

— Вы знаете, кто это? — спросил я.

— Да, знаю. А само письмо где?

— Оно у Элизабет.

— Стаффи, похоже, ты был прав, — кивнул Тони.

Мустафа встал и молча пошёл в другую комнату.

— Так, Митя, где эта девочка сейчас?

— Она в кафе у Элизабет — там, где ваш магазин был.

— Магазин? А, точно, «Вера», кажется, название?

— Гари! — крикнул Тони в сторону комнаты, куда ушёл Мустафа.

Из комнаты вышел Гарри — тот самый охранник, который нас вчера сопровождал.

— Да, босс.

— Так, громила, давай бери Митю и дуйте в кафе — за Элизабет и девчонкой.

— Босс, что с ними надо сделать?

— Привести сюда, каменная ты башка, в целости и сохранности. Эта девчонка — дочь Амидомару. Живо!

— Да, босс, да… Сейчас! — засуетился Гарри, начал что‑то бормотать и шарить по карманам.

— Соберись уже, биполярный ты мой! Живо, Митя, садись с Гарри, покажешь дорогу. Хотя… Ты помнишь, где был магазин, Гарри?

— Э‑э, нет, босс…

— Я ж говорю — каменная башка! Бери Митю и вперёд. И чтоб без приключений. Живо! Головой отвечаешь, понял?

— Да, босс, да.

— Давай, Митя, иди с Гарри.

— Что вообще тут происходит? — перебил напряжение Архан.

— Не переживай, Архан. Они вернутся, и всё расскажем, — выходя из комнаты, сказал Мустафа.

Мы вышли с Гарри на улицу. Возле ангара стоял огромный Cadillac Escalade.

— Садись, Митя.

Мы сели и поехали.

— Гарри, но тут же тротуар колледжа…

— Не учи меня ездить, — рявкнул Гарри.

Я откинулся на сиденье и всю дорогу только подсказывал, куда ехать.

Мы подъехали к кафе.

— Иди за ними. Я буду в машине — чтоб не пугать там никого, — засмеялся Гарри.

«Да, какой‑то биполярный охранник у Тони, — подумал я. — Странный. Да и сам Тони странный… Да и что происходит — всё это странно».

Зайдя в кафе, я увидел, как Элизабет уже вовсю болтала и смеялась с этой девочкой.

Я подошёл к ним:

— Элизабет, я нашёл Тони. Его охранник отвезёт нас сейчас в институт — они там вместе с Арханом и Мустафой.

— Э, Митя, а что Тони делает там?

— Сам не знаю, Элизабет. Но знаю, что Тони знает эту девочку. Говорит, что она — дочь какой‑то Анико.

Девочка, услышав имя, посмотрела на меня и сказала:

— Да, Митя, поехали. Я уже готова.

Элизабет удивилась:

— Что ж, поехали.

— Дядя Лёва, я поеду с Митей — проводим девочку к его знакомой.

— Э‑э, да, конечно. Удачи вам. «Совет да любовь», —негромко сказал Лёва.

— Что ты сказал, дядя?

— Ничего, Элиза. Говорю — домой, чтоб не поздно вернулась. И хорошо вам провести время.

Дядя Лёва подмигнул мне. Мы вышли на улицу. Я открыл заднюю дверь Cadillac’а:

— Прошу, дамы, занимайте места.

— Так ты ещё и джентльмен, — улыбнулась Элизабет.

— Ну, немного.

— Хватит разглагольствовать, парень! Залезай — Тони ждёт, — грубо рявкнул Гарри.

Мы сели в машину. Гарри повернулся к Бензай и что‑то сказал ей на японском.

Бензай заулыбалась и продолжила с ним разговаривать на японском.

— Ребят, может, скажете, что‑то, чтоб мы тоже это понимали? И вы что, знакомы? — вопросительно посмотрела на обоих Элизабет.

Гарри посмотрел на неё и сказал:

— Элизабет, вам всё расскажет мистер Тони. Я не имею права разглашать эту информацию. Но да, я знаю её семью. Всё в порядке.

— Так, Гарри, может, всё‑таки расскажешь хоть что‑то?

— Нет, Митя. Всё скажет Тони. Хватит вопросов.

Мы переглянулись с Элизабет и всю дорогу до института ехали молча, слушая, как Гарри и Бензай болтают на японском, — не понимая ни слова.

Подъехав к институту, Гарри так же спокойно проехал по тротуару, что меня уже и не удивило.

Выйдя из машины, мы направились внутрь ангара Мустафы. Зайдя в комнату, Тони сразу спросил у Гарри:

— Ну что, надеюсь, всё прошло спокойно?

— Да, босс. Они все здесь — целые и невредимые.

— Дядя Тони! — громко крикнула девочка и побежала к Тони.

Тони подхватил девчонку, покружил её и поцеловал в лоб:

— Мне столько всего тебе надо рассказать, дядя Тони!

— Конечно, маленькая. Всё рассказывай по порядку. А почему ты одна? Где мисс Акито?

Девочка тут же загрустила и заплакала.

— Тише, тише, моя дорогая, — держа на руках, успокаивал её Тони. Он ушёл с ней в другую комнату.

— Что ж, друзья, давайте выпьем чаю. Рад, что вы все сегодня собрались у меня в гостях. Архан, поставь чайник, пожалуйста, — сказал Мустафа. — Присаживайтесь, что вы как не родные. Мест за столом хватит на всех, — продолжал он. — Так, Элизабет, достань из холодильника пирожные — они на верхней полке. Митя, а ты давай бери чашки — знаешь, где они. А я пока заварю чай.

— А мне что делать? — спросил Гарри у Мустафы.

— А ты, друг мой, садись за стол. Ты уже много что сделал. Отдохни. Думаю, мой друг Тони тебя изрядно загонял за эти года, поэтому нагружать тебя ещё чем‑то я не в праве, — заулыбался Мустафа и открыл полку с чаем.

— Да, кстати, Мустафа, — начал спрашивать я, расставляя кружки на стол, — вы с Тони друзья, я так понимаю? Причём, видимо, давние — раз он называет вас «Стаффи».

— Да, Митя, это ты метко подметил. Мы с Тони очень давние друзья. Ещё очень давно мы путешествовали вместе по всему миру, — не отрываясь от процесса засыпания чая в чайник, говорил Стаф. — Много лет… Где мы только не были, что только не видели! А какие открытия мы с ним совершали… Вам…— Даже всё сразу и не расскажешь… Всего… Даже взять тот момент, что я помню: Гарри ещё совсем юным помощником… — начал Мустафа.

— Я тогда был не юн, — перебил его Гарри.

— Да‑да, прости, здоровяк. Ты тогда только выпустился из академии спецназа, насколько я помню. И эта рутина с армейскими путешествиями тебя привела в нашу команду.

— Да, мистер Стаф. Было интересно… Как будто это было вчера.

— Да, Гарри. Сколько воды утекло… Кстати, о воде, Архан, ну что там с кипятком?

— Вот‑вот закипит, — пристально наблюдая за закипающим чайником, сказал Архан.

— Гарри, а помнишь, как мы на одной из гор на Востоке чуть не угодили в лавину? Ловко ты тогда нас с Тони выручил — мы даже не заметили, что снег сходит.

— Да, мистер Стаф, помню. Но это была моя работа — оберегать вас в экспедициях.

— Ах, эти прекрасные времена… Молодость! Тогда ещё было так много сил, а теперь что? Старый кладовщик, — засмеялся Стаф.

Я перебил их:

— … Но почему вы никогда не рассказывали нам об этом?

— А вы и не спрашивали, — пожал плечами Стаф.

Чайник закипел, и Мустафа залил кипятком заварку. Аромат чая разнёсся по комнате — очень приятный, с нотами апельсина, каких‑то трав… Что‑то похожее на полевые цветы. Я бы сравнил этот запах с иван‑чаем — такой запах тепла и домашнего уюта.

Мы все сели за стол. Я сидел напротив Элизабет, которая осматривала комнату глазами.

— Мистер Мустафа, — обратилась она к нему.

— Называй меня Стаф, дочка. Так проще.

— Хорошо, Стаф. А почему вы живёте здесь, а не где‑то ещё? Не в квартире или доме? И не путешествуете вместе с Тони?

— Да, и какое‑то странное сочетание. Я с трудом представляю, как двое путешественников, учёных, я так понимаю, стали совсем разными.

Стаф улыбнулся:

— Ну, Элизабет, тут всё не так просто. С годами мир‑то не увеличивается, а открытий всё меньше. И мы решили, что нужно что‑то искать в другом. Я для себя открыл обучение и науку — в виде учеников. Долгое время работал тут, в колледже. Плюс половина изобретений тут — моих рук дело. Правда, последнее время всё уже перешло в компьютеры, и механические приборы уже не так востребованы. Но всё же иногда они намного точнее электроники, поэтому я ещё тут. Ведь только я смогу починить их и разобраться с ними. А теперь я нашёл себе замену в виде Архана. Промышленный парень — он не отрицает механику, но и разбирается в компьютерах, во всех этих новых технологиях. Годы же идут, а преемника было все эти годы тяжело найти.

— Вы своего рода хранитель истории, — заметила Элизабет.

— Хм, в каком‑то роде, да, — заулыбался Стаф и посмотрел на Гарри. — Здоровяк, чего приуныл? Давай угощайся пирожными. Я знаю, ты их любишь, — подвинул тарелку Стаф ближе к Гарри.

— Давно я не ел эти пирожные. Крайний раз это было лет сто назад, — засмеялся Гарри.

— Да брось, совсем недавно это было, — засмеялся Тони. — Надеюсь, в этот раз они получились даже лучше.

— Да, ещё сто лет я не выдержу без этих пирожных!

— Кушай, Гарри, кушай.

В комнату вошёл Тони:

— Всё, малышка спит, так что не шумите, — он сел за стол. — Гарри, ты опять сладкое ешь? Ты же сам говорил — пора на диету.

— Так это же те самые пирожные Стафа!

— О‑о‑о, Стаффи! Ну раз такой повод, и я, пожалуй, откажусь от своего виски и с радостью попью с вами чай. Так, громила, не налегай на пирожные — оставь мне!

— Я, конечно, очень рада такому душевному застолью, — перебила их разговор Элизабет, — но что тут происходит?

— Согласен, — поддержал её я. — Гарри разговаривал с этой девочкой на японском. С нами она обмолвилась парой фраз. Он сказал, что Тони всё расскажет нам. Вы уж извините за наглость, но очень интересно, что в итоге происходит.

— Да, мне тоже очень интересно, — сказал Архан. — Мир без планшета куда интересней.

Стаф засмеялся:

— А я говорил тебе, ученик, что мир многогранен, а ты мне не верил. Ещё многое познаешь.

— Ну так что? — продолжила Элизабет.

Тони, жуя пирожное с набитым ртом, сказал:

— Стаффи, наливай чай. Сейчас буду рассказывать нашим героям, что и как тут.

— Тони, ты уверен, что всё‑таки уже время чая, а не виски? — почему‑то серьёзно спросил Стаф.

— Да, Стаффи. Не будем ходить вокруг да около.

Стаф налил Тони первому чай и стал разливать его остальным.

— Что ж, молодёжь, с чего вы хотите начать? С того, как мы со Стафом познакомились и круто проводили молодость, или про то, почему Гарри пора на диету?

— Я хочу узнать, что это за девочка и что с ней произошло, — строго посмотрела на Тони Элизабет.

— Тихо‑тихо, не серчай. Ты так ещё побереги силы.

— Ну что ж… Эта девочка — дочь моего друга и хорошей знакомой. Она прилетела сюда со своей тётей на моё шоу. Родители не смогли приехать, и они отправились вдвоём. Но по некоторым причинам они не попали на шоу.

— По каким ещё причинам? И почему она в таком виде была одна на улице, без тёти? Раз ты знаешь её тётю, так давайте найдём её и воссоединим их.

— Митя, не получится её воссоединить.

— Почему, Тони?

— Она умерла.

— Как умерла? В смысле умерла? — удивилась Элизабет.

— Так, вы мне дадите рассказать всё и не перебивайте меня, любопытные вы мои.

— Прости, Тони, — сказал я. — Продолжай. Мы слушаем.

— Они прибыли вчера днём. Их привёз их личный самолёт. Мне надо было отправить Гарри за ними, но Гарри был задействован на шоу — он неотъемлемая часть шоу, иначе никак. Так вот, после их прибытия до шоу ещё было много времени. Как сказала Бензай, они поехали по магазинам, поели мороженого и решили погулять. Они зашли за сувенирами в антикварный магазин — её тётя любила коллекционировать разные вещи. И там, в магазине, ей стало плохо. Прохожие вызвали скорую и повезли их в больницу. В больнице тётя Бензай и умерла — видимо, что‑то с сердцем или ещё что.

Девочку, так как она не местная, приехали забирать люди из посольства Японии. Бензай смышлёная и строго слушает наказы своих родителей. Они ей сказали всегда быть рядом с тётей или со мной — только с теми, кому доверяет, как прилетят. А с посторонними не общаться. Её отвезли в посольство, но она оттуда убежала — вылезла через окно и упала. Поэтому такой и вид у неё. Ну и ночь она провела, где‑то скитаясь по городу. Шустрая маленькая девчонка, не боится ничего. Точная копия своего отца.