История фашизма в Европе

Дмитрий Бурминский

История фашизма в Европе

Введение. Призрак в стальном шлеме.

В ноябре 1919 года на выборах в Милане в одном списке кандидатов от новой, никому еще не известной политической партии оказались два совершенно разных человека: бывший социалист Бенито Муссолини и всемирно известный дирижер Артуро Тосканини. Программа их «Итальянского союза борьбы» была на удивление прогрессивной: они требовали учредить республику, раздать землю крестьянам, ввести высокие налоги для богачей, дать избирательное право женщинам и ликвидировать Сенат как рассадник коррупции. Однако всего через двенадцать лет, в 1931 году, великий дирижер будет вынужден бежать из страны. Прямо у входа в театр в Болонье молодчики в черных рубашках жестоко изобьют Тосканини за то, что он наотрез откажется исполнять гимн той самой фашистской партии, у истоков которой он стоял.

Как Европа, родина гуманизма, классической философии и невероятного технического прогресса, могла так быстро сойти с ума? Почему целые страны, только избавившись от старых монархий после Первой мировой войны, с мазохистским восторгом бросились под ноги диктаторам?

Чтобы ответить на эти вопросы, необходимо отбросить либеральные мифы о том, что фашизм был «временным помешательством» или «случайным зигзагом истории». Современники, столкнувшиеся с этим явлением лицом к лицу, не питали подобных иллюзий. Летом 1935 года на VII конгрессе Коминтерна в Москве Георгий Димитров дал фашизму точное определение, навсегда лишив его ореола «романтического бунта». Он назвал его открытой террористической диктатурой наиболее реакционных и империалистических элементов финансового капитала. Димитров объяснил механику процесса: когда в условиях экономического кризиса рабочие выходят на улицы и начинают угрожать кошелькам крупного бизнеса, элиты просто отбрасывают демократию за ненадобностью. Банкиры и промышленники фактически нанимают радикалов, чтобы те силой навели порядок; таким образом, фашизм оказывается спасательным кругом для богатых.

В том же 1935 году Пальмиро Тольятти, читая лекции для итальянских подпольщиков, углубил эту концепцию. Он подчеркнул, что уникальная и страшная сила фашизма кроется в его способности быть массовым режимом реакционной буржуазии, где беспрецедентный террор виртуозно сочетается с изощренной социальной демагогией. Муссолини и Гитлер не просто запугивали людей - они создавали гигантские сети профсоюзов, молодежных и спортивных организаций (таких как «Дополаворо» или «Сила через радость»), заставляя каждого гражданина чувствовать себя частью величественного целого. Играя на уязвленной национальной гордости, режим предлагал ложный «третий путь» без жадных капиталистов и коммунистических революций, объединяя общество вокруг ненависти к назначенному врагу.

Если Димитров и Тольятти объяснили, в чьих интересах действовал фашизм и как он управлял массами, то уже на рубеже XXI века американский социолог Майкл Манн детализировал портрет рядового бойца таких режимов. Он ввел понятие «парамилитаризма» - культа военизированного насилия, ставшего основой государственной власти. Ядром штурмовых отрядов стали миллионы мужчин, вернувшихся из окопов Первой мировой: они привыкли жить по уставу, не боялись крови, но оказались брошенными на произвол судьбы в условиях мирной жизни с ее инфляцией и безработицей. К ним присоединились «люди государства» - разочарованные кризисом мелкие чиновники, учителя и офицеры. Фашизм предложил им всем красивую форму, чувство локтя и простую армейскую логику: чтобы спасти страну, нужно найти виноватого и безнаказанно его уничтожить ради «очищения» нации.

В этой книге мы пройдем по всей межвоенной Европе - от Лиссабона до Хельсинки - и увидим, что фашизм никогда не был монолитным. Принимая самые причудливые формы, он подстраивался под местную специфику:

-В Румынии он смешался с православным мистицизмом, а боевики «Железной гвардии» носили мешочки с землей, политой кровью мучеников.

-В Норвегии он маскировался под возрождение традиций викингов.

-В Бельгии он расколол общество на валлонских рексистов и фламандских националистов.

-В Австрии местный «австрофашизм» пытался строить католическую диктатуру, сражаясь одновременно и с рабочими партиями, и с берлинскими нацистами.

-На Балканах он вылился в кровавую баню, где местечковый национализм стал карательным инструментом оккупантов.

Мы посмотрим на эту историю без сухой академической скуки. Это будет рассказ о том, как обычные люди, добропорядочные граждане и любящие отцы семейств, шаг за шагом уступали злу, пока их государства не превратились в огромные концлагеря и фабрики смерти.

Глава 1. Австрия. Смерть карманного диктатора и фашизм под крестом

Днем 25 июля 1934 года в здание федеральной канцелярии в Вене ворвались полторы сотни вооруженных людей. Они были одеты в форму австрийской армии, но действовали как террористы. Захватчики быстро разбежались по коридорам, выискивая одну-единственную цель. Вскоре они нашли того, за кем пришли, и дважды выстрелили ему в шею.

Раненый человек истекал кровью на диване. Он понимал, что умирает, и умолял лишь об одном - позвать врача и католического священника. Но убийцы только насмехались над ним, намеренно оставив его умирать без медицинской помощи и исповеди.

Этим человеком был канцлер Австрии Энгельберт Дольфус. Он сам был убежденным сторонником диктаторы, создателем авторитарного режима и безжалостным палачом политических оппонентов, в первую очередь коммунистов и социал-демократов. Но самое удивительное в этой истории то, что убили его не коммунисты и не рабочие, с которыми он вёл яростную борьбу. Его застрелили австрийские нацисты, получившие прямой приказ от Гитлера из Берлина.

Как получилось, что одни правые радикалы так жестоко расправились с другим? История австрийского фашизма (или «австрофашизма») - это история невероятных парадоксов. Это был режим, который прикрывался католическим крестом, жестоко подавлял собственных рабочих, но при этом отчаянно пытался спасти независимость страны от соседней нацистской Германии, лавируя между Гитлером и Муссолини.

Голова без туловища

Чтобы понять, как в тихой Австрии возникла диктатура и тоталитарное государство, нужно посмотреть на страну после Первой мировой войны. Когда рухнула огромная Австро-Венгерская империя, Австрия проснулась маленьким, нищим горным государством. Роскошная Вена, привыкшая управлять половиной Европы, оказалась столицей крошечной республики, которую можно было проехать на поезде за несколько часов. Французский премьер Жорж Клемансо тогда зло пошутил, что новая Австрия - это просто то, что осталось после раздачи земель победителям.

Страна сразу раскололась на две части. С одной стороны, была «Красная Вена» - столица, где прочно взяли власть социал-демократы. Они строили для рабочих огромные и комфортные жилые комплексы (такие как знаменитый Карл-Маркс-Хоф), вводили социальные гарантии и пытались создать город будущего.

С другой стороны была «Черная Австрия» - консервативные, глубоко католические провинции. Местные крестьяне, лавочники и крупные землевладельцы смотрели на «Красную Вену» с ужасом. Именно здесь, в провинции, начало зарождаться то, что социологи называют фундаментом фашизма - парамилитаризм, то есть опора на гражданские военизированные отряды.

С фронтов вернулись тысячи солдат. Империя исчезла, работы не было, деньги обесценивались, и они начали сбиваться в стихийные отряды - «Хаймвер» (Союз защиты родины). Возглавил их князь Эрнст Рюдигер фон Штархемберг, типичный авантюрист того времени. У «Хаймвера» поначалу не было четкой программы, их объединяла лишь ненависть к социалистам, любовь к военной форме и желание навести порядок железной рукой.

В мае 1930 года бойцы «Хаймвера» принесли так называемую «Корнойбургскую клятву». Радикалы открыто заявили: «Мы отвергаем западный демократический парламентаризм и партийное государство! Мы хотим заменить его сословным строем и сильным государственным руководством». Это был открытый вызов всей системе.

«Миллеметтерних» берет власть

В 1932 году канцлером Австрии становится лидер Христианско-социальной партии Энгельберт Дольфус. Он был человеком небольшого роста - всего около 150 сантиметров. Политические враги тут же придумали ему обидное прозвище «Миллеметтерних» (соединив слово «миллиметр» и фамилию великого австрийского канцлера XIX века Меттерниха). Но амбиции у этого невысокого человека были по-настоящему огромными.

Дольфус видел, что страну рвут на части. Слева давили мощные профсоюзы и рабочие организации. Справа стремительно набирали силу местные нацисты, которые требовали немедленно ликвидировать Австрию и присоединить ее к гитлеровской Германии. У Дольфуса не было мощной народной поддержки, его партия не имела большинства. И здесь сработал тот самый механизм, о котором предупреждал Георгий Димитров: когда у фашистских групп нет широкой массовой базы внизу, они приходят к власти сверху, опираясь на штыки, полицию и государственный аппарат, действуя в интересах напуганных элит.

Весной 1933 года в парламенте произошел курьезный случай. Во время голосования по поводу забастовки железнодорожников возникли споры, и из-за процедурной путаницы спикер и оба его заместителя поочередно ушли в отставку. Парламент фактически остался без руководства. Дольфус моментально ухватился за этот шанс. Он объявил, что парламент «сам себя устранил», и просто закрыл его двери, запретив депутатам собираться. Канцлер начал править страной с помощью чрезвычайных военных законов времен Первой мировой, которые по чистой случайности забыли отменить.

Дольфус последовательно запретил коммунистическую партию, а затем и австрийских нацистов. Взамен он создал единую разрешенную организацию - «Отечественный фронт» (Vaterländische Front). Символом нового режима стал костыльный крест (Крукенкройц), который начали лепить повсюду, пытаясь противопоставить его гитлеровской свастике.

Идеология: сословия вместо классов и «лучшие немцы»

В чем же заключалась идеология австрофашизма? Дольфус и его преемники пытались изобрести собственный рецепт диктатуры. Они полностью отказались от расовой теории Гитлера. Вместо этого они замешали свой режим на радикальном политическом католицизме.

Официальным фундаментом австрийской диктатуры стала папская энциклика Quadragesimo anno («В год сороковой»), выпущенная Пием XI в 1931 году. В этом документе Ватикан критиковал и капитализм, и марксизм, предлагая искать компромисс. Но австрийские верхи истолковали это по-своему. 1 мая 1934 года Дольфус провозгласил новую конституцию «Сословного государства» (Ständestaat).

Замысел был красивым на бумаге: общество делилось не на борющиеся классы (рабочие и капиталисты), а на семь корпораций или сословий (сельское хозяйство, промышленность, торговля, финансы, государственная служба и т.д.). Предполагалось, что внутри этих сословий фабриканты и рабочие будут мирно решать все вопросы под присмотром церкви и государства.

На практике же, как очень точно подмечал в своих лекциях Пальмиро Тольятти, этот корпоративизм оказался гигантской фальшивкой для обмана масс. Свободные профсоюзы были ликвидированы, право на забастовки - запрещено под страхом тюрьмы, а рабочие были насильно записаны в подконтрольный государству Единый профсоюз. Вся власть внутри «сословий» осталась в руках прежних хозяев - крупных промышленников и банкиров. Австрофашизм просто упаковал диктатуру капитала в красивую религиозную обертку.

Второй важнейшей чертой идеологии стал яростный австрийский национализм. Но это был странный национализм. Дольфус и его соратники утверждали, что австрийцы - это «лучшие, правильные немцы». Они заявляли, что Германия сошла с ума, поддавшись языческому, безбожному нацизму. Австрия же виделась им хранительницей истинного духа старой Священной Римской империи, оплотом христианской культуры в Европе. Католическая церковь получила тотальный контроль над школами и культурой, а посещение воскресных месс для чиновников стало фактически обязательным.

Токсичный треугольник: Вена, Рим и Берлин

Самая драматичная страница этой истории - это отношения Дольфуса с главными хищниками Европы: Бенито Муссолини и Адольфом Гитлером.

Гитлер ненавидел Дольфуса лично и презирал его проект независимой Австрии. Для фюрера, австрийца по рождению, поглощение родины стала навязчивой идеей. Берлин начал против Вены настоящую экономическую войну. Германия ввела так называемый «залог в 1000 марок» - каждый немецкий турист, желавший поехать в Австрию, должен был заплатить огромный сбор в бюджет Рейха. Это практически уничтожило австрийский туристический сектор. В ответ Дольфус начал массово арестовывать австрийских нацистов и отправлять их в концентрационный лагерь Вёллерсдорф.

В этой ситуации единственным спасением для маленького канцлера стал Бенито Муссолини. Дуче в начале 1930-х годов вовсе не желал видеть немецкие танки на своих северных границах, у альпийского перевала Бреннер. Ему нужна была буферная Австрия, причем Австрия фашистская, зависимая от Рима.

Муссолини стал личным покровителем Дольфуса. Они постоянно переписывались, и дуче общался с австрийским коллегой как строгий старший брат. Сохранились свидетельства, что Муссолини прямым текстом советовал Дольфусу: «Если хочешь получать от Италии деньги и оружие, кончай играть в демократию. Разгони парламент и, главное, раздави социалистов». Дольфус послушно выполнял эти инструкции.

Связь между Римом и Веной была настолько тесной, что в июле 1934 года, когда нацисты ворвались в канцелярию и смертельно ранили Дольфуса, жена австрийского канцлера, Альвина, вместе с детьми находилась на отдыхе в Италии. И не где-нибудь, а на личной вилле Муссолини в Риччоне, будучи гостями его семьи.

Когда Муссолини узнал о гибели Дольфуса, он был в ярости, импульсивный итальянец проклинал Германию и немцев, придумывая им самые обидные прозвища. Дуче пришлось лично сообщать страшную новость плачущей Альвине Дольфус. В те дни Муссолини в частных разговорах называл Гитлера «ужасным монстром» и «сексуальным дегенератом», заявляя, что нацизм - это варварство, которому не место в Европе. Чтобы показать зубы Гитлеру, Муссолини мобилизовал четыре дивизии, отправил их к австрийской границе и прямо заявил Берлину: если немецкие войска войдут в Австрию, Италия начнет войну. Гитлер, чья армия тогда была еще слаба, реально испугался, как говорится «сдал назад» и поспешил заявить, что берлинские нацисты не имеют никакого отношения к убийству Дольфуса.

Февральская бойня: пушки против рабочих

Выполняя волю Муссолини и собственных напуганных элит, Дольфус зачистил левое поле. Кульминация наступила в феврале 1934 года, когда полиция и боевики «Хаймвера» попытались силой отобрать оружие у полулегальных социал-демократических отрядов (Шутцбунда). Рабочие подняли восстание.

В Вене начались настоящие городские бои. Правительство не придумало ничего лучшего, как подкатить к мирным рабочим кварталам тяжелую артиллерию. Пушки прямой наводкой расстреливали Карл-Маркс-Хоф и другие рабочие дома, где забаррикадировались повстанцы. За несколько дней боев погибли сотни человек. Восстание утопили в крови, левые партии были разгромлены, а их лидеров спешно отправили на виселицы.

Разгромив левых, Дольфус совершил роковую ошибку - он уничтожил единственную силу, которая могла бы с оружием в руках защищать страну от нацизма. Столичные рабочие теперь ненавидели «Отечественный фронт» едва ли не сильнее, чем Гитлера. Канцлер остался без поддержки тех, кто мог спасти его самого и всю страну.

Преданные и забытые: финал Шушнига

Новым руководителем страны после убийства Дольфуса стал Курт фон Шушниг. Это был типичный «человек государства», о которых писал историк Майкл Манн - сухой, педантичный юрист, искренне веривший в сословную монархическую Австрию. Шушниг попытался укрепить режим, распустил буйную и непредсказуемую милицию «Хаймвер», создав вместо нее послушный «Фронтмилиц».

Но времена стремительно менялись, геополитическая ситуация в мире становилась тяжелой. Муссолини, который еще вчера угрожал Гитлеру войной из-за Австрии, в 1935 году ввязался в колониальную авантюру в Эфиопии. Против Италии ввели международные санкции, Англия и Франция отвернулись от дуче, и у него не осталось другого выхода, кроме как пойти на поклон к Берлину. Родился союз двух главных диктаторов - «Ось Рим - Берлин».

Австрия моментально превратилась в разменную монету. Когда Шушниг в очередной раз попытался навестить Муссолини, чтобы попросить политической поддержки, дуче встретил его крайне холодно. Он прямо дал понять австрийскому коллеги: Италия больше не будет охранять перевал Бреннер ради Вены. «Австрия должна вести себя как немецкое государство», - цинично отрезал Муссолини. Покровитель сдал своего карманного союзника.

В феврале 1938 года Гитлер вызвал Шушнига в свою резиденцию в Берхтесгадене. Фюрер орал на австрийского канцлера, топал ногами и в ультимативной форме потребовал легализовать нацистов, выпустить их из тюрем и отдать им ключевое министерство внутренних дел, контролирующее полицию. Шушниг сломался и подписал соглашение.

Пытаясь сыграть ва-банк в последний момент, Шушниг вернулся в Вену и объявил о проведении всенародного референдума о независимости Австрии. Он надеялся, что патриотически настроенные граждане скажут Гитлеру «нет». Но Гитлер не собирался играть по правилам. Берлин пригрозил немедленным военным вторжением, если референдум не отменят.

11 марта 1938 года Шушниг выступил по радио с прощальной речью, закончив ее словами: «Бог, храни Австрию», и подал в отставку. На следующий день немецкие танки пересекли границу. Австрофашистский режим рухнул за несколько часов, не оказав никакого сопротивления. Наоборот, значительная часть населения, уставшая от бедности, безработицы и многолетней серой диктатуры, восторженно встречала нацистов.

Финал этой истории оказался трагикомичным и страшным одновременно. Новые хозяева сразу же арестовали Шушнига (он проведет всю войну в немецких концлагерях). Тысячи чиновников «Отечественного фронта», судей, прокуроров и офицеров, строивших австрийское «сословное государство», были схвачены гестапо и отправлены в Дахау и Бухенвальд.

Там, в лагерных бараках, они оказались лицом к лицу с теми самыми австрийскими коммунистами и социалистами, которых сами же сажали в тюрьмы и расстреливали из пушек всего четыре года назад. Это был наглядный и жестокий итог австрофашистского эксперимента: уничтожив демократию и попытавшись победить нацизм с помощью собственной, «карманной» диктатуры под крылом Муссолини, австрийские правые элиты лишь расчистили дорогу настоящему, тотальному злу.

Глава 2. Албания. Купленная корона и мираж Великой Албании

Утром 7 апреля 1939 года, в Страстную пятницу, жители албанского портового города Дуррес проснулись от гула корабельных орудий. На горизонте маячил мощный флот: линкоры, крейсеры и транспортные суда. Это не была вражеская армада - это приплыли «друзья». Итальянский диктатор Бенито Муссолини решил, что пришло время окончательно присоединить маленькую балканскую страну к своей империи.

В столице страны, Тиране, царила паника. Король Албании Ахмет Зогу, самопровозглашенный монарх, любивший пышные мундиры и карточные игры, спешно паковал чемоданы. Он приказал погрузить в автомобили остатки государственного золотого запаса, посадил в машину жену с новорожденным наследником и рванул в сторону греческой границы, бросив свой народ на произвол судьбы. Итальянские войска почти без сопротивления заняли страну.

Именно так, на штыках иностранного экспедиционного корпуса, в Албанию пришел фашизм. В отличие от Германии или Италии, где ультраправые радикалы годами боролись за власть на улицах, албанский фашизм был импортным продуктом, аккуратно привезенным в трюмах итальянских кораблей.

Страна в ломбарде

Чтобы понять, как Албания оказалась в таком положении, нужно вернуться на десятилетие назад. Албания была одной из самых бедных и отсталых стран Европы. Там почти не было промышленности, железных дорог и университетов, зато процветала кровная месть и власть клановых вождей.

Ахмет Зогу, став королем в 1928 году, отчаянно нуждался в деньгах для модернизации страны и содержания своего двора. И Бенито Муссолини охотно открыл кошелек. Рим выдавал Тиране один кредит за другим, строил дороги, мосты и правительственные здания. Итальянские офицеры тренировали албанскую армию, а итальянские компании получили монополию на добычу полезных ископаемых.

Албания постепенно превратилась в страну, заложенную в ломбард. К 1939 году Муссолини понял, что король Зогу никогда не отдаст долги, да еще и начал проявлять излишнюю самостоятельность. Дуче решил забрать залог силой. Албания стала плацдармом Рима на Балканах, личным трофеем Муссолини, который отчаянно завидовал успехам Гитлера (тот как раз за месяц до этого проглотил Чехословакию).

Партия по итальянскому лекалу

Сразу после оккупации, уже в июне 1939 года, оккупанты создали Албанскую фашистскую партию (Partia Fashiste e Shqipërisë). Это был абсолютный, стопроцентный клон Национальной фашистской партии Италии. Албанские партийцы даже подчинялись напрямую секретарю итальянской партии в Риме.

Найти людей, готовых надеть черные рубашки, оказалось несложно. Среди местной элиты всегда хватало тех, кто готов был служить сильному покровителю. Первым секретарем партии стал Тефик Мборья - давний друг графа Галеаццо Чиано (зятя Муссолини и министра иностранных дел Италии). Мборья был скорее чиновником-карьеристом, чем пламенным трибуном.

Куда более серьезной фигурой стал Мустафа Мерлика-Круя, который в 1941 году занял пост премьер-министра оккупационного правительства. Это был образованный человек, интеллектуал, искренне веривший, что союз с фашистской Италией - единственный шанс для албанцев выжить в окружении «враждебных» славян и греков.

Идеология албанского фашизма радикально отличалась от австрийской или германской. Здесь не было глубоких рассуждений о корпоративном государстве или борьбе с мировым капиталом. У албанского крестьянина не было капитала, который нужно было спасать. Поэтому итальянцы и их местные пособники сделали ставку на самый мощный и безотказный наркотик - пещерный национализм.

Главная приманка: «Великая Албания»

Албанским фашистам нечего было предложить народу в плане экономики, зато они предложили мечту. Идеологическим фундаментом режима стала концепция «Великой Албании» (E Shqipërisë së Madhe).

Дело в том, что после распада Османской империи сотни тысяч албанцев остались за пределами своего государства - в югославском Косово, в Черногории, Македонии и на севере Греции (в области Чамерия). Фашистская пропаганда изо дня в день твердила: король Зогу был трусом, демократии Запада лицемерны, и только дуче Муссолини вернет албанцам их исторические земли.

И Муссолини действительно начал выполнять это обещание. В апреле 1941 года Гитлер и Муссолини разгромили Югославию и Грецию. К восторгу тиранских националистов, к Албании были официально присоединены Косово и часть Македонии. Мустафа Мерлика-Круя ездил по новым территориям, выступая с пламенными речами: «Италия дала нам империю, теперь мы должны очистить ее от чужаков».

На практике это означало жесточайшую этническую чистку. Политика албанских фашистов на присоединенных землях свелась к вытеснению и террору против сербов и черногорцев. Десятки тысяч славянских колонистов, переехавших в Косово в межвоенные годы, были изгнаны, их дома сожжены, а земли розданы албанцам.

Однако за эту иллюзию величия приходилось платить кровью. Когда в 1940 году Муссолини решил напасть на Грецию, он погнал на фронт албанские батальоны. Но тут итальянцев ждал неприятный сюрприз: албанцы совершенно не хотели умирать за интересы Рима. В первых же боях с греками целые албанские подразделения либо дезертировали в горы, либо сдавались в плен, что стало одной из причин позорного поражения итальянской армии на первом этапе той войны.

Хозяева меняются: приход дивизии «Скандербег»

Осенью 1943 года режим Муссолини в Италии рухнул. Итальянская оккупационная армия в Албании просто развалилась - солдаты бросали оружие и пытались добраться домой. Казалось бы, фашизму в Тиране пришел конец.

Но на смену «опереточным» итальянцам тут же пришли прагматичные немцы. Вермахт стремительно занял Албанию. Гитлеровцы действовали умнее: они заявили, что Германия, в отличие от Италии, признает Албанию «независимым государством», и даже разрешили местному правительству заявить о нейтралитете.