Рекрут

— Оно готовится к разгону, — сказал Алексей.

Система: Да.

— Куда мне деться на открытом плато?

Система: Никуда. Поэтому не убегать, а уходить в сторону. Строго в сторону, в последний момент. Траектория у него прямая.

— Это легко сказать и очень неудобно сделать при скорости существа второго ранга.

Система: Да.

Таран пошёл. Не прыгнул, не рванул, именно пошёл, сначала шагом, потом рысью, потом чем-то, что уже не имело названия из привычного лексикона, потому что так не двигается ничего такого размера. Земля под ним отзывалась глухим ударным ритмом, который Алексей почувствовал подошвами раньше, чем ухом, частым, нарастающим.

Он ушёл влево в последний момент.

Почти правильно. Почти, потому что хвост задел его по правому бедру вскользь, и этого оказалось достаточно, чтобы мир кувыркнулся. Алексей упал, перекатился по камню, содрав кожу с локтя и щеки, и вскочил уже потому что надо было вставать, а не потому что было легко. В бедре горело плотно и глубоко, не как поверхностный ожог, а как что-то там сдвинулось внутри и теперь возражало против нагрузки.

ПОЛУЧЕН УРОН: тупая травма, правое бедро

Живучесть: 7 → 5.

(Это был хвост. Не сам удар. Имей это в виду.)

Два очка. От хвоста. Алексей встал, перенёс вес на левую ногу и посмотрел на Тарана, тот уже разворачивался на дальнем конце площадки, методично и без спешки. Восемь секунд, сказала Система. У него было восемь секунд.

Он использовал их на то, чтобы понять рельеф. Площадка была наклонной — незначительно, но достаточно, чтобы правый край уходил ниже левого. Таран при разгоне шёл по диагонали вниз, а значит, его разворот после промаха будет чуть более острым с правой стороны, чем с левой — центр тяжести потянет. Значит, уходить нужно влево и вперёд, а не просто влево.

Существо снова пошло.

На этот раз он ушёл правильно — вперёд и влево, когда дистанция сократилась до пяти метров, и в момент, когда туша прошла мимо на расстоянии вытянутой руки, дохнув горячим животным запахом и пыльным ударом воздуха, он уже опускал копьё вниз. туда, где между передней и задней левой лапой не было пластин. Острие скользнуло по коже, нашло промежуток и вошло неглубоко, сантиметра на три. Таран ревнул коротко и хрипло, не останавливаясь.

УРОН НАНЕСЁН: 1/3

Два следующих удара стоили ему дорого.

Второй раз он зашёл слишком близко к передней лапе, и Таран, уже разворачиваясь, задел его плечом в боковом движении. Не ударом, просто контактом, но масса была такой, что контакт с правым плечом означал то же, что падение с высоты человеческого роста на правый бок. Алексей упал, встал, попробовал поднять правую руку с копьём. Она поднялась, но что-то в плече отозвалось такой злой горячей болью, что он вынужден был переложить оружие в левую. Правую руку он опустил и больше не поднимал.

ПОЛУЧЕН УРОН: ушиб плеча, возможный вывих

Живучесть: 5 → 3.

Ловкость временно снижена: -1 (правая рука).

Три. У него осталось три единицы живучести. Одно серьёзное попадание и конец, причём конец окончательный, без права на пересмотр.

Алексей стоял на одной рабочей ноге с копьём в левой руке, смотрел на разворачивающегося тарана, и впервые с момента первого боя в секторе 0-0 почувствовал тот особый холодок. Не страх как эмоцию, а страх как информацию. Сигнал. Ты на пределе. Ещё одна ошибка.

— Система, — произнёс он тихо и ровно, — я не прошу подсказку. Я просто хочу убедиться, что понимаю: третье попадание должно быть в уязвимое место, а не вскользь. Иначе он выдержит, я нет.

Система: Правильное понимание.

— Шея снизу. Когда он проходит мимо на разгоне — это единственный момент, когда она открыта.

Система: Единственный.

Таран пошёл в третий раз. Алексей не двигался, пока дистанция не сократилась до восьми метров, потом до шести, потом сделал шаг не в сторону, а немного вперёд и вбок одновременно. Вошёл в зону прохождения туши с левой стороны, где шея уходила в мощный нижний угол, и когда голова существа была уже почти рядом, ткнул копьё снизу-вверх, в мягкое.

Таран взревел совсем другим звуком, не коротким и хриплым, а долгим и высоким и резко вильнул в сторону, сбив его с ног. Не ударив — просто движением корпуса, от которого некуда было деться.

Алексей упал на спину, больно, и остался лежать на секунду, глядя в серое небо с двумя лунами — красная стояла низко, зелёная мельтешила где-то в стороне.

УРОН НАНЕСЁН: 3/3

КВЕСТ: СТОЯТЬ НА СВОЁМ — УСЛОВИЕ ВЫПОЛНЕНО

Он лежал и слушал, как звук удаляется. Таран уходил, не преследуя, вполне закономерно: территория защищена, угроза миновала, незачем тратить силы. Шаги стихли за дальним гребнем плато.

Алексей медленно сел.

Правое плечо протестовало против любого движения. Бедро горело тупо и глубоко, каждый раз, когда он переносил на него вес. Ладони были ободраны о камень — обе. Щека с правой стороны саднила там, где он упал первый раз. Три единицы живучести. Он сидел посреди продуваемого плато в грубой плетёной куртке с копьём в левой руке и чувствовал каждое из этих повреждений одновременно и отчётливо.

— Система, — сказал он, не спрашивая ничего конкретного.

Система: Ты выжил. Три единицы живучести. Это не «чуть не умер» — это «был в шаге от конца». Разница между сектором 2-0 и 2-1 сейчас должна быть тебе совершенно ясна не как абстракция, а как боль в плече и бедре, которую ты будешь чувствовать ещё несколько дней. Теперь представь сектор с тройкой.

— Представил, — сказал Алексей.

Система: Хорошо. Храни это представление. Оно стоит дешевле, чем практическая проверка.

Он посидел ещё немного, давая телу право на несколько минут неподвижности. Потом, опираясь на копьё как на посох, поднялся. Правую ногу нагружал осторожно. Она держала, но с недовольным напоминанием о себе при каждом шаге. Правое плечо он не трогал.

Граница сектора была на северном краю плато. Та же знакомая вертикальная рябь в воздухе, и на этот раз только одна: стандартный переход в сектор 3-0. Никакого варианта 3-1 или 3-2 рядом. Алексей остановился перед переходом и посмотрел на интерфейс, который тихо ждал в углу обзора.

КВЕСТ «СТОЯТЬ НА СВОЁМ» — ВЫПОЛНЕН

Оценка: выполнено с потерями.

Боёв: 1. Ранений: 3. Живучесть при завершении: 3/7.

Бонус к характеристике: анализ сектора завершён.

Наиболее активно задействованная характеристика: Ловкость.

Ловкость: 9 → 10.

(Примечание: ты уклонялся от существа вдвое тяжелее тебя на открытом плато с повреждённым плечом. Система считает этот результат заслуженным.)

Десять по ловкости. Алексей почувствовал изменение не сразу, скорее, как нечто, которое было там раньше и просто стало чуть отчётливее. Лёгкость в теле, лучшее ощущение дистанции в том, как рука держит древко. Небольшое, но настоящее.

Он перешагнул границу.

На этот раз давление воздуха на переходе было мягче или он уже привык, и за ним открылся спуск вниз по широким каменным ступеням естественного происхождения, которые словно кто-то когда-то выровнял, а потом передумал и бросил на полпути. Сектор 3-0 уходил вниз и вперёд, темнее и теплее, с первыми деревьями на горизонте. Другими, высокими, с кронами, похожими на зонтики.

Алексей спускался медленно, бережно неся правую сторону тела, и думал о том, что три единицы живучести — это очень конкретное расстояние от конца. Что существо второго ранга едва не убило его хвостом и боковым движением. Не атакой, просто присутствием. Что сектор с тройкой давал бы ему навык и три бонуса, но туда нельзя. И сейчас, наконец досыта набитый болью этого плато, он понимал, почему.

Он нащупал застёжку за поясом. Тот, кто держал её раньше, погиб в нулевом секторе. Значит, не прошёл даже стандартный маршрут. Это могло означать разное — другие навыки, другая физиология, другой тип угроз или просто не повезло в неудачный момент. Цепочка событий длиной в секунду, которая всё заканчивает.

Как мыло на кафеле.

— Пять, — сказал он вслух. Сектор пять даст навык. До него ещё два уровня и неизвестно сколько заработанных синяков.

Деревья внизу стояли неподвижно в безветренном воздухе, и это само по себе было похоже на обещание.

Глава 7. Три единицы и лес, который не торопится

Спуск с плато занял около часа, и каждый его метр Алексей провёл в подробном знакомстве с тем, что три единицы живучести означают на практике. Правая нога несла его, но несла с оговорками: бедро при каждом шаге вниз по каменным ступеням натурального происхождения напоминало о себе тупым горячим давлением, которое не было острой болью, но и не давало о себе забыть ни на секунду. Правое плечо он держал чуть ниже обычного, прижав предплечье к боку, стараясь не делать лишних движений. Копьё переложил в левую руку и опирался на него при особенно крутых участках спуска.

Небо над плато позади оставалось серым и тяжёлым, но впереди, над верхушками высоких деревьев, которые он увидел ещё с гребня, оно казалось чуть теплее. Не синее, не золотое, просто чуть менее стальное, как будто кто-то добавил в серый краску совсем другого цвета в очень небольшом количестве. Деревья снизу были огромными: их стволы уходили вверх на двадцать, а может и тридцать метров, прежде чем начинали ветвиться, и ветви расходились горизонтально, образуя широкие плоские кроны, которые смыкались между собой и создавали над землёй что-то вроде непрерывного живого полога. Под этим пологом было заметно теплее и заметно тише.

Ветер, который весь день давил с запада на открытом плато, здесь почти не чувствовался. Это само по себе было таким облегчением, что Алексей остановился на нижней каменной ступени и просто постоял несколько секунд, позволяя ушам привыкнуть к новой тишине. Тишина оказалась не абсолютной: в ней жили звуки, просто совсем другие. Редкие, высокие, иногда многоголосые. Что-то здесь разговаривало само с собой, совершенно не обращая на него никакого внимания, и в этом равнодушии была своя успокаивающая логика.

Почву под деревьями покрывал плотный слой чего-то среднего между мхом и листовым опадом: мягкого, упругого, тёмно-зелёного с бурыми прожилками. Нога утопала в нём примерно по щиколотку при каждом шаге, и это было неожиданно приятно после каменистого плато, которое не давало никаких скидок на усталость. Корни деревьев уходили в мягкую поверхность плавными дугами и снова выступали из неё на расстоянии, образуя невысокие перемычки, через которые приходилось переступать внимательно.

Интерфейс развернулся спокойно и без предупреждения, как обычно делал в начале нового сектора.

СЕКТОР 3-0. ДОБРО ПОЖАЛОВАТЬ.

Класс сложности: стандартный. Уровень 3.

Живучесть рекрута при входе: 3/7.

Система фиксирует критически низкий показатель.

(Начиная с третьего уровня в каждом секторе предусмотрен источник пассивного восстановления. Это не благотворительность. Мёртвый рекрут не представляет для Легиона никакой ценности.)

— Приятно слышать, что я ценен, — сказал Алексей.

Система: Источник восстановления в данном секторе расположен к западу от точки входа, приблизительно в получасе хода. Восстановление не мгновенное и не полное: несколько часов контакта с источником дадут максимум плюс два к живучести. Он не заменяет нормальный отдых и нормальное питание. Говоря о питании: ты не ел ничего с момента перерождения. Это медицинский факт, который тело рекрута переносит значительно терпеливее, чем обычное человеческое, но не бесконечно.

Алексей остановился.

Он не ел. Совсем. Он как-то не думал об этом, потому что голода как такового не было, только иногда что-то похожее на него, но слабое и фоновое, легко вытесняемое более острыми ощущениями. Теперь, когда Система сказала об этом прямо, он осознал факт во всей его полноте, как осознаёшь, что давно уже сидишь в неудобной позе, только после того, как тебе на это указали.

Система: Тело рекрута функционирует без пищи значительно дольше человеческого. Критический момент наступит примерно через трое суток с момента перерождения. Ты на вторых.

— Значит, время есть, — сказал он.

Система: Время есть. Еда в этом секторе тоже есть, если смотреть внимательно.

Он пошёл на запад.

Лес вокруг менялся постепенно, по мере того как он углублялся в него. Деревья-зонтики стояли ровно и на удивление равномерно, на примерно одинаковом расстоянии друг от друга, как будто когда-то давно кто-то или что-то их рассаживало намеренно. Между стволами, в промежутках, куда добирался рассеянный свет, росло что-то невысокое и плотное: округлые кустарники с маленькими кожистыми листьями, несущими на изнаночной стороне мелкие серебристые точки. При малейшем движении воздуха эти точки слабо вспыхивали, и кустарники мерцали неспешно и беззвучно, как будто внутри каждого шло своё маленькое, совершенно самодостаточное свечение.

Алексей наклонился к одному и рассмотрел ближе. Точки оказались не просто структурой листа: они были выпуклыми, каплеобразными, и при лёгком нажатии пальцем оставляли на коже тонкий серебристый след, который исчезал через несколько секунд. Он понюхал палец. Ничего конкретного, только чистое и чуть смолистое, без сладости и без горечи.

Звук воды он услышал раньше, чем увидел источник. Негромкий равномерный звук, не бегущей воды, а капающей: методичный и частый, как метроном, поставленный на медленный темп.

Источник обнаружился в небольшом углублении между тремя деревьями, чьи корни, сойдясь, образовали нечто похожее на чашу диаметром в два метра. В центре этой чаши из трещины в земле медленно поднималась вода, не фонтаном, а равномерным медленным движением снизу-вверх, и стекала по краям корней тонкими струйками. Вода была не тёмной, как в болотистом секторе, а светлой, чуть голубоватой, с едва заметным свечением в глубине. Запах был лёгким, почти металлическим, с чем-то, что напоминало горный воздух после долгого дождя.

Алексей остановился у края и рассматривал воду несколько секунд.

— Это оно? — спросил он.

Система: Да. Минеральный состав нестандартный: включает соединения, которые при контакте с поверхностью тела стимулируют регенерацию тканей. Процесс медленный. Погрузись и оставайся не менее двух часов для максимального эффекта.

— Двух часов.

Система: Ты никуда не торопишься в ближайшие два часа.

Он снял куртку из плетёного волокна, опустил ноги в воду и поморщился: вода оказалась холоднее, чем предполагал её мягкий голубоватый вид. Потом аккуратно опустился в чашу по пояс, не торопясь, давая телу время принять температуру. Вода доходила до середины груди. Он прислонился спиной к гладкому корню и закрыл глаза.

Восстановление работало именно так, как Система и описала: не резко, не волной облегчения, а медленным и постепенным смягчением того, что болело. Бедро не прошло и боль полностью не исчезла, но стала тише, как будто кто-то убавил громкость. Плечо также реагировало: по-прежнему протестовало при некоторых движениях, но уже без той злой острой нотки, которая заставляла держать руку совершенно неподвижно. Алексей не спал. Он просто сидел и наблюдал за тем, что происходило с пологом крон над ним: как свет менялся в нём в течение часа, как иногда что-то перелетало с ветки на ветку совсем наверху, маленькое и быстрое, не позволявшее рассмотреть себя.

Примерно через полтора часа, когда он уже начал замерзать всерьёз, интерфейс мигнул.

ПАССИВНОЕ ВОССТАНОВЛЕНИЕ: завершено

Живучесть: 3 → 5.

Состояние травм: улучшено.

Плечо: умеренный ушиб, не вывих.

Бедро: ушиб мягких тканей без повреждения кости.

(Это не лечение. Это возможность продолжать. Не путай одно с другим.)

Пять из семи. Алексей вылез из чаши, выжал воду из плетения вокруг пояса и натянул куртку на влажное тело. Потом поднял копьё и размял правое плечо осторожным медленным движением. Двигалось лучше. Не отлично, но достаточно для работы.

Он пошёл дальше, и именно тогда наткнулся на паутину.

Сначала он просто прошёл сквозь неё, не заметив, и остановился только когда почувствовал, что что-то тонкое прилипло к лицу и не отлипает при движении. Он попытался снять нить пальцами, но она тянулась, не рвалась, эластичная и удивительно прочная для своей толщины. Алексей остановился, не делая резких движений, и огляделся.

Паутина была везде, но не в том смысле, что вся территория затянута полотном. Скорее в смысле архитектуры: между нижними ветками деревьев, на высоте от полутора до трёх метров от земли, было натянуто множество отдельных конструкций, каждая из которых представляла собой не плоскую сеть, а объёмную систему нитей. Они расходились от центральных точек к периферии, крепились к стволам и корням, пересекались с соседними конструкциями и образовывали нечто, больше напоминавшее архитектуру, чем охотничью ловушку. Нити были серебристыми при прямом освещении, почти невидимыми под углом, и лес в этом месте был оплетён ими в несколько перекрывающихся слоёв.

Пауков он обнаружил не сразу. Когда наконец увидел, первую секунду не понял, что именно видит, потому что они были очень маленькими. С ноготь большого пальца, не больше. Серебристо-белые, почти сливавшиеся с нитями. На каждой конструкции их было много, и двигались они, по нитям методично и непрерывно, с той деловой точностью, которая бывает у существ, у которых есть только одно занятие, и они отдаются ему без остатка.