История фашизма в Европе

Это должно было стать триумфом силы, парализацией воли противника - классический парамилитарный прием. Но Мосли недооценил британский рабочий класс. Профсоюзы, коммунисты, анархисты и местные жители объединились. На улицы вышло до 100 тысяч человек. Они перегородили Кейбл-стрит баррикадами из перевернутых грузовиков, матрасов и мебели.

Когда полиция попыталась расчистить путь для фашистов, на нее обрушился град из кирпичей, гнилых овощей и содержимого ночных горшков. Женщины кидали из окон камни, докеры дрались палками. Бойня длилась несколько часов. В итоге комиссар полиции подошел к Мосли и приказал отменить марш с угрозой, что в противном случае, он лично его сейчас арестует. Чернорубашечники были вынуждены с позором отступить.

Битва на Кейбл-стрит стала переломным моментом. Правительство немедленно приняло «Закон об охране общественного порядка» (Public Order Act 1936), который запретил ношение политической униформы. Фашисты лишились своего главного гипнотического оружия - черных рубашек. Без формы они стали просто кучкой обозленных маргиналов.

Когда в 1939 году началась Вторая мировая война, Мосли пытался вести пацифистскую пропаганду, призывая заключить мир с Гитлером. Терпение властей лопнуло в мае 1940 года. На 13 день своего премьерства, Уинстон Черчилль решил проблему радикально. По знаменитому «Постановлению 18B» (Defence Regulation 18B) спецслужбы арестовали Освальда Мосли, его жену Диану Митфорд и около тысячи активных членов БСФ. Их просто закрыли в тюрьмах и лагерях для интернированных без суда и следствия до конца войны.

Фашизм в Великобритании потерпел сокрушительное поражение. Он разбился не только о кулаки рабочих Ист-Энда, но и о ледяной прагматизм британской элиты. Как предсказывал Димитров, крупному капиталу в Лондоне просто не понадобились услуги Мосли: зачем нанимать цепного пса, если у тебя есть крепкий поводок, надежный забор и отлично работающая полиция?

Глава 6. Венгрия. Крест на фоне стрел, социальный обман и трагедия последнего союзника Гитлера

В октябре 1944 года Будапешт напоминал растревоженный улей. Красная армия уже взламывала оборонительные рубежи на границах страны, а в замке Буда регент Венгрии, старый адмирал Миклош Хорти, лихорадочно искал выход из капкана. Он тайно пытался договориться с Москвой о перемирии. Но Гитлер не собирался отпускать на волю своего последнего союзника.

Немецкие спецслужбы провели молниеносную операцию. Диверсант Отто Скорцени похитил сына регента, завернув его в ковер прямо во время деловой встречи, и пригрозил расстрелом. Сломанный Хорти подписал отречение от власти и передал бразды правления Ференцу Салаши - лидеру ультраправой партии «Скрещенные стрелы».

Начались полгода безумного, кровавого карнавала, который сами салашисты назвали «Венгерским национальным возрождением». На деле же это превратило процветающую европейскую страну в пылающие руины, залитые кровью собственных граждан.

Адмирал без моря против уличных радикалов

Чтобы понять, почему венгерское общество оказалось так легко отравить ядом фашизма, нужно заглянуть в межвоенные годы. Адмирал Хорти правил страной железной консервативной рукой. Это была диктатура старого образца: у власти стояла узкая верхушка из крупных аристократов-землевладельцев, высших офицеров и банкиров.

Венгрия того времени страдала от жесточайшего Трианонского синдрома - после Первой мировой войны она потеряла две трети своих территорий. Национальная гордость мадьяр была растоптана. Но была и другая, внутренняя проблема, о которой консерваторы предпочитали молчать: чудовищное социальное неравенство. В стране, где миллионы крестьян не имели ни клочка земли, а городские рабочие трудились за гроши, их презрительно называли «тремя миллионами нищих».

В этой питательной среде и взошла звезда Ференца Салаши. Бывший офицер генерального штаба, он создал партию «Скрещенные стрелы» (Nyilaskeresztes Párt). Символом движения стали две скрещенные стрелы - знак древних мадьярских кочевников, искусно стилизованный под свастику.

Хорти и его окружение салашистов презирали и откровенно побаивались. Для чопорных аристократов эти люди в зеленых рубашках были опасными деструктивными бунтарями. Хорти неоднократно запрещал партию Салаши, а самого «Вождя» даже упек за решетку. Но, как гениально подметил в своих лекциях Пальмиро Тольятти, крупная буржуазия держит фашистов на коротком поводке лишь до тех пор, пока чувствует себя в безопасности. Как только старый режим зашатался под ударами кризиса и войны, элиты и немецкие штыки моментально открыли Салаши дорогу на самый верх.

Антикапитализм для бедных: чем фашисты завлекали рабочих

Самый удивительный и пугающий парадокс «Скрещенных стрел» заключался в том, кто именно шел за Салаши. Противники партии пытались выставить ее членов бандой маргиналов и уголовников, но статистика выборов 1939 года шокировала Будапешт. За фашистов проголосовали пролетарские пригороды столицы - такие как Чепель, главный индустриальный узел страны. Вчерашние левые рабочие, шахтеры Озда и нищие батраки вдруг массово надели зеленые рубашки.

Как Салаши удалось совершить этот трюк? Он использовал изощренную социальную демагогию, о которой предупреждал Тольятти. Салаши назвал свою идеологию «венгеризмом» (Hungarizmus), и это был не просто слепой слепок с германского нацизма. Это был фашизм с сильным социалистическим уклоном, замешанный на антисемитизме.

Салашисты обещали рабочим и крестьянам то, о чем правительство Хорти даже слышать не хотело:

-Радикальную земельную реформу: отобрать земли у магнатов и церкви и бесплатно раздать их крестьянам.

-Национализацию крупных банков, шахт и тяжелой промышленности.

-Введение жесткого 40-часового рабочего времени и обязательных оплачиваемых отпусков.

-Участие рабочих в прибылях фабрик и заводов.

Для простого, измученного нуждой человека из будапештских трущоб эти лозунги звучали как спасение. «Скрещенные стрелы» заигрывали с профсоюзами, создавали свои кассы взаимопомощи, устраивали бесплатные обеды для безработных. Они создавали иллюзию, что по-настоящему заботятся о простом человеке.

Свою ненависть салашисты направили по самому простому адресу. Они заявили, что во всех бедах венгерского пролетария виноваты не они сами и даже не венгерские аристократы, а «еврейский капитал». Мол, еврейские банкиры забирают себе все доходы, а еврейские лавочники грабят честных мадьяр. Это был «антикапитализм для дураков». Рабочему классу предложили заманчивую сделку: мы поднимем ваш жизненный уровень, дадим вам статус и уважение, но оплачено это будет тотальным ограблением и уничтожением «чужаков».